Сирена

Как только Фатьму увели, Дайе-хатун, прочитав девушкам короткую нравоучительную лекцию и предупредив, что они всё же будут наказаны, отвела меня за угол и внимательно осмотрела. Кажется, её поразила моя абсолютная неуязвимость и показалось, что я скрываю какую-то значительную травму. Убедившись, что я и впрямь невредима, женщина как-то сочувствующе посмотрела на меня и сказала, что валиде-султан ждёт. Когда я, кивнув, последовала за ней, Хюррем, стоящая неподалёку, схватила меня за руку, остановив. – Ты же понимаешь, что я непричастна? - шепнула она, глядя мне в глаза. Я кивнула, улыбнувшись. – Конечно, госпожа. Я же сказала, что никогда не поверю в нечто подобное. – Верно, - она явно нервничала. – Понимаешь, ты же так помогала мне, давала советы... Как я могу очернить себя подобным поступком? – Не волнуйтесь, Хюррем-султан, - я ненавязчиво попыталась отцепить её руку, продолжая улыбаться - нужно было идти к валиде, а султанша меня задерживает. – Я не держу зла, не затаила обиды. Я искренне верю в вашу невиновность. А теперь, простите, меня зовёт валиде-султан. – Это наверняка валиде сделала, - сказала она совсем тихо, на грани слышимости. – Будь начеку, Сезен. Если она решила от тебя избавиться, то не отцепится, пока не увидит твой труп. Всё это я прекрасно знала. Но я не знала мотива. Понятно, что Айше-султан не доверяет мне, что постоянно настороже... Но я же ещё нигде не прокололась. К тому же, мне казалось, от няни наследника она не станет так просто избавляться. Хотя, как сказать - "просто". План всё же довольно сложный, запутанный... Почти нет вероятности, что в случае расследования её в чём-то уличат. К тому же, Фатьму казнят - никакого расследования и не будет. На это она уповала? В гареме валиде - царь и бог, никто не сможет ей что-либо противопоставить. Остаётся лишь дожить до возвращения шехзаде из похода. А лучше написать ему прямо сейчас. Но пока - театр одного актёра. – Валиде-султан, - почтительности мне было не занимать. Никогда не понимала этой формы протеста - не кланяться госпожам. Позвоночник у меня от такого не переломится, а вот гарантии, что за непослушание мне его не переломят в качестве наказания, не было. Так что, кланяемся и улыбаемся, Сезен. Кланяемся и улыбаемся. – Что такое стряслось, что ты подняла на уши весь гарем? - она была зла. Ещё бы - такой замудреный план провалился. Айше-султан оценивала меня здраво и не могла не понять, что раскусить её для меня - плёвое дело. Поэтому она слегка побаивалась моей реакции. Но я не идиотка, чтобы в лицо госпоже заявлять, что знаю имя настоящего преступника. Именно поэтому Фатьма сейчас находится в темнице из-за преступления, на которое она решилась сама, без чьей-либо помощи. – Госпожа моя, одна из девушек, Фатьма, подожгла мою комнату. Видно, не смогла простить мне то наказание фалакой. Она ещё и Хюррем-султан хотела подставить... – Так почему же ты не позволила ей? - возмутилась валиде. – Это был отличный шанс избавиться от Хюррем! – Госпожа, шанс действительно был хорош. Однако, не думаете же вы, что девушки совсем без ума? Они прекрасно помнят, как Фатьма настраивала их против Хюррем-султан. Кто поверил бы в подобную глупость? Я активно играла роль оскорбленной и униженной. Оставалось только бессильно свалиться на пол и утереть платочком слезы. Тьфу. – Сезен-хатун, - валиде поморщилась от головной боли и принялась растирать виски. – Ты же понимаешь, что сама виновата в произошедшем? Ты пыталась держать девушек в ежовых рукавицах, но в итоге только вызвала всеобщую ненависть. Неудивительно, что кто-то из них решил тебя убить. Ты пожала то, что посеяла. Можно подумать, у меня был какой-то иной вариант уберечь Хюррем от покушения во время восстания, кроме как самой стать центром всеобщего недовольства. – И что теперь? - я добавила в голос дрожи. – Я снимаю тебя с должности ункяр-калфы, - устало произнесла госпожа. – До возвращения Мустафы будешь простой калфой. – Слушаюсь, госпожа. Она махнула мне рукой, указав на дверь. Я попятилась на выход. – Валиде-султан, кто же станет старшей калфой? - спросила Дайе. Я ещё не вышла, поэтому услышала ответ. – Пусть Сюмбюль займётся наведением порядка. Сбылась мечта гиацинта, пойду обрадую. Но прежде... Нужно кое-что проверить. В оригинале Махидевран, несмотря на то, что приехала уже к середине раскола гарема, приняла живое участие в бунте. Интересно, на этот раз она тоже была в курсе затеянного и оставила меня на растерзание валиде-султан, или же вообще сама бросила меня под колёса этого комбайна? Не знаю, будет ли мне достаточно увидеть выражение её лица, дабы выяснить это, но попробовать заделаться физиогномистом стоит. Покои Махидевран-султан находились не так далеко от общего зала, чтобы она продолжала спокойно спать всё это время. Если не сама госпожа, то Гюльшах точно подорвалась среди ночи от криков. – Что там случилось, Сезен? - я в ту же секунду всё поняла. Если не по выражению лица, то по тону голоса и позе майской розы. – Госпожа, почему вы так спокойно сидите на кровати, даже услышав весь этот шум? - в моих словах было столько подтекста, что хоть жуй и закусывай. Махидевран не смогла бы быть спокойной, не знай она заранее о творящемся в гареме. – Что, если бы начался бунт? Вы должны сразу же бежать, едва заслышав крики. – На что ты намекаешь? - насупилась женщина. – Я? - я вскинула бровь. – Госпожа, если хотели от меня избавиться, вам стоило просто меня отослать. Необязательно убивать, это глупо. – О чем ты говоришь, я не понимаю! - она пыталась смотреть мне в глаза, но не выдержала игры в гляделки и отвела взгляд. – В чем ты меня обвиняешь? Думаешь, я устроила поджог?! – Да разве я могу? Всего минуту назад вы и о поджоге-то не слышали, спросили меня, что случилось. Махидевран закусила губу, понимая, что легко спалилась на деталях. Дорогая, я перечитала столько детективов... Было бы большим упущением с моей стороны не воспользоваться подобным элементарным дедуктивным методом. – Махидевран-султан, - я взглянула на неё совершенно иными глазами - трезвыми. Глазами человека, мгновенно позабывшего, как она успокаивала меня на похоронах Джанин, как хвалила за сообразительность и журила за издевательства над Гюльшах. Я ведь почти... почти поверила, что мы с ней можем жить мирно, что она не такой человек, каким была в оригинале. Почти - не считается. – Я не буду сообщать об этом шехзаде, потому что не желаю ставить его перед выбором между нами двумя. Всё его детство и раннюю юность я всеми силами старалась, несмотря на наше с ним сближение, чтобы он не позабыл о любви и уважении к вам, своей матери. Мне казалось, только мать может дать ребёнку то, что не могу дать я. Заботу. Пример. Но посмотрите на себя. Чему вы можете научить шехзаде? Ненависти? Жажде мести? Зависти? Гневу? Унынию? В кого вы его превратите? В достойного ли османского трона правителя? Признайтесь честно, госпожа, вы ведь счастья не Мустафе желаете, а себе. Счастья, которое для вас заключается во власти... Эти слова я придержала у себя в сердце. – Однако, если что-то подобное повторится... Я буду защищаться. – Да кто ты такая?! - закричала она наконец. – Кем себя возомнила? Матерью шехзаде? Ты - никто, Сезен. Без меня и моего сына ты бы так и осталась простой рабыней, жалкой прислугой. Видимо, мы слишком много тебе позволяли, настолько много, что ты решила, что сможешь справиться со мной. А мне ничего не стоит прямо сейчас придушить тебя своими руками! – Вперёд, - я развела руки, словно и не собиралась сопротивляться. – Только учтите, что сын всю оставшуюся жизнь будет смотреть на вас, как на подлую змею, убийцу и грешницу. Потому что я уже отправила шехзаде письмо, где всё подробно рассказала о произошедшем. Глаза майской розы шокированно расширились. Она замахнулась на меня ладонью, но сдержала себя в последнюю секунду и обессиленно упала на кровать. А после заплакала, понуро свесив голову. Волосы плотно завесили лицо, скрыв от меня её выражение страдания. – Госпожа, вы пожелали убить меня. Что ж, я всё понимаю. Если хотите... - я заглянула в шкаф, вытащила оттуда кинжал и протянула его Махидевран. – Можете закончить начатое. Вам же это несложно, верно? Я ведь лишь жалкая прислуга, моя жизнь ничего не стоит, как вы сказали. Она вскинула на меня взгляд, посмотрела на протянутый кинжал и невесело усмехнулась. – Ты змея, Сезен. Мне казалось, у тебя нет скрытого мотива, и Мустафа случайно привязался к тебе. Однако, судя по тому, как умело ты играешь словами, сама и привязала к себе моего сына, а теперь используешь в качестве щита. Мы обе понимаем, что Мустафа меня за это не простит. Если бы я знала, что всё так будет, что тебя даже огонь не тронет... Лично пришла перерезать тебе шею. – У вас всё ещё есть шанс, - я продолжала давить на неё, не опуская руку с лежащим на ладони кинжалом. – Можете покончить со мной здесь и сейчас. – И что? - она выхватила оружие и, вытащив его из ножен, направила на меня. – Ну умрёшь ты, и что дальше? Теперь уже это неважно. Раз Мустафа обо всём узнает, твоя смерть не имеет смысла! - она бросила кинжал на пол. – Я очень рада, что вы это понимаете, госпожа. И впредь, пожалуйста, не забывайте об этом. Всё в жизни должно иметь смысл. Я вам не враг, госпожа. И пусть мы с вами не товарищи, у нас всё же есть одна общая цель - мы обе желаем счастья шехзаде. Прошу вас не становиться на пути к счастью сына. Махидевран со спокойным выражением покрасневшего от слез лица выдавила из себя резкое: – Вон. Поклонившись, я попятилась к двери. Прежде, чем оказаться в коридоре, я услышала её глухое "В конце концов, ты всё равно умрёшь". Это непременно. Все мы когда-нибудь умрём.