Жизнь в твоих глазах

В кабинете у Поттера оказался неплохой душ, и я залипаю минут на двадцать и прихожу в себя только после того, как Поттер начинает долбить в дверь и материться. Как мило. Он выдает мне старые, рваные на коленях джинсы, футболку и, сука, чтоб его долго и с душой любил гиппогриф, розовый, новый кашемировый свитер. Но на улице холодно, а привередничать я сейчас не могу, не в том положении. Еще раз, сука. Я выхожу из душа, пока не надевая розовое убожество, и прошу Поттера подкорректировать размер футболки и джинс, так как последние держатся на мне только потому, что я упорно не отпускаю пояс. - Придурок, ты эту одежду с тролля снял? Она огромна, - рычу я, натягивая свитер на уже подправленную футболку. - Это моя одежда, - усмехается он, я замираю и еще раз оглядываю его с головы до ног. А, ну да, он действительно по сравнению со мной похож на тролля. Еще и высокий, с завистью отмечаю я, когда он подходит и внаглую натягивает на меня свитер, а после пятерней проходит по моим волосам, убирая их с глаз. Только сейчас понимаю, что я макушкой с трудом достаю ему до подбородка, обидно. Делаю шаг назад и встряхиваю головой. - Я провожу тебя до выхода, - чеканит он, и я иду следом. - Малфой? Забыл спросить, где твоя палочка? - Хозяин отдал прямой приказ, - говорю я и замолкаю, намекая на нежелание делиться данной информацией, но Поттер чуть поворачивает голову в мою сторону и сбавляет шаг. - Он сломал мою палочку, мне разрешено использовать магию только при варке зелий и наркоты или для перемещения - порт-ключ, аппарация. - А как же твои руны? - Почитай книжки, идиот, в них иногда пишут довольно полезные вещи, - я бы с удовольствием рассказал ему, что рунная магия имеет несколько другую природу, и я ее почти не контролирую. Она сама все решает, сейчас я могу лишь просить ее о чем-то и стараюсь даже не думать о том, как прекрасно было бы слиться с этой силой и просто чувствовать ее. Сейчас, Поттер, это больше всего похоже на то, что у меня отрубили руку, но я все еще чувствую, что она жива, и я мог бы вернуть ее, но, увы, обстоятельства не позволяют. Но посреди коридора я ему этого точно не скажу, может, позже, если мы снова пересечемся, я смогу обойти запрет, выдать что-нибудь интересное. Нужно обдумать. - Поговорим позже, расскажешь, что сможешь, - он останавливается напротив главного входа практически вплотную ко мне. О личном пространстве не слышал? Нет. Обидно, рассказать? Он улыбается и наклоняется ко мне. - Поцелуй на прощание, детка? - и в его глазах снова вспыхивает тот огонек, что и тогда, когда мы были детьми, и его глаза в этот момент совсем не кажутся мертвыми. По его лицу расползается просто сардоническая улыбка, он явно хочет либо выбесить меня, либо задеть мою гордость, намекая, что и он заметил, то, насколько кардинально поменялись роли со времен нашей последней драки еще на четвертом курсе. Меня задевают оба варианта. И не позволяя себе задуматься и на секунду, я резко хватаю его за ворот кителя, но вместо того чтобы ударить или зашипеть какую-нибудь очередную гадость, подаюсь вперед и широким мазком облизываю его подбородок и уголок рта. Мой язык колет его щетина, а нос еще сильнее забивает терпкий аромат мужского парфюма. Не позволяя ему сориентироваться и даже не взглянув в его сторону, делаю шаг за порог и порт-ключ переносит меня к хозяину. И пусть уже спустя пару минут я дико жалею о том, что не взглянул на его реакцию, мне все равно чертовски приятно. Конечно, хозяин в бешенстве и даже не пытается выяснить причину моей отлучки, хотя у меня и есть заготовка на подобный случай, что ж, оставлю туз в рукаве. Еще пригодится. Он и еще несколько его бугаев посменно калечат меня практически не давая спать и есть. Хозяин успокаивается только на третьи сутки, когда я начинаю блевать желчью и кровью и уже готов перестать считать секунды, переходящие в дни, готов сдаться. Но он велит мне привести себя в порядок, завтра к вечеру придут его новые партнеры, я буду нужен ему в идеальном состоянии. Да, сэр, завтра уже к пяти часам я буду полностью готов, если Вы позволите мне спуститься в лабораторию. Иди, будь у меня в кабинете к трем. Да, сэр. Спускаюсь вниз, меня шатает, но я упорно иду, не прикасаясь к стенам, если напольный мрамор сразу за мной начинают чистить, то за белоснежные стены я могу получить еще добавки. Моя лаборатория находится в одном из подвальных помещений, но здесь сухо и всегда поддерживается нужная для ингредиентов и готовых отваров температура. Как только оказываюсь у себя, заглатываю с десяток зелий, на такой случай стоящих на полке сразу у входа. В дальнем углу комнаты прямо на полу лежит матрас, грязный, жесткий, пахнущий так, что я стараюсь даже не замечать эту мысль, и мне откровенно плевать на душ, я физически не смогу до него дойти, заворачиваюсь в старый, давно протертый до дыр плед, и настроив будильник, засыпаю, еще не донеся голову до подушки. Наутро, отмыв кровь и натеревшись зельями, убирающими гематомы, заливаю в себя остатки зелий и, одевшись в то, что должен носить при хозяине и его гостях: черные брюки, серая рубашка, жилет, галстук, перчатки, пиджак и оксфорды, а также запонки и зажим на галстук, готово; направляюсь на кухню, мне просто необходимо хоть что-то съесть. В без двух минут три стучу в дверь кабинета хозяина и стою, ожидая разрешения войти, он явно в хорошем расположении духа, я стоял за дверью менее десяти минут. Когда захожу и встаю перед его столом, он оглядывает меня и одобрительно кивает, разрешая сесть. Он доволен, на моей одежде ни пылинки, на лице ни следа усталости и избиений, волосы скрупулезно выпрямлены и лежат в идеальной прическе. Открываю ежедневник, хозяин выдает мне безумное количество задач, но я рад, если все успею за ближайшие десять дней, получу целых четыре свободных дня, в моем случае это просто невозможная удача. Как только он меня отпускает, до прихода его гостей у меня есть почти целый час, начинаю выполнять его распоряжения, в ближайшие дни мне очень сильно повезет, если успею прилечь хотя бы на пару часов за раз, но я уже давно привык спать урывками. Единственное, что меня тревожит - дома остались цветы, которые некому полить, и в этот раз их вряд ли спасут даже дорогущие поилки, печально. Работа с его партнерами проходит совершенно стандартно, даю им зелье проверки личности, проверяю на злонамеренность, а после кратко описываю преимущества нашего товара. Да, я химик. Да, это мой рецепт. Конечно, мы можем продемонстрировать действие препарата. Все, готово, контракт подписан. Но стоит мне оказаться в коридоре, как один из мужчин хватает меня за талию и предлагает работать на него, обещает все, что только пожелаю. Такое случается впервые, и я все-таки прекращаю в упор игнорировать этих людей и осматриваю вначале его, а после и двух других, что стоят рядом и снисходительно наблюдают за происходящим. Только сейчас я замечаю, что все трое высокие и широкоплечие, словно с глянцевой обложки, холеные, и в просто немыслимо дорогих костюмах, но даже этот внешний лоск и манерность совершенно не скрывают военной выправки. По моим губам расползается усмешка, и я усилием воли натягиваю обратно свою привычную маску безразличия и отстраняюсь. Я прекрасно вижу, он понял, что я его узнал, - этот придурок не сменил парфюм. И я не выдам его, но знаю, что за это у меня есть все шансы получить сильный магический откат. Как они обошли мою проверку, стараюсь и вовсе не задумываться. - Нет, сэр, я предпочитаю иметь одного хозяина, - он кивает в ответ, и я вижу искру понимания. - Я Вас провожу, следуйте за мной. Мы больше не заговариваем, я закрываю дверь и выбрасываю случившиеся из головы, у меня полно работы. Так и выходит, на то чтобы выполнить все, что мне дал хозяин, а так же успеть и текущую работу, я трачу одиннадцать дней, мне остается на отдых три. Все это время я пробую новую заделку на тех, кто сидит в подвале, мне важно знать, как новый наркотик будет работать на людях, езжу по заводам, варю основу, проверяю, что сделали эти идиоты-недофармацевты. Пару раз провожу экскурсии по заводу кому-то из друзей хозяина. Я сплю по четыре - пять часов в сутки и очень радуюсь, если успеваю поесть хотя бы два раза. Под конец я действую на автомате, весь день торча в лаборатории одного из заводов, готовя основу и питая ее своей магией. У меня уже звенит в ушах, и я таки надышался сладкой наркотической взвеси. Но когда выхожу на воздух и в пару глотков осушаю стаканчик с кофе, становится чуть лучше. Просто устал. Вдох-выдох, надеваю шлем и сажусь на свой любимый байк, практически единственный подарок хозяина. Когда я только стал работать на него, то сдал на права, но машина мне упорно не давалась, я ездил, как пьяная улитка. И тогда, стоя в одной из многочисленных пробок, впервые обратил внимание на мотоцикл, а после того как сел, сразу понял, что это - то самое. Я никогда не думал, что что-то может быть даже круче полета на метле, но здесь адреналина в разы больше, и ощущение, что все вокруг медленней черепах... Перед тем как свернуть к дому, заруливаю в супермаркет и, взяв себе каких-то полуфабрикатов и яблок, задумываюсь на пару секунд, уже почти стоя у кассы, и, вернувшись обратно, покупаю бананы и набираю большой пакет шоколадных конфет. Ставлю своего зверя на парковку и иду во двор, свистом призывая к себе детвору, они визжат и лезут обниматься, смеюсь и достаю из рюкзака бананы и конфеты. Мелюзга в восторге. Наверное, их родители если изредка и вспоминали о своих отпрысках, то только чтобы сорвать на них свою злость. И даже если нет, то точно не могут себе позволить просто так купить им конфет или фруктов. Закидываю рюкзак на плечо и иду домой, стараясь игнорировать ощущение чьего-то пристального взгляда. Резко вскидываю голову, нет, все как всегда, пустые темные глазницы окон моей квартиры все те же, что и всегда. Что за бред происходит? Пока поднимаюсь по лестнице на свой этаж, опять начинаю залипать, где-то за дверью дерутся соседи, прямо на лестничной клетке ширяются двое пацанов, им лет по четырнадцать. Хей, Милтн, угостить? Нет, спасибо, всей остальной дряни я всегда предпочитал старый добрый никотин. Нахожу ключи, уже стоя под дверью. А зайдя в квартиру снова встряхиваюсь, на моей кухне горит свет, слышен звук готовящейся еды, а от запаха во рту собирается слюна. Стараясь производить минимальное количество шума, достаю пистолет и резко заглядываю в дверь. На моей кухне, совершенно игнорируя мое присутствие, хозяйничает Поттер. Он босиком, на нем форменные аврорские брюки и рубашка с подвернутыми до локтей рукавами. Он стоит ко мне боком, что-то активно помешивая в сотейнике, и я залипаю на пару секунд. Но все-таки решаю, что успел надышаться на заводе и меня только сейчас догнало, такое уже бывало, только не так красочно и без шрамоголового идиота. Кладу пистолет на кухонный стол и обхожу его по максимальной дуге, мне срочно нужна сигарета. Открываю висящий на стене ящик и тянусь к верхней полке, доставая с нее пачку и пытаясь пальцами нащупать зажигалку. Дурная привычка еще со школы, я тогда прятал от отца сигареты, и даже сейчас зачем-то продолжаю их класть так, чтобы они были незаметны. К моей спине прижимается горячее тело, а чужие пальцы аккуратно подталкивают в мою руку зажигалку. Забираю искомое и возвращаюсь в коридор по тому же маршруту, следя за Поттером, он улыбается. И только в коридоре закуриваю, пачка и зажигалка остаются на тумбе у двери, туда же летят и остальные вещи, мне нужно в душ, холодный, чтобы голова встала на место. Когда выхожу из ванной, напротив двери, припирая плечом стену, стоит все тот же гребанный Поттер, и у меня снова начинает дергаться бровь, хотя я все еще не уверен, что он не глюк. Не глядя нахожу ручку и пытаюсь закрыться обратно, мне, кажется плохо, он не дает, ловя дверь, и делает шаг в мою сторону. Когда через пару шагов, я упираюсь спиной в раковину, он опять оказывается безумно близко, и я снова чувствую этот терпкий запах, и только сейчас понимаю: - Блядь, Поттер, я уже решил что у меня от недосыпа и наркоты вольты начались, - мой голос тихий и хриплый, а выгляжу я, наверное, так, будто увидел привидение. - Что? - он явно не в теме. - Решил, что глюки словил, - признаюсь, и он, замерев на секунду, начинает ржать, согнувшись пополам, а на глазах выступают слезы. Обхожу его и, забрав из сумки пакеты с едой, иду на кухню. На столе уже стоят две тарелки, от которых пахнет просто потрясающе, а чуть в стороне чашки с еще дымящимся чаем. Из ванной все еще слышны всхлипы Поттера, прекрасный аккомпанемент для ужина. Когда я берусь за чай, достав из шкафчика любимое миндальное печенье, на кухне появляется улыбающийся Гарри, но увидев меня, снова начинает мелко трястись от смеха. Я сломал народного героя. - Ты хорошо готовишь, Поттер. Если бы не увидел - никогда бы не поверил, - он делает легкий поклон в мою сторону, со всей серьезностью принимая мою похвалу, и берется за еду. - Почему я не увидел с улицы свет? И... черт, если соседи тебя услышат, я могу огрести от хозяина. - Не переживай, я пока не разучился колдовать, - отмахивается Поттер и я как-то очень легко принимаю его слова на веру. После ужина мы идем в зал и долго сидим на диване, разговаривая ни о чем. Из важного проскальзывают только слова о том, что у меня появилось целых три свободных дня, и он кивает, сразу после этих слов перекидывая беседу на то, как классно цветут мои орхидеи на подоконнике. Он явно поливал мои цветы. В какой-то момент я прикрываю уставшие глаза всего на секунду, а потом чувствую, как меня несут сильные руки, а после кладут на кровать и нежно, без магии, снимают домашние штаны и футболку, которые я надел после душа. И я почти засыпаю снова, когда он накрывает меня одеялом, но понимаю, падая из дремы снова в глубину, что он хочет уйти и, собрав последние силы, ловлю его руку. - Останься со мной, пожалуйста, герой, - мой голос на грани слышимости, и он оказывается опять практически вплотную, но сейчас я не возражаю. Я устал и мне плевать, что он увидит мою слабость. - Останься, мне пришлось убить тринадцать человек за эти дни, я не хочу видеть их лица. Ты ведь герой, спаси меня от них. И он остается, в полной тишине скидывает рубашку и брюки, не прерывая контакта наших глаз. Взмахом руки выключает свет в квартире и, запахнув шторы, ложится ко мне, но уже на моменте, когда он притягивает ближе к себе мое тело, я начинаю падать в сон и лишь чувствую где-то на грани теплые губы, прикасающиеся к моему виску.