Жизнь в твоих глазах

За завтраком, плавно перетекающим в поздний обед, Гарри с грустью объявляет, что брак мы сможем закрепить только после того, как все закончится. Я киваю в ответ и отворачиваюсь к кофейнику, пряча облегчение. Потом мы долго учимся скрывать серебряную змейку кольца, точнее сказать, учится этот большой ребенок, у меня выходит почти сразу. День проходит тихо и спокойно, мы болтаем ни о чем, я пытаюсь читать, но у меня нет и шанса - Гарри скучно. И безумно много обнимаемся и целуемся, как дети малые, честное слово. Я несколько раз ловлю себя на том, что стараюсь постоянно к нему прикасаться, то коленом, то сцепляя наши пальцы или кладя голову на его плечо, когда под вечер мы включаем какой-то глупый фильм по магловской коробке. Меня все это пугает. Даже в тринадцать, когда я воспылал неземной любовью к Маркусу Флинту, мое поведение и то было адекватней. Я сам себе напоминаю Панси, в Хоге она перечитала все возможные женские романы, а я, выбранный на роль "лучшей подруги", был с головы до ног умыт ее слезами и розовыми соплями. Это просто финиш. Дальше, кажется, уже некуда. Я таю от одного только взгляда этих демонических глаз. Ночью Гарри укладывает меня в постель, долго целует и так же долго извиняется, что ему нужно уйти. Успокаиваю, укачивая его голову в своих руках, и клятвенно обещаю приготовить завтрак к его приходу. Он еще что-то бубнит и, отлипнув от меня, аппарирует прямо из спальни. Утром я, что совершенно очевидно, встаю уже после его возвращения и завтрак уже готов. Он приволок мне несколько безумно дорогих и редких изданий по зельям и химии, я в полном восторге. Пока Гарри спит, завалившись на диван в гостиной, я читаю, а вечером он жестом заправского фокусника достает карты и фишки, мне кажется, что даже моя университетская программа была проще, чем этот жуткий покер. Мои выходные заканчиваются безумно быстро, я совсем не успеваю ими насладиться. А еще я совершенно не успеваю думать и не улавливаю момент, когда приходя домой, нахожу на тумбе у двери его грязный, пахнущий потом, Авроратом и мужчиной, моим мужчиной, китель. Не замечаю, как часть шкафа заполняется его вещами, на полке в ванной встает его шампунь, а квартира забивается его хламом. И в этот раз он почему-то не скрывает свое присутствие в моем доме. Мы довольно легко и безболезненно притираемся друг к другу, без эксцессов не обходится, но они все равно проходят больше стороной, не особо затрагивая, а просто расставляя границы. Единственное, что меня пугает - его заскоки. Когда в очередном, происходящем на ровном месте порыве он разносит половину кухни, я окончательно уверяюсь в своем плане. Мне приходится шифроваться в десятки раз тщательней, но это того стоит. Поттер, погрязший в работе и наших отношениях, не замечает моих редких вылазок из дома по выходным и походов в магазины, бары и на выставки, на которые в обычное время я бы и не посмотрел. Я веду игру на несколько фронтов и все чаще понимаю, что ни в коем случае нельзя позволять форсировать события. Иначе я начну ошибаться, и тогда у меня не будет и шанса. Успевать все становится практически невозможно, Гарри, хозяин и подготовка моего побега из страны. Я разрабатываю и готовлю этот план уже пять лет. У меня есть все, домик в Мексике, в котором комнаты сдаются от подставного лица, и только одна всегда свободна и ждет меня. Есть магловский паспорт на новое имя с прилагающейся к нему полной и совершенно вымышленной историей жизни. У новой личности даже есть медкарта, в которой написано, когда "я" болел ветрянкой, и кипа других бумажек, в том числе и дипломы, не прикопаешься. А еще у этого мальчика есть работа на кафедре медицинского университета и, если я все правильно рассчитал, в следующем году он будет преподавать химию своим студентам. Гарри, я прекрасно вижу, тоже что-то готовит, но об этом он мне не говорит, но мне и не нужно, я не дурак и сам могу сложить два и два. А вот тему наших отношений мы поднимаем постоянно, и здесь далеко не все так радужно, как могло бы быть. Он все время на нервах, сходит с ума от страха за меня, и невозможность помочь пугает его, мы кричим и бьем посуду, заменяя драки злым и болезненным сексом, после которого долго зализываем раны обоюдной страсти. Я боюсь представить, что случится, когда он посмотрит воспоминания хозяина, это будет не просто плохо, это будет ужасно, и у меня нет других вариантов, кроме как пережить и переждать вдалеке от него. Да и мне необходимо будет и самому оправиться от этой жизни… Пусть это решение и не дается мне безболезненно, но других путей я не вижу. Пристыженно прячась от варианта – поговорить по душам, слишком сложно, слишком неоднозначно. Слишком во всем. Мой нынешний хозяин тоже что-то мутит, или просто чувствует неладное, не знаю. Я отвлекаю его всеми силами. Подсовываю одну из доработанных мной формул, и он на радостях разрешает мне какое-то время заниматься только этим вопросом. Этот кордебалет продолжается на протяжении почти четырех месяцев, мы с Гарри успеваем отпраздновать наши дни рождения и даже умудряемся выехать за город, где я его катаю на байке. Мне кажется наша эта жизнь совершенно сюрреалистичной. Когда ни я, ни он не заняты и не вымотаны так, что готовы спать сутками, мы все время вместе. Я точно знаю, что в восемь утра он уже на ногах, что пьет только черный кофе, и только с заменителем сахара, обожает сладкие вафли с плавленым сыром. Я стараюсь на это действо не смотреть. Он уже выучил, что ванну нужно занимать первым, потому что я могу плескаться часами, что не ем желтые фрукты и обожаю Мэнсона. Это выглядит так, будто мы прожили вместе уже целую жизнь, а не боготворим каждую минуту наедине. И мы постоянно касаемся друг друга, просто обнимаемся, без подтекста, передавая всю нежность партнеру. Конечно, целуемся, и уже к концу первого месяца нами опробованы все горизонтальные поверхности в квартире. Крыша Поттера понемногу встает на ее законное место, но проблемы все еще колоссальны, он собрал весь букет от ПТСР до биполярки, от тревожности до депрессии. Вынужденный теперь ходить к нескольким врачам, а на кухонном столе появляется органайзер с кучей таблеток, разложенных по дням, про которые из нас двоих помню только я. Мы ругаемся по этому поводу, и я покупаю и настраиваю для Гарри умные часы, теперь постоянно напоминающие ему о времени принятия лекарств. Мы разводим полемику, ищем ответы, не задавая вопросов, изучаем, не открывая карты, и ловим мысли, не понимая их смысла. Он теперь знает про меня почти все, все то, что я могу ему рассказать. А вот о Гарри мне известно только то, что я вижу, он до ужаса боится, что может ляпнуть лишнего, и обещает все позже. Меня это цепляет и обижает, но я знаю - он делает правильно, и не лезу. Мне достаточно и этого. Я не мог мечтать даже о таком. Жизнь закручивается водоворотом событий, и я чувствую - мы все ближе к горлышку этой воронки. Ее центра мы достигаем к концу первой недели августа. В то утро Гарри аппарирует прямо в спальню и бухается коленями на пол у кровати, обнимая мое лицо, и зацеловывая все, до чего успевает добраться. - Доброе утро, детка. Я знаю, ты устал. Прости, Драко... Подожди, у меня совсем мало времени, - просит он, прижимая палец к моим губам, когда я сажусь на постели и пытаюсь выяснить, что на него нашло в этот раз. - Послушай меня очень внимательно - это крайне важно. Все уже готово. Пара недель. Я буду в тот день в поместье. Мерлин, Драко, я не смогу быть здесь больше, я уже все забрал. Как только все кончится... Слышишь, все закончится, и я... - он порывисто целует мои губы, а после склоняет голову, касаясь моей руки в том месте, где должно быть кольцо, так и не вставая с колен. - Гарри... - но его уже нет, он с хлопком растворяется в воздухе еще до того, как я успеваю хоть что-то сказать или сделать. Я долго сижу, уперевшись взглядом в одну точку. Теперь нужно действовать максимально быстро и правильно. У меня есть вся дозволенная мне информация - у меня есть дата и примерное время операции, есть миллион пунктов в списке неотложных вопросов и при этом нельзя и на секунду дать понять, что я спешу. Дело за малым - правильно разыграть оставшиеся карты, и это - как проклятый покер, только за исключением одного, я почти наверняка знаю какие карты у соперников, а у меня на руках почти полный Флеш Рояль. А если что-то будет не так - есть нужная карта в рукаве. Все проходит как по нотам, я резко собираюсь и не произвожу ни одной осечки, словно, наконец, уцепился за нужную нить судьбы и безошибочно следую по ней. В моей квартире пугающе пусто, и все то время, что я провожу в ней один, меня ужасает, я готов лезть на стены и бросаться в омут, лишь бы не ощущать этой пустоты. Без Гарри я чувствую себя потерянным. Хотя пару раз под ребрами и разгорается тепло, когда утром я нахожу на кухне укрытый чарами завтрак и бутылочку с укрепляющим. События набирают обороты почти сразу, как Гарри исчезает в то утро из моей квартиры. Хозяин хочет успеть все и сразу, в верхних кругах мафии начинаются какие-то сдвиги, и все ребята, чья работа хоть немного связана с этим, мечутся из угла в угол вместе с хозяином. Я стараюсь не отсвечивать. И очень сильно радуюсь, что у меня другие обязанности. Почти. Но разница для меня незначительна. Больше всего проблем мне приносит моя подготовка к отъезду. У меня иногда дрожат руки от нервов, я начинаю прикладываться к фиалу с успокоительным и снова много курю. Но делаю все правильно, и ко дню "Х" у меня все полностью готово, и я спокоен как удав. У меня закончился умиротворяющий бальзам, и за вечер перед последним днем ушло почти пол пачки сигарет. Когда в без двух минут семь я стучу в кабинет хозяина я такой же, как и в любой другой день, и от меня совсем не пахнет табаком. Мое лицо совершенно беспристрастно, и руки с ежедневником и ручкой, когда я записываю распоряжения, не вздрагивают ни разу. Мысленно вручаю себе орден Мерлина первой степени и золотую статуэтку Оскара - за лучшую роль. Хозяин выдает мне множество распоряжений, но все мое внимание приковано к сегодняшнему дню: мне нужно проверить работу одного из заводов. Рэми, в пять у нас гости, в три ты должен быть у меня. Да, сэр, позволите идти? Он утвердительно взмахивает рукой, и я, соскребая остатки самообладания, еду на завод. До пяти слишком много времени, а я уже готов выть. Боже, если ты есть, спаси меня. И Он спасает. Инспекция завода затягивается, и в поместье я мчу, на трассе выжимая до двухсот, но у хозяина в кабинете я оказываюсь вовремя. До пяти бегаю по мелким распоряжениям и вместе с девочками-секретаршами готовлю зал для совещаний, оказывается у нас сегодня много гостей. А в большой столовой готовят банкет, и мы умудряемся умыкнуть блюдо с бисквитами. И к вечернему шоу все готово. Когда прибывают гости, я стою слева, чуть позади хозяина, "Поттер" на меня не бросает и взгляда, когда пожимает его руку, но проходя мимо, незаметно скользит своими пальцами по моим. В этот миг я ненавижу свои перчатки. В переговорной полно народа, но я не успеваю дойти до своего места за столом, что-то больно впивается мне в плечо, и весь мир блекнет. Я теряю сознание, чувствуя сильные руки подхватывающие и куда-то отталкивающие меня. Придя в себя, нахожу свое тело сидящим на диване, вокруг крики и шум, кто-то стреляет, в стороне колдомедики хлопочут над ранеными аврорами, кто-то кричит, красные мантии авроров мельтешат перед глазами. Оглядываюсь, Поттера нигде нет, зато вон там, в углу, у опрокинутого стола, стоит Уизли и орет так, что у меня закладывает уши. Узнаю несколько лиц с Рейвенкло, Хаффлпафф и... О! В эту компанию затесался даже бывший Слизерин. Гриффиндора, конечно, больше всего. Рядом со мной на диване сидит хозяин, я думаю, что в Аврорате работают только идиоты. Мой взгляд падает на странных людей, они стоят чуть в стороне и от них жутко разит магией. Узнаю Грейнджер. Присматриваюсь к ним, вскользь бросая взгляд на хозяина, он смотрит туда же, и на его лице вздуваются желваки. Это явно артефакторы, и они начали развеивать браслет, который привязывал меня к хозяину, но пока ушла только пара, может тройка звеньев, и я думаю, что они все-таки идиоты, так как я еще принадлежу ему. Поттер появляется внезапно и орет таким отборным матом, что все авроры, до этого бестолково метавшиеся по залу, резко находят себе занятие. А весь его вид мне напоминает Зевса сошедшего с Олимпа, дабы покарать всех виновных, его глаза сверкают от магии, а с кончиков пальцев временами слетают молнии. Хозяин вжимается в спинку дивана, когда взгляд верховного громовержца проходится по нему, устремляясь ко мне, я физически чувствую, как Гарри выдыхает. Он нависает над несчастными артефакторами темной тучей, и они боятся поднять на него глаза, с двойным усердием берясь за браслет, я ощущаю, как мне становится свободней дышать, а руны на животе постепенно гаснут. - Ты мой, - хрипло шипит мне в ухо хозяин, я вздрагиваю, совсем забыв о его присутствии на несколько минут. - Ты всегда будешь моим, Рэми. Он не успевает закончить, Поттер, орлиным взглядом окидывающий завоеванные земли - я только сейчас, совершенно внезапно понимаю, что он больше не носит очки - замечает происходящее на нашем диване. Он подлетает к нам и встряхивает хозяина, схватив его за горло. Сиди смирно, урод, иначе до суда не доживешь. И схватив меня, опять как котенка, уносит на другой конец комнаты, приставляя двух молоденьких авроров, - ко мне без его прямого распоряжения никого не подпускать, и снова нависает над браслетом и бедными магами. Авроры у моего кресла стоят как на параде, и я тихо посмеиваюсь, но Гарри делает страшные глаза и шикает на меня, бедные мальчишки почти готовы падать ниц, а я стараюсь не смеяться в голос и прикрываю улыбку ладонью. На колдомедика, порывающегося меня осмотреть, авроры глядят как на прокаженного, пытающегося пробиться на аудиенцию к королю, и отправляют к Поттеру. Когда же Гарри полностью удовлетворяется проверкой и милостиво пропускает его ко мне, мистеру Робсу, как он представляется, самому нужна помощь специалистов, а местное божество, не отрываясь, следит за ним, и врач бегает к нему с каждой склянкой перед тем как передать ее мне. Иди работай, Гарри, хватит пугать людей. Врач сбегает, и я вижу, что пока еще мой хозяин следит за этим, думаю, он сделал для себя какие-то выводы, но, судя по его лицу, в корне неправильные. Скорей всего он решил, что я очень важная птица в магическом мире, но я здесь важен только для одного человека. Я опять оглядываю помещение, делать мне все равно нечего, любое мое движение мгновенно привлекает внимание моего почетного караула, Поттера, хозяина и всех остальных, кто потом разнесет сплетни обо мне по всему магическому миру. Замечаю, как Грейнджер начинает коситься на Гарри, она явно догадывается о природе его поведения, но могу сказать наверняка, что этот паникер и ревнивец никому и ничего не говорил, боясь всего на свете. Я слышу, как кто-то шепчет про их информатора, красноречиво поглядывая в мою сторону. А еще в меня бросает неприязненные, как в детстве, взгляды Уизли и даже в какой-то момент, проходя мимо, пытается зацепить мои ноги мыском сапога, но мои авроры и просто зверский взгляд Поттера ему этого не дают. Гарри перехватив друга, шипит ему в лицо, и в том месте, где он держит, на Уизеле вспыхивает одежда. После чего все, и без того старавшиеся обходить мой трон, теперь двигаются по максимальной дуге. Нет, я передумал, я похож не на царя или великого мага, а на прекрасную Елену из Трои, за руку которой началась война. Артефакторы говорят, что осталось совсем немного и Поттер, напоследок бросив в хозяина заклятьем немоты, с громом и молниями уносится куда-то вглубь дома, вершить закон и порядок. Я слышу, как на втором этаже трещит и воет, и военные действия в том месте заканчиваются, уходя еще глубже в дом, и авроры волокут в зал бумаги, правильными стопками складывая их на возвышение странной конструкции, где они пропадают, переносясь в глубины Министерства. Гарри возвращается ровно в тот момент, когда браслет полностью развеян, а по моим венам разливается эйфория еще пока мнимой свободы. Верховный бог снисходит до простых смертных, слегка склоняя голову в благодарном поклоне, и те в полнейшем восторге убегают работать дальше, он выдает свои распоряжения, все вокруг смотрят на него с благоговейным ужасом, даже заучка Грейнджер. И мне приходит в голову, что это - одна из тех причин, что зацепила его и направила ко мне - я никогда на него так не смотрю, и даже когда он психует, я не прячусь и не падаю ему в ноги. О, громовержец направляется ко мне. Он взглядом позволяет мальчишкам заняться другой работой, а после резко срывается и, подхватив меня за талию, жадно целует, аппарируя нас в мою спальню. Краем глаза замечаю лица присутствующих, когда они понимают, что происходит, и очень жалею о том, что руны не позволят забрать это воспоминание из памяти. Я бы поставил фиал с ним на полку и пересматривал иногда, когда мне грустно, но я и так справлюсь, мысленно рисуя рамку, вставляю эти секунды в нее и отправляю в красный угол своего сознания. Тая нежность его глаз в своей душе.