В глубине зеркал

Первая неделя соседства с необычным, по словам бедняги из таверны, зеркалом прошла почти спокойно. Конечно, если не учитывать постоянные буйства Артура, выселенного из собственных покоев после небольшой перепалки с Гвен. Втайне ликовали все обитатели замка. Уже давно заключались пари на немалые суммы о пределах терпения молодой королевы. Все знали вспыльчивость и сварливость Артура, и, даже памятуя о миролюбии и спокойствии Гвен, понимали, что редкие, но мощные взрывы в семейной жизни венценосной четы неминуемы. Так и случилось в этот раз. И все обошлось бы хорошо для бедного слуги короля, если бы не он стал причиной грандиозного представления со швырянием вещей и выталкиванием из комнаты сундуков, которое устроила Гвен, попутно обвиняя мужа в тирании, бездушии, человеконенавистничестве и во многих других смертных грехах. А все из-за того, что наутро после праздника Персивала Мерлин все-таки отправился вычищать конюшни по приказу короля и уснул, повиснув на лопате. Вошедший в конюшню Артур не преминул толкнуть слугу прямиком в навозную кучу, что, собственно, и увидела Гвиневра, прибывавшая и до того не в самом лучшем расположении духа. Все увещевания Артура об уроке для нерадивых слуг никак не подействовали на супругу, наоборот, напомнив своему многоуважаемому мужу, что она сама не так давно была служанкой, выставила его из их общей спальни. Теперь же Артур не смел сорвать на Мерлине свое раздражение, боясь еще больше разозлить Гвен, но втайне каждый день прокручивал различные планы казни темноволосого источника всех бед Камелота. Нет, он вовсе не собирался казнить Мерлина на самом деле, но мысли об этом успокаивали собственную злость. Спустя неделю положение дел немногим улучшилось. Гвен всерьез подумывала простить бедного короля, Артур перестал кидать злобные взгляды на Мерлина, а сам Мерлин по утрам и вечерам подолгу любовался зеркалом. Оно не казалось волшебным, кроме, пожалуй, своей красоты, которая и завораживала юношу. - Мерлин! - грозный окрик вернул размечтавшегося Мерлина на бренную землю, и тот поспешил вылететь в коридор из покоев Гаюса. Распахнув дверь, юноша увидел Артура, который стоял прямо напротив двери, почему-то не утруждая себя тем, чтобы постучать или зайти в комнату. Король снова принялся ворчать что-то о том, что слуги должны предугадывать желания хозяев и быть всегда под рукой. Но Мерлин, не настроенный выслушивать эту деспотичную тираду, ответил: - Да Вы становитесь самодуром, сир! – и уже тише добавил. – Хотя почему становится… всегда таким был. - Что ты сказал? – Артур опешил и уставился в спину слуге, удалявшемуся вперед легкой, пружинистой походкой. Мерлин глубоко вздохнул, повернулся и широко улыбнулся Артуру. - Что Вы, милорд, становитесь самод… - юноша запнулся, увидев, как сузились глаза короля. – Самым замечательным, щедрым и добрым правителем на свете. Артур недобро улыбнулся в ответ на саркастическое замечание, подошел к слуге и отвесил ему хороший подзатыльник. - За что? - За то, что ты наглеешь сам и подаешь пример всем остальным. Король я или тряпка? - Артур горделиво прошествовал вперед. – Пойдем, сегодня у нас очень много дел. Завтра прибывает мой добрый друг с женой и рыцарями. Приготовления почти закончены, но ты должен проследить за моей одеждой и…Мерлин, сделай так, чтобы я сегодня спал, наконец-то, в своей постели. В общем, помири меня с Гвен. - Прости, Артур, но такие длинные речи тебе несвойственны. И, когда Артур уже готов был схватить Мерлина за ухо, тот, усмехаясь, юркнул за угол и был таков. *** К вечеру положение дел для слуги короля стало еще более плачевным. - Гаюс, он сведет меня с ума! – Мерлин вышагивал по покоям лекаря и театрально пытался рвать на себе волосы. Старик флегматично посмотрел на своего подопечного и продолжил перетирать в ступке какие-то травы для очередного отвара, предназначение которого юноша даже не хотел выяснять. О том, что Гаюс его вообще слышал, свидетельствовала только приподнятая бровь лекаря. Но большего Мерлину и не надо было, чтобы продолжить изливать свои душевные драмы на бедную седую голову. - К тому же, он меня убьет! Гвен была готова его простить. Я нарвал цветов…вернее, взял из вазы в зале, где готовятся к пиру, пришел к ней. А она… Хлопнула дверью и сказала, что Артур трус, раз не пришел сам, а она дура, что чуть ли его не простила. - Гвен все еще тяготится тем, что она бывшая служанка, - Гаюс решился все-таки подать голос, - поэтому так остро реагирует на нападки Артура на слуг. - Чепуха, Гаюс, все приняли ее, как королеву, и никто не попрекает ее происхождением. - Ей нужно время, Мерлин. И Артур должен это понять. - Ему, как всегда, нужен хороший пинок от меня. Вот что мне делать с его желанием спать в своей кровати? Знаешь, Гаюс, он просто тайно влюблен в этот предмет мебели, - Мерлин усмехнулся и прошествовал в свою коморку. – Хотел бы я посмотреть на это! Король, влюбленный в постель… Тьфу, нет, чушь какая. Зеркало за спиной Мерлина завибрировало, пошло рябью и в следующий момент снова разгладилось. Юноша резко обернулся, но уставился всего лишь на свое отражение, которому криво улыбнулся. - Показалось… От Артура недолго и рассудок потерять. *** Тем временем Артур шел к своей комнате, готовый каяться, молить о пощаде и признаваться в вечной любви. Последнее хотя бы точно искренне. Чувствовал себя правитель Камелота довольно робко. Переговоры с королями соседних стран не вызывали у него даже сотой доли той неуверенности, с которой он шел к Гвен. Артур продумал десятки вариантов их встречи: встать на колени, поднять на руки, обнять и поцеловать... Но ни один из вариантов не пришелся венценосной особе по душе. В раздумьях король подошел к своим покоям и постучал, решив, что лучше всего действовать по обстоятельствам. Правда, что это будут за обстоятельства, Артур знать не мог. В тот момент, когда Гвен открывала дверь, Артур покачнулся и был вынужден привалиться к стене, чтобы не упасть. В глазах потемнело, уши наполнил какой-то противный звон, а по телу разлилась неприятная слабость. Гвен бросилась к мужу, забыв о размолвках и прочих неприятностях, и втащила его в комнату. Но уже через мгновение Артур пришел в себя… правда, не совсем. Пустой взгляд короля устремился сквозь жену вглубь покоев. Туда, где стояла вожделенная кровать. Артур не стал обходить Гвен, он поднял девушку и отставил ее в сторону, а сам, как завороженный, приблизился к постели, благоговейно обнял резной столбик и блаженно вздохнул. - Артур, - девушка тихонько позвала мужа, хотя уже и не ожидала ответа. А король и не думал отвечать. Скинув сапоги, он забрался под одеяло и уткнулся носом в подушки, раскинув руки и ноги, будто бы в своеобразном широком объятии. - Моя кровать… - приглушенный, малопонятный шепот раздавался откуда-то из подушек, в которые зарывался Артур. Гвен не знала, как реагировать. Ее муж мурлыкал, как котенок, ворочаясь на мягкой перине и обнимая подушки, признавался в любви не ей, а кровати, и в довершении ко всему сказал, что женился бы на этой чертовой (конечно, он выразился гораздо ласковее) мебели, если бы это было разрешено, и он бы не был уже женат. Это было последней каплей. Гвен была уверена, что это не спектакль, который Артур решил разыграть, чтобы вернуть ее расположение. Нет, что-то иное…что-то. Магия, да, магия! Или же она, Гвен, своим безжалостным поведением довела короля до сумасшествия. Поэтому первым делом королева побежала в покои лекаря, остро нуждаясь в помощи старого Гаюса и Мерлина, который всегда выручал Артура в глупых ситуациях. - Гаюс, Мерлин! – Гвен колотила хлипкую деревянную дверь далеко не так, как подобает королеве. - Ваше Величество? – Гаюс распахнул дверь и увидел заламывающую руки девушку. – Что стряслось? Гвен прошла в комнату и села на услужливо выставленный Мерлином стул. - Артур безумен. Гаюс, это магия. Я почти уверена. Лекарь и Мерлин обменялись встревоженными взглядами. Проделки Морганы? Или в Камелоте появился еще один маг? - Он агрессивен? Что-то ломает? Кого-нибудь побил? – Гаюс задал, на первый взгляд, очевидные вопросы, но Гвиневра против воли рассмеялась. - Если бы. Он превратился в ласкового, пушистого кота, который то и дело признается в любви. - Гвен, он просто хочет вымолить твое прощение. Это нормально. Он так хотел помириться с тобой, вот и нашел последний способ… Королева перебила Мерлина, решив расставить все по местам: - Он признается в любви не мне, а нашей кровати, Мерлин. Вряд ли это способ снискать мое расположение. Мерлин потерял дар речи. Не так давно он в своей комнате пожелал Артуру влюбиться… Но разве это возможно? Это было даже не желание. А так… Мысли вслух. Но почему тогда Гвен сидит перед ним и рассказывает о безумии Артура, воспылавшего чувствами к постели? В голове юноши все это не укладывалось. Во всяком случае, даже если виновато его опрометчивое желание, в чем он упорно не признавался себе и точно не собирался говорить Гаюсу, то расставаться с зеркалом он не собирался. Слишком эта красивая вещица стала ему дорога. Нет, конечно, не так, как кровать Артуру, но все же. К тому же, Мерлин все равно отказывался верить, что это зеркало. Скорее всего, Моргана подослала очередного шпиона, который будет пакостить всем в замке. А этим соображением уже можно и поделиться с лекарем. Они выследят этого возмутителя спокойствия, и все пойдет своим чередом. - Пойдем к нему. Я должен осмотреть короля, - Гаюс взял свою котомку с отварами и прочими лекарскими принадлежностями, и вышел вслед за Гвен из комнаты. Мерлин посеменил следом. Он все еще решал глобальную проблему по вычислению шпиона, который, конечно же, относился к существам из волшебного мира. Если подумать, то это мог быть гоблин. Они безумно любят пакости и золото. Осталось только дождаться, когда в замке начнут пропадать монеты и украшения. Тем временем, они подошли к покоям Артура, где и нашли его, с улыбкой умиления на лице рассматривавшего полог кровати. Мерлин не смог сдержать смешок, за что и получил угрюмый взгляд Гаюса. - Вы правы, миледи, это магия, - лекарь пощупал лоб короля и покачал головой. – Жара нет, значит, Артур точно не бредит. - Гаюс, ты можешь что-то сделать? - Пока я дам ему отвар для сна. Мне нужно подумать, посмотреть что-то в книгах. Все будет хорошо, Гвен, я обещаю. Спустя час они, наконец, вышли из покоев короля. Лекарь с подозрением посматривал на развеселившегося юношу. - Чему ты радуешься? Мерлин широко улыбнулся и нараспев произнес: - У нас снова завелся гоблин. Вероятно. - Мерлин, а ты уверен, что ничего не желал перед своим зеркалом? - Я похож на идиота? Снисходительный взгляд, которым Гаюс наградил Мерлина, не оставлял сомнений в том, что старый лекарь думал на самом деле.