Taste it. (Не хочешь попробовать?).

*** — Что за… Эй!.. Стив отпрянул, когда кофеварка резко выдала какое-то шипенье, но потом подался ближе, с подозрением рассматривая пустую ёмкость, в которую должен был уже литься кофе и место, откуда всё это происходило, будто на глаз мог определить что там творилось внутри под пластиком. Шипенье раздалось во второй раз, а потом всё смолкло. Стив настороженно замер, выждал, а потом совершил самую очевидную в данной ситуации вещь — стукнул по кофеварке в надежде, что так она заработает. Не заработала. Кажется, она приказала всё-таки долго жить. — Чёрт. Стив вытащил вилку из розетки, покрутил её в руках, постоял какое-то время посреди пустой кухни, опираясь ладонями о столешницу, и даже не стал заглядывать в холодильник — там всё равно пусто. Что было, он доел вчера, потом ничего не купил, занятый мыслями о поездке в кино, а теперь ко всему ещё и последнего кофе лишился. Придётся завтракать где-то в другом месте. Он схватил висящий на спинке барного стула бомбер — это скорей привычка, с наступлением лета в нём нет необходимости — забрал с каминной полки ключи и без особого рвения направился в сторону ведущих во двор больших раздвижных дверей, решив покинуть дом таким образом, по пути отметив, что гостиная, кстати, в идеальном порядке — все вещи на месте и даже слегка припорошены пылью. Да, теперь в ней кроме Стива никто не бывает. Времена тусовок и бесконечных вечеринок прошли, с уходом Томми и Кэрол из его жизни ушли и они. Не сказать, чтобы Стив особо по такому поводу печалился, но эта пустота… Выйдя на улицу, он задвинул дверь, щёлкнул замком и только потом повернулся к бассейну, мерцающему бликами и бирюзовой плиткой в свете утреннего солнца, пробивающегося сквозь сочную зелень деревьев. Его поверхность была идеально чистой, если только не считать пары одиноко плавающих кленовых листьев, что медленно дрейфовали по спокойной воде. Стив засмотрелся на них, замер, глядя на это мерное покачивание и решил их вытащить уже потом, когда вернётся. Накрывать бассейн с наступлением лета он перестал, вообще внимательно за ним следил, проверял фильтр и каждый день включал подсветку, хотя так и не мог для себя понять, какой был в этом смысл? — он так ни разу и не купался в нём. Бассейн ведь, на самом деле, был всего лишь козырем для привлечения чужого внимания и особой фишкой — это было круто, а Стив крутость коллекционировал. Он старался иметь её во всём — внешность, одежда, стиль, манеры — а потом раздавал как обещание, приманку, на которую велись многие. Почти все. Нэнси вот не стала. Стив очень долго думал, что поэтому она особенная. Во всяком случае зацепила она его именно тем, что не повелась на его популярность и образ крутого парня, мечты всех девчонок. А они правда мечтали, позволяли ему разбивать их сердца. А потом презирали, кляли на чём свет стоит — впрочем, он это заслуживал. Но при этом продолжали любить — и это он тоже заслуживал. Стив умел быть очаровательным, привлекать к себе внимание и удерживать его — он знал, как это делать, имел для этого целый арсенал. Всё те же внешность, стиль, манеры, добавьте сюда деньги родителей, большой дом и лучшие тусовки, которые он в нём устраивал — и вуаля! — он первый в списке из подарков, которые хотят получить на Рождество девочки Hawkins high. Вот только… Как предсказуемо, но оно ему не было нужно. Точней, он думал, что нужно, однако, чем больше было веселья, чем больше удовольствий, попоек, выкуренных косяков с травкой и разбитых сердец в его копилку, тем унылей всё выглядело для него самого. Он просто… не чувствовал никакой радости, все эти победы утомляли его до зевоты и это, если честно, бесило — ну какого ж ляда, что с ним не так? Остальные, вроде, были вполне довольны жизнью и не парились. Не хотели большего. Чего-то важного, значимого. А он… Всё, что он видел, трогал, пробовал — было картонным. Безвкусным, пресным. За исключением… Стив поморщился от ярких лучей и будто очнулся. Вышел на улицу, открыл дверцу БМВ, кинул внутрь куртку и сел на переднее сиденье, завёл мотор. Нацепив на нос тёмные очки, он вырулил на полупустую в воскресный день улицу, лишь раз обернувшись. И вновь вернулся к своим мыслям, нехотя признавая очевидное. …за исключением, помоги ему боже, Билли Харгроува. Билли вообще был чем-то особенным — и не потому, что чужак, что приехал из далёкой солнечной Калифорнии. Он был будто не из этого, привычного для Стива, мира — какой-то параллельной вселенной, где краски ярче, чувства тоньше, действия острее и само время имеет другой ход — то убыстряется, с дикой скоростью разгоняется(например, когда Билли ездит на своём Камаро, играет в баскетбол или бьёт), то застывает, течёт медленной вязкой патокой, обволакивая и того, кто рядом (это Стив чувствовал, когда Билли в упор смотрел на него или как-либо касался). В нём было то самое значимое — острота, вкус — не всегда приятный, но тормошащий тебя, заставляющий выйти из привычной спячки и открыть глаза, посмотреть вокруг другим взглядом. Он будто… Чёрт, он будто делал мир цветным, тогда как в остальное время тот был тусклым, выцветшим, однообразным — это Стив чётко понял две недели назад на тусовке у Тины, до него это тогда будто враз дошло. Зато теперь он понятия не имел, что ему с этим восхитительно бессмысленным знанием делать. Стив с облегчением заметил неоновую вывеску закусочной и свернул к ней на обочину. Он только вышел из БМВ и ступил на мостовую, как услышал позади сигнал клаксона. Стив обернулся и его глазам предстал чёрный Форд Криса Салливана и он сам на переднем сиденье, приветственно махавший ему — мол, погоди. И Стив остановился, терпеливо ждал всё то время, пока Крис парковался, выбирался из машины и шёл к нему своей тяжёлой походкой с грацией товарняка. Салливан всегда ему нравился: он был очень спокойным, на него всегда было можно положиться даже на самых ярых попойках и вечеринках. Он был надёжным — и в игре и по жизни, а таких людей было по пальцам пересчитать. — Стив, привет, — сказал он, приближаясь. — Слушай, дело есть. — Привет, Крис. Тот выглядел каким-то обеспокоенным, явно без желания вести этот разговор и всё же продолжил: — Я спросить тебя хотел. — Ты про команду? — Стив первым об этом подумал. И вполне искренне произнёс: — Извини, я всё ещё капитан, но слишком часто забиваю на свои обязанности. — Нет. Тут порядок, — отмахнулся Крис. — Хотя… Он свёл брови и кажется, его мысль перескочила на что-то другое, но он вернулся к прежней: — Я про открытие летнего сезона. Ну ты помнишь — начало июня, тусовка, карьер. Точно же, июньская вечеринка. Старый добрый ритуал встречи лета с алкоголем, танцами и прыжками в воду голышом. — Чёрт, я забыл. — Я всё понимаю, сердечные раны, — Стив в этот момент еле удержался, чтоб не вздохнуть горестно — все упрямо полагали, что его отшельничество связано с его разрывом с Нэнси, — но у нас традиция. Надо прийти. Стив шумно выдохнул и усталым жестом потёр сзади шею: — Знал бы ты, как не хочу. Крис так же громко пропыхтел: — Честно говоря, я тоже. — Да ладно, ты ж всегда в команде, как рыба в воде, — удивился Стив. — Ну, это было до того, как Томми заимел на тебя зуб, а в нападающих появился Харгроув, — буркнул Салливан и нахмурил брови ещё сильнее: — Я вообще против него лично ничего не имею, он здорово играет и иногда вытаскивает лишь на себе одном всю комбинацию, а то и матч, но… Стив внутренне подобрался и всё же сохранил прежнюю мину, когда спросил: — Что не так с Харгроувом? — Да всё так, просто Томми… — Салливан скривился, очень уж не любил сплетничать, но ещё больше он не любил врать или замалчивать правду, так что продолжил: — Он как этот жук, как же его… — Крис долго тянул, а потом резко вспомнил: — точно — древоточец! Короче, мутит воду, критикует тебя. Мэтта и остальных подбивает туда же, зато Харгроува водрузил на доску почёта и ставлю что угодно — хочет из вредности заменить тебя на него. Харгроуву, кстати, оно реально по барабану — капитанство — он из других причин играет, ему это просто нравится. И он отличный игрок, это я кому угодно скажу, но… — Крис твёрд в своём мнении: — Он не капитан. Ему было явно неприятно такое говорить, но он был прав. — До конца сезона совсем чуть-чуть осталось, давай закончим его достойно, — как всегда миролюбиво предложил Крис. — Так что приедь, уж пожалуйста, покажись ребятам, подбодри их, как ты это умеешь, а потом можешь с чистой совестью удалиться. Стив немного помялся, а после кивнул: — Хорошо. Лицо Криса осветилось довольством: — Значит, приедешь? — Обещаю. — Отлично! — Крис широко улыбнулся. И добавил: — А Томми я возьму на себя. — Да не парься. — Если что, поручу его Лиз — а у неё фиг забалуешь, ты её знаешь. Стив усмехнулся — с Лиз Милфорд и её железным характером и впрямь лучше было не иметь дела. Как они столько времени идиллично уживались с добряком Крисом, до сих пор оставалось загадкой. — Ну, если я буду под защитой Лиз, то приду стопудово. Крис засмеялся, хлопнул Стива по руке, попрощался, а потом вновь вернулся к своей машине, сел в неё и направился по своим делам. Стив же пересёк оставшиеся метры тротуара, толкнул входную дверь закусочной и на него тут же потянуло запахом яичницы, жареного бекона и кофе. То, что надо. Он свалился на одно из ярко-красных сидений, сделал подошедшей официантке заказ и уставился в окно, ожидая. Ничего интересного он там не увидел. Спустя десять минут принесли его яичницу-глазунью без бекона, тосты с ягодным джемом и кофе. Последнее напомнило о том, что надо бы купить кофеварку взамен сломанной или хотя бы попробовать ту починить (не своими руками, само собой, тогда она точно уже не будет подлежать восстановлению) и с этой мыслью он приступил к своему завтраку, спешно поглощая его и не замечая ничего вокруг. Когда на тарелке остались только краешки тостов и остатки джема, а кофе в чашке почти закончился, где-то позади него раздался мелодичный голос, обладательницу которого Стив мгновенно узнал: — Вау, какие люди… Тон Тины очень часто звучал так, что не поймёшь — саркастирует либо искренна. В этот раз то же самое. — Привет, — кивнул Стив объявившейся перед ним Тине. — Хочешь составить компанию? Он, кто бы что ни говорил, был всегда джентльменом и хоть сейчас не прочь был остаться один, ещё он заметил, что почти все столики в маленькой закусочной заняты и не предложить девушке помощь было бы с его стороны совершенно неприличным. — Даже не начинай, — несмотря на проявленную галантность, Тина осмотрела его сверху вниз холодно, будто Терминатор сканировал. — Я всё ещё злюсь на тебя. И, тем не менее, с удобством устроилась на сиденье напротив. — Боже, что я такого сделал? — его недоумение было самым настоящим. — Как что? Проигнорировал мой бесплатный и отличный совет, — ответила она невозмутимо, поставив на стол свой молочный коктейль. — Когда это? — На моей последней вечеринке, прелесть моя, — поправила Тина свои пышно взбитые волосы. Стив нахмурился, вспоминая. — Ты так и не подошёл к моей кузине Минди, а она отличная девчонка, между прочим, учится на первом курсе Технологического и умна несмотря на то, что блондинка, — обвиняюще ткнула в него указательным пальцем Тина. — Получше этой Уилер будет — уж прости, она мне никогда не нравилась и менять своё мнение я не собираюсь, — чуть подняла она подбородок. — Нэнси слишком высокомерна, думает, что она лучше других девчонок и изображает из себя святошу, но видел бы ты, как она упилась у меня перед вашим разрывом — так, что Байерс её буквально волоком тащил… Взгляд Тины изменился, соскользнув в сочувствие. — Прости-прости, не стану бередить былую рану, — смягчила она свой тон, — но поверь — это к лучшему, что вы расстались. Она тебя не заслуживала. Слава богу, она теперь забота Байерса — вот он пусть с ней и возится. Тина сморщила свой вздёрнутый носик и откинулась на красное кожаное сиденье: — А ты-то теперь свободен, так что мог бы и повеселиться, а не прятаться от красивых девушек, желающих с тобой познакомиться. Пальцами с блестящим маникюром она достала из коктейля трубочку и сунула её в рот, облизав не столько игриво, сколько задумчиво. — Ты вообще потом пропал куда-то. Я думала, что уехал, но машина была по-прежнему припаркована около дома, — произнесла она, чуть сощурив глаза. — Любопытно, где же ты был? Стив встретил её взгляд, не дрогнув: — Наслаждался видом твоего бассейна. — Так и скажи, что нашёл кого-то поинтересней Минди, — усмехнулась Тина. — Хотя кто бы мог с ней соперничать? — Я по-прежнему одинок, — и Стив же ведь совершенно не врал. Уголки обведённых розовым губ коварно растянулись. — А обманывать не хорошо, моя прелесть. У меня радар на чужие шашни, я всегда чую… — она повела пальцами в воздухе с зажатой в ней трубочкой от коктейля, словно волшебной палочкой, — вот эти особенные флюиды. Признайся, твоё сердце занято. Стив выдержал и этот натиск: — Мне нечего тебе сказать. Тина стрельнула в него острым прищуром, а потом отступила: — Ладно-ладно, не стану настаивать. Она вновь погрузила трубочку в коктейль, наклонилась, отпила его с шумным характерным звуком, а потом поправила свой короткий жакет с высокими плечами — Тине нравилась Мадонна, она копировала её стиль и даже была в её образе из Like a virgin на хэллоуинской вечеринке. Выпустив пластик изо рта, она деловито поинтересовалась: — На открытие сезона приедешь? Господи, по ходу все и правда обсуждали эту тему. — Приеду. — Вы об этом с Салливаном болтали? Стив покачал головой, даже не удивлённый: — Всё-то ты знаешь. — Это мой талант — всё знать, — состроила она довольную рожицу. — Но Крис прав — ты должен объявиться. Король не может бросать на произвол своих подданных. Стив скучающе выдохнул: — Тина, ради бога… — Что? Как будто я не права. — Не все с тобой согласятся. Тина фыркнула, пожав плечами: — Пусть злые языки сплетничают сколько угодно — ты всё ещё король. И я тебе гарантирую, что на выпускном ты получишь свою корону. — Ну не знаю… — Ты это про Харгроува? — тут же въехала она в тему. Снова поправила волосы и выдала со знанием дела: — Он тебе не конкурент. — И почему это? Не то, чтобы Стив хотел знать конкретно это, но знать ещё немного о Харгроуве, о том, как его видят другие и что о нём говорят, ему точно хотелось. — Потому что он не заботится о своём статусе и популярности, ему на них плевать, — пояснила Тина, как нечто очевидное. — Да, сейчас он выстрелил, многие на нём помешались, особенно девчонки, но долго он на вершине не удержится. Он может быть главным жеребцом Hawkins high, но никак не королём. Она медленно помешала остатки коктейля и взглянула на Стива со свойственным ей коварством: — Ты слышал про его историю с Лейси? — А что случилось? — у Стива нутро как-то подвело. — О, эту сплетню уже смакуют. И если б ты не уехал вчера сразу после окончания сеанса, ты бы об этом узнал. — О чём? — в животе сдавило ещё сильнее. Тина вновь прильнула к торчащей из стакана трубочке, втянула его содержимое, и уже после пожала одним плечом: — Разное говорят. Лейси сказала, что он повёл себя, как придурок, жутко приставал и она послала его. Парни из команды считают, что у них всё было, но по обоюдному согласию. Другие говорят, что Харгроув трахнул её, а потом выкинул вон. Сам он молчит и вряд ли что-то скажет. — А ты как считаешь? Тина отвела взгляд на свой безупречный маникюр, когда положила руку на поверхность стола. — Я считаю, Лейси сама виновата, что бы там ни случилось. Это было жёстко. — Да уж… Тина состроила мину «отъявленная сучка» и выдала без зазрения совести: — Ну простите — я, в отличие от других, из себя святошу не строю и говорю то, что думаю. И если вместо мозга соображаешь совсем другим местом, то оно и получается. Она громко цыкнула, пробарабанила ногтями по столу и отчего-то в этот момент напомнила Стиву самого Билли. — Лейси запала на Харгроува сразу же, как только он приехал. Не сказать, чтобы я его бампер в тесных джинсах не заценила, но дальше того не имею привычки заходить. А Лейси… — Тина вздохнула как-то даже грустно. — Она совсем разум потеряла. Я говорила ей не лезть в пасть бешеного пса, но кто ж меня слушал? — Её голос стал тише и приобрёл железные нотки: — С таким, как Харгроув нужно держать ухо востро — а ещё лучше держаться подальше. С ним проблем не оберёшься в лучшем случае. — А в худшем? — не удержался Стив. Тина посмотрела на него очень взрослым взглядом, помолчала, а потом произнесла: — Этот парень не просто сердцеед, он чёртова катастрофа. Гоняет как сумасшедший, живёт быстро и так же быстро… — она запнулась, оборвав саму себя. — Короче, лично мне бы не хотелось быть с ним в центре бури, когда она разразится. У Стива сжало что-то в солнечном сплетении — так, что вдохнуть стало больно. Между ними возникла долгая тишина. — Ладно, мне пора, — будто бы спохватилась Тина, вмиг надевая на себя прежнее легкомыслие. Она встала из-за стола, утянула покрепче поднятые высоко волосы и махнула ими, когда разворачивалась к выходу: — Ещё увидимся. Вальяжной походкой, покачивая то собранными в хвост волосами, то втиснутыми в короткую джинсовую юбку бёдрами, она пошла прочь, спустя полминуты исчезнув с горизонта. С её уходом внутри у Стива разлилась странная гулкая тишина. Именно в ней он расплатился по счёту, вышел на улицу, уселся обратно в БМВ. Выруливая на центральную улицу, он старался думать о чём угодно, только не о разговоре с Тиной. Хотя вот… Ну и что, если Билли переспал с Лейси — имел на это полное право: он свободен, а она сама была не против. Впрочем, после их с Харгроувом разговора Стив вот совсем не был уверен в неразборчивости его связей. Почему-то ему хотелось верить (слова про «кусок мяса» особенно врезались в память) — в то, что он и впрямь не такой, как все о нём думают, не последний говнюк и не бабник, пытающийся залезть каждой девчонке под юбку. Тина права, Билли ничего не скажет, либо скабрезно отшутится, что приравнивалось бы к тому же молчанию, но самому Стиву казалось, что версия Лейси (ну, что они так и не переспали) — правда. Но даже если спали — какое Стиву до этого дело? Билли ничего ему не обещал, это была просто забава, они просто целовались на спор в темноте — а то, что при этом внутри у Стива мотыльки шабаш в животе устроили, так то его проблема и личное дело… Стив невольно мотнул головой, отряхиваясь от собственных мыслей — боже, о каких глупостях он думал! А в сознании тут ж всплыла фраза Билли «может, мы и подружимся»… Даже если Стив хотел бы — нет, вряд ли. Отчего-то он чувствовал, что дружбы у них не выйдет: либо отторжение, разные полюса, либо притяжение на космической скорости, столкновение и слом всей прежней системы, тотальная катастрофа. Он поморщился под тёмными очками, словно от боли. Тина права: привязываться к такому, как Харгроув — настоящее самоубийство. Он же не настолько дурак… Проезжая по одной из улиц краем глаза Стив заметил синий силуэт Камаро. Не успев сообразить, что делает, он тут же дал по тормозам, снижая скорость и переключая на него своё внимание — машина стояла на обочине с закрытыми окнами и дверями, внутри никого и куда подевался её хозяин, было совершенно непонятно. Впрочем, Стив же не будет выяснять. Останавливаться, парковаться, открывать дверцу и выбираться из БМВ прочь на улицу… А, нет. Будет. Стив постоял совсем недолго, привалившись к боку машины, а потом непринуждённо, вроде как прогуливаясь пошёл вдоль улицы, меж тем смотря по сторонам, ища знакомый силуэт. Зачем он это делал — он понятия не имел. Он вообще действовал по какому-то идиотскому наитию, которое точно до добра его не доведёт, но которое очень стойко раз за разом оказывалось сильнее здравого смысла, когда дело касалось Билли Харгроува. Так часто бывает: совершая безумства или нечто глупое, мы вполне осознаём это — и, тем не менее, не останавливаемся, всё равно это делаем, хоть и понимаем, что не должны. Но притяжение, это сгибающее волю притяжение чёрт знает откуда взявшейся гравитации, которая всегда срабатывала, стоило Харгроуву появиться в его поле… Стив прошёл небольшой маркет, магазин одежды, видеопрокат и, когда заметил надпись RECORDS, что-то подсказало ему, что именно туда ему и надо. Сквозь витрину мало что было видно, она была завалена новинками и большой стереосистемой, которую выставили на продажу в этом месяце, так что Стив пошёл наугад, толкнул дверь и колокольчик над ней возвестил его приход. Что, кстати, прошло незамеченным — в основном потому, что магазин казался на вид пустым, а сидящая за кассой Венди вообще на Стива не отреагировала, пока слушала что-то в наушниках, одновременно пожёвывая жвачку и листая какой-то девчачий журнал. Неужели он ошибся? Магазин был тесно заставлен стеллажами, напоминая чем-то лабиринт, и Стив очень медленно двинулся вдоль полок, будто бы внимательно их рассматривая, но на самом деле изучая магазин, его закоулки. Возможно, в одном из них он найдёт того, кого предполагал здесь найти — не в отделе классики, конечно же, диско, хип-хопа или синти-попа (названия мелькали перед глазами Стива) — если где и искать Харгроува, то в отделе рока, разумеется. Где он вообще тут находится? До Стива только сейчас дошло, что он всё ещё в очках, так что он снял их, хотел сначала водрузить на голову, но от этого его волосы торчали бы в разные стороны и выглядели ещё более растрёпанными, а карманов подходящих не было (бомбер он оставил в машине), так что в итоге он повесил свои любимые очки в стиле Тома Круза на ворот чёрной футболки и пока боролся с дужками и пристраивал их, прошёл ещё один поворот в этом путаном лабиринте, оказавшись в очередной его части… Около одной из полок, подле стекла витрины боком к нему стоял Билли Харгроув. Он был в своих тесных джинсах, тёмно-серой майке с узкой, обтягивающей плечи проймой, и неизменных агрессивных ботинках и Стив комично замер на одной ноге, всё ещё удерживая очки на вороте футболки, понимая, что вторгся сюда, наделав прилично так шума и ожидая, что Харгроув тут же на это отреагирует, но тот даже не дрогнул и Стив понял почему, когда присмотрелся — на голове Билли были наушники. Он что-то слушал, сосредоточив на этом всё своё внимание — не покачиваясь в ритме, не двигаясь, а замерев, прикрыв глаза, пока одной рукой опирался о стеллаж, а другой (той самой, на среднем пальце которой поблёскивало металлом кольцо) придерживал динамик около виска, склонившись в эту сторону. Бьющее в окно солнце освещало его силуэт косыми лучами, щедро поливало тёплым золотом и то же золото блестело в кольцах кудрей, лежащих на плечах Билли и завивающихся около его лица. Только сейчас Стив заметил, насколько они смягчали его, делали его черты нежнее, будто бы ангельскими (хотя любому, кто знал Харгроува, было очевидно, что начинка его как раз про противоположное). Стив не удержался и скользнул взглядом вниз, по серой майке, заправленной в синие джинсы, сидящие так, будто они готовы лопнуть — но не для того, чтобы пялиться. Просто из их заднего кармана очень приметно, чуть ли не готовые вывалиться, торчали ключи и болтался какой-то брелок, который отсюда было не разглядеть, однако Стив почему-то упорно пытался, раз за разом скользя взглядом по топорщившемуся шву. В этот момент Билли его заметил. Оттаял, перевёл на него свои ярко-голубые глаза. Вот прямо сейчас, когда он смотрел на Стива этим своим взглядом, в котором сочетались ленивое спокойствие и ощущение, будто тебя берут на прицел, идея найти Харгроува показалась Стиву совершенно дурацкой. Ну вот правда — что ему теперь делать? Что он скажет и как объяснит своё присутствие? Хотя… он, в общем-то, не обязан ничего никому объяснять и отчитываться о своих передвижениях тоже… — Ошибся отделом, Харрингтон? — бросил Билли, приподняв наушники. — Wham в той стороне. Он собрался было вернуть их на место, будто в продолжении беседы не заинтересован, но Стив изобразил стервозное выражение лица, как он это умел, и выдал: — Ха-ха, очень смешно. Билли выждал пару секунд, потом словно нехотя спустил наушники на шею, да так и оставил их там болтаться. — Вообще-то да, — изобразил он ухмылку, в которой сочетались самоуверенность и высокомерие. Стива она смутила, но он сделал вид, что нет: — Ты противоречишь сам себе. — О, и в чём же? Ладно — они разговаривают и пока что Стив не услышал ни одной угрозы в ответ на то, что застал Билли врасплох — в принципе, не так уж плохо. — Получается, что ты из тех, кто чуть что клеит ярлыки людям, — сказал он, удобней ставя ногу на пол (он только сейчас понял, что так и стоит, зависнув в неловком положении). — Даже не пытайся, — в голосе Билли была всё та же самоуверенность. Продавливая её, словно невидимое поле, Стив сделал шаг в его сторону. — Думаешь, я только попсу слушаю? Мне что, не может нравиться, — он всё шагал вдоль полок, неловко касаясь их рукой, скользя взглядом по выставленным альбомам и названиям на них, — Led Zeppelin? Билли выгнул одну бровь — мол, ты серьёзно? — завис в этом выражении крайнего скепсиса, а потом сложил на груди руки, отчего его плечи стали ещё больше выглядывать из-под майки, и откинулся на стеллаж позади, являя собой воплощение ядовитой иронии. — Х-м-м… — протянул он, чуть прищурившись и как никогда стал напоминать вредного соседского кота, который время от времени метил колёса БМВ Стива, да так ядрёно, что запах не выветривался до следующей мойки. — А я бы сказал, что тебе больше подошли бы Def Leppard, ну или может Whitesnake. Хотя нет, скорее Aerosmith — вы с Тайлером даже тёзки. — Билли улыбнулся, демонстрируя лучезарный оскал: — Или ты у нас парень крутой и тебе по вкусу Metallica, Iron Maden и Black Sabbath?.. Что из этого? Я бы с удовольствием послушал твои рекомендации. Вот же засранец. Стив играл в покер, причём не так уж плохо, так что знал, когда нужно перестать блефовать. Например — вот сейчас. — Ладно, я ничерта в этом не смыслю, — сдулся он, признавая. А Билли… Билли вдруг рассмеялся — заливисто, почти как перед дракой в доме Байерсов — только на этот раз без прежней злобы и как-то даже благодушно. — Но ты не можешь меня винить — я вообще не понимаю, как можно слушать этот шум, — вздохнул Стив. — Шум? Билли изменился по щелчку — никакого веселья, лишь острый прищур, говорящий, что ты на мушке. — Надеюсь, ты не собираешься снова мне вмазать, — произнёс Стив, останавливаясь и опираясь о стеллаж прямо напротив Харгроува, копируя его позу (за исключением того, что свои руки Стив сунул в карманы). — Надейся. О, а вот и угрозы — их излюбленный стиль общения. Между тем смотрел Билли без прежней агрессии, по-другому (хоть с теми же бесенятами в глазах), а как… Стив не понимал значение этого взгляда. — Ты считаешь хэви-метал и хард-рок отстойными? — поинтересовался он. — Нет я… А что, между ними есть разница? Наверно, Стив сказал что-то очень смешное, потому что в этот раз Билли глянул на него, как на беспомощного голожопого младенца, горько выдохнул и обратился куда-то в пустоту, опираясь затылком о полку: — Вельзевул, дай мне сил! И тут же зубасто ухмыльнулся. — Ты ж ещё, небось, считаешь металлистов сатанистами, — он распахнул глаза и приподнял брови. — Тёмные мессы, распитие крови девственниц… Девственниц, кстати, я не особо люблю. Теперь уже засмеялся Стив, а потом запустил руку в волосы и одним движением поправил назад упавшие на лоб пряди. Харгроув лениво проследил за этим его жестом из-под ресниц. Между ними разливалась приятная атмосфера — мягкая, скорее даже чарующая — но в то же время полная невидимого напряжения, заряда, покалывающих кожу искр, сочетающая в себе удивительный комфорт и в то же время непокой, дразнящее возбуждение… Господи боже, ну почему они не могут с Харгроувом обойтись без всей этой чёртовой магии и просто дружить как остальные нормальные люди? Стив вот хотел бы дружить. Очень хотел. — Признайся, ты тоже подвержен стереотипам, — фыркнул Билли. Потом склонил набок голову, отчего цвета калифорнийских пляжей локоны (Иисусе, не хватало ещё поэту в Стиве проснуться) закрыли часть его лица. — Скажи честно — что слушаешь? — он замер, прикидывая. — Duran duran, A-ha?.. Laura Branigan, Alphaville? — Билли выгнул скабрезно бровь: — Tina Turner? Стив изобразил праведное возмущение, а потом нехотя кивнул: — Всё, кроме последнего. — Я же говорил, — тут же расцвёл Билли похабной улыбочкой. — Я не слушаю Wham! — О, кого это теперь волнует? — Харгроув немного наклонился вперёд, глядя исподлобья, и мягко, удивительно гармонично, добавив в голос хрипотцы, пропел: — Last Christmas I gave you my heart but the very next day you gave it away… Стив не может понять, отчего у него подвело живот, самый низ. Хотя нет, может. — Иди ты… — отмахнулся он, как умел — изображая полную невовлечённость (правда, с Харгроувом это фиг работает). И огляделся вокруг: — Можно подумать я не найду чего-нибудь позорного здесь. — Ну попытайся, — выдал Билли вкрадчиво. Стив сделал вид, что принимает пари (пора с этим завязывать, иначе кончится это для него однозначно печально), развернулся, сосредоточил своё внимание на полке перед ним, рассматривая названия групп, а сам… Ему кажется или и правда по его загривку, спине, бёдрам и снова спине тянется, оставляя за собой осязаемо жаркий след, чужой взгляд? Что он беззастенчиво пялится, исследует, примеряется и невольно наталкивает Стива на мысли, как здесь уединённо, тихо, что если кто-то зайдёт, они это заранее услышат и если они захотят, то могут с Билли… — Так, что насчёт вот этого? Стив вытащил в чёрно-розовой обложке альбом под названием Paranoid. Наверху тем же розовым было выведено название группы Black Sabbath. Кажется, Билли что-то упоминал о них, так что Стив не должен вроде как прогадать, и он обернулся к Харгроуву, протянул альбом… — Почему ты выбрал его? Голос Билли был напряжённым, а взгляд — тяжёлым. — В смысле? — опешил Стив. — Почему ты выбрал именно его? — произнёс Билли, берясь за обложку — вместе со Стивом. — Я… не знаю, — проговорил тот растерянно, всё ещё удерживая её. — Случайно. — Случайно, — повторил за ним Харгроув эхом. Помолчал, обвёл отдающим подозрением взглядом, а потом сказал уже выдержанней: — Ладно. Он забрал альбом, вставил его в стереосистему, снял с себя наушники и протянул их Стиву: — Дерзай. Стив осторожно взял их, надел, нажал кнопку и спустя секунды услышал тяжёлое, тягучее вступление электрогитары, сопровождающееся медленным битом, на который постепенно наложился звук, очень похожий на вой сирены, а потом тот резко оборвался, сменился совсем другим ритмом — гораздо более быстрым, отрывистым. Голос солиста ворвался кричаще, яростно, грубо, характерно для тяжёлого рока — он пел про войну, чёрные мессы, ведьм и огонь, но почему-то было очевидно, что он не прославлял их, а лишь использовал, как метафоры для выражения чего-то большего, идеи, протеста. Того самого отступничества, коим славились все, идущие против системы… Стив протянул руку, нажал кнопку и выключил. — Что? Так плохо? — сузил глаза Харгроув. Стив вот вообще не был уверен в той идее, что пришла ему в голову, но он не мог не попробовать. — Нет, — махнул он головой в отрицании, отодвинув наушники, — просто… Выбери ты. — Я? Билли нахмурился и, кажется, как-то растерялся. — Я хочу услышать то, что ты сам выберешь. Билли помедлил, изучая его взглядом, а потом пожал плечами: — Ладно. Он отвлёкся, посмотрел оглавление, выбрал песню, поставил её и бросил: — Попробуй это. Стив кивнул, снова водрузил на себя наушники и нажал на кнопку. Тут же заиграла мелодия — но она в корне отличалась от того, что Стив слушал до этого и как вообще представлял себе тяжёлый рок. Соло гитары было мягким, почти невесомым, а вторящая ей бас-гитара издавала тёплый бархатный звук. Вместо задающих жёсткий ритм ударных здесь был бит, словно порхающий из-под пальцев музыканта, извлекаемый им из чего-то типа барабана бонго, а голос солиста был необычным, изменённым, вибрирующим, но таким же мягким, как и всё остальное. Мелодия была обволакивающей, мерно качающей сознание, в чём-то психоделической, а джазовый проигрыш расслаблял, гипнотизировал, вынуждал поддаться ему — но дело было даже не в том, насколько чувственно и романтично эта песня звучала. Дело было в том, как смотрел на Стива в этот момент Билли. Они стояли друг напротив друга, глаза в глаза и невозможно было не думать, насколько интимным был этот момент. Стив всегда считал, что музыка помогает выразить невыразимое, является своеобразным мостом, языком общения, когда обычный недоступен и сейчас… Сейчас между ними происходило именно это. По крайней мере, ему хотелось в это верить. «Ну вот, приехали» констатировал про себя Стив с каким-то даже смирением — кажется, дурацкие мотыльки внутри снова ожили. Начали трепыхаться, танцевать — как танцевало солнце на острие кинжалообразной серьги Билли, которая покачивалась около его загорелой шеи. А ещё Стиву в голову пришла одна фантазия — видение, от которого он никак не мог избавиться. Слыша мягкие переливы гитары и слова, поющие о сияющих звёздах, серебре луны и пурпурном пламени земли, о караване других планет, Стив не мог выкинуть из головы явившийся ему образ. Образ Билли, лежащего на тёплом капоте своего Камаро, что стоит в лесной глуши в полной темноте с широко распахнутыми дверями, откуда льётся эта космическая музыка. А Билли откинулся на стекло, лежит на нём, медленно курит смолящую сладостью самокрутку и выдыхает её сизый дым в небо — чернильно-тёмное, густое, наполненное бесконечностью. Вечностью. И представляет себя её частью, растворяется в ней, отпуская всю мелкую суету земного существования… Да уж, какие только вещи Стив не способен вообразить. А ещё он не мог перестать думать о другом – представлять, как бы поступил он, если бы ему выпал шанс, такой же момент. Тот самый, когда ты можешь говорить с другим на ином, понятном вам обоим языке, и выразить на нём то, что не имеешь права сказать словами. В этом обычном вроде как действии и правда заключена магия: в том, как ты включаешь свою любимую песню, и кто-то слушает её в первый раз — кто-то, кто тебе нравится. И ты отдаёшь это ему. И ты в этот момент оголяешься… — В общем, как-то так, — голос Харгроува немного хриплый и Стив отлично его услышал — песня уже закончилась, а он и не заметил этого. Стив медленно стащил с головы наушники. — Красиво, — он всё ещё был заворожен, потому сказал это совсем тихо. — Не говори, если на самом деле так не думаешь, — бросил Билли отрывисто, но так, будто не придавал этому особого значения. Господи, он считает, что Стив способен сейчас притворяться? — Я так думаю. Стив отчётливо увидел, как плавно качнулся кадык Харгроува, когда он сглотнул. — Ладно, мне пора, — как-то резко спохватился он, отступая. — Я отчаливаю, а ты тут сам разберись. Он забрал выбранную им запись, развернулся и слишком быстро пошёл в сторону кассы, на ходу вытаскивая из заднего кармана ключи. Стив проследил за ним, за этим его жестом, и когда Харгроув уже был на повороте вдруг окликнул его: — Эй! Тот замедлился, обернувшись. — А почему ты спросил меня про альбом? — задал всё-таки Стив свербящий в нём вопрос. — Ну, почему я его выбрал? Билли раздумывал пару секунд, а потом сказал: — Он один из моих любимых. Его губы странно дрогнули — не в привычном оскале, а как-то даже смущённо — но потом он отвернулся, залихватски подбросил ключи и, возобновив движение, скрылся за поворотом. Почти сразу же послышался его разговор с Венди, как всегда с флиртующими нотками, потом раздался звон колокольчика и стук закрываемой двери. Стив постоял какое-то время в тишине, а после будто выдохнул весь воздух и откинулся назад, стукнувшись затылком о полку. Прикрыл глаза, снова вдохнул и только потом вновь открыл их, совсем по-иному смотря на окружающее его пространство и щурясь — теперь солнце сместилось и било как раз в окно. За его стеклом мелькнул знакомый силуэт, смолящий сигарету, а где-то через минуту улица огласилась громким рычаньем мотора и по ней пронёсся хищный синий силуэт. Стив вздрогнул от резкого звука, оттолкнулся от стеллажа и устало побрёл в сторону кассы. Вернувшись в машину, он поначалу сидел в ней, устроив руки на руле, а после с протяжным страдальческим стоном упал на них головой, уткнувшись лбом в перекрестье ладоней и конфузливо морщась. Господи боже, какой же он дебил безмозглый! План сохранять холодную голову и выстроить с Харгроувом хоть какое-то подобие дружбы красиво горел и рушился у него прямо на глазах. Самобичеванию Стив предавался недолго — подняв голову, он стащил с горловины футболки очки и водрузил их на нос. Потом вынул из магнитолы кассету и вставил ту, которую купил в магазине — альбом Black Sabbath, разумеется. Он уже знает, что весь день будет слушать только её. ***