Taste it. (Не хочешь попробовать?).

*** Билли заправляет в петлю болт ярко-синих джинс, берётся за пряжку ремня, думая его покрепче затянуть, а потом передумывает и вовсе вытаскивает его из пояса, кидая куда-то рядом с кроватью — ничего, штаны вряд ли свалятся, есть на нём держаться. Положив пятерню на промежность, Билли тянет её вниз, поправляя хозяйство, оглядывает себя в зеркале и остаётся доволен результатом, хотя сегодня он не то, чтобы особо старается со своим внешним видом: он собирается расслабиться, выпить, а не трахаться, несмотря на то, что все условия сподвигают к последнему — тусовка в карьере считается одной из самых отвязных и многие девчонки Hawkins high распрощались там со своей невинностью. Впрочем, Билли эта тема сейчас не особо интересует, а то, что интересует… Салливан вроде говорил, что соберётся почти вся старшая школа, по крайней мере баскетбольная команда точно, но о Харрингтоне речи не шло. Так-то, конечно, Крис не обязан упоминать всех поимённо, но капитан случай особый и его появление он мог бы как-то и обозначить — но всё ж, скорей всего, Харрингтон не приедет. Он упорно избегал вечеринок, особенно после той самой, и с чего бы думать, что вот на эту, самую шумную, он явится? — Вряд ли. Так что Билли старается особо не думать об этом весь день и весь вечер, решает не выпендриваться и одеться как обычно: узкие джинсы, белая майка и уже ставшие непременным его атрибутом рокерские ботинки. Он последний раз смотрит в зеркало, встряхивает головой, отчего острая серьга болтается, задевая кудри, поднимает подбородок повыше и строит на лице то самое выражение, которое слишком часто вынуждает остальных принимать его за отъявленного мерзавца, и ни о чём при этом не жалеет, после чего разворачивается и идёт прочь из комнаты, подхватывая по пути со стула любимую джинсовую куртку. Уже на ходу он надевает её, прямо перед припаркованным возле дома Камаро. Подъезжая к карьеру он издали не только видит, но и слышит тусовку — она идёт вовсю, большая часть народа уже собралась. Машины стоят не у самой воды, а повыше, ближе к обрыву и кромке леса (где кто-то умудрился разжечь большой костёр, вокруг которого кучкуется половина присутствующих), освещают карьер включёнными фарами и оглашают его громкой музыкой. Её выбор Билли не то, чтобы одобряет, но ещё не вечер, так что он успеет задать тон веселью и поставить его на свои рельсы. А пока… — Здоро́во! — приветствует его Мэтт. Рядом с ним, как всегда, трётся Пэм. — Ты приехал? — улыбается она, но больше формально, чем искренне. — А что, не должен был? — Нет, просто… О, а вот и защитники Лейси и её, простигосподи, чести подъехали — та ж как пить дать облила его перед подругами говном, изобразив оскорблённую невинность. Билли чужое мнение — до того места, что под молнией его ширинки, так что на Пэм он глядит, склонив голову набок, с доброжелательной садистской улыбкой, какую он умеет изображать, чтоб от него быстрей нахер отстали и трансляцией — ну давай, скажи мне, чего хотела, рискни. — Золотко, там тебя девочки спрашивали, — говорит Мэтт. А пацан соображает. — Точно же, — Пэм строит милую гримаску и отходит к девчонкам из группы поддержки и для Билли это никакой не сюрприз — она из того типа женщин, которые всегда выбирают мужиков, а не подруг. — Ну что, к отрыву готов? — спрашивает Мэтт уже гораздо расслабленней — как и большинство, он присобирается рядом со своей второй половиной, играет для неё заданную роль. — Всегда, — выдаёт Билли фирменный оскал. — Не парься из-за истории с Лейси. Девчонки вечно на кого-то дуются, но недолго. Один ты сегодня точно не останешься. — А я и не парюсь. В море полно рыбы. — Именно. — Пошли? — кивает Мэтт в сторону костра. Они направляются туда, идут к группе баскетболистов и вполне ожидаемо замечают первыми Криса и Томми. Хэган явно выпил, подле него болтается Кэрол, её волосы ярко отсвечивают от огня медью, а рядом ещё одна девчонка с поистине красными, настолько рыжими волосами. Они о чём-то трещат, втягивают в разговор пару ребят, а те и рады — насколько Билли помнит, они одиноки. Скорей всего, они оба будут сегодня бороться за симпатию этой красноволосой… Вики, кажется. Впрочем, Билли это до звезды. В отдалении, у самой линии леса он видит ржавую колымагу и около неё Уилер с Байерсом — а этот что тут забыл?.. А, точно, фотографирует — небось какой-нибудь школьный проект. Как бы кто ему за эти фотографии не втащил потом по первое число, макнув в унитаз, хотя… Бравая мисс Уилер наверняка его защитит. Билли про себя хмыкает — господи, у девки совсем нет мозгов! Как она могла променять Харрингтона на это убожище?.. Ну серьёзно? Чем, блядь, смотрела? У него ж из арсенала соблазнителя лишь статус фрика и взгляд побитой собаки, никакого спорта и ни одной попытки привести себя в форму — он, небось, кроме фотоаппарата и члена ничего тяжелей в руках не держал — впрочем, наверно этой Нэнси нравятся блохастые бездомные доходяги, иначе он никак не может объяснить её совершенно тупой поступок. Променять породистого Харрингтона на это… Не, он баб никогда не поймёт. — Ничё се кто приехал, — громко и явно пьяно бросает Томми. Прекрасно, этот уже налакался. — Штаны от радости не запачкай, — кривится в короткой ухмылке Билли, когда ему на плечи закидывают покрытую веснушками руку. — Вечно ты юморишь, — поворачиваясь, смотрит ему в лицо Томми. — За это тебя и люблю. — Ага, конечно — чё ж меня не любить? — говорит Билли, пытаясь от чужой руки тем временем избавиться. Не тут-то было. — Согласен, чувак. Ты крут. Отлично сработал на последнем матче, — похлопывают пальцы голое плечо. Хорошо, что дурень пьян — за панибратство пальцы так-то можно и оттяпать. — Рад, что ты признаёшь мои заслуги, — Билли вновь кривится — серьёзно, ему от лести Томми почти что больно. Уберите уже кто-нибудь его подальше… — Харгроув, — звучит рядом бас и в поле зрения объявляется Салливан. — Во всём своём великолепии, — Билли делает вид, что представляется и тут же спрашивает: — Слушай, а где бухло? — У меня в багажнике, — кивает Салливан куда-то в сторону. — Пиво. Там есть пару ящиков покрепче. Господь всё-таки милосерден. — Пойдёт. — Можешь сам взять, — чуть подрагивает край крупного рта Криса, когда он смотрит на висящего на чужом плече Томми. Билли готов этого косолапого прям щас расцеловать. — Зашибись, — бросает он, ныряет вниз из объятий Томми, передавая его Крису, и сваливает в сторону стоящего в стороне чёрного Форда. В его открытом багажнике целый склад (есть даже безалкогольное — для девчонок, что ли), но Билли выбирает то, что покрепче. От пары банок ему ничего не будет, так что даже на своей малышке домой доберётся — вряд ли шериф его успеет зажопить, да и Черри-роуд как раз на въезде, по городу Билли колесить не будет. А если карта так ляжет, что совсем упьётся — попросит кого-нибудь его подвезти. Того же Криса или его зазнобу Лиз — вот уж та точно будет трезва, как стёклышко. Отличный план думает Билли и с шипеньем открывает пиво, усаживаясь на откинутый борт пикапа. — Какие люди… О, а вот и Омен в юбке старшей школы Хоукинса. Надо поздороваться. — Тина, — Билли кивает, приветствуя взявшуюся словно из-под земли девицу. Выглядит она сегодня милее некуда — на ней розовая куртка оттенка жвачки Love is, небесно-голубые джинсы и серебряные туфельки в духе Элли из страны Оз. Её пышные волосы собраны в высокий конский хвост, завязанный того же розового оттенка резинкой, а на щеках и губах одинаковый нежно-персиковый оттенок. Вкупе с выражением лица всё это делает Тину тем, чем любят восхищаться или ставить в пример своим дочерям помешанные на благопристойности мамаши. — Билли Харгроув собственной персоной, — на её лице спокойная улыбка. Билли окидывает её взглядом: — Прекрасно выглядишь. — Беру с тебя пример, — губы растягиваются чуть сильнее. — Кто-то же должен украшать этот вечер. Кто, если не мы? — Радуешь своих многочисленных поклонников? Тина кокетливо отводит взгляд в сторону, на собиравшихся кучкой девчонок, которыми она тайно и явно верховодит, а потом снова возвращает его на Билли: — Радость — это то, чем я являюсь. Тяжёлая, но такая необходимая работа — однако, так приятно дарить её людям. — Она пожимает плечами: — Ну, тебе ли не знать? Билли про себя усмехается и ставит пиво на колено, опирается на него: — Я всегда само дружелюбие. — О, разумеется! — тёмные глаза округляются. — Именно за дружелюбие тебя ценят. Особенно миссис Уилер — видела как-то, как вы болтали с ней в магазине — она явно была в восторге от твоих… — Тина оглядывает Билли с гораздо большей придирчивостью, чем он её, по пути задержавшись на раскачанных бицепсах и грудных мышцах, — манер. Ох, надо держать ухо востро с этой девкой! — Кстати, о веселье. Через неделю у меня восемнадцатилетие. — Поздравляю, — кивает Билли равнодушно. — Будет классная вечеринка. — И? — Я собираю узкий круг. — А я каким боком… Тина внешне всё ещё беспечна. А её тон — нет: — Харгроув, не заставляй меня сомневаться в твоих умственных способностях. Я видела результаты твоих тестов и эссе по Керуаку, которое ты сдал мистеру Томпсону на той неделе. Он даже хочет отправить его на факультет английской литературы в университет Индианнаполиса. Хотя тебе, конечно же, был бы предпочтительней Калифорнийский в Эл Эй. Какого хрена?.. — Откуда ты… — Знал бы ты, как утомляет этот вопрос, — бросает Тина скучающе и отмахивается: — Неважно — приходи. Сбор в семь. — Уверена, что впишусь в твой холёный зверинец? — щурит Билли глаза. Тина поправляет рукав кофточки, поднимает на него глаза и теперь её лицо — соответствие тону: — Я не делаю ничего, в чём не уверена. И чего не хочу. А я хочу веселья и внимания. Ты-то уж меня как никто понимаешь. Она плавно выгибает одну бровь, кивая в сторону костра, где тусуются школьники: — Тебе разве не надоели эти игры для малолеток? Куда приходит кто попало?.. Кстати, Томми у меня на дне рождения не будет. — А кто будет? Тина расплывается в улыбке: — Сюрприз-сюрприз. — Бровь выгибается ещё выше: — но я думаю, тебе понравится. Тина молчит, держит паузу, а потом подаётся в сторону пикапа, наклоняется к багажнику и достаёт оттуда безалкогольное пиво (вот, значит, кто такое пьёт). Забирает его и, уже разворачиваясь, бросает: — С подарком можешь не париться, меня это мало интересует. А вот веселье… — она смотрит на его майку под джинсовкой. — Оденься поприличней, в приглашённых девочки постарше, из колледжа. Будет жарко, если ты понимаешь, о чём я. Билли хмыкает: — Вполне. — Удачи сегодня, — кидает в него Тина и договаривает, уже шагая в сторону своих подружек: — Не среди чирлидерш, разумеется — ближайшие пару недель они будут тебя ненавидеть. Впрочем, с тем же пылом они потом полезут на заднее сиденье твоей тачки. Билли смотрит на её ладный силуэт спокойно, задумчиво — и он спокоен даже тогда, когда оценивающе скользит глазами по её заднице. Он вновь отхлёбывает пиво, с невозмутимостью разглядывая аппетитную попку и абсолютно не сомневаясь, что у него с Тиной нет никаких шансов — да он бы и не пытался. Они в одной лиге, он это всегда понимал: играют на одном поле несмотря на то, что Тина девчонка — зубастых Билли враз чуял. Чужак чужака и всё такое. Так что его милая улыбка с глянцевым блеском и розовая кофточка не обманут: под ними оскал твари и шкура стервы — такой палец в рот не клади, она тебе всё по причиндалы оттяпает. А ему его причиндалы очень даже дороги. Кстати, он ни разу не слышал о её бывших — и вообще спала ли она с кем-то. Может, она до сих пор девственница?.. А может, как богомолиха сжирает их после секса или припрятывает куда тела — с неё станется… Билли хмыкает и делает ещё один большой глоток. Крутит шеей и расслабленно откидывается назад, опираясь ладонью о дно пикапа и разглядывая мельтешащих на фоне огня людей. Ему здесь хорошо, в одиночестве, идеальное на самом деле место: бухла полно, никто рядом не трётся, тусовка в стороне и все сопутствующие ей разговоры — а он не хочет сейчас ни с кем ни видеться, ни говорить (что странно, наверное, он же сюда сам приехал и знал, куда). Просто… ему нравится нетишина. Вот эта возня вокруг, веселье и внимание к его персоне (как правильно сказала Тина). И он, чёрт возьми, правда на что-то надеялся. Впрочем, как обычно зря, так что вариант осесть тут и пить остаток вечера, сваливая время от времени в лес, чтоб отлить, кажется вполне себе такой недурной перспективой. Да, он вполне может тут остаться, и никакая падла ему мешать не будет, пусть только попробует… Из кармана вытащена пачка Marlboro и старая добрая Zippo, во рту вкус бумажного фильтра, табака и первая тяга сигаретного дыма, когда на подъездной дороге зажигается свет чьих-то фар — интересно, это кто тут запоздал? Билли щурится, присматривается, и когда дальний свет сменяется ближним, позволяя рассмотреть машину… Твою ж сучью мать. Банка хрустит в руке, когда он сжимает крепче пальцы, наблюдая за вылезающим из своего БМВ Харрингтоном — охренеть, так он всё-таки приехал. На нём пыльно-серые джинсы, чёрная футболка и того же цвета короткая куртка — и только кроссовки белые, но не с полосой сбоку, привычные для стиля Харрингтона, а другие. Билли сразу узнаёт их по высокому силуэту и фирменной звезде: Converse Fastbreak 83. А губа-то у Стиви-боя не дура — в них играл сам Майкл Джордан до того, как появился на баскетбольной площадке в своих знаменитых Air Jordan. Кроссовки, кстати, новьё, только что купленные, да и сам Харрингтон выглядит отлично — умеет, всё-таки, кто-то нормально одеваться в этой сраной глуши. Как есть красавчик — Билли ни разу не шутил, так нарекая его. Он давит в себе порыв тут же подойти и остаётся на месте, наблюдает со стороны. Как Харрингтон приближается к команде, вливается в неё, говорит сначала с Крисом, потом с остальными, улыбается, смеётся… По ходу ему правда зашибись. У Билли от этого почему-то скулы сводит. Вот только… Время от времени Стив рассеяно отводит взгляд, смотрит по сторонам, оборачивается через плечо, будто ищет кого-то и Билли не настолько же самонадеян, чтобы думать, что… А нет, нихуя — настолько. Надо мальчика приятно удивить. Билли спрыгивает с бампера, стаскивает с плеч резким движением джинсовку и в одной майке, с пивом и зажатой между зубами сигаретой дефилирует в сторону собравшихся парней. Те вовсю трепятся с Харрингтоном — ребята правда скучали без своего капитана, как-никак не один год вместе играли — что-то рассказывают ему, очевидно какие-то байки и истории, которые он пропустил, он шутит в ответ, при этом двигает руками в этих своих характерных для него сорванных жестах, говорит быстро… И замирает, когда взгляд его цепляется за Билли. Боже, как же приятно. — И ты тут, красавчик! — Билли выдыхает вперёд струю дыма. Харрингтон произносит ровно: — Решил сюрприз сделать. Надеюсь, приятный. — А то как же. Мне настроение сегодня ничто не испортит. В этот момент музыка в колонках сменяется и раздаётся громкий девчачий визг, когда начинает звучать ритмичная Wake me up before you go go, на что Билли кривит челюсть и тянет: — Ну, почти ничто. Мэтт запрокидывает голову и вздыхает: — Блин, Пэм снова верховодит со своими Wham! Клянусь, я выкину их в окно, если ещё раз услышу в машине на свидании Careless whisper! Парни гогочут, комментируют, а Билли смотрит на Харрингтона и видит, как подрагивает уголок его рта, а взгляд, обращённый на Билли, становится лукавым — тоже вспомнил их встречу в музыкальном — и это странное, удивительно-приятное чувство: иметь только им известную шутку, этакий прикол на двоих. — Заберите её кто-нибудь оттуда. Красински, это твоя забота, давай ты, — смеётся Уоррен, один из нападающих. — Да щас! Она только от меня отлепилась, — возмущается Мэтт. И тут же говорит много тише: — Кстати, ты принёс?.. Уоррен утвердительно кивает и показывает на свой карман: — Ага. — Ну чо, айда в лес? — оживляется Мэтт. Ребята переговариваются, кучкуются и почти всей командой намыливаются пыхнуть для большего расслабления куда-то в чащу. — А вы? — спрашивает Мэтт замерших Криса, Билли и Стива. — Я пас, таким не увлекаюсь, — выставляет свои большие ладони Салливан. — Я сегодня исключительно на своём топливе, — демонстрирует сигарету Билли. Стив делает вид, что задумывается, а потом качает отрицательно головой: — Давайте без меня. — Уверен? — Уверен. «Ну смотри» выражает взгляд Мэтта, а потом он догоняет остальных. — А я пойду Лиз найду, — гудит басом Крис, потоптавшись на месте под воцарившееся молчание, в котором Билли продолжает курить, а Харрингтон упорно старается не смотреть в его сторону. — Может, она отвлечёт Пэм и как-то на неё повлияет. — Удачи! — салютует ему двумя пальцами Стив. А когда Крис уже идёт прочь, наконец-то поворачивается к Билли, неловко молчит несколько секунд, а потом спрашивает, глядя на пиво в его руке: — Ты, случайно, не подскажешь, где?.. — Подскажу. Билли делает ему знак следовать за собой, бросает походя свою джинсовку в открытое окно Камаро, а потом уже налегке, только с банкой пива и сигаретой в зубах, ведёт Стива к Форду Криса, как к какому-то местному бару. — Выбирайте, ваше королевское величество, — шутовски поводит он рукой, приглашая. — Ха-ха, как всегда остроумно, — тянется за пивом Стив. — Скажешь нет? — Какая разница, что я скажу, ты всё равно останешься при своём мнении, — поднимает он комично брови. — Тебя фиг кто переубедит. Всё равно будешь гнуть свою линию. — Даже не надейся, что когда-либо перестану, — Билли гасит истлевшую сигарету. — О чём ты, Харгроув? — Стив упирает руку в бедро, отчего напоминает готовую отчитать нерадивого муженька домохозяйку. — Надежда и ты вещи несовместимые. Билли не может ничего с собой поделать — улыбается. Наверно, именно этого он хотел изначально — вот того, что у них сейчас с Харригтоном — когда донимал его, подначивал, вызывал на ответку, драконил. И не понимал, что то же самое… точнее нет — намного сильней и приятней — он может получить, если подойти не через противостояние, а… Блин, на самом деле он не понимает, через что. — Я был уверен, что ты не явишься, — говорит он гораздо миролюбивей, усаживаясь на борт пикапа. — Я тоже, — пристраивается Стив рядом. — Что заставило передумать? Тот молчит какое-то время, а потом говорит: — Крис. И Тина, — он отвлекается на банку в своих руках, вскрывает её. Пока делает это, добавляет чуть тише: — И ещё кое-что. — А, — тянет Билли, игнорируя, как дёрнулся пресс от последнего. — Ты к ней, кстати, идёшь? Стив сразу всекает, о чём речь: — Ага. — Я тоже в числе избранных. — Даже не сомневался, — Харрингтон отпивает пиво из банки. — А вот я — да, — Билли невольно замечает оставшийся влажный след над линией верхней губы. — В смысле, не особо мне нравится эта затея. Стив возражает, как-то слишком яро пытаясь его переубедить: — Брось, не всё так плохо! У Тины всегда были отличные вечеринки. У неё есть вкус… — Он резко запинается, опускает глаза на жестяную банку в руке, постукивает по её боку, а потом вроде как отстранённо произносит: — Не такой, как у тебя, но… То, как он смущается, выглядит настолько отвратительно мило, что его хочется грызнуть. Вот просто потому что. — Ага, мой вкус слишком специфичный для данной местности, — Билли допивает пиво махом, давит пустую банку и швыряет её к остальному мусору. — Не для меня, — говорит Стив немного глухо, скомкано. И пока Билли удивлённо на него пялится, со скрытым волнением признаётся, странно дёрнув плечами: — Я купил тот альбом. Ну, с песней про караван планет. — Тонкие пальцы нервно крутят язычок открывашки. — Мне понравилось. Неужели Билли настолько идиот, чтобы на это купиться?.. Да, настолько. — Рад за тебя. Если захочешь расширить вселенную своих вкусов, обращайся, — бросает он, вытряхивая из пачки новую сигарету, поджигая её и затягиваясь глубоко, полно, надеясь притравить едким дымом тех пестрокрылых цветочных тварей, что снуют восторженно где-то в его животе. — Непременно. Голос Харрингтона по-прежнему тихий, когда он просит, кивая на пачку Marlboro: — Угостишь? — Не вопрос. Билли протягивает ему её, Стив берёт оттуда сигарету и в этот момент Wham сменяют Duran Duran с их ритмичным Hungry like the wolf. — Кажется, Лиз добралась всё-таки до Пэм, — щурится Стив, рассматривая девчачий кружок. — Слава богу, — ворчит Билли. — Careless whisper я бы не вынес. Стив смеётся и Билли сквозь дым зажатой во рту сигареты смотрит, как Стив берёт Zippo, парой прокруток колеса извлекает из неё огонь, прячет его за ладонью, а после обхватывает губами жёлтый обод фильтра и медленно выдыхает в вечерний воздух ровную дымовую струю. — Ну так что ты решил? Насчёт Тины, — спрашивает он после пары затяжек и выглядит так, будто ответ ему не так уж важен. — Пойду, — пожимает Билли плечом. Ещё бы он не пошёл — зная, кто в приглашённых. — Отлично. Прикроешь меня, если что. Билли глядит на Харрингтона недоумённо и тот поясняет: — Тина любит меня сводить с кем-то, будто цель в жизни у неё такая, найти мне пару из своих кузин и затащить в семью — а я не особо к этому стремлюсь. Впрочем, она неплохая девчонка, может и правда быть настоящим другом — если подходить к ней с уважением. «Чувак, ты вот вообще понял, что только что описал дона Корлеоне?» думает Билли, поражаясь наивности Стива. Впрочем, наверно именно из-за неё Тина ему благоволила. Из-за той самой дурацкой наивности самого Билли тянет к этому добросердечному олуху. — А чем я тебе помогу? — и правда что, а он каким боком к его любовным делам с какими-то там кузинами? — Ну ты… — Стив запинается, ищет слова и находит: — Ты такой — только появишься на горизонте и перетягиваешь сразу внимание. «Ты о себе или о девчонках?» невольно думает Билли… И пока гадает, музыка сменяется — лес громко оглашает Alphaville и теперь уже всеобщий, не только девчачий, гул голосов, когда под деревьями навстречу ночному небу из динамиков выпархивает поначалу невесомая, но постепенно набирающая силу Forever young. — Твоя тема, — дёргает бровью Билли с долей подкола. — Но песня классная же, — говорит Стив. Он ставит рядом с собой открытое пиво, левой рукой опирается о железный край Форда, обхватывая его пальцами, а правой держит сигарету, подносит ко рту. Молчит, рассеянно курит, пока смотрит вперёд, куда-то перед собой… Слушает. Навеки юн Я хочу быть Навеки юн… — Ну да, ничё так, — соглашается Билли, бросая короткий взгляд на чужой профиль, прежде чем тушит свою почти истлевшую сигарету, кидает её куда-то в траву и упирается ладонью о борт машины совсем рядом с ладонью Харрингтона. Максимально близко — рука к руке — настолько, что их мизинцы и выступающие над ними косточки соприкасаются. Харрингтон руку не убирает. Умрём мы сейчас иль будем жить вечно? Не властью сильны мы А ответом беспечным… — Мне нравятся слова, — произносит Стив, выдыхая дым через нос и по-прежнему смотря перед собой. — Да, есть в этом что-то, — соглашается Билли, наблюдая за веселящимися перед высоким огнём костра школьниками. — Они про свободу. Билли кидает искоса на Стива взгляд: он знает эту тоску — ту самую, что время от времени заставляет псов выть на луну. — Её тебе не хватает? Тебе? — выделяет он. Все ведь знают про большой дом, классную тачку, дорогие вещи и вольную жизнь Харрингтона. — Это не то… — хмурится он и почему-то кажется расстроенным. — Дело в другом… Сложно объяснить. Билли ухмыляется — не едко, а понимающе — и умудрённо выдаёт: — Всё всегда сложно. Только в песнях оно ладно да складно. А жизнь сама по себе штука сложная. Стив всё ещё хмурится, задумался вроде о чём-то, застыл, держа в пальцах сигарету, напряжённо смотрит куда-то в темноту — а потом меняется в лице и резко переводит взгляд на Билли: — Я только что понял. — Что? — Я до этого никогда не пробовал. — Чего? Стив молчит, пару раз как-то растерянно моргает, а потом говорит: — Объяснять. Билли совершенно без понятия, почему ему становится тяжелее дышать и он говорит Харрингтону то, чего совершенно точно не собирался: — Ну, я умею слушать. — Я знаю, — произносит Стив после секундной паузы — спокойно, уверенно. И смотрит на Билли так, что он не может выдержать этот взгляд. Билли рвёт контакт, отворачивается, тянется назад за ещё одной банкой пива, а добыв её, не знает, куда девать. В итоге вновь пристраивает на колено, пока резким жестом накрывает ладонью сзади шею и сжимает её, будто у него тянет мышцы. Норовисто дёрнув голову вбок, он в напряжении, некой компульсии потирает их, ворошит волосы… — Ауч, — длинная серьга пугается в них, тянет ухо. Этого ещё не хватало. Билли застывает, чтоб не сделать хуже, слепо отставляет банку куда-то в сторону, освобождая руки… — Погоди, я помогу. Стив тянется к нему, а потом застывает с протянутой рукой около лица, наткнувшись на взгляд Билли — мол, не против? Тот раздумывает, но позволяет, едва заметно кивая, после чего тонкие пальцы аккуратно освобождают острую серьгу из вороха волос. Вот только после не спешат отодвинуться… Внезапно Харрингтон спрашивает: — Можно?.. — и поднимает на Билли свои бархатно-карие глаза. — Всегда хотел рассмотреть её. Нет. Нет. Прекращай это прямо сейчас… — Валяй. Билли не видит, что делает Харрингтон, но чувствует — вот эти невесомые касания, осторожность и, мать её за ногу, нежность, когда чужие пальцы трогают вдетый в плоть металл. — Тебе идёт. Стив произносит это странно ровно, выдержанно, будто пытается себя контролировать — свой голос и собственное дыхание. — Девчачьи повадки? — хищно щурится Билли. А Харрингтон подаётся ближе, рассматривает серьгу более пристально, но его взгляд перемещается на лицо Билли, когда он возражает: — Нет — форма. Клинок. Очень тебе подходит. Пальцы всё ещё держат серьгу в ладони, как в колыбели, тыльной стороной касаются золотых кудрей, а самыми кончиками — натянутой жилы на шее Билли, слегка щекочут её — и это слишком близко, слишком интимно, это вот вообще ни разу ни для кого не позволительно, но Билли отчего-то не может разорвать это, прекратить. Лишь считает секунды, малодушно хочет, чтобы их было больше и медленно сглатывает, когда взгляд Харрингтона начинает неумолимо ползти вниз, к его рту… Рядом раздаётся шум и откуда-то справа к Форду спешит Красински, явно всполошенный и не замечающий ничего вокруг. — Чуваки, Пэм видели? Билли очень занят открыванием своего пива, так что отвечает Мэтту меланхолично курящий Стив: — Не-а. — Слава богу, — на его лице явное облегчение. — Она спалила меня за травой, а я обещал ей, что не буду курить до конца экзаменов. — Красинки тревожно оглядывается: — Если что, меня тут не было. — Мэтью! — тут же раздаётся со стороны леса. — Твою мать! — оборачивается он. — Я сваливаю. Билли и Стив наблюдают, как Красински улепётывает в темноту, а Пэм злобно топает мимо них, даже не взглянув в их сторону. — А ну иди сюда! — выкрикивает она. — О, кому-то жопа, — констатирует Билли. А потом с азартом предлагает Харрингтону. — Посмотрим? — Заманчивая перспектива, но давай лучше к ребятам, — кивает Стив. — Ну пошли. Они возвращаются к костру, куда уже подтянулась остальная часть команды — здесь даже Крис и Томми. Последний смотрит на Стива максимально ехидно (ну, насколько ему позволяет состояние опьянения, в котором он не особо хорошо контролирует свою мимику) и очевидно в нём крутится какая-то ядная ремарка в сторону Харрингтона, но каким-то чудом он сдерживается, молчит и просто кивает бывшему другу в приветствии, в ответ получая ровно такой же холодный кивок. Вроде дело улажено, Хэган остаётся сам по себе, так что далее можно чутка расслабиться, что Билли и делает — вместе с остальными парнями они притаскивают заныканные в Форде напитки и алкоголь, ещё дров из леса (костёр такого размера быстро прогорает и требует время от времени ещё поживы) и, самое главное, берут контроль над музыкой: девчонки разбрелись, Пэм шугает где-то в темноте своего парня, так что место попсы занимает кое-что покруче. — Наконец-то! — одобрительно выдаёт Билли, заслышав Билли Айдола. И плавно поводит плечами, разминая мышцы под Rebel Yell. Дальше они тусуются, болтают, пьют. Билли, кстати, в алкоголе ограничивается, берёт пиво с минимальным количеством оборотов — ему хочется сохранить сегодня ясную голову, несмотря на то, что первоначальный план был накидаться. Но то было раньше, до того, как на горизонте кое-кто объявился и теперь Билли не собирается провести в угаре весь вечер. Для веселья и того, чтобы провести его с удовольствием, ему не нужен алкоголь — у него в меню вещи позабористей. От них ему башку плавит гораздо сильнее. Билли расслабленно покачивается в такт музыке, ритмично давит протекторами рыхлую землю, держит в руке всё ещё прохладную банку и сквозь огонь смотрит на стоящего невдалеке Харрингтона. Впрочем, он ловит и ответные взгляды несмотря на то, что Стива окружает толпа ребят вместе с Крисом — кажется, они обсуждают предстоящую игру и будущую стратегию. Билли в этом не участвует, у него с этим просто: его единственная стратегия — прийти, увидеть, навалять. Если надо, раскидать всех к хуям и оставить о себе долгую недобрую память, чтоб неповадно было. — Смотрите-ка кто вернулся, — возвещает Уоррен прибытие Мэтта и Пэм. Парочка держится за руки, будто ничего и не было. — Всё в порядке, — провозглашает Мэтт. — Мы помирились. — Ага — а то мы так за вас переживали, — хмыкает Билли, чем вызывает недовольный взгляд Пэм. А нехер было лезть к нему — целее будешь. — Стоп, вы же ещё не… Красински смотрит на всех многозначительно. — Ты про что? — морщит лоб Уоррен и выглядит малость заторможенно — кажется, на него трава подействовала сильнее. — Он про… — Да-да, самое время, — кивает Мэтт. — О, нет! Я пас, — выставляет руки Стив. Так, и о чём речь? Билли не в курсе — а он не любит быть не в курсе. — Золотко, прости, но время мужских дел, — Красински отодвигает Пэм, предварительно чмокнув её в лоб. — Харрингтон, даже не думай слиться. — Ну это ж детство какое-то, — пытается Стив отнекиваться. — Согласен, — произносит Салливан, а потом преспокойно добавляет: — но я участвую. Кто со мной в тачке? Решайте, сейчас пригоню. Он уже идёт к своему Форду. — А со мной кто? — спрашивает Мэтт и некоторые парни, включая Томми, тянутся за ним в сторону его джипа. — Это местная традиция, — поясняет Стив Билли, когда они оказываются рядом. — Купание в озере, как открытие летнего сезона. Ты можешь не участвовать. А, вот оно что! Раздаётся звук заработавшего мотора, он всё приближается, пока в поле зрения не оказывается чёрный бок здоровенного Форда. Туда с воодушевлением по одному начинают забираться ребята — и, к своему немалому удивлению, сам Билли. Он пока не знает, удачна ли его затея, но что-то ему подсказывает, что это будет однозначно весело. Особенно, если он заставит участвовать в этом Харрингтона… О, это точно будет весело! — Идёшь? — оборачивается он на оставшегося в полном одиночестве Стива. — Ты серьёзно? — поднимает тот брови. Билли разворачивается к нему, сверху вниз смотрит и выдаёт с насквозь фальшивым энтузиазмом: — Поездка по бездорожью с обкуренными парнями к озеру, где по слухам померло некое количество народу, чтоб там сигануть в воду с риском утонуть — как можно от такого отказаться? Стив опускает одну бровь, вторую оставляя вздёрнутой: — Купание голышом, между прочим. — Звучит всё интересней, — хмыкает Билли и совсем не удивляется, когда ему отвечают с уступкой. — Ладно. Харрингтон подходит к машине, собирается залезть… — Давай подсоблю, — Билли ставит ногу на высокий борт, упираясь в него рифлёной подошвой, наклоняется и протягивает вниз руку. Стив смотрит на неё и Билли понимает этот взгляд — ровно так же он смотрел на него после той стычки на тренировке, когда вместо помощи Билли кинул ему в лицо грубость и оттолкнул — однако Харрингтон и на этот раз принимает руку Билли, его приглашение. Он обхватывает её и замирает — чёрт, он правда делает это на чистой вере, не знает, как Билли поступит — и тот не подводит. Сильным рывком он поднимает Харрингтона наверх, да так резко, что он буквально влетает в кузов: они сталкиваются, Билли приходится поддержать его, а Харрингтону — удержаться, хватаясь за его бок. Грудь Стива толкается о голое плечо, а рука сгребает майку, крепко стискивает — кажется, даже докручивает. Особенно, когда их взгляды соединяются, пока тела касаются друг друга. Ребята из команды стоят к ним спиной, опираются о крышу пикапа, болтают с Крисом на водительском месте и не замечают, что происходит позади, потому Билли позволяет себе остаться в этом, не разорвать сразу, не убрать руки — а обнимать ещё немного жёсткими пальцами чужую ладонь, такую прохладную, с тонкими музыкальными пальцами, как у пианиста. — Порядок? — говорит Билли низко. — Ага. Стив тянет это на выдохе, едва слышно. Он медленно разжимает пальцы, отпускает белый хлопок майки и тогда Билли тоже отпускает его — не может сохранять это дольше. Пригибаясь и держась за решётку пикапа, он стучит по его железному боку: — Погнали. Крис стартует. Они едут вниз и камни карьера взметаются позади колёс мелким роем, а машину иногда немного заносит. В колонках взрывается на всю громкость Shoot to thrill AC/DC (чёрт, у Салливана и вкус в музыке есть) и она действует на всех сродни адреналину — заводит, разгоняет кровь и сердце, заставляет его биться быстрее. Где-то позади едут другие машины, к забаве присоединяются остальные, впереди гораздо быстрее несётся джип Красински и оттуда раздаётся не музыка (они на одной волне с выбором Криса), а настоящий вой усевшихся в неё парней — ну точно стая волчьего молодняка, дурковатых щенков. Они стучат ладонями по боку машины, вылезли в окна, ловят лицами, ртом, всем телом бьющий навстречу ветер и крики их по мере приближения к озеру становятся всё более дикими и безбашенными. Pull the trigger! вопят во всю глотку ребята, когда машина тормозит и они выскакивают из неё. На них уже нет верха одежды и обуви, когда на прибрежной полосе останавливается Форд. — Вас ждать не будем, — кричит Мэтт, сдирая с себя штаны и немного в них путаясь. — Как, ты не занесёшь меня красиво в воду? А ведь я так на это рассчитывал! — хмыкает Крис, стаскивая с себя через голову клетчатую рубашку размера XXL и разводя огромными ручищами. — Могу отнести только твой член, но ты вряд ли мне его доверишь. — Почему же? Приди и возьми, — невозмутимо выдаёт Салливан, берясь за пряжку ремня. — Да щас! Мечтай. — О боже, ты разбил мне сердце! — восклицает Крис драматично. — Не грусти — как-нибудь потру тебе спинку в ду́ше, — ржёт Красински напоследок, а потом с остальными голожопой командой мчит к воде. Парни уже попрыгали из багажника на землю и раздеваются, тут же подъезжают другие машины, из них вываливается народ и в этой неразберихе до Билли со Стивом никому нет дела. «Ну?» поднимаются домиком брови Билли, когда он с нахальством оглядывает застывшего посреди окружающего их хаоса Харрингтона. «Загну!» отвечает тот глазами и с «ой, да катись к херам» видом стягивает куртку, футболку и новые конверсы, забавно прыгая на одной ноге, пока другая застревает в белоснежном кроссовке. Билли не отстаёт — махом снимает майку, ботинки и вместе с бельём всё остальное, ни капли не стесняясь своей наготы: во-первых, там есть на что посмотреть, а во-вторых… Бо-о-же, ну просто классика! мелькает в голове Билли, когда он видит под серыми джинсами того же оттенка плавки с логотипом Calvin Klein. Красивые, кстати. Харрингтону идут. — Мы будем пялиться друг на друга или купаться? — интересуется Стив, поддевая пальцами полосу белья, постепенно стаскивая его вниз, при этом не переставая смотреть на Билли — исключительно на его верх. Зря это он — много теряет. — Хочу и пялюсь, — Билли хрен проймёшь. — Ты против, красавчик? В этот момент он двигается с места, идёт прямо на Харрингтона и вскользь задевает его плечом, когда проходит мимо. Кожу это касание распаляет, горячит, ест колким зудом, который не утихает, и прохладная вода сейчас как нельзя кстати — она немного снимает жар, когда Билли в неё погружается. В ней хорошо и он не ждёт Стива — просто плывёт вперёд, в темноту, вслед за остальными. Рядом чужие головы, смех, возня, кто-то кого-то топит, но Билли не останавливается до тех пор, пора не оказывается один, почти у самой чёрной стены обрыва, оставляет всех позади. Всех. Ему нужна эта минута – уединение, чтобы восстановить мысли, чувства. Себя. Чтобы выдохнуть — потому что с того момента, как Харрингтон явился пред его светлые очи, он будто бы не дышал — замер на одном вдохе и на нём одном жил… Огни где-то за спиной, как и всё, с ними связанное, и Билли поднимает взгляд, запрокидывает голову, рассматривая нависшую над ним древним богом массу чёрной скалы, утыканную поверху зубастым частоколом деревьев. Те острые, тонкие, почти лишённые зелени листвы, вгрызлись узловатыми корнями в камни, раздробив их — впрочем, иные на грани не живут. Зато они не прячут небо, не закрывают собой звёзд: они являют их, проживая под их вечным светом свою жизнь — короткую по меркам Вселенной, зато свободную. Билли медленно вдыхает и уходит с головой под воду — очень глубоко, вниз, касаясь пальцами острого дна. Нащупывает ими его, давит, почти режется, но не отступает. Расходует весь воздух, стайкой пузырьков медленно выпускает его из лёгких и только потом отталкивается, вновь поднимается на поверхность. Он готов вернуться. Кажется, он пробыл в воде гораздо дольше, чем ему показалось — часть ребят уже поднялась наверх, обратно к костру. Стив, кстати, тоже — зато Крис и Уоррен здесь. Именно с ними Билли возвращается назад, натянув одежду на всё ещё влажную кожу. — Замёрзли? — интересуется Мэтт с взъерошенными мокрыми волосами. — Да нет, норм, — кивает Крис, подходя поближе к растерявшему прежнюю силу огню. — Блин, а мне чот зябко, — жалуется Красински, протягивая к нему руки. Его немного потряхивает и губы синие. — Надо дров притащить, — изрекает гениальную мысль Уоррен. — Они за машинами, около скалы в лесу свалены, там буквально пару метров пройти. — Ну так чего не идёшь? — бурчит Мэтт, стукнув зубами. — Да я ногу подвернул на камнях, не хочу ковылять. — Я схожу, — вызывается Харрингтон. Вот же ж рыцарь на белом коне и в сияющих доспехах. — Я помогу, — присоединяется к затее Билли. Мэтт опасливо косится на него: — Ну ладно, только… — Чего? — Вы там друг друга не поубивайте, — Мэтт не может не припомнить их со Стивом знаменитую вражду. — Как мило, что ты за нас волнуешься, хотя… — Билли делает вид, что раздумывает. — Вот только что ты подкинул мне для этого другого претендента. Мэтт дуется, что вкупе с синюшным видом выглядит крайне комично. — Шучу, ты мне нужен, Красински, — тут же сглаживает Билли. — Понадобишься, чтоб прикрыть мою задницу на следующей игре. — Непременно, — бубнит Мэтт. — Если не загнусь от переохлаждения. — Понял. Уже иду. Вместе они со Стивом разворачиваются в сторону леса, обходят машины, и когда оказываются перед деревьями, останавливаются, определяя направление. — Сюда, кажется, — указывает Стив и идёт направо. Билли следует за ним и, честно говоря, не вполне понимает нахрена он в это ввязался. Точней, подспудно понимает — ему хочется побыть с Харрингтоном наедине, без лишних глаз — но не потому, что он собирается что-то конкретное сделать или сказать или ожидает, что Стив это сделает… Просто ему с ним хорошо. Тепло так, приятно — ну вот как в музыкальном было, в тот момент. А когда рядом трутся другие, это ощущение будто бы не то, что пропадает, а размывается, теряет свою интенсивность — это словно разбавить настоящий вкус водой, сделав его пресным, ненастоящим. А Билли не любит ненастоящее — пользуется им, но не любит. — Нашёл, — зовёт Стив — Билли в своих размышлениях чуть отстал от него. И впрямь недалеко, свет фар доходит досюда, так что можно рассмотреть окружающее пространство, хотя рассматривать тут особо нечего: ну лес, деверья, трава, скала какая-то рядом торчит выступом (тут этих скал дофига), а у её основания поваленное и высохшее дерево — кто-то его до этого на части покромсал, оставив после себя ворох веток, щепок и крупных кусков ствола, которые они, конечно же, не утащат. Да и разгораться оно долго будет. — Берём те, что помельче, — командует Билли. — Да я уж догадался, — бормочет Стив, наклоняясь к земле. — Ну мало ли — ты вряд ли был в бойскаутах и ходил в походы. Небось, дровами только камин растапливал, чтоб перед девками покрасоваться. — Твоё отсутствие веры в мои истинно мужские способности очень угнетает, ты в курсе?.. Хотя да, ты прав. Билли улыбается в темноту, пока этот придурок не видит — чёрт, он правда умеет быть обезоруживающе милым в этой своей прямоте. Под ногами оказывается ворох веток, какая-то коряга и Билли пинает её ногой, подхватывает с земли, тянется за другой… — Чёрт! Голос Харрингтона испуганный и, оборачиваясь, Билли видит, как тот трясёт рукой, будто пытается с неё что-то сбросить, а потом застывает, глядя на ладонь с растопыренными пальцами. — Что? — Поранился вроде, — шипит Стив. Билли тут же бросает свою добычу, размашистым шагом идёт к Харрингтону и с осознанием полного на это права заявляет, хватая его за запястье: — Дай посмотреть. Тянет его на себя, а когда Стив невольно дёргается от такого напора, сбавляет обороты и говорит: — Да не ссы, принцесса. Я просто гляну чё с рукой. Стив уступает, расслабляется и Билли подтаскивает её ещё ближе, в скудном свете рассматривая ладонь, на которой видна кровь, совсем немного. Билли осторожно проводит по натянутой коже подушечкой пальца и ощущает под ней острый край дерева — Стив же в этот момент невольно вздрагивает. — Ничего страшного: заноза — просто большая, — ставит Билли диагноз и освобождает от своей хватки чужое запястье. — И что теперь? — Стив хмурится, а потом выдаёт очередной гениальный финт: — Есть тут у кого-нибудь антисептик? Билли как-то даже умиляется. — Ага, ща. Из него тут только батин вискарь — и то, если повезёт… У тебя с собой аптечка есть? — Нет. — Я так и думал. Харрингтон смотрит на свою руку, прикидывает варианты развития событий и неуверенно произносит, скорей даже риторически: — И… что делать? Не трогать ничего?.. Билли шумно выдыхает, коротко морщит нос, что часто принимают за агрессию, но вот сейчас выдаёт в нём напряжение, потому что задуманное снова выбьет его из колеи, однако он всё равно это сделает, потому рыкает: — Господи, давай сюда свою клешню. И снова овладевает чужим запястьем. — Эй! Харрингтон невольно пытается отнять руку, когда Билли склоняется к ней — но хрен он освободится, если Билли того не захочет. — Расслабься, я тебя не съем, — уверяет он Стива, пока удерживает железной хваткой. А потом скабрезно ухмыляется: — Пока. А после надавливает большим пальцем на линию жизни, заставляет пятерню широко раскрыться и, склонившись к ней, смачно лижет ладонь Харрингтона, после чего сплёвывает в сторону грязь и кровь, пока тот замер оленем в свете фар — лупится он на Билли, по крайней мере, вот этими своими огромными глазищами Бэмби и выглядит так, будто Билли с него только что штаны содрал. Да щас, красотуля! — Рукой не дёргай, — предупреждает Билли и вновь касается языком голой кожи. Он лижет нёбо, щедро мочит рот слюной и снова смывает с чужой ладони кровь, её остатки, чтобы добраться до главного. Ведёт языком раз, другой, попадает кончиком меж растопыренных пальцев и в этот момент они начинают ощутимо подрагивать, как и сам Харрингтон. Больно, наверно, да и нервничает — что понятно после их общего «прошлого». Только Билли правда помогает, не более того. Не хватало, чтоб и правда какая дрянь прицепилась. — Погоди, никак не зацеплю, — решает объяснить Билли эти свои манипуляции. С пятого захода он нащупывает острый край щепы, подцепляет его и вытаскивает зубами, по-звериному впившись в неё, отплёвывает в сторону. Вновь касается раны и, убедившись, что вроде всё вытащил, оставляет её в покое. — Нормально же? — интересуется он, наконец-то поднимая взгляд на Харрингтона. — Дома потом как надо обработаешь. А тот смотрит на него совершенно потерянно, как-то пьяно, хотя много и не пил вроде. — Спа-сибо… — выдаёт он. — На здоровье, — бросает Билли и предупреждает: — Только снова так не вляпайся — я тебе не скорая помощь. Он в тот же миг отворачивается, идёт обратно за своими корягами, а сам чувствует, как его проняло — вновь закинуло в непокой, глупое предвкушение — и он давит это, наступает этому чувству на горло. Безжалостно втаптывает, потому что не нужно оно, неуместно, не имеет он на него права. Обратно они шагают молча, зато Мэтт приветствует их громким одобрением и тянется ближе к костру, когда тот ярче вспыхивает после принесённых ему в жертву дров. Билли рассеяно на него смотрит, думает взять ещё пива, но оставляет эту идею и просто остаётся среди их компании, наблюдает за огнём и иногда, когда так случается, за Харрингтоном — как оранжевый отсвет и стайки взмывающих в небо искр освещают его лицо, его тонкие черты, делают их острыми, а глаза, наоборот, смягчают, несмотря на то, что сейчас они кажутся совсем чёрными, непроницаемыми. Ими Стив иногда смотрит в его сторону, колко-пристально. Параллельно пьёт самое крепкое, но не Билли его осуждать - желание отключить голову он понимает. — Так, я всё, — заявляет он после полуночи. — Эй, а как же до утра тусить? — возмущается Мэтт. В нём уже третья банка самого забористого пива, да и отогрелся он у костра, так что выглядит вполне румяным и благодушным. — Понимаю, ты хотел бы встретить со мной зарю, но не судьба, — бросает Билли, отступая. — Серьёзно? Уже сваливаешь? — подкидывается Уоррен — он пристроился около костра на чьих-то шмотках, полулежит и лениво курит стрельнутую перед этим у Билли сигарету. — Ага. — Непохоже на тебя. С чего бы? — вставляет своё слово Томми. — Мне дать отчёт? — паскудно улыбается Билли — и всем всё сразу становится ясно. Крис, как всегда, воплощение ответственности: — Сам доедешь? — Да, я в норме. — Я так понял, уезжать никто не собирается? — вдруг интересуется Харрингтон. Народ переглядывается и пожимает плечами — у всех вроде как в планах провести тут ночь до самого утра. Это, как Билли понял, тоже часть традиции. — Я что-то переборщил с выпивкой. Так что я с Харгроувом, — внезапно заявляет Стив. Не спросив, между прочим, на этот счёт его мнения. — Подвезёшь? — обращается он к Билли. Этот засранец что, мысли читает? — Ладно, закину по дороге. — Ну начинается, — бурчит Уоррен. — Надеюсь, никто больше не собирается свалить? Точно?.. А то я тут один сидеть не буду. — Угомонись, всё чётко, — кидает ему ещё пиво Мэтт. — Эй, а твоя тачка? — спрашивает Уоррен Стива, туша о дно банки сигарету. — Вести не смогу, так что… — морщится Харрингтон и переступает с ноги на ногу, слегка покачиваясь. — Крис, выручишь? Салливан утвердительно кивает: — Пригоню завтра. — Спасибо, — Харрингтон кидает ему ключи от БМВ. И тут же преспокойно направляется в сторону синего Камаро. Билли оторопело смотрит ему вслед, не вполне понимая, это что сейчас вообще было, а потом идёт к своей машине, усаживается на водительское сиденье и старается изо всех сил игнорировать тот факт, что рядом сидит не какая-нибудь местная краля, а Стив Харрингтон собственной персоной. В молчании Билли кидает с переднего сиденья назад свою куртку, заводит мотор, отрывисто крутнув ключи, и нехарактерно для него медленно выруливает на дорогу, выводящую с карьера прочь. Тусовка вместе с музыкой, чужим смехом, разговорами и огнями остаётся позади. Мимо мелькают скалы, нагромождения камней, редкие деревья, и постепенно те выстраиваются в ровные линии по обе стороны от дороги, за которой только непролазная чаща и темнота, что разбавляется лишь светом горящих фар. Стив сидит рядом молча, очень тихо и это более, чем устраивает Билли — он надеется, что так оно и будет до самого конца поездки. Иное им ни к чему. От этого «иного» Билли колбасит в разные стороны уже чуть ли не месяц: от стремления свалить куда глаза глядят, вычеркнуть Харрингтона из жизни и самой памяти, до желания сближения — причём настолько прогибающего волю, что Билли самому от себя тошно — ну нельзя же быть такой бабой. — Надеюсь, ты не против… — начинает Харрингтон. Ну вот зачем?.. Сука, зачем? — Я же сказал — всё норм, — чеканит Билли, упорно глядя перед собой. Кажется, эта резкость Стива смущает, но он старается не подавать вида, вроде как внимательно рассматривает приборную панель, сиденья, салон, голую руку Билли, лежащую на рычаге переключения скоростей… — Кстати, я живу… — Я знаю, где ты живёшь. Билли не хочет быть резким, но по-другому не может: в нём сейчас одно сплошное напряжение — звенящее, режущее. Оно пляшет на самых кончиках нервных окончаний, дразнит и нашёптывает куда-то в загривок тайное, запретное. Подталкивает к тому, чтобы сделать нечто такое, о чём он однозначно будет потом жалеть — так что в итоге он выбирает единственно верный путь: смотреть вперёд, молчать, держать за зубами язык, а при себе то, чего он так хочет, но не может себе позволить. Вот только Харрингтон плевать хотел на все его планы: — Слушай, насчёт того вечера… Да мать же ж твою за ногу! — Что? Билли отлично понимает какой вечер имеется в виду, оттого тело предаёт его: пальцы начинают подрагивать, и чтобы скрыть это, он вроде как скучающим движением начинает барабанить ими по рулю. Харрингтон медленно выдыхает, елозит на месте, задирая конверсами коврик, берётся крепче за ручку двери, будто им предстоит крутой вираж, и он держится за неё, как за соломинку в предстоящей болтанке, когда произносит: — Я поговорить хотел. Та-а-ак — ну и что это должно, блядь, значить? — О чём? Только не это. Только не те самые пресловутые сожаления или душевные метания. — Я думал о нём, — голос Стива очень тихий, смущённый. — Ну, обо всём, что тогда было… От того, как Стив говорит это, у Билли в животе ухает, замирает, а после разверзается невесомость — воу-воу, так мы не про сожаления. Мы про второй раунд. Хренасе… — Всё, что тогда случилось… это было… Стив запинается, лихорадочно ищет слово — очевидно, он вообще не продумал разговора и пошёл в него, как он обычно делает — на интуиции и чистой вере. В итоге он не придумывает ничего лучше, чем ляпнуть: — Прикольно. — Прикольно? В этот момент Билли охреневает настолько, что забывает про своё обещание смотреть только вперёд и оборачивается на сидящего рядом Стива. На что тот тушуется, опускает глаза, голову, отчего волосы падают ему на лоб, и с запинкой произносит: — Ну, здо́рово. Обычно, когда получаешь то, что хочешь, ты радуешься. Вот только Билли близок к тому, что в народе зовётся «тебе пиздец, дружок». — И что это должно значить? — пальцы бьют по рулю барабанную дробь не хуже Томми Ли. Стив выглядит ужасно неловким, его щёки розовеют и как-то сбивчиво, слишком торопливо он начинает говорить: — Мы… ну… можем как-нибудь снова увидеться. У меня, например. Можем посмотреть кино, послушать музыку. У бассейна поваляться если что и… всякое такое. А вот и обещанный пиздец. Стив, блин, что — именно так всё себе представляет? Он думает, что они в каком-нибудь сраном ромкоме или декорациях Шекспира и Билли будет его Ромео?.. Или Джульеттой? — сука, блядь, нихуя ведь не смешно… Билли резко сворачивает руль и с визгом тормозов останавливается на обочине прямо в лесу. Вокруг никого, сплошная темень, огни города пока не видны — и отлично, потому что это даёт Билли свободу действий. Так что он пользуется ей на полную: закидывает правую руку на соседний подголовник, прямо за шеей Харрингтона, а сам подаётся в его сторону — напирает, отчего тот буквально вжимается в кожаное сиденье. — Всякое такое… — эхом повторяет он за Стивом. А потом наклоняется ещё ближе — медленно, угрожающе — и так же медленно кладёт левую руку на колено в серых джинсах. Поначалу просто держит, а потом ползёт ею выше, проходится пальцами по внутренней стороне шва, и останавливается уже на самой грани — дальше только пах, где вот в данных конкретных обстоятельствах Билли совершенно не собирается оказаться. — Ты хоть понимаешь, что предлагаешь? Он спрашивает и его голос неумолимо срывается вниз, на хриплые ноты. — Я… — совсем теряется Стив. Пальцы закинутой на подголовник руки шевелятся, задевают тёмные волосы, проводят по ним (чёрт, какие гладкие, Билли всегда хотел это сделать), а после смелеют и большой касается щеки, точек родинок на ней. Другую руку, устроенную на ноге Стива, Билли сжимает сильнее, когда скользит ею внутрь, задевая ногтями кожу сиденья, почти поднимает над ним бедро. — У бассейна поваляться… Билли ухмыляется, прежде чем опускает глаза на губы Харрингтона. Выглядит вкрадчиво, очень мягко — он это умеет — когда произносит: — Ты вообще думал, что тогда может быть? Прикидывал варианты?.. Чем эта затея может для тебя закончиться? Большой палец теперь лениво ползёт под линией челюсти и милыми родинками, прямо по горлу Стива. — Я подскажу — моим членом у тебя во рту. Билли пялится на мягкую линию губ перед собой, будто прикидывает, как оно будет, юрко облизывает свои и подаётся к Стиву ещё ближе, словно для поцелуя — но застывает на расстоянии вдоха, удерживает себя от касания. Делает тот самый вдох — впитывает в себя, вбирает — и в этот момент чувствует запах Харрингтона: смесь алкоголя, сигарет, дорогого парфюма и чего-то сладкого — того, чем, по-видимому, пахнут все выхоженные в благополучии золотые мальчики. От последнего Билли ведёт пиздецки. — Или ты хотел другого? Чтобы я тебе отсосал? Он растягивает рот в улыбке, но в нём не веселье, в нём как обычно в такие моменты — воронка грёбаного разрушения. — Ну давай, скажи, не стесняйся — каковы твои ночные грёзы, Стиви-бой?.. Ты думал обо мне, представлял голым? Трогал себя при этом?.. Представлял, пока кончал, что я смогу сделать для тебя, когда ты попросишь? Билли совсем разгоняет, он прёт без тормозов, отрубил их нахер: ладонь скользит по ноге Стива то ближе к сиденью, то снова вверх - вниз и вверх — властно сгребает. Берёт от этого момента всё, потому что знает, что будет дальше, куда они летят сейчас на полной скорости. И Билли не останавливается, дожимает, кидает их в чёртов провал: — Признайся, ведь представлял — как я опущусь перед тобой на колени, вытащу тебя на свободу, а потом буду ублажать до тех пор, пока ты не выплеснешься мне прямо в глотку? Билли отрывает взгляд от чужих губ, буквально отдирает себя от их плавной линии и выдаёт, взметнув его к карим глазам, в которых вот только сейчас, так близко, замечает спрятанный возле зрачков оттенок зелени — той самой, что живёт в океане, которую именно там Билли и видел: — Я вот представлял. Его голос сиплый, как заплывшее коррозией лезвие: — Только на коленях стоял ты. Он держится в этом ещё немного, последние секунды, позволяет это себе… А потом отпускает Харрингтона. Билли отстраняется от него, вновь усаживается на водительское сиденье, берёт кинутую на панель пачку Marlboro, чтоб вытащить оттуда сигарету, поджечь — всё это неторопливо, расчётливо, на вид охуенно спокойно — и говорит, глядя на пляшущее перед лицом пламя: — По ходу, ты не догоняешь — всё будет по-серьёзному. Если будет. Он выпускает из себя едкий дым, одним движением защёлкивает металлическую крышку Zippo, суёт с беспечным видом в рот сигарету и только сейчас берётся за руль и рычаг переключения скоростей: — Так что побаловались и хватит. Билли не смотрит на Стива, потому не видит выражения его лица, когда тот тихо произносит: — Я тебя понял. — Отлично. Билли резко жмёт на газ. Остаток пути они молчат и так же молча Харрингтон выходит из машины, идёт в сторону своего дома. Билли ничего не дожидается — в ту же секунду стартует, взревев мотором и перебудив наверняка половину соседей. Плевать. Уже за поворотом Билли сбавляет скорость и до дома едет медленней, а потом долго сидит в машине на тёмной ночной улице, откинувшись на подголовник и куря в тишине. Он не жалеет о том, как поступил. Харрингтон прав в главном — тот вечер всё изменил. Обнажил правду, спрятанную за тычками, злословием, укусами и подколами — такую, от которой хочется отвернуться, но никак не получается. Как не получится им с Харрингтоном дружить или хотя бы приятельствовать, словно остальным парням — у них этого не будет. Да и не было никогда. А то, что есть… Гадство, ну почему всё так сложно? Почему Харрингтон не девчонка — ведь тогда всё было бы так ладно да складно? С ней Билли мог бы расслабиться, спокойно отпустить себя и как обычно не сомневаться, просто идти вперёд, без зазрений совести рассчитывая, что в итоге он получит желаемое и освободится от того дикого напряжения, что его мучит — он никогда бы не согласился на меньшее. Билли привык если уж действовать, то до конца, если брать, то всё, и в этот раз он тоже не намерен сдерживаться, он не будет сдерживаться — не с Харрингтоном. Долбаные полумеры ему не нужны и держания за руки, милые разговоры, просмотр кино или робкие поцелуи… Нет, он хочет другого. Он хочет Стива — кожа к коже, горячечно, тотально — он не согласен с ним на меньшее, чем абсолют. Если уж отпускать себя, то на полную — по-настоящему довести до конца то, что они начали в той комнате — а это значит… Это значит сделать вещи, к которым этот милый домашний мальчик вряд ли готов. И Билли, к своему огромному сожалению, это понимает. Ему-то пофиг, он всегда ездил на предельных скоростях и шагал прямо в ад, что его ни капли не смущало — он вообще, скорей всего, свалит отсюда при первой же возможности, хоть в ту же Калифорнию, да и там вопрос сколько проживёт, а вот Стив… Стив останется. И Билли, несмотря на свою репутацию, не собирается использовать его ради короткой забавы, вот так играючи изгадить его жизнь. Не Харрингтона — он такого не заслуживает. Но, сука, как же от этого говёно на душе и… Да. Больно. ***