Taste it. (Не хочешь попробовать?).

*** Стив не пойдёт на день рождения Тины. Это он решил сразу, как только вошёл в дом и услышал позади жуткий рёв Камаро. Решил твёрдо и бесповоротно — и вообще, он больше не будет видеться с Билли Харгроувом. Этого говнюка, невыносимую чёртову занозу в заднице не хотелось ни видеть, ни слышать, ни знать, ни думать о нём… И всё же именно о нём Стиву думалось больше всего. Когда он хлопал дверью так, что тряхануло стену. Когда в темноте зло стаскивал и кидал куда попало вещи по всей комнате. Когда упал в постель, уставившись в потолок воспалённым взглядом. Когда лежал утром, крепко зажмурившись, слушал возню каких-то мерзко счастливых птиц за окном и отчаянно игнорировал то твёрдое, неудобное, что тянуло низ живота — а Стив всё упорствовал, отрицал, гнал от себя причину. Хотя как сейчас видел перед собой ярко-голубые глаза Билли, отражение огня в них, чувствовал жёсткость сбрызнутых лаком волос, их запах, колкость серьги под подушечкой большого пальца, мягкость белой хлопковой майки в кулаке, тепло кожи, вскользь коснувшейся плеча… но самое невыносимое — влажность языка, скользящего по ладони сродни самой изощрённой пытке. Стив тогда совсем поплыл, он правда думал, что ноги его подведут и он позорно свалится прямо там и до сих пор не понимал, как ему удалось выстоять — чудом каким-то, не иначе. А теперь оно всё вернулось. Ну за что ему это наказание? Он уже сто раз пожалел, что попёрся тогда на вечеринку к Тине, что пошёл наверх, решил зайти в ту комнату, встретил Харгроува, остался там — принял этот дурацкий вызов, который всё изменил. Однако в голову тут же закрадывалась другая мысль — а было бы как-то иначе? Если бы, то?.. Если б не их дурацкое пари, этих чувств не было бы?.. Но они были — неосознаваемые, завёрнутые до того в обёртку злости, звенящего тем самым электричеством напряжения — были. Просто тот вечер расставил всё по своим местам и позволил взглянуть в лицо правде. Правде… А какой? Что Стив чувствовал? На самом деле, он понимал. Если бы Харгроув был девчонкой, Стив спокойно сказал бы себе это. Спокойно признал бы, выбрал стратегию и пошёл вперёд, применил свои чары, что так легко ему всегда давалось, и в итоге все узнали бы о его очередной победе: он разгуливал бы с ней в обнимку по коридорам школы, подвозил домой, целовался в машине и на местных тусовках, залазил бы в окно спальни поздно вечером, вот только… Это парень. И хуже того, много хуже — это Билли Харгроув, настоящая катастрофа. Угораздило же Стива именно в него вл… Вляпаться. Ага, как-то так… Весь день прошёл отвратительно. Не задался с самого утра, когда захотелось кофе, но кофеварка снова не работала (ну а как могла, если Стив забыл о ней напрочь?), так что пришлось готовить его по старинке, варить на плите. Часть молотых зёрен Стив рассыпал, а потом и вовсе заляпал плиту, не уследив вовремя, так что по кухне поплыл запах гари и жжёного кофе. Теперь ещё и мыть. Да пофиг — Стив позавтракал, а после упал в пучину безделья, разбавляемого минимальным количеством телодвижений и максимальным самокопаний, которым он самозабвенно предался, ведь страдать от отвержения у него последнее время вошло в привычку. Сначала Нэнси, потом Билли… Боже, как же стыдно было от последнего! И не потому, что Стива отверг парень, а потому что… Да хрен знает почему. Стив дал себе зарок побыстрей забыть о нём, вычеркнуть сей позорный эпизод из своей жизни и излечиться от этой заразы как можно быстрее. Когда тебе больно, ты хочешь только одного — чтобы боль поскорее ушла. И делаешь для этого что угодно. Первым пошло в расход то, что сильней всего напоминало о Билли — музыка. Стив решил избавиться от неё немедля, как только до того заслушанная до дыр кассета с Black Sabbath попалась ему на глаза. Схватив её, он торопливо вышел во двор, широко размахнулся и запустил в лес за стоящими около бассейна лежаками. Проследил за траекторией, как она свалилась между деревьями в траву, а потом вернулся обратно и плюхнулся на диван в гостиной, зло уставившись перед собой. Часа два он лежал на диване, забросив на подлокотник длинные ноги, слушал последний альбом Tears for Fears, а их Shout прокрутил на повторе раз десять. Shout Shout Let it all out These are the things I can do without… Стив повторил это как мантру не сосчитать сколько раз. Так и есть — он сможет. Отпустить это всё, вычеркнуть, забыть, сделать вид, что ничего не было. Он в этом себя почти убедил. А потом подхватился, рванул во двор, полез за забор и нашёл-таки лежащую в траве кассету. Отряхнул, покрутил в пальцах, будто всё ещё сомневался, и с тяжким вздохом поплёлся с ней обратно. Он мог бы при желании купить другую, заменить её, и всё ж она была незаменима — потому что именно её ему давал слушать Билли. Именно её он выбрал, держал в руках, включал, пока они смотрели друг на друга в музыкальном… Это было воспоминание, которое Стив не хотел отпускать, не хотел забывать. Потому что оно было из разряда того, о чём он всегда мечтал — настоящности, чего-то очень правдивого. И это такой бред — получить его, наконец-то, и тут же выбросить, отказаться малодушно. Ведь бред же… И всё равно он жутко злился на Харгроува. Даже не за грубость, хотя и за неё тоже — не обязательно было отказывать вот так, быть настолько козлом. Вести себя… Как? — Честно, на самом деле. Билли сказал ему всё, как оно есть, без восторженной чуши и ореола киношной романтики. Честность — вот что дал ему тогда Харгроув. И за эту честность ему вроде как нечего было предъявить. Он ведь не врал — никогда, по крайней мере на памяти Стива. Харгроув не притворялся, не выдавал себя за кого-то другого — это остальные додумывали, чего им хотелось. Парни — его дружбы, доверия, хотя Билли вряд ли кому-то доверял, он был из другой породы, псовой, но не в плане собачьей верности, а в плане способности рвать другому глотку. А девушки… они видели в нём упаковку, ангельские кудри и классную задницу, гарантированный отвязный трах — «кусок мяса» снова некстати вспомнилось Стиву. Но он-то, он видел его по-другому — ведь правда же?.. Хотя и хотел тоже… Господи, ну почему всё так сложно! Ладно, Стив его хотел. В своей тёмной, подсвеченной бликами бассейна комнате представлял его рядом, наедине, открытым перед собой (да, без одежды, будь оно трижды проклято) и думал, каково это будет дотронуться до Билли вот так — без преград, сомнений и страха отторжения — что он при этом испытает. Как далеко он сможет зайти, что это в нём откроет, где они с Харгроувом в итоге вместе окажутся… Чушь полнейшая, если трезво так посмотреть. Только Стив не мог смотреть трезво, у него в голове постоянно была каша, особенно рядом с Билли — будто морок, бесконечное опьянение. И, в отличие от последнего, со временем это не выветривалось. Что он для этого ни пытался делать... Выходные прошли в том же отвратительном состоянии духа. Тянулись медленно, еле волочили ноги, оставляли Стива в тишине, в которой мыслей становилось только больше — как и страданий, ими причиняемых. А Стив страдал — натурально, с тянущим всё нутро горьким чувством, совсем по-девчачьи — только All by myself не хватало и испачканных слезами вперемешку с соплями платков. На душе было жутко тоскливо, пусто, ещё и дождь зарядил — против него была даже погода. Сидя на пороге гостиной, в открытых во двор стеклянных дверях Стив курил купленную сигарету (Marlboro, между прочим, вот такой вот он слабак), устало смотрел на дождь и думал, это в какой же такой момент его жизнь скатилась вот в это, когда в гостиной настойчивой трелью раздался звонок телефона. Стив решил проигнорировать его, но не тут-то было: телефон всё трезвонил, так что он сдался и ответил. — Да? — Привет, дорогуша. Чем занят? — раздался звонкий голос Тины. Ему б столько бодрости духа. — Ничем. — Предсказуемо. Я тоже дома торчу, — прошуршал в трубке печальный вздох. — Погода ужасная. — Ты звонишь, чтобы поговорить о погоде? Тина тут же приободрилась: — Я звоню, чтобы напомнить тебе об одной важной вещи. Он знал, что разговора не избежать, как знал, что ей должен сказать, и говорить было крайне неприятно — но надо было: — Слушай, я что подумал… — Не-е-е-ет- нет-нет, даже не пытайся, Стив Харрингтон, — отрубила она на подлёте. — И мысли такой не держи. — Я вряд ли смогу… — Ты серьёзно? — Я потом завезу тебе подарок… — Да плевать мне на подарок! — возмутилась она. — Через два дня ты должен быть у меня. — Тина, мне правда жаль, но… — Дело в Харгроуве? Стив напрягся, да так, что побелели сжимающие трубку пальцы: — Нет… то есть… При чём тут он? — О, очень даже при чём. Стива накрыла паника. Чёрт, чёрт… Не могла же она узнать?.. Или могла, с неё станется — у неё есть эти… усики что ли или радар какой-то или чутьё, интуиция эта женская — и вот Тина как раз-таки раскопала бы то, до чего другие сто лет бы доходили. И всё же он постарался произнести как можно более непринуждённей: — Не понимаю… — Да ладно! Прекрасно понимаешь. — Она выдержала паузу, в которой Стив раза три успел придумать худший вариант того, чем этот разговор может закончиться, прежде чем выдала: — Вы с ним снова поцапались? Стив невольно выдохнул. — С чего ты вообще это взяла? — Ну, с тусовки-то вы вместе уехали. Господи, она реально всё про всех знала. — Это ничего не значит. — Ну коне-е-ечно! — протянула она, фыркнув. — О вашей вражде всем известно, а теперь ты снова исчез, засел в своём замке и на белый свет не выходишь. Психуешь или строишь план мести?.. Если что, я с последним помогу. — Я не… нет, Тина! Ничего такого. Никаких планов мести. — Жаль. Стив был почти уверен, что в этот момент она смотрела на свои наманикюренные острые ноготки. — А вот Харгроув выбрал первое, — уточнила она. — Что? Ты о чём? Тина вздохнула, цыкнула, а потом выдала вроде как скучающим, но явно довольным тоном: — Психует. Наверное, потому что до тебя добраться не может. Тина выжидала ещё немного, нагнетая обстановку, а потом сказала: — После вечеринки в карьере он стал ещё невыносимей, чем обычно. Спустил всех собак на Томми, устроил скандал в мастерской, куда что-то там для своего сексодрома на колёсах заказывал, даже на Салливана нарезался, а с ним поссориться вообще невозможно, в довершение учинил драку на заправке с какими-то мимо проезжающими парнями — их еле разняли. Злющий, как чёрт ходит, даже я его избегаю. Он-то, конечно, всегда такой, но чтоб настолько… Его обычно только одна вещь так бесит — ты. Так что, построив хитроумную логическую цепочку из данного факта, вашего совместного отъезда и последующих событий я складываю два и два и делаю неутешительный вывод — самые завидные парни Хоукинса снова ступили на тропу войны. Она ещё раз вздохнула, а потом поинтересовалась: — Так ты поэтому не хочешь приходить? Стив замолчал, прежде чем дать ответ. Тут надо пройти по острой грани: не соврать, но и правду не выдать. В итоге на ум пришло только одно: — Не совсем. — Расскажешь? Стив тянул, а потом выкрутился, как мог: — Мы с Харгроувом не на тропе войны. Честно. И он ведь ни разу не соврал. — Хорошо. Верю, — произнесла Тина после опасно долгой паузы. Она казалась недовольной, ей бы хотелось подробностей — она точно знала, что они есть — однако всё-таки выбрала не терзать Стива, а пойти другим путём: — но если захочешь поговорить… — Ты первая в списке тех, к кому бы я пришёл плакаться в жилетку. — Смотри мне, — прозвучало как угроза, потому что это она и была. А потом девичий голосок приобрёл капризные нотки: — Ну так мне ждать тебя или моё восемнадцатилетие будет безнадёжно испорчено твоим пренебрежительным отсутствием? Да уж — никаких шансов для отказа. — Я приду. — Сразу бы так. Стив посчитал нужным прояснить ещё кое-что: — И не парься насчёт меня и Харгроува. Нас по углам разводить не придётся, тебе ничего не нужно с этим делать. — И не собиралась. — Ага — а то я тебя не знаю. Раздался смешок, после которого Тина довольно произнесла: — Что ж, тогда увидимся. В семь. — Чуть припозднюсь для более эффектного появления. — Всегда это в тебе ценила, — бросила Тина, прежде чем нажать отбой. Стив какое-то время рассеянно слушал частые гудки, а потом так же вырубил связь. Положил трубку, постоял недолго посреди пустой гостиной, а потом неторопливо пошёл к распахнутым во двор дверям и замер на самом пороге, подпирая плечом стену и вглядываясь в косой дождь, секущий воду бассейна и листья, которые оттуда никто так и не вытащил. Рот Стива постепенно расплылся в улыбке. Выходит, Харгроув все эти дни после их расставания психовал, устроив ад на земле для всех, кто попадётся под руку — и для кого-то это могло показаться обычным для него делом, частью его вечно несносного поведения, но не для Стива. Уж он-то знал подоплёку, ту самую логическую цепочку, которую вполне правильно выстроила Тина, а это значит… Значит, что Билли тоже было больно. Стив ничего не мог с собой поделать — теперь широко улыбался. На душе было отвратительно радостно. Окей, получается, Билли оттолкнул Стива, отказал ему, а теперь маялся от своего же отказа? Получается, он тоже хотел его, тоже думал о… Стоп. Идиот — да он же прямым текстом ему это сказал. …я вот представлял… От одного воспоминания Стиву сразу стало тяжелее дышать, в груди погорячело — стоило только вспомнить глаза Билли в тот момент — шальные, жадные. И его руку на бедре. И в волосах. И пальцы на коже… Господи, как же тогда Стива накрыло! Сердце колотилось как бешеное — так, будто прям щас инфаркт хватит — внизу живота поселилось настолько жадное и горячее, что руки-ноги перестали слушаться, а в голове крутилась на повторе только одна мысль — ближе, ближе, ближе… Как после всего Харгроув взял и остановил себя, отвернулся, ушёл, даже не захотел попытаться?.. И тут до Стива дошло — Билли просто не верил, что Стив хотел этого так же. Так же. А он хотел? Вот сейчас вопрос был вполне конкретный — без отнекиваний, шуточек и наивных представлений о происходящем. Готов ли Стив к последствиям? Действительно готов пойти дальше разговоров, поцелуев и неловких обжиманий, не спасовать в последний момент, перейти черту и сделать это с полным осознанием последствий? Потому что отменить всё уже не получится, этот опыт будет с ним всегда, станет частью жизни. Забавно, но Стив с удивительной чёткостью в этот самый миг понял, что пугало его совсем не это, а другое — что не станет. Что такого сумасбродства с ним так и не случится, как не будет ему уже никогда восемнадцать, и он проживёт свою жизнь обыденно, скучно, по накатанной, в той самой сонной размеренности, которая убивала большинство ещё до сорока и заставляла оставшееся время ходить живым мертвецом. «Навеки юн» никто не будет, это время упорхнёт быстро, сменившись взрослой жизнью, её заботами и ответственностью, так что если и совершать безумства, то сейчас… Да, Стив готов к ним. Он понял это и тут же принял со странным спокойствием. А ещё он понял самую главную вещь, которую упустил и которую случайно ему выдал Билли — свою тайну, в которой он даже себе не признается. Стив улыбнулся гораздо мягче, даже мечтательно, вспоминая ненароком брошенную фразу всё будет по-серьёзному, если будет. Харгроув тут ведь спалился, с потрохами, и сам того не заметил. Попытался сказать одно, но сказал другое, очевидное, в самом прямом своём значении: для него всё происходящее между ними на самом деле было чем-то серьёзным. Не про секс он говорил, а про чувства — потому так и реагировал на их сближение. Потому рвался прочь, скалился, то подходил, то бежал без оглядки от Стива с максимальной скоростью… и в то же время к нему. Стиву стало гораздо легче, когда он определил для себя, что собирается делать. А сделает он то, что так хорошо умеет: провернёт с Билли тот же финт, который срабатывал и с девчонками. Соблаз… Переубедит его. *** Стив оглядел себя в зеркало, быстрым жестом убрал назад волосы, повертел головой из стороны в сторону и остался доволен результатом: выглядел он, как надо — на высший балл по собственной шкале крутости. Единственным отличием от его обычных сборов было то, что марафет он наводил не для очередной девчонки, а для… парня. Ощущалось это весьма необычно — но и странно приятно тоже. Из области неизведанного. Стив повёл плечами, расправляя их, отчего бледно-лимонная футболка ещё плотней натянулась под классическим итальянским пиджаком с закатанными рукавами — палево серым, одного цвета с брюками. Это не был костюм, пиджак сшит из более легкой ткани, но сочетание было просто улётным — особенно с мокасинами на босу ногу. Этот стиль ввёл в моду Дон Джонсон в бешено популярном Miami Vice , который Стив регулярно смотрел по средам, и он действительно ему шёл — подходил под типаж. Темноволосый и кареглазый, Стив чем-то походил на итальянца, а ещё умело сочетал в себе благородство и аристократическую небрежность, так что европейская мода, тот же самый оксфордский стиль, невероятно ему шли. Последним штрихом стали отцовские Versace L’homme куда-то ближе к ключицам — цитрусы, тёплый пряный и замшевая кожа, этот аромат был из разряда «взрослых». «Мужественный и романтичный» гласил его слоган, и Стив считал, что он ему как раз подходит. Он взглянул на часы на запястье — почти семь. В принципе, можно выдвигаться. Когда Стив оказался перед газоном Тины и оглядел дом, это вовсе не было похоже на прежние вечеринки — никаких валяющихся на земле парочек, никакой громкой музыки, веселящейся молодёжи и блюющих в кусты школьников. Единственное, что было прежним — ряд машин, припаркованных на подъездной дорожке и около дома, светящегося огнями — кажется, большая часть приглашённых уже собралась. Что ж, отлично. Самое время и ему появиться. Дверь открыла Тина — нараспашку, улыбаясь во весь рот прямо с порога. — Вау, — оценил он сразу же, оглядев именинницу. На ней были атласные узкие брюки, топ-корсет с блёстками, яркости которого позавидовал был диско-шар, серебряные лодочки на тонкой шпильке, а на плечах меховая накидка умопомрачительного ягодного оттенка, делавшего личико Тины ещё милей и свежее, а отсвет меди в уложенных локон к локону тёмных волосах более заметным. Накидка была распахнута, так что открывала шею — на ней можно было рассмотреть в ряд цепочки, на одной из который висел объёмный кулон в виде сердца, а самая нижняя вплеталась в прописное литым золотом Tina, гладкое и полированное настолько, что при желании можно было рассмотреть в нём своё отражение. — Чудесно выглядишь, — вручил Стив цветы, сопроводив их поцелуем в подставленную щёку. — Разумеется, — Тина продолжала улыбаться, укладывая на руке тяжёлый букет. — Хорошо, что пришёл. — Я не гений, конечно, но и не столь глуп, чтобы осмелиться разочаровать тебя после такого любезного приглашения, — добавил он красиво запакованный подарок. — Не прибедняйся, дорогуша, — забрала его Тина. — Ты один из редких мужских экземпляров с мозгами. То, что тебе не даются дурацкие эссе, вообще ничего не значит. Нет, ну это уже было совсем не смешно. — Не беспокойся, Уилер не проболталась, — заверила его Тина. — Но как?.. — Заходи уже, все собрались. Она практически затянула его с собой, хлопнув дверью. Внутри повсюду был свет, но приглушённый. Определённо атмосферу вечера хотели сделать расслабленной, даже интимной — и это удалось. Гостей оказалось не так много, как на обычных тусовках, по комнатам можно было свободно передвигаться, да и обстановка была совершенно иной. Это чувствовалось во всём — от декора гостиной, около одной из стен которой была арка розовых воздушных шаров вокруг блестящих надувных цифр 18, столов с красиво разложенными по подносам закусками и выстроенными в ряд бокалами с шампанским, до приглашённых, которые кардинально отличались от привычного круга общения Стива. Были некоторые из их с Тиной общих знакомых, но в основном девушки постарше и явно знающие себе цену — наверняка кузины и подруги из колледжа, которых он не знал — а так же парни, тоже постарше. Скорей всего спутники девушек или очередные приобретения Тины, а она умела выстаивать нужный себе круг общения. Стив что угодно мог поставить на то, что они из того же университета, куда собралась поступать Тина — эта девица всегда действовала на опережение. — Выпьешь? — предложила она. Стив задумался не помешает ли ему алкоголь в том, что он запланировал, но потом решил, что как раз таки поможет. — Ага. — Здесь шампанское, а во дворе коктейли. — Понял. — Я отойду пока, а ты устраивайся. Думаю, разберёшься. Стив кивнул, и пока Тина понесла его подношения к остальным подаркам и букетам, направился к столу с шампанским. Он взял бокал, отпил из него (отлично, содержимое было холодным) и устроился неподалёку около выложенной декоративным камнем стены, откуда ему отлично была видна вся гостиная вместе с приглашёнными. Уже более внимательно Стив присмотрелся к обстановке и понял — Харгроува здесь не было. Возможно, он отошёл во двор и был попросту вне поля зрения, но тут Стив вспомнил ещё кое-что — Камаро около дома он так и не заметил. Так что Билли на вечеринке не объявился — пока. Возможно, что и не объявится, но о подобной перспективе думать не хотелось. Стив всё-таки верил, что врождённая вредность и упёртость в Харгроуве возьмут верх и он придёт сюда, дав Стиву шанс. Шампанского в бокале убавилось наполовину, а ничего так и не происходило. То есть, происходило всякое — Стива познакомили с парой гостей (кузин, разумеется), он вскользь пообщался с Бартом, второкурсником из Чикагского юридического (так вот куда собралась поступать Тина, помоги им боже), приятным парнем и явным интеллектуалом, заметил блондинку Минди, с которой планировала его свести Тина в тот злополучный вечер, когда они с Харгроувом и заварили всю эту чёртову кашу, которую никак не расхлебать, но вот главного… Взгляд Стива мгновенно метнулся к двери, когда в неё позвонили и Тина торопливо пошла открывать — однако это был какой-то запоздавший гость, который долго извинялся, вручая Тине большую коробку, замотанную в блестящую подарочную бумагу. А вот когда он прошёл внутрь… За его спиной, словно чёрт из табакерки, возник Билли. Стив не хотел, не собирался — а дыханье перехватило. Харгроув и сейчас не изменил себе, был всё тем же бунтарём, но… изысканным, что ли. Бледно-голубые джинсы, цвета выцветшего летнего неба, сидели на нём, как влитые, и точно так же его торс облегала рубашка — кипенно-белая, бесстыдно расстёгнутая до той самой привлекательной точки, откуда начиналась срединная полоса пресса (и, чтоб тебя, она отлично была видна). Свои брутальные рокерские ботинки он сменил на другие, более классические, что-то типа казаков, со скошенным каблуком и острым мысом, зато по-прежнему чёрные. Того же цвета была и его короткая косуха, едва достающая до пояса джинс — длинные сёрферские кудри на её маслянистой лайковой коже, с небрежностью разбросанные по плечам, отливали под искусственным светом солнечным золотом. Стив сглотнул — выглядел этот поганец просто феерично, вот умел же. Ладно, разберёмся. — Как мило, что ты всё-таки пришёл, — поприветствовала его Тина. — Не устоял, ты так настойчиво звала… — ухмыльнулся Билли, вручая ей цветы (ну надо же, каков джентльмен!) и небольшую коробку в серебристой бумаге. — Ну конечно, — растянула уголок рта Тина. Билли хмыкнул и начал обводить взглядом гостиную, но в этот момент Стив уже беспечно болтал с Бартом, посвящая всё внимание только ему, и лишь краем глаза заметил, как Харгроув прошёл внутрь и двинулся куда-то вместе с Тиной. Что ж, игра началась. Заключалась она в основном в том, чтобы ни в коем разе, ни за что на свете не пересекаться как-либо с Билли — ни взглядом, ни словом, ни личным присутствием, само собой разумеется. Чтобы пронять Харгроува, Стив должен вести себя так, словно Билли в его вселенной не существует — и он что угодно мог бы поставить на то, что это подействует. Уж он-то знал, насколько в любовных делах работает игнор — на отлично, на самом деле. С мальчиками должно быть то же, что и девочками — везде одни правила. Билли ведь ждал встречи с Королём Стивом, о котором слагают легенды? Ну вот дождался. А он та ещё сучка. В руке Стива только второй бокал с шампанским, а в его копилке уже бо́льшая часть подруг Тины и все её кузины — отличные девушки, кстати. То есть, почти все: Минди сейчас недоступна. Она оказалась в поле действия чар Билли, пересеклась с ним около ведущих во двор дверей и теперь он что-то рассказывал ей (явно забавное, судя по её смеху), пока стоял, в одной руке держа бокал с выпивкой, а второй опираясь о косяк предплечьем. Красовался, сердцеед, и знал в этом толк — в какой-то момент он небрежным жестом снял с плеч косуху, оставаясь в одной рубашке и это — да чтоб же ж тебя! — был идеальный ход: в белоснежном и голубом, обтягивающем его красиво выстроенное тело, узкие бёдра и мускулистые плечи, Харгроув выглядел как этакий златокудрый бог, хренов греческий Аполлон, расточающий повсюду своё действующее практически безотказно очарование. Если бы Стив мог, он ревновал бы. Ладно, он ревновал. И плевать, что вокруг него был целый женский цветник, мило с ним ворковавший — он променял бы всё это на одну лишь улыбку Билли, отданную именно ему… — …Ты серьёзно? — вновь вовлёк Стива в разговор вопрос одной из девушек. — Абсолютно. Она посмотрела на него с уважением: — Впервые вижу парня, который не одержим «Назад в будущее». Все только о нём и говорят. Стив пожал плечами: — Не спорю, он классный. И мне нравится его титульная The power of love, она отлично звучит, но, — после эффектной паузы он выдал: — я выберу «Клуб завтрак». — Правда? — приподнялись брови не у одной его собеседницы. — Конечно. — Почему? Стив улыбнулся обезоруживающе, как он это умел: — Потому что он более глубокий. Я поклонник не картинки, а смысла. — А кто тебе больше всех там нравится? Он сделал вид, что задумался: — Сложно выбрать, все герои разные… Наверно, Клэр. Она хорошая девчонка несмотря на то, что зависима от мнения окружающих и отчаянно держится за свою популярность, однако нельзя её за это винить — мы все хотим быть успешными и принятыми, в школе изгоям приходится тяжело. — А Джон? Это так предсказуемо. — Главный задира? — Стив сделал голос чуть тише и подался ближе вперёд: — Дамы, могу я вам признаться? Девчонки как одна кивнули и выглядели крайне заинтересованными. — Я сводил их с Клэр с самого начала. Ну, знаете, вот это клише «принцесса и плохой парень» — ничего не мог с собой поделать, это было сильнее меня. Есть в этом нечто… — он прекрасно знал, что говорить и как это подействует: — особенное, понимаете? — Господи, да! — раздалось со всех сторон. Девчонки тут же ожили. — Они мне нравятся гораздо больше, чем Эндрю и Эллисон. — Хотя они тоже классная пара. — Но Клэр с Джоном… — протянул Стив, округлив глаза. — Именно!.. Девушки многозначительно переглянулись, начали хихикать и говорить все разом, обсуждая киношную пару, и в этот момент Стив не столько зрением, сколько кожей уловил обращённое в его сторону внимание с той стороны гостиной, но он ничем не выдал своей осведомлённости, лишь наклонился к ладной брюнетке Холли, стоявшей к нему ближе всех, и отпустил свой комментарий куда-то в её висок, сладко при этом улыбнувшись. Холли растаяла, улыбнулась в ответ и спросила о духах, которыми он сегодня пользовался. Ещё на полчаса они завязли в обсуждении модных парфюмов. Прекратилось оно, когда внесли торт — красиво так, торжественно. Точнее, его вывезли, потому что удержать в руках трёхъярусного, покрытого бело-розовой глазурью монстра было вряд ли возможным. Наверху ярко горели свечи и под одобрительный шум и всеобщее веселье Тина задула их, вызвав аплодисменты, а после начала разрезать, предлагая гостям. Обычный сценарий обычного дня рождения. Стоя у стены, засунув одну руку в боковой карман брюк, а другой поигрывая почти опустевшим бокалом, Стив наблюдал за происходящим и вознёй вокруг — лениво так, расслабленно — при этом постоянно так или иначе держа в поле зрения белое с голубым, подмечая мелкие детали. Например, что кое-кто выпил уже третий бокал, взял четвёртый и стоял с ним ровно напротив, подпирая плечом дерево мебели, постукивая по ней пальцами и сверля взглядом гору подарков, потрошащую торт Тину, камин, весело смеющихся девушек — что угодно, только не стоявшего поодаль Стива. Замечательно же! Надо подбросить в топку дров. Повод нашёлся тут же. — Обожаю сладкое, — сказала подошедшая Холли, удерживая в руках тарелку с добытым куском торта. — Ты не будешь? — Я не особый его поклонник, — отрицательно махнул головой Стив, отчего тёмная чёлка упала ему на лоб. — Мальчики его не любят, — кивнула Холли. Он мягко посмотрел на неё из-под тёмных волос: — Да, но… если честно, в твоих руках сладкое выглядит очень привлекательным. — Он задержал на девушке взгляд, а потом переместил его на тарелку: — Это что… сливки? — Да… вроде, — сказала Холли чуть растерянно. — Обожаю взбитые сливки. — Правда? — Ага, — подтвердил Стив и кинул в неё томный взгляд. — Ну, знаешь, не только на тортах… Холли чуть покраснела, судорожно вздохнула и прочистила горло. — А, — только и выговорила она, потянув краями вилки по розовой глазури. — Угостишь? Холли снова потерялась под проникновенно-мягким взглядом Стива. — То есть… — она замешкалась, неловко крутнула тарелку в руках и в итоге выдала, — отдать тебе? Он абсолютно искренне возмутился: — Боже, конечно нет! Кем бы я был, если бы забрал его у тебя, — Стив улыбнулся, медленным жестом поправляя назад волосы. — Просто хочу попробовать. Холли неуверенно дотронулась вилкой до торта, погрузила её в него и под одобрительным взглядом Стива зачерпнула немного бисквита с пышным белым завитком сливок, робким жестом подняла вилку… Очень хорошо, что они стояли в стороне ото всех и с той стороны комнаты было прекрасно видно, как Стив позволил милашке Холли кормить себя тортом, обхватив серебристые зубцы губами и снимая с них остатки сливок. — Очень вкусно, спасибо, — проговорил Стив, глядя Холли прямо в глаза, отирая кончиком языка верхнюю губу. Нога в чёрном ботинке стукнула острым мысом по пушистому ковру, а потом вдавила его в него. — Пожалуйста, — смутилась Холли, рассеянным жестом удерживая вилку около рта. Ну разве же она не прелесть? Подпиравший мебель Харгроув оттолкнулся от неё, сделал резкий разворот, чуть не расплескав при этом выпивку, и пошёл куда-то — возможно, в ванную, а возможно, на поиски алкоголя покрепче — кто знает?.. Стив надеялся, что последнего — так развести Билли на эмоции было бы гораздо проще. А пока Стив расшатает его основы ещё немного и заберёт у него то, что тот считает своим по праву. Пользуясь тем, что Холли позвала зачем-то Тина, он плавно утёк в нужном ему направлении. — Привет. Мы не успели познакомиться в прошлый раз, — улыбнулся он, перехватывая светловолосую кузину Тины, с которой она хотела его свести. И с которой так увлечённо болтал Билли бо́льшую часть вечера. — Да, точно… — замерла она. — Я Стив. Стив Харрингтон, — протянул он в приветствии руку, а когда девичья ладошка оказалась в ней, склонился и поцеловал её тыльную сторону. — Бог мой… — приподняла девушка брови. — А не перевелись ещё, оказывается, джентльмены. — Я живое тому доказательство, — Стив приложил ладонь к груди. Девушка засмеялась, а потом представилась: — Я Минди. — Осведомлён. И отчитан за неподобающее поведение. — Тина? — сощурила Минди один глаз. — Разумеется. И она права — не пообщаться раньше было глупостью с моей стороны. Зато теперь я знаю всех её сестёр. Минди осмотрела его всё с тем же плутоватым прищуром: — А я наслышана о Стиве Харрингтоне, короле старшей школы Хоукинса. — Неужели? — взметнул он вверх брови. — Теперь придётся постараться — нужно оправдать звание, — он элегантно поклонился, а потом сделал вид, будто что-то ищет: — Чёрт, я где-то забыл корону. Минди заливисто рассмеялась — она выглядела очень открытой в этот момент — а ещё красивой. Тина была абсолютно права, её сестра просто отличная девчонка и, возможно, всё бы у них получилось, если б только не… — Могу спросить? — поинтересовался Стив. — Конечно. — Просто предположение. Твой загар… Он состроил вопросительную гримасу: — Не из Флориды ли случайно? — Ха! Как ты догадался? — Просто предположение, — пожал он плечами, а потом легкомысленно выдал: — На мой взгляд, есть разница между загаром на западном и восточном побережье. Флоридский более бронзовый, что ли, тёмный, в отличие от калифорнийского, тот… — Стив запнулся, вспоминая литые мышцы, перекатывающиеся под влажной золотистой кожей и его пальцами, и всё же закончил: — другого оттенка, светлей. — Как карамель? В животе потеплело, пришлось прочистить горло: — Да, как карамель. Минди осмотрела его внимательней: — Ты и впрямь знаток, я вернулась неделю назад из Флориды. — Майами? — И снова бинго. — Я был там в прошлом году. — Где жил? На Южном Пляже? Стив состроил скорбное выражение лица: — Если бы… Я хотел, но родители выбрали более престижный район, так что ездил туда гулять. А ты? — А я на нём, — довольно усмехнулась Минди. — Мы были с сокурсниками, сняли одну из гостиниц в стиле ар-деко с видом на пляж — Обалдеть! — подкинулся Стив. — Одну из тех, что… — Ага, даже съёмки как-то застали. Не главных героев, но… — Вот это да, — бросил он немного завистливо. И добавил: — Я люблю это шоу. — Я заметила, — хмыкнула Минди, оглядев его лукавым взглядом и пояснила: — Смотрю, кто-то поклонник Санни Крокетта . — Есть такое. — Тебе идёт, — она приподняла светлую бровь: — Ну ты это и сам знаешь. Чёрт — она и впрямь очаровательная. И красивая. И остроумная… В горизонт событий вторглось белое с голубым и золотом кудрей — Стив уловил это боковым зрением — и всё прежнее тут же рассыпалось, развалилось на части, как тот карточный домик. Стива снова вернуло в прежнюю жажду, тело тут же отреагировало частым пульсом — а ещё осознанием того, что нельзя упускать контроль. Вот сейчас — нет. Потому Стив ещё шире улыбнулся Минди, небрежным жестом забрал назад волосы (он знал, что это одна из вещей, которые другим в нём нравятся) и спросил: — А что за гостиница? Где-то между пятой и пятнадцатой? — Нет, на Коллинз Авеню. — Боже, там самые красивые здания! — Стив в этот момент был искренен. — А цвета… У его собеседницы загорелись глаза, определённо эта тема была для неё животрепещущей: — Мы, конечно, заселились не сразу после покраски, но всё равно палитра поражает. Тем временем, со стороны на мирно болтающих Стива с Минди надвигался Харгроув — и был он явно не обрадован данным положением дел. Замечательно. — А ты была в их почтовом отделении на тринадцатой улице? — когда Минди быстро закивала, Стив продолжил: — Я когда случайно туда попал, у меня аж челюсть отвалилась — это скорее похоже на церковь: фрески, детали из латуни, золото… А потолок со звёздным небом и вот этой вот штукой над фонтаном?.. — Господи, да! — Минди аж руками всплеснула. — Ты знаешь, что проектировали его во время Великой Депрессии? Билли был уже так близко, что Стив обонянием его чуял — сигареты, кожа, терпкий парфюм, тестостерон и уйма скрытой чёртовой ярости. То, что надо. — Разумеется, нет, — закатил Стив глаза, как ни в чём не бывало. — Я совершенно случайно туда забрёл. Так оно старое? — Не настолько — это историческое здание 1937 года. А вот фрески появились позже… — Минди резко осекла себя и сказала слегка смущённо: — Прости, я села на любимого конька, забываю, что не всем это интересно. — В смысле? — Стив прямо-таки вознегодовал. — Мне интересно! Да я не прощу тебя, если не расскажешь. Минди рассмеялась, начала говорить о каком-то Говарде Чейни, который создал этот проект, о заказе на росписи, об истории, о Понсе де Леоне, битве с коренными американцами и Стив правда вовлечённо её слушал — особенно, когда справа недовольной и явно угрожающей тенью навис Харгроув с двумя полными бокалами в руках. Стив сделал вид, что того вообще нет, смотрел только на Минди и лишь когда она прервала свою речь и обратилась к Билли, вроде как повёл взглядом в его сторону — рассеянно, будто просто его заметил. — Привет, мы тут обсуждаем кое-что… — Я отлучался ненадолго, — прозвучало невозмутимо, но так, чтобы вменить вину — мол, меня не было пять минут, а ты уже с другим шашни крутишь. После короткой неловкой паузы Минди кивнула: — Ясно. Она улыбнулась, но натянуто — от Харгроува вполне конкретно веяло напряжением. Пытаясь снизить его, она произнесла: — Прошу прощения, я не представила вас. Это… — Мы знакомы, — холодно сказал Билли. — Да, мы в одной баскетбольной команде, — бросил Стив словно бы между делом, адресовав это Минди и полностью игнорируя Билли. Напряжение возросло ещё больше. — Твоё шампанское, — коротко сообщил Билли (очевидно, именно за ним он отлучался, пока Минди вместе со всеми дегустировала торт). И тут Стив сделал наинаглейшую и, по сути, самоубийственную вещь — совершенно обыденно он забрал выпивку из рук Харгроува. — О, спасибо большое, — он протянул бокал Минди и тут же ненароком напомнил: — Ты что-то говорила о вторжении испанцев во Флориду… — Да, я… — Минди замешкалась, не зная, как вести себя в этой странной ситуации, когда один стоит над душой и сверлит взглядом, а со вторым вроде как вовсю идёт разговор, и в итоге девушка выбрала не бросать завязавшуюся беседу на полуслове. Подразумевая это, она совершенно чистосердечно спросила Билли: — Ты не против?.. Против, конечно, в том и смысл. — Разумеется нет, — произнёс он в тихом бешенстве, умело скрывая его за лучезарно-белозубой улыбкой. — Может, выйдем во двор? — предложил Стив Минди — как бы ему ни хотелось быть ближе к Харгроуву, вот сейчас нужно было избавиться от его присутствия. Не дожидаясь ответа, он двинулся к раскрытым дверям, попутно увлекая за собой девушку и потеснив Билли, легко мазнув по его плечу своим — по-прежнему не глядя, относясь к нему, как к пустому месту, оставляя позади и однозначно вызывая в нём желание как минимум втащить за подобную наглость. Знал бы только кто, сколько сил у него на это ушло. Во дворе Стив первым делом выдохнул — сердце стучало, будто вознамерилось пробиться сквозь рёбра — а уж потом сменил свой пустой бокал на полный с коктейлем. Не успел он опустошить его даже на треть (зато дослушал историю Минди), как Тина посчитала нужным переместить вечеринку на улицу ближе к бассейну. Народ был в этом с ней солидарен — после шампанского стало жарковато, да и хотелось побольше простора — так что в большинстве своём он просочился сквозь двери и оказался во внутреннем дворе. Здесь было уютно, особенно за счёт освещения — уже стемнело, так что развешенные повсюду гирлянды и голубоватая подсветка бассейна делали пространство поистине праздничным, волшебным. — Если кому-то жарко, бассейн в помощь, — напомнила Тина, махнув в его сторону своим бокалом. — Я пока не готова… — Нет-нет, никаких купаний сегодня… — Я для этого недостаточно выпила… — Вода убийственна для моей причёски, я пас… Со всех сторон раздались отказы и Тина не стала спорить — она тут же придумала новую шалость. — Ну, если вы все такие скучные, — она очаровательно улыбнулась, смягчая посыл, — я как именинница устанавливаю свои правила. Новую игру. «У-у-у» прозвучало в основном женскими голосами. — Причём самую обычную. — Тина сделала паузу, позволяя догадаться, а потом провозгласила: — «Я никогда не…» — Да ла-а-дно… — раздалось со всех сторон. — Не ворчите, это будет весело. Но!.. — она обвела всех хитрым взглядом, — останутся в ней лишь те, кто готов говорить правду. Она тряхнула головой, отчего крупные золотые кольца-серёжки в её ушах качнулись, задев мех. — Кто не струсит? Выбор за вами. После недолгого молчания часть гостей отсеялась: кто-то вернулся в гостиную, где громче зазвучала музыка, приглашая желающих танцевать, остальные устроили импровизированный танцпол неподалёку и в итоге вокруг Тины образовался кружок игроков, которых вместе с их наполненными до краёв бокалами она рассадила по лежакам у бассейна. На некоторых устроилось по двое-трое, а вот Стив занял место единолично — как и Билли, беззастенчиво разлёгшийся с максимальным для себя удобством: свою выпивку он поставил на согнутое колено, а руку забросил за голову. Даже не рассматривая его прямо, Стив и так мог сказать, что выглядел Харгроув круче некуда. Вот паскудство. — Правила знают все — кто делал то, о чём пойдёт речь, тот пьёт, — на всякий случай уточнила Тина. — И не мухлюем! Смысл же в этом. Скинув мех накидки на свой лежак, она осталась в блестящем корсете: — И кстати, пикантные подробности приветствуются. Участвующие в игре переглянулись, но отступать никто не стал. — Ладно, начну первой, — заявила Тина. — Я никогда не… влюблялась безответно. «Вот повезло!» бросила Холли и сделала глоток первой. Вместе с ней почти все отпили из своих бокалов — все, кроме Тины, Билли и Стива. Да уж, то ещё трио. — Хорошо. Я никогда не… сбегала на свидание через окно, — сказала Минди (она сидела на одном лежаке с Холли). — Серьёзно? — подняла та брови. Минди кивнула, пока все без исключения выпили. — Я никогда не… — одна из кузин Тины недолго думала и выдала: — была в стриптиз-баре. Переглянувшись, с короткими смешками и (чего уж там) горделиво выпили все парни… — и Тина. — Обалдеть! — вскинулись все девчонки, да и парни выглядели вполне себе впечатлёнными. — Ты не говорила! — Это был мой секрет, — состроила она умильную рожицу и притворно горестно вздохнула: — Больше нет. — Развратница!.. — Ну ты даёшь!.. — Когда это было?.. — Как это было?.. — Потом расскажу, — кинула она затравку на будущее и глаза женской половины компании загорелись предчувствием грядущей сплетни. Теперь была очередь того парня, опоздавшего (как выяснилось, его зовут Энди) и, прикинув, он с запинкой произнёс: — Я никогда не… говорил неправильное имя в постели. Проиграли на удивление интеллектуал и скромняга Барт и… Билли — второе-то, конечно, предсказуемо. Следующим шёл Барт. Он долго прикидывал варианты, аж поморщился, а потом не придумал ничего другого, как сказать: — Я никогда не был арестован. Все разочарованно выдохнули, типа «ну и что тут такого?», замерли с бокалами в руках, ожидая, когда слово возьмёт следующий игрок… в этот момент в полном одиночестве выпил Билли. — Харгроув! — Тина округлила глаза в удивлении (правда, с явной примесью уважения). Билли пожал плечом: — Это было ещё в Калифорнии. — Боюсь спросить… — За непристойное поведение в общественном месте. Ничего криминального, к сожалению. — Непристойное, — повторила Тина, натянув изнутри языком щёку. — Ты ж хотела пикантных подробностей. Да уж, и так ясно, за что загребли этого жеребца. Следующей была очередь Стива и он понимал, что должен держаться в рамках заданной игры, но ещё через неё он мог говорить определённые вещи — и он принял решение сделать это, причём правдиво. — Я никогда не… — он раздумывал секунд десять, а потом произнёс: — говорил «я люблю тебя», только чтобы переспать с кем-то. Посреди тишины и молчания выпил Энди. — Неожиданно… — едва слышно сделала ремарку Тина, но тут же добавила гораздо громче: — Но мы здесь никого не осуждаем. Стив же в это время думал о другом — Харгроув не пил. Хотя вот от него этого можно было ожидать: он никогда не скрывал, даже бравировал тем, что он на «тёмной стороне» и не гнушается никакими способами, чтоб получить желаемое. Однако он не делал этого — не врал — как и думал о нём ранее Стив. И было это тем (несмотря на остальное временами кошмарное поведение), что особенно привлекало его в Билли. Когда слово взяла Холли, она сказала достаточно быстро — видно было, что заранее продумала: — Я никогда не встречалась с двумя людьми одновременно. Все застыли (надо же, собрались одни порядочные) и в этот момент вместе с поднятой в воздух рукой подал голос Билли: — Можно уточнить? Под «встречаться» секс подразумевается? — Секс? — растерянно переспросила Холли. — Тройничок. Она мигом вспыхнула, стала пунцовой от смущения и проговорила, слегка заикаясь: — А… ну… Не знаю. Наверное. — Значит, подразумевается. Билли беззастенчиво выпил в гордом одиночестве, оглядывая всех с ленивой ухмылкой… Присоединился к нему только один человек — Стив. — Ва-а-у, — протянула Тина, по очереди оглядывая их с видом кошки, изо рта которой торчат остатки канареечных перьев. — Так, значит. Ну-ну… — остановилась она на Стиве. — Мне всё больше нравится эта игра. «Даже не думай, я не выдам тебе, кто это был» сказал он ей взглядом, он-то эту плутовку хорошо знал. «Посмотрим» ответила она глазами, явно впечатлённая — однако самой яркой реакцией была не её, а реакция Харгроува. Стив абсолютно чётко чувствовал на себе идущую от него враждебность, а была она обусловлена тем, что Стив оказался единственным, кто был равен Билли по числу любовных побед, либо тем, что напомнил, насколько мир раздвинутых женских ног всегда окружал его (до сих пор, включая сегодняшний вечер), Стив сказать не мог. Очередь снова дошла до Билли и все аж подобрались в ожидании — своими ответами он уже заработал себе определённую репутацию. Харгроув это заметил, едва заметно ухмыльнулся, покачивая поставленным на колено бокалом, а потом бросил с долей равнодушия: — Я никогда не ночевал в постели того, с кем занимался сексом. Стив отпил свою долю проигрыша, как и большинство игроков — и вспомнил в этот момент Нэнси. А ещё Лори, Беки, Эми… Они все оставались в его постели — он оставлял. И прекрасно знал, почему — ему это было нужно. Хоть какое-то живое тепло посреди царства льда и безмолвия, в котором он постоянно жил. Слово досталось одной из кузин, и она непринуждённо выдала: — Я никогда не… целовалась с одним из тех, с кем сейчас играю. У Стива толкнулось что-то в солнечном сплетении (очевидно, воспоминание о поцелуе с привкусом табака и отцовского виски Тины), скрутило его — да так, что сжало диафрагму. Он не смотрел в сторону Билли, когда сделал свой глоток, и всё ж заметил, что выпили они синхронно. Как и одна из приглашённых, тот самый запоздалый гость, который Эндрю, то есть Энди, а так же Барт с Тиной. Стив напрягся, заметят ли закономерность, однако на них с Билли вообще никто не обратил внимания — девушки многозначительно смотрели на Тину и Барта, строя предположения (очевидно, верные). Отвлекая их, именинница встряхнула волосами и звонко проговорила: — Моя очередь! Я никогда не… расставалась с кем-то так, чтобы потом жалела. Выпила часть девушек, Барт… и, что б тебя, Билли — медленно так, с трудом поднимая руку, будто преодолевая невидимое сопротивление. Вон оно как! А ещё стало заметно, насколько этот проигрыш раздразнил Харгроува — почти выбесил, судя по тому, как внезапно он решил сменить свою соблазнительную позу на нечто более удобное: сел, обхватывая ногами сиденье, а локти пристроив на колени, и начал часто постукивать пальцами о верх стакана, а ступнёй об основание лежака. Стив успел добавить ещё один балл в свою пользу, когда раздался голос Минди: — Я никогда не… — она осмотрела кружок игроков с долей коварства (и в этот момент их семейное сходство с Тиной было просто очевидным), — фантазировала об одном из тех, кто сегодня здесь. О, а вот это будет очень интересно! Свой секрет омыли коктейлями Холли, Барт и пара девушек. Стив присоединился к ним — он соблюдал правила. Как и Билли: тот медленно отпил из своего бокала, а потом вроде как небрежно поставит его обратно, будто ничего такого важного не случилось — но Стив-то знал подоплёку. И чувствовал, насколько признания всех этих вещей выбивали Харгроува из колеи. Настала его очередь и он понимал — надо срочно повышать ставки. Нужно давить именно сейчас, пока Харгроув распалён (а значит, уязвим) и Стив сделал это: произнёс гораздо тише, пока покручивал в руке коктейльный бокал: — Я никогда не предлагал встречаться со мной больше одного раза. Кто там из остальных пил, подтверждая свой проигрыш, Стив не заметил по одной простой причине — в этот момент он смотрел только на Харгроува. Билли вскинул на него хлёсткий взгляд и на этот раз Стив не уклонился. Он взял его. Выдержал. Сказал им — да, так и есть: я ни за кем не бегал и бегать не собираюсь, так что если ты думаешь, будто я буду, то ты пипец как ошибаешься. А это значит, что если тебя припрёт — а тебя припрёт — придёшь сам, ножками. Других вариантов у тебя нет. Вот только вопрос — нужен ли ты мне тогда будешь?. И Билли понял. Он охренеть как всё понял. — А как же Уилер, Харрингтон? — вдруг бросил он с ядной усмешкой. Стив невинно поднял брови: — Не знаю, о чём ты. — Да ладно. Ты же месяцами вокруг этой юбки вился. Отлично, Билли был зол сатанячьи. — Это называется «встречаться», Харгроув, — небрежно кинул Стив. — Посмотри в словаре. — Я в курсе, как оно работает. И это что-то… про обоюдное, кажется. А в твоём случае с телячьими глазами ходит только ты. Стив изобразил весьма мерзкое сочувствие: — Похоже, ты не вполне понимаешь, что значит «ухаживать за девушкой». Я расскажу как-нибудь, как время будет. — О, времени-то у тебя достаточно. С тех пор, как твоя девушка, — выделил Харгроув, — предпочла тебя Байерсу. Понеслась. — Мы расстались. Она вольна встречаться с кем угодно. — А вы точно тогда расстались?.. А то ты проверь — может вместо короны у тебя рога? — Как тревожит тебя моя личная жизнь, Харгроув, я тронут. А если волнуешься о короне, то я не жадный — могу дать поносить. Смотри только, чтоб не жала. — О, на этот счёт не переживай. Сядет, как влитая. Уже сидит, если ты не заметил… Стив ничего не мог с собой поделать — его омыло возбуждение. Сладкое, жаркое, звенящее. Распирающее изнутри и желающее вырваться на свободу. Он испытывал его постоянно, когда они с Билли бодались, просто раньше запихивал в другие понятия, другие слова, другие чувства — отторжения, злости, даже ненависти — но всё было как раз наоборот. Чёртово безумное притяжение. Остальные игроки замерли, наблюдая их «обмен любезностями», молчали, но когда возникла пауза, в разлившейся неловкой тишине робко взял слово Энди: — Кажется, моя очередь. Я… Билли и шанса ему не дал: — Я продолжу — я никогда не получал отказ, признавшись в своих чувствах. А вот и «тёмная сторона» — Харгроув бьёт. Умеет. Только штука в том, что Стив знал причину — Билли тоже было больно. Однако он выиграл и Стив выпил из своего бокала, прежде чем сказать: — Я никогда не отступал от себя, когда чувства испытывал. Ну давай, ты ж за честность, признай правду!.. И Билли признал — тоже выпил, а потом взрезал белозубым оскалом: — Я никогда не хотел того, кто меня отверг. Стив невесомо улыбнулся, пока в глазах было да, ты отверг меня и я тебя хотел — всё ещё хочу, но скорей сдохну, чем скажу это и быстро глотнул коктейль, а потом рассчитался с Билли: — Я никогда не отвергал того, кто мне действительно нравится. Ага, я знаю, что я тебе нравлюсь. И тут Харгроув дошёл до точки кипения — это Стив понял по тому, какой приторно очаровательной стала его улыбка (в отличие от глаз, потрошащих Стива в ошмётки) и как подобрались, агрессивно напряглись раскачанные плечи, натягивая белоснежную ткань на себе до отказа. — Я никогда не влюблялся в того, кто бросил меня, — хлестнул Харгроув. — Я никогда не бросал того, в кого влюблялся. О выпивке уже все забыли. — Я никогда не унижался, прося о свидании, — вытравил ухмылку Билли. — Я никогда не унижал, когда меня о нём просили. — Я никогда… — Я смотрю, кому-то очень понравилась игра, — наконец-то нашёлся тот, тот остановил этот беспощадный словарный поединок и была это, конечно же, Тина. — Но мы, пожалуй, её закончим. Я уже порядком засиделась — хочу танцевать. Она мило улыбнулась, однако её взгляд, обращённый на Стива, выражал и это ты называешь «по углам разводить не придётся?». Несколько секунд вокруг всё ещё царило напряжённое молчание, а потом оно разбавилось девичьим щебетом: — Я тоже за танцы… — Ой, давайте танцевать!.. — А можно поставить Лору Брэниган?.. — Боже, это моя любимая! — воскликнула Холли, когда в доме зазвучала Your love от The Outfield. Девушки гурьбой кинулись в дом, музыка стала громче, часть света во дворе погасла, сделав обстановку совсем уж интимной, а потом они вернулись и вместе с ними во двор вывалились другие гости — танцевать под открытым небом и растянутой над головой иллюминацией было гораздо приятней, да и романтичней, как ни посмотри. Первая зажигательная мелодия сменилась медленной и народ разбился по парам. Стив в этом не участвовал — он по-прежнему сидел на лежаке, оглядывая происходящее со стороны, и был единственным, оставшимся на своём месте: все свалили либо на танцпол, либо за выпивкой. За ней пошёл и Билли, залпом проглотивший то, что оставалось в его бокале и теперь выбиравшей самое крепкое из того девчачьего пойла, что составляло основу коктейлей. В итоге он щедро плеснул себе рома, разбавив его тоником, и остался около стола, опираясь о него рукой, вперив взгляд в толпу танцующих и цедя алкоголь. Стив использовал эту паузу, как передышку. Девчонки и сама Тина попытались было вытащить его к себе в круг, но он отказался, обещал присоединиться позже, а сам тем временем допивал остатки шампанского и продумывал свой следующий ход. Времени у него оставалось всё меньше, оно постепенно текло в сторону полуночи, а там его наряд пусть и не превратится в лохмотья, зато принц (точнее его ипостась чудовища) может сгинуть куда-нибудь — либо прочь, либо в алкогольный угар, накидавшись вхлам — так что туфельку надо было терять как можно быстрее. В принципе, что делать дальше, было очевидно, но вот кого Стив выберет на эту роль… — Скучаешь? — раздалось рядом. — Нисколько. Минди уселась около него на лежак. В её руке был бокал с остатками коктейля, а сама она пребывала в одиночестве — кажется, Харгроув потерял интерес к их общению. — А чего не танцуешь? — поинтересовалась она. Сейчас звучали Alphaville, любимая Стивом Big in Japan, но он солгал: — Музыка не та. — А какая та? Стив усмехнулся — да уж, Black Sabbath тут не поставят. — Я не привереда, если ты так подумала. — И не думала так думать, — улыбнулась Минди белозубой улыбкой, ещё более яркой на загорелом лице с мелкой россыпью веснушек от флоридского солнца. Стив улыбнулся, и даже не в ответ, а просто потому что — Минди была солнечной, открытой и невероятно живой. Красивой очень. Последним она идеально подходила для его плана, но Стив не мог, не хотел вот так её использовать — хотя так было бы проще. Правда была по всем канонам неверным выбором и всё же Стив понял, что сейчас должен выбрать именно её. С тяжким вздохом, слегка виноватым выражением лица и много тише он позвал девушку: — Минди? — Да? Она чуть нахмурила брови от такой перемены его настроения. — У меня есть к тебе, — он снова вздохнул и произнёс, будто в воду прыгал, — совершенно непристойное предложение, которое ты вправе отвергнуть, плеснув мне коктейлем в лицо. Выгоревшая бровь приподнялась с явным интересом: — Слушаю. Стив взял паузу, поморщился и с неким противлением, как-то даже несчастно выдал: — Здесь есть кое-кто, кто… мне нравится. — И… Он взял побольше воздуха, смешно надув рот, а потом шумно выдохнул его: — Хочу сделать одну вещь. Минди медленно расплылась в абсолютном понимании происходящего: — Заставить ревновать? — Ловишь на лету. — Я в деле. Глаза Стива невольно расширились: — Серь… серьёзно? Вот так сразу? — Ну а то как же, — Минди резко стала собранной и очень воодушевлённой. — План есть? Чёрт, а Тина была права — Минди (да и вообще женщины их семейства) оказалась особого склада девушкой. Такой, с которой и впрямь сто́ило бы встречаться, строить отношения и однозначно раньше он подумал бы об этом, если б только не… — Вообще-то я думал пофлиртовать с тобой. — Пфф… я тя умоляю! — отмахнулась Минди. — Это ж детский сад! В этот момент музыка затихла, пару секунд держалась тишина, а потом в ней возник и задрожал аккорд синтезатора, гитара и томный, немного женский голос солиста, всеми узнаваемый. Народ вскинул вверх руки, издал громкий одобрительный гул и во весь голос протянул заглавное «well, whoa, well» уже ставшего мегапопулярным хита Relax. Минди поднялась с лежака и протянула руку Стиву: — Пошли танцевать. — Танцевать? Хотя чего это он — это ж было логичным. — Она же здесь? — уточнила Минди. — Ну, кто тебе нравится. Ага, только это «он». — Здесь. — Ну так поддадим жару. Стив отставил в сторону свой бокал, поднялся вслед за Минди и вместе они пошли на танцпол. Ритм тем временем стал напористым, частым, а голос солиста задал темп и настроение движениям — звучал плавно, певуче и соблазнительно. Они влились в толпу — точней, остались с одного её края. На том самом месте, которое отлично просматривалось со стороны уставленного выпивкой стола. Relax, don't do it When you wanna go do it Relax, don't do it When you wanna come А Минди была той ещё штучкой — танцевать она точно умела. Пусть песня и не предполагала тесного контакта, была заводной, но Минди это не помешало двигаться так, будто это была прелюдия к кой-чему другому, а не танец. Её обнажённые плечи и грудь в открытом вырезе были так близко от Стива, что она почти задевала ими его, совершая очередное па, а пальцы невзначай оглаживали то его голые предплечья, то лацканы его пиджака. А уж улыбалась она Стиву так, будто он был воплощением всего, о чём она только могла мечтать. Рука с зажатым в ней стаканом с ромом зачастила, поднимаясь ко рту и обратно. Come… comе …звучало призывно, томно. Да уж, подтекст тут был тот ещё. Пользуясь им, Стив врубил на всю катушку очарование — двигался со своей партнёршей умело, плавно, в её же темпе, сливал его со своим, делал собственным и всё это, не разрывая зрительного контакта. Они с Минди неотрывно смотрели друг на друга, глаза в глаза — так, будто больше никого вокруг не существовало — что, конечно же, было абсолютно неверным, потому что всё, о чём мог думать в этот момент Стив, это смотрит на них или не смотрит Билли. А он смотрел. Ладонь Минди устроилась на плече Стива, упёрлась в него, сжала, пока тело ловило вздохи, стоны и хриплое дыхание солиста, который совсем вошёл в раж, презрел все законы морали и совершенно бесстыдно вёл к этому тех, кто его слушал. I’m coming… I’m coming… yeah… Рука Стива легла на девичью талию. Стакан с ромом стукнул о стол, расплескав часть содержимого, а его владелец решительно направился в сторону танцпола, поначалу огибая редких болтающихся вокруг него гостей, а потом и разрезая своим телом толпу, проламывая её, заставляя вилять в сторону зазевавшихся и практически расталкивая всех, кто попадался ему на пути. Спустя секунды людская масса его поглотила, Харгроув затерялся среди других фигур и Стива кольнуло разочарованием, но он ничем его не выдал, продолжая играть в игру, которую они с Минди затеяли. Останавливаться было уже поздно — потому, когда с финальной дробью ударных песня затихла, никто из них и не подумал уйти. Их ждала следующая мелодия. Когда Стив услышал повторяющийся снова и снова мотив, он враз, словно через тонкий лёд под воду, провалился в воспоминание. …тёмная комната, тяжёлые вздохи, разом снятая майка и загорелая влажная кожа под ней, линии мышц на животе и боках, литое тело, будто выточенное из дерева… Sweet dreams are made of this… — Ты в порядке? — спросила Минди. Кажется, его попросту выключило. — Да, — ответил Стив, чуть тряхнув головой. — Тебе нужно?.. — Нет, всё нормально, — он улыбнулся. — Ты шикарно танцуешь. — Есть такое. Ты тоже неплох, — она ближе склонилась к нему и в её светлых глазах загорелись лукавые огоньки. — Покажем класс? — Ждал, когда ты предложишь. Плевать, что Харгроув ушёл — Стив получит удовольствие от этого вечера. Минди явно поймала его настроение, потому что потом отпустила себя окончательно — как и Стив. Кажется, идея быть честным и признаться ей в своих тайных мотивах было верным решением, потому что Минди расслабилась, танцевала с ним ради самого танца и веселья и более того — знание своей истинной роли придавало ей как будто ещё больше озорства. Она дразнила, провоцировала, доходила до самой грани — и перешла её, когда подалась ближе, обвила руками его шею и прильнула к нему всем телом. Похоже, эта песня ей тоже очень нравилась. Some of them want to use you Some of them want to get used by you… Стив устроил ладони на её талии, мягко сжал, пополз вниз, а потом опомнился и вернул обратно, опасаясь быть излишне напористым. — Эй, где твои руки? — возмутилась Минди. — Я убрал… — Вот именно! — она повела бровями: — Верни на место. — Точно? Можно? — Тебе сегодня всё можно, красавчик. Стив засмеялся — с Минди было очень легко — и ослабил контроль, выключил его, отдаваясь музыке и какому-то дико сексуальному вайбу, который она создавала. Возможно, дело было в вокале Энни Леннокс и самом ритме, возможно, в страстной и красивой девушке, которая плавилась в его объятиях, умело разгоняя смесь алкоголя и возбуждения, которое уже поселилось в нём — а, возможно, в тех воспоминаниях, которые рождались в нём от каждой ноты. И, чёрт возьми, он хорошо, слишком хорошо помнил всё, что тогда было в той комнате на втором этаже, окна которой видны были даже отсюда… Стив поднял взгляд, чтобы посмотреть на них и наткнулся им прямо на Билли. Тот танцевал напротив, удерживая в руках какую-то девушку — это оказалась Холли. Харгроув выбрал именно её, вроде как забрал её у него, раз Стив увёл Минди, но всё это были такие глупые счёты… И всё ж они продолжали играть, каждый свою партию, где фигурами выступали другие люди и где не было победы — лишь желание пронять, достать, зацепить. Some of them want to abuse you Some of them want to be abused… Минди была так близко, что между ними не было и малейшего просвета, её грудь касалась его груди, длинные светлые волосы разметались по плечам, а обнажённые руки были заброшены ему на шею, сцепились пальцами где-то в тёмной шевелюре, мягко её перебирали. Бёдра девушки постоянно двигались — плавно извивались, выписывая символ бесконечности, повинуясь ритму и рукам Стива, которые совсем распоясались, поползли ещё ниже: поначалу накрыли только прогиб поясницы, а потом и сами бёдра, их мягкие округлости, бесстыдно сжимая их ладонями. Стива невольно пробрала дрожь от того, как отреагировал на это Билли, что вспыхнуло в этот момент в его глазах. — На нас смотрят? — в ту же секунду догадалась Минди. — М-г-м, — протянул Стив куда-то в её висок. — Ну что, добавим огня? — прошептала она ему куда-то в шею. — Если ты не… — Ты-то сам готов? Харгроув ближе прижал к себе Холли и заботливым жестом поправил ей волосы, пройдясь пальцами по линии шеи и ключице. — Абсолютно. Минди изящно изогнулась, на секунду отстранилась от Стива, заговорщицки посмотрела… а потом прильнула к его губам — очень мягко, почти невесомо. Глаза закрылись сами, сосредоточившись на поцелуе. Он был лёгким, нежным, почти успокаивающим, вот только со стороны это наверняка так не выглядело. Со стороны Харгроува, разумеется — он видел лишь спину Минди, их тесные объятия со Стивом, в которых они сплелись, его руки на её бёдрах, а её в его волосах и то, что поцелуй этот всё длился, длился, пока мелодия покачивала страстную пару в жарком биении слов… Всё ещё не отрываясь от губ Минди, Стив посмотрел на Харгроува. Прямо в процессе поцелуя. Никогда Билли не был в такой ярости — обжигающей, почти испепеляющей. Его льдисто-голубые глаза горели, взгляд исподлобья рвал и метал, дышал он медленно и через ноздри, будто роющий копытом землю бык, готовый ринуться в атаку, и сам был воплощением скорой расправы — отпустите только, дайте волю, повод-то уже есть. Стив снова прикрыл глаза — наконец-то! Можно переходить к главному. — Это было… очень вдохновляюще, — сказала Минди, отстраняясь от него под постепенно затухающую мелодию. — Согласен. Она провела пальцами по лацканам его пиджака, вроде как их поправляя, и посмотрела на него с тонким прищуром: — Но тебе нужно идти. Стив всё ещё обнимал её, ощущая ладонями её тепло и прогиб талии: — Тина была права, когда говорила, что ты не только красивая, но и умная. — Так и есть. Минди с явным сожалением убрала руки от его шеи и отступила на шаг — теперь и Стив больше её не касался, вынужденный отпустить девушку. — Что ж, роль Купидона я сегодня выполнила, — сказала она с удовлетворением. — Теперь дело за тобой. — Спасибо, — искренне поблагодарил Стив. — Лучше тебя с ней никто б не справился. Минди состроила довольную мину и пожелала: — Удачи! Она развернулась в сторону стола с коктейлями, намереваясь продолжить вечер там, но в последний момент задержалась, окинув Стива игривым взглядом: — И вот ещё что: если вдруг передумаешь — ну, дело с твоей симпатией не выгорит — я открыта для предложений. — Закусив уголок нижней губы, она легонько подмигнула: — Ты отлично целуешься, Стив Харрингтон. Тряхнув светлыми волосами, размеренным шагом она пошла прочь с танцпола. Стив проводил её на самом деле восхищённым взглядом, тихо улыбнулся, а потом в том же блаженном состоянии духа вальяжной и неторопливой походкой направился в сторону дома, минуя танцующие пары (которые при звуках не нового, но по-прежнему популярного хита Майкла Джексона начали активно двигаться), а так же Харгроува, который стоял рядом с Холли, что-то ему объясняющей, а смотрел на Стива — не с прежней бычьей яростью, но близко к тому. Двор остался позади, Стив вошёл через широко распахнутые двери в дом, но в практически пустующей гостиной останавливаться не стал — его путь лежал наверх. По ступеням лестницы он в ритме мелодии поднимался на один пролёт, другой, всё выше… Beat it Just beat it… Коридор был широкий, длинный, отлично просматривался и Стив дошёл до ванной, открыл белую дверь, вошёл. Осмотрел себя в зеркало — остался доволен результатом — и начал отсчёт. Один… Два… Интересно, до скольких он дойдёт? Три… Четыре… Пя… Дверь распахнулась так, будто её собирались вышибить, лупанула об косяк, а потом снова закрылась — когда внутри оказался Харгроув. — Харрингтон, какого хера ты там устро… Билли замер на полуслове, увидев обращённый на него взгляд Стива — они оба замерли в секундной паузе. Не успел он договорить, как его схватили за распахнутую на груди рубашку и рванули на себя. Они столкнулись ртами, Билли поначалу опешил и попытался дёрнуться прочь, но Стив не дал ему такой возможности — удержал подле себя, привлёк и крепче втиснулся губами в губы. Тот резко выдохнул, невнятно что-то промычал с остатками сопротивления… А потом накинулся на Стива в какой-то совершенно безумной жажде. Такой, которая копилась в нём всё это время, в них обоих, которая только и делала, что орала хочу!.. хочу!.. хочу! — безостановочно, крышесносно, сдирая глотку — и от которой рот Стива начал гореть почти сразу же, потому что Харгроув вот вообще не стал сдерживаться и кусал, клеймил, вгрызался в губы, подчинял их себе… Чёртов каннибал, он попросту пожирал его. Он схватил Стива за бёдра, втиснулся в него своими, а потом подхватил и снёс его к столешнице. Легко усадил на неё, развёл ноги, вломился меж них и продолжил его целовать, перемежая это утробным рычанием и надсадными тяжёлыми вздохами, от которых Стива развозило страшно, в ничто, а в груди горело — он задыхался ото всего, что обрушил на него Билли, от наконец-то свершившейся близости, от того, что творилось между ними последние минуты… А казалось, что они были в этом вечность. Билли вдруг резко отстранился от Стива — дышал он так, будто пробежал не одну милю — и поначалу просто пытался прийти в себя, смотря на Стива совершенно осоловелым взглядом, и только потом выпутался, шарахнулся от обнимающих его рук, будто Стив был сама зараза, травил его одним своим прикосновением. Глаза Билли были потерянными, в них плескался незнакомый кипучий страх, а грудь ходила ходуном. — Ты чо, блядь, себе думаешь? — рявкнул он, сметая прежние чувства, заменяя их животной агрессией. — Думаешь, со мной так можно? Стив не боялся — не потому, что заставлял себя, он просто не боялся Билли — но руки убрал. — Нельзя? — руки-то он убрал, а вот бёдрами всё ещё держал. Харгроув ощерился не хуже бойцовской псины и на этот раз проговорил выдержанней, но всё ещё со звенящей злостью: — Я тебе не местные девки, не драконь меня. — Иначе что? Билли вновь вспыхнул, резко сощурился, будто брал Стива на прицел и явно угрожающе склонился к нему, глядя глаза в глаза, себе доказывая, что может: — Да я любую из них хоть щас трахну. У тебя на глазах. — Не трахнешь. Стив произнёс это спокойно, уверенно — отчего-то в нём разливалось какое-то удивительное спокойствие и понимание вещей, которые нужно сейчас делать, которые сработают с Билли — и посмотрел на него прямо, зная правду, будто в саму его суть заглядывал. — Трахну, — бросил Билли с прежней бравадой, срываясь на хрип. — Не-а. Всё ещё глядя ему в глаза, Стив двинул рукой — осторожно, не торопясь — коснулся рубашки над серебристым болтом джинс, а потом пополз вдоль пояса назад, на спину. Устроил ладонь на пояснице и мягко надавил, направляя к себе — без давления, невесомо обнимая. Билли свыкся с этим, уступил, согласился и тогда Стив устроил на его спине другую руку: обнял, а потом прошёлся кончиками пальцев по низу позвоночника, сквозь рубашку ощущая сильные мышцы вдоль прогиба спины. На Харгроува это подействовало успокаивающе. — Ты хочешь её? — прохрипел он уже без прежнего ража, но всё ещё напряжённо. — Кого? — Блондинку. Господи, как чудесно, когда он ревнует! — Возможно, — не мог не подначить Стив. И тут же выдал с ленивой улыбкой: — Хотя я бы предпочёл блондина. — Ах ты… Билли шумно выдохнул через ноздри, вновь напоминая быка с родео (и это вот просто жутко нравилось Стиву), утробно рыкнул, будто собирался снова выпутаться из его рук, но потом опустил взгляд на искусанные губы, чуть приоткрытые, улыбающиеся ему, и… Пропал, попал, завяз. — ...сука хитрожопая, — сказал Билли уже совсем без запала. — Тебе ж понравилось, — продолжал гладить его спину Стив. Да, Билли, детка — вот что чувствуют девушки, с которыми ты играешь. — Ни фига, — бросил Билли, а сам не мог оторвать взгляда от его губ. — Ага, конечно. Стив повёл руками выше, дошёл до лопаток, очертил покрывавшие их литые мышцы, а потом пополз вниз — совсем вниз, на бёдра. Нажал на них, потянул на себя, крепче втиснул между своих ног и сам выгнулся навстречу — так, что нос к носу, почти касался лица Харгроува — и много тише прошептал: — Но знаешь, я умею лучше. Доказывая это, он прикоснулся ко рту Билли, заставил разомкнуть губы, податливо пустить внутрь. Вовлёк его в глубокий неспешный поцелуй, плавивший их обоих уже совсем иначе, в медленном палящем жаре, а потом вытащил язык и плавно провёл им от подбородка Билли вверх к губам. Когда Харгроув приоткрыл их, не сдержавшись от тихого стона, Стив бесстыдно юркнул между ними и лизнул его кончик языка своим — мол, смекаешь, что ещё я им умею делать? Стив знал — он поймал Харгроува. — Ты уверен? — пошептал тот напрочь сипло. И это была самая настоящая капитуляция. — А ты как считаешь? — язык Стива неторопливо погрузился в его рот, а потом вышел, мягко задев по верхней губе, очертив её арку, отчего Билли протяжно выдохнул. — А как же «я никогда не предлагал встречаться со мной больше одного раза?» Стив не станет ему говорить, что тот сам к нему пришёл, первым — побережёт хрупкое эго Билли, проявит великодушие. Вместо этого он даст ему другое, чего тот желал: — Правила существуют, чтобы их нарушать. Ради тебя я сделаю исключение… — Стив легонько потёрся о его бедро. — Тебя же такое заводит — быть исключением. Билли зыркнул не него, вспыхнул, распалился, а потом прикрутил огонь, напористо бросив: — Ладно, когда? Стив опустил глаза на ярко-алые и такие же искусанные после их недавней стычки губы и пока смотрел, неторопливо произнёс, складывая на груди руки и откидываясь назад на стену: — Надо подумать… Может, через месяц, когда родаки свалят на конференцию… Харгроув враз ощерился и резко вдавил пятерню в дурацкие цветочные обои около голой шеи с завитками тёмных волос, на которые не мог перестать пялиться: — Продолжишь в том же духе, и я тебе кадык выгрызу. Стив расплылся в довольной ухмылке и вновь вернулся взглядом к глазам Билли: — Завтра они вернутся, но в пятницу уедут на неделю. — Буду у тебя в девять, — отчеканил тот. — Привезу бухло. — У меня своё. — Я не прихожу на свиданку с пустыми руками, — выпалил Билли. Стив поднял бровь издевательски: — Хочешь сказать, у нас свидание, Харгроув? Тот коротко дёрнул крыльями носа, голодно и резко вдохнул, а после произнёс гораздо ниже, опустив голову и хищно ухмыльнувшись: — Хочу сказать, на этот вечер ты мой, принцесса. Напугало ли это Стива? — о, нет. Скорей воодушевило, впечатлило, вызвало табун мурашек и сладкое тянущее чувство где-то внизу живота… Всё ещё опираясь затылком о стену позади, свысока глядя в ярко-голубые глаза, под которыми он плавился, Стив обнял ногой бедро в тесных джинсах, чтоб подгрести к себе, протянул к Билли руку, взялся пальцами за ткань рубашки и тихо, немного сорвано позвал: — Иди сюда. От того, как посмотрел на него Харгроув, у Стива голова закружилась. В этот раз они целовались без прежнего безумия, но с тем же жаром, пылко, страстно и Стив всё никак не мог поверить, что это случилось, что наконец-то всё произошло. Трогать Билли, касаться его, чувствовать его запах, вкус, тепло кожи под пальцами казалось чем-то из разряда фантазии, сна. И всё же это было реальным, до рези ярким: Стив снова вспомнил, каково это — чувствовать себя свободным, настоящим, живым. А ещё голодным — сколько бы он ни трогал, выглаживал руками, ртом, обнимал, целовал, этого было мало, хотелось больше. Больше тепла, влаги рта, терпкого запаха, вкуса губ, соли пота, обнажённой кожи… — Я дверь не закрыл, — хрипло пробормотал Билли. Выглядел он совсем чумным, разморенным, будто наркотой закинулся. — Так разве не интересней? — Ты… чё-ё-ёрт… — он запнулся, запрокинул голову, пьяно поморщился, посмотрел на Стива с какой-то острой уязвимостью, на миг стал милым, юным, беззащитным, словно скинул не годы, а нечто другое — то, что делает нас взрослыми слишком рано — но тут же вернулся к прежнему брутальному образу: — Ладно, мне пора. Однако выйти не поспешил. Харгроув подошёл к двери, да так и остался подле неё, упираясь рукой в стену и смотря вниз, в пол, нервно топая по нему ногой. Задрал голову к потолку, потом снова опустил, а сам всё это время шумно дышал, считая секунды. — Чего ждёшь? — невинно спросил Стив. — А то ты не знаешь. Конечно, он знал. Это было очевидным — просматривалось в зоне ширинки через туго обтягивающие джинсы. — Я не хотел, — покаялся Стив напрочь притворно. — Конечно хотел. А Стив ничего не мог с собой поделать — ему было мало. Он желал ещё, много больше, получить от Билли долбаный максимум, абсолют, захапать его, загрести своими жадными ручонками, раз уж дорвался до сладкого, которого раньше было не видать — и Стив повиновался своей жажде, пошёл у неё на поводу, достал керосин и спички, которые в итоге подожгут и его: запустил руку в волосы, убирая их с лица, прикусил нижнюю губу, а потом огладил её языком, пока голодным взглядом заскользил по фигуре Билли. — Я говорил тебе, что ты сегодня охуенно выглядишь? — он быстро облизнул рот, словно тот пересох. — Просто отпадно. Глаз не отвести. Это было охеренно, как с полоборота заводился Харгроув, стоило Стиву поднести спичку. Билли снова повело — он вспыхнул, тяжело выдохнул, прикрыв глаза почти мученически, царапая ногтями краску… А потом рявкнул, ткнув в Стива указательный палец: — Не подходи, не говори… И, с-сука, не смотри даже в мою сторону остаток вечера. — Как скажешь, — поднял Стив руки, как бы демонстрируя, что сложил оружие. Когда Билли наконец-то вышел из ванной, Стив расплылся в блаженной, совершенно счастливой улыбке и вновь откинулся на стену, упираясь в неё лохматой головой. За стеной раздавались удаляющиеся шаги, внизу сменилась музыка и слышались чьи-то разговоры, смех, девчачья болтовня, а Стив всё сидел, неверяще смотрел перед собой и улыбался, как самый счастливый человек на планете. У него будет свидание с Билли Харгроувом. Похоже, он окончательно рехнулся. ***