Чёртов Поттер

В гостиную Джеймс вернулся только под вечер, вымотанный до невозможности. Шесть уроков без форточек, неприятный разговор с МакГонагалл, тонна домашних заданий, и ко всему прочему — Хагрид не пустил его повидаться с Сорой. Он нервно прождал с полчаса под хижиной в надежде, что Хагрид смилостивится, но лесник был непреклонен, так что пришлось плестись обратно к замку. Как назло, не успел он пройти и половину пути, как с заволоченного тучами неба пошел ливень. Джеймс спрятался под рюкзак, но это не помогло: мантия промокла насквозь и теперь противно хлюпала при каждом шаге. Уже стоя перед Полной Дамой он понял, что дрожит от холода. Только этого не хватало, подумал Джеймс. Называть пароль он не торопился — сначала высушил одежду парой простеньких заклинаний и постарался успокоиться до того, как накатит тревога. Он подумал, что не отказался бы от чашки тёплого черного чая с мятой, который Снейп заваривал в Коукворте. По крайней мере, Римус сообщил ему новый пароль — иначе и правда пришлось бы заночевать перед портретом. Сириус весь день делал вид, что Джеймс — пустое, никем не занимаемое место. Они всё ещё сидели вместе на некоторых уроках — тех, где учителя не позволяли пересаживаться с закреплённых мест ни при каких условиях. Джеймсу по привычке ужасно хотелось толкнуть его локтем и ткнуть в старый пыльный учебник, где предыдущий владелец — да что там, целые поколения предыдущих владельцев — оставили рисунки, неизвестно как пережившие надзирателя библиотеки в лице мадам Пинс. А иногда хотелось пересказать последние сплетни, ловко подгадав момент, когда зоркий Флитвик в другом конце класса занят выяснением благосостояния очередного книжного шкафа, взорванного Клариссой Мюррей. И очень хотелось услышать в ответ знакомый лающий смешок и небрежный комментарий. Но их не было. Ничего из этого больше не было. Лили придерживалась похожей тактики, но с ней это было не в новинку. По её холодному взгляду и сухим ответам легко было понять, что она всё ещё злится за пятничный инцидент. Тем не менее, к огромному удивлению Джеймса, после шестого урока снежная королева все же самую малость оттаяла. Оттаяла достаточно, чтобы обронить «Вечером жди серьезный разговор» и быстро скрыться, прихватив с собой не менее раздраженную отчего-то Мэри. Может поэтому Джеймс так долго стоял перед портретом. Он знал, что как только переступит порог — Лили тут же набросится на него с претензиями. Он, конечно, хотел её увидеть — всё же это была девушка, которая ему нравилась. Но он всё ещё был недостаточно хорош, чтобы она встречала его с улыбкой и мягким приветствием, а не со списком его проколов за последние семь календарных дней. «Мне просто нужно стать ответственнее, — подумал Джеймс, отгоняя меланхолию. — Ответственнее, спокойнее, умнее, взрослее… Однажды я обязательно буду достаточно хорош для неё». — Может, назовёшь уже пароль? — напомнила Полная Дама, уставшая возиться со своей розовой шалью и делать вид, что ее совсем не заботит застрявший перед её портретом Джеймс. — Только не говори, что ты запомнил моё хокку, но забыл пароль из двух слов. — Не забыл, не волнуйтесь. «Водоворотный оборот». Язык сломаешь. Когда у нас будут нормальные пароли? — Будешь жаловаться — я в скороговорку еще слов добавлю. Проход открылся, и Джеймсу ничего не оставалось, кроме как со вздохом пройти в гостиную. У Лили были целые выходные, чтобы вложить свои претензии в самую остроумную словесную форму, и он не был уверен, что его извинения, какими бы искренними они ни были, её тронут. Но и сил придумать что-то более красноречивое у него не было. Все ушли на переживания за судьбу Соры. Лили, к облегчению или сожалению, в гостиной не оказалось. Зато возле доски объявлений почему-то толпилась куча народа. Сбоку, возле камина, непринужденно стоял Римус. Джеймс внезапно понял, насколько рад его видеть. Для разговора с ним ему никогда не требовалось часами морально готовиться. Но и пожурить было за что. — Рем, я конечно всё понимаю, — протянул Джеймс, доставая из кармана письмо, которое принесла Орешка прямо в дом Снейпа. — Но ты ничего умнее не придумал, чем дописать «Удачного свидания» в конце? — А что, надо было спросить, когда свадьба? — отозвался шутливо Римус, но что-то во взгляде Джеймса заставило его слегка потупиться: — Извини. Ты же знаешь, это просто шутки. Я не доверяю Снейпу. — Почему? — Ну сам посуди, — Римус понизил голос. — Вы годами только и делали, что портили друг другу жизнь. В особенности ты, Джеймс, тут уж без обид. С чего ему вдруг с тобой любезничать? Тут что-то нечисто. Честность Римуса была приятной переменой. До ссоры Джеймса с Сириусом он всегда старался лишний раз не высказываться. Теперь же ему, видимо, было нечего терять: их уютная компания и так развалилась, как карточный домик. Джеймс в который раз почувствовал укол совести. — Мы не «любезничаем», — наконец ответил Джеймс. — Просто перестали держать волшебные палочки наизготовку при каждой встрече. — Ему известно про твои проблемы с дементорами. — Ага. А еще про холод и кровь. Но я не рассказывал причину. — Причину может узнать любой, кто почитает газеты семилетней давности, — Римус почти разочарованно покачал головой. — Но дело даже не в этом. Ты хоть представляешь, какое у него над тобой преимущество? Джеймс представлял. Намного ярче, чем сам же Римус. Ведь тот не знал ничего о Соре и том небольшом факте, что решение оставить её в Хогвартсе могло обернуться билетом в один конец до Азкабана. Зато знал Снейп. — Ты думаешь, я горел желанием ему рассказывать? Он сам обо всем догадался. Случайно. — Случайно ли? Джеймс, тебе правда стоит меньше доверять всем вокруг. — Да знаю я, — Джеймс чувствовал, как начинает злиться. — Ты что, моя мама? Говоришь так, будто я с ним встречаться собираюсь. Брови Римуса поползли вверх, и Джеймс неловко поспешил сменить тему. — А что за сборище у доски объявлений? Первые двадцать человек, которые пробьются к доске, получают освобождение от экзаменов или что? Римус хмыкнул. — Ну почти. Четыре победителя дуэльного соревнования от четырех факультетов получат право не делать домашние задания по Заклинаниям, Трансфигурации или Защите на выбор до конца семестра. — Какого ещё дуэльного соревнования? — Вчера объявили, ты чем слушал? — Римус, меня все выходные не было… — Блин, — Римус виновато прикусил губу. — Извини, забыл. Вчера на ужине, сразу после Хогсмида, Синистра объявила, что всю эту неделю будет проводиться дуэльный турнир. Отдельный для каждого факультета — видимо, чтобы не усугублять межфакультетскую вражду. Записаться можно на доске объявлений, пятый курс минимум. Вот все и толпятся. В любое другое время Джеймс был бы вне себя от счастья, узнав о подобном. Несмотря на то, что Турниры Трёх Волшебников давным-давно запретили, он всегда мечтал получить шанс по-настоящему проявить свои таланты, стать чемпионом и, может быть, завоевать сердце Лили в процессе. Но он давно понял, что это сработало бы на ком угодно, кроме неё. Покрасоваться перед Эжени и другими девчонками из так называемого «Клуба Фанатов Джеймса Поттера» тоже, конечно, звучало притягательно, но у него сейчас были проблемы поважнее. Словно услышав, что Джеймс подумал про неё, Эжени как будто материализовалась перед ним прямо из воздуха. Она была из Когтеврана, но всегда непрочь позависать в гостиной Гриффиндора. Джеймс иногда даже забывал, что она с другого факультета. Каким-то образом она всегда в числе первых узнавала новые пароли, словно сама Полная Дама шептала их ей на ухо. — Уже позвал Лили на бал? — безо всяких обиняков спросила она, моментально вгоняя Джеймса в дичайшее недоумение. О чем, ради Мерлина, она говорила? — Какой бал?.. — переспросил он, ощущая себя отставшим от жизни дураком. — Осенний бал в воскресенье в честь окончания турнира, какой же еще? Джеймс, ты что не выспался? Джеймс бросил быстрый взгляд на Римуса. Тот пожал плечами, мол, забыл, извини. — Победители открывают праздник танцем, так что лучше постарайся пригласить Лили и победить, — продолжала тараторить Эжени. — На крайняк можешь меня позвать, я пока ни с кем не иду. — Извини, Жень, я не участвую, — прервал её Джеймс. С лица Эжени сполза улыбка, и Джеймс внезапно почувствовал себя виноватым. — Почему? Мы с девчонками уже даже придумали новые кричалки в твою поддержку… — Домашки много, — уклончиво ответил Джеймс. — Так выиграй и будет мало, — парировала Эжени, уперев руки в бока. — Я подумаю. На самом деле он довольно однозначно решил, что не будет этим заниматься. Но ему было интересно, кто все же записался. Эжени, словно опять прочитав его мысли, тут же ответила: — Петтигрю и Блэк уже записались. Азалия Тэтчер-Флинт. Доркас, Мэри, Алиса. Кто еще из Гриффиндора… Марлин Маккинон. Кларисса Мюррей. Дуглас Уизли. До сих пор многие младшекурсники пытаются записаться, — она кивнула на уже редеющую, но все еще приличную толпу, — Бесполезно, деканы всё предусмотрели. Имена младшекурсников просто исчезают. Но ставлю на то, что эксперименты с перманентными чернилами все равно продлятся вплоть до завтрашнего полудня. — Ставлю на то, что они перепробуют намного больше, — весело вставил Римус. — Даже невидимые. С девизом «Клин клином вышибает». — А ты-то чего не записался, Римус? — тут же переключилась на него Эжени. — По-моему у тебя все шансы дойти до полуфинала. Джеймса, конечно, не победить, но если он все равно не участвует… — Да так, не моё это. Я больше разбираюсь в защите от темных искусств, чем в боевых заклинаниях. Возможно в этом была доля правды, подумал Джеймс. Но он был уверен, что не последнюю роль в его отказе сыграло и приближающееся полнолуние. Сердце болезненно сжалось. Джеймсу совсем не хотелось снова оставлять Римуса одного в Визжащей Хижине, наедине с самим собой и тем чудовищем, в которое он превращался. Джеймс, Сириус и Питер провернули невозможное, став анимагами, а теперь в этом даже не было смысла — ведь Сириус отказывался приближаться к Джеймсу без крайней на то необходимости, а одного молодого оленя явно не хватило бы, чтобы сдержать оборотня на воле, случись что непредвиденное. В тесной хижине было еще опаснее. Хотя там, как он убедился в прошлом октябре, оборотня все же можно было сдержать. Он любил вспоминать тот вечер. Потому что Дамблдор отругал Снейпа. Потому что ему представился шанс погеройствовать, спасая заклятого врага. Потому что даже Лили признавала, что он поступил благородно. Но вот последующую ночь он вспоминать ненавидел и правда надеялся, что не так уж и часто говорит во сне. Иначе позора было бы не избежать. — И все же, Джеймс, — Эжени вырвала его из мрачных размышлений. — Пригласи Лили на бал, уверена, ей будет приятно. — Она точно откажет, — уныло отозвался Джеймс. — А ты попытайся. — Четыре года уже пытаюсь. — Ну, одно дело всем знакомый и поднадоевший Хогсмид. Другое — Осенний бал. Не Святочный, конечно, но уверена, будет весело. Поговаривают, что на него собираются пригласить «Вещих Сестричек». Ты прости, Джеймс, но их солист Бронислав Янев, возможно, даже круче тебя… Шучу-шучу, — Эжени виновато замахала руками, словно боялась, что до смерти обидела Джеймса. — Но он правда классный, с его серебряной гривой и кожаными куртками. Не зря его называют Серебряный Лев. И неудивительно, что, судя по последним слухам, их гитаристка Селестина с ним встречается. Иногда Эжени было просто не остановить. В такие моменты Джеймс просто давал ей высказаться, а сам отрешённо плыл по течению. Ему это даже нравилось. Особенно теперь, когда он вообще мало с кем разговаривал, кроме Римуса и, по каким-то неведомым стечениям обстоятельств, Снейпа. Он, конечно, знал, кто такой Бронислав Янев, но до энтузиазма Эжени ему было далеко. Для нее быть чьим-то фанатом, казалось, было не только необычным хобби, но и практически врождённой потребностью. Не потому, что ей недоставало собственных достижений в учёбе или личной жизни, и не потому, что она была влюблена в своих кумиров. Организация фанклубов, написание слоганов и рифмовок, сбор и распространение положительных сплетен — всё это давалось ей с удивительной лёгкостью. Как и неустанная мотивация кумира и других фанатов — в своем роде, это можно было назвать целым искусством поддержки. Не даром её и ещё нескольких девчонок из Шармбатона отправляли на полуфинал прошлого Чемпионата Мира по Квиддичу для поддержки сборной. Но Франция тогда все равно проиграла Мадагаскару: ловца сборной, Беатрис Дюссолье, сняли с матча по довольно абсурдному обвинению. Когда Эжени об этом рассказывала, Джеймс уловил в её голосе какую-то не вполне ясную злость, какую никогда до этого не слышал. Он даже задумался: не фиаско ли Франции на Чемпионате послужило причиной её перевода в Хогвартс? Спросить, к сожалению, не довелось. Как бы там ни было, Джеймс был бесконечно рад, что каким-то невероятным образом заслужил «Клуб Фанатов Джеймса Поттера» в её исполнении. Жаловаться не приходилось. Римус и Эжени тем временем перешли к активному обсуждению предстоящего бала. — Не знаю, — протянул Римус. — Могли бы устроить его в любой другой день. В субботу тридцатого например. — Как ты себе представляешь два масштабных празднества друг за другом без единого дня перерыва? — Все равно отменять Хэллоуин было глупо. — С этим согласна. Могли хотя бы смешать их что ли. Но Синистра уже ответила, что Осенний бал будет «нежным и красивым праздником, без этих ваших летучих мышей и страшных морд на тыквах». Эх, всегда знала, что она не англичанка. В этом году, видимо, мы останемся без Хэллоуина. — В смысле, без Хэллоуина, — вклинился Джеймс, наконец сообразив, в чем суть проблемы. — Они что, чокнулись? — Не поверишь, Сириус сказал то же самое, слово в слово, — Римус грустно усмехнулся и обвел глазами гостиную, словно боясь, что Сириус услышит. — Но ты его знаешь. Сначала поскандалил с Синистрой при всех, потом угомонился — но все равно уже распланировал, как подложить преподавателям свинью. Так что мы начали готовиться к Всегриффи… — РИМУС! — жёстко оборвала его Эжени и тревожно взглянула на Джеймса. Но Джеймс уже всё понял. Вот значит как, подумал он уязвленно. Теперь его решили еще и исключить из Ордена Основателей Вечеринок. Отлично. Просто замечательно. С самого первого курса он и Сириус были зачинщиками большей части подобных развлечений. Он ни на миг не мог представить, что когда-нибудь от него будут держать в секрете само существование одного такого мероприятия — и даже не сам Сириус, а Римус и Эжени. Но он быстро понял, что может быть причиной — помимо Сириуса, конечно. Во-первых чем меньше он знал о тайных вечеринках, тем меньше был шанс, что он случайно разболтает Лили, с которой, стоило признаться, он смог самую малость сблизиться за последние месяцы. Во-вторых, в теории у самой Лили было бы меньше поводов его подозревать. Но как показывала практика, Лили по старой привычке все равно будет обвинять именно его во всех грехах. С этим просто нужно было смириться. Джеймс видел, как Римус и Эжени виновато поникли, но на ссоры или допросы у него просто не было сил. Он решил сделать вид, что Римус вообще ни о чем не проболтался. Если никто не хочет видеть его на этой вечеринке — смысла ему там быть все равно не было. Да и лишнее нарушение правил в послужной список ему ни к чему. Народу в гостиной постепенно стало меньше. Перед доской объявлений остались только самые упорные младшекурсники, которые, по предсказаниям Римуса и Эжени, не уйдут до самого окончания приёма заявок. Джеймс был склонен думать так же. В дальнем конце гостиной, за пухлыми креслами, Джеймс наконец разглядел знакомые рыжие локоны. Сердце пропустило удар, но как-то не влюбленно, а скорее тревожно. Он думал, что невероятно соскучится по ней за целых два дня вдали от Хогвартса. Но как бы он ни пытался предвкушать что-то приятное в их предстоящей встрече, все что он чувствовал — это усталость. Может, он действительно просто не выспался сегодня? Они встретились взглядами. Лили торопливо кивнула, словно говоря «Да помню я про тебя, сейчас подойду». Джеймс терпеливо присел в кресло, попутно пряча палочку в рюкзак — она сейчас ему была ни к чему. Лили торопить не стал: не хотел раздражать её еще сильнее. И к тому же был рад, что теперь она его хотя бы не игнорировала. Лили перекинулась еще парой слов с подругами, а после наконец приблизилась к Джеймсу. Какое-то время они просто смотрели друг на друга, не начиная разговор. — Надеюсь, ты понимаешь, что я всё ещё злюсь, — Лили на удивление заговорила первой. Её голос, в противовес словам, звучал спокойно. — Понимаю, — ответил Джеймс. — Тогда ты, наверное, понимаешь и то, что нам нужно серьезно поговорить. Лили оглядела гостиную. Здесь все еще толпилось много людей: никто не рисковал выйти на улицу, хотя дождь уже закончился. Лили же явно не хотела выносить этот их разговор на всеобщее обозрение. Не успел Джеймс придумать решение проблемы, как Лили быстро заговорила: — Как насчет того, чтобы прогуляться вокруг озера? Джеймс от удивления чуть не съехал с кресла. Это была не первая их подобная прогулка, но первый раз, когда Лили сама это предложила. Ему это определенно нравилось. Мешкать они не стали, сразу пошли к выходу. Джеймс обернулся напоследок. Римус и Эжени практически синхронно ему подмигнули. На озере, как и ожидалось, почти никого не было. И если на песчаном берегу ближе к замку еще можно было заметить пару одиноких силуэтов, то вдали от Хогвартса, в по-осеннему редеющей лесной глуши, точно не было ни одного человека. Рыжие клёны неспокойно тяжелели над ребристой поверхностью воды, шершавой галькой и тоскливыми стеблями камышей у самой кромки. Холодный ветер гнал стайки уток ближе к берегу, дерзко рвал с деревьев пожелтевшие листья и вдовесок пробирался под слои из свитеров и мантий, заставляя ёжиться и прятать руки в карманы. Сквозь рваные полосы персиковых облаков проглядывало темное-синее небо и бледная россыпь ранних звезд, но вот сизая туча над Запретным Лесом грозила вторым эпизодом пронизывающего ливня. Джеймс надеялся, что они успеют вернуться в гостиную до того, как это произойдет. Чтобы обойти Чёрное Озеро кругом требовалось не менее часа, но Джеймс всегда это ценил: больше времени наедине с Лили. Они остановились возле любимой полянки Лили. Здесь по пологому травянистому склону можно было спуститься прямо к воде, прежде чем продолжить путь по берегу. Это они и сделали. Лили скрестила руки на груди и выжидающе уставилась на Джеймса. Тот вздохнул. — Лили, извини меня, пожалуйста, за то, что я не вышел за тебя на дежурство, уехал на все выходные и не пошел с тобой в Хогсмид. — Уехал на все выходные с Нюниусом, — резко вставила Лили. — Да, с ним. Извини. — Я так старалась придумать тебе отмазку, вот дежурство предложила, но тебе, как обычно, все равно на мои усилия, — она бросила на него ледяной взгляд. — А в Хогсмид я бы с тобой и так не пошла. — Но ты же сама звала, — недоуменно ответил Джеймс. — Мерлин, Поттер, иногда ты такой тупой. Это была шутка, понимаешь? Шутка! Джеймс не знал, как он должен был догадаться об этом — насколько он помнил, предложение звучало вполне серьёзно. Но мысленно он сделал заметку, чтобы исправиться в будущем. — И это всё? — Лили все еще выжидающе на него смотрела. — Извини за то, что Сора разгромила гриффиндорскю гостиную. — Да ладно, только гриффиндорскую? Джеймс уже в который раз вздохнул. — И за твою в Коукворте тоже. Но я же не мог её связать или… Лили недовольно поджала губы. — Зачем держать животное, если не умеешь ни обращаться с ним, ни нести ответственность? Просто отвези родителям. Или отдай кому-нибудь еще, у кого есть голова на плечах. Но с глаз моих подальше. — Нет. Джеймс сам удивился тому, как непреклонно прозвучал его ответ. Лили от такого, кажется, опешила. Во всяком случае, она отступила на пару шагов. — Что значит «нет»? — Это значит нет, Лили, — в этом вопросе Джеймс точно не хотел идти ни на какие компромиссы. — Я к ней привык, она тоже привыкла. Ко мне, к Хогвартсу. Я не собираюсь создавать ей лишний стресс переездами. — Все понятно, значит, тебе кошка дороже меня, — Лили демонстративно отвернулась, явно собираясь направиться к замку. — Да нет же, послушай, — Джеймс запаниковал. — Ты это ты, а кошка это кошка. Обещаю, что Сора больше не доставит тебе проблем. Я серьезно, Лили. Ты ее даже не будешь видеть. — У тебя не особо получается держать обещания, Поттер. Но допустим, я поверила. Лили без предупреждения отвернулась от озера и легко забралась на основную дорогу, кивая Джеймсу, чтобы следовал за ней. Они углубились в лес, впрочем, не теряя из виду ни темнеющие волны, мягко шелестящие в мокрой траве, ни чёрный силуэт замка, возвышающегося с холма напротив. Лили как бы невзначай дотронулась до его руки тыльной стороной ладони, и Джеймс, поняв намек, взял ее за руку. Это был не первый раз, когда они это делали. Однако Джеймс уже усвоил, что на этом все и заканчивалось. Радуйся тому, что дают, и не проси большего. Так что об объятиях и поцелуях под луной приходилось пока только мечтать. — Не думай, что я тебя простила, — почти что неуместно весёлым тоном произнесла Лили. — Одними словесными извинениями ты не отделаешься. — Что мне сделать, чтобы ты передумала? — Выброси кошку. — Лили, пожалуйста. Все что угодно, только не это. — Тогдай выиграй дуэльный турнир. Джеймс остановился. Отказать Лили во второй раз он не мог. В целом, подумал он, если попозже лечь спать и потренироваться в заклинаниях, освежить в памяти дуэльные приёмы, которые частенько использовал против Снейпа… Да, у него определенно были все шансы. Хоть он и не хотел этим заниматься. — Хорошо, — коротко ответил он. — Запишусь, когда вернемся в гостиную. Лили кивнула и как-то хитро наклонила голову набок. — А что насчет бала? — А что с ним? — Я надеюсь, ты никого еще не позвал? Джеймс замер. Неужели Лили?.. — Хочешь пойти со мной? — выпалил он, прежде чем смог себя остановить. — С дуба рухнул? — Лили скривилась. — Нет, конечно. — Тогда зачем спрашиваешь? — Ну не знаю, было бы мерзко с твоей стороны звать кого-то еще, когда ты утверждаешь, что любишь меня. Джеймс чувствовал, как начинает болеть голова. Ко всему прочему, на озере похолодало, и знакомое чувство тревоги понемногу возвращалось. Он изо всех сил постараться сфокусироваться на чем угодно, только не на пробирающем до костей ледяном ветре. — То есть, ты не пойдешь со мной на бал, — решил уточнить Джеймс. С Лили никогда не мешало убедиться лишний раз. — А ты выиграй турнир, тогда и посмотрим, — уклончиво ответила Лили. Джеймс намек понял. Без титула победителя его шансы равнялись нулю. А то и уходили в минус. Теперь точно нельзя было проиграть. Осенние листья продолжали опадать на землю с коряжистых веток, хотя в темноте трудно было различать их цвета. Джеймс подумал было сплести еще один венок, как на кладбище в Коукворте, но Лили бы его засмеяла: детское развлечение. Так что он откинул эту идею. С холодом справиться становилось всё труднее, хотя они едва ли прошли треть пути. Джеймс жалел, что не надел свитер потеплее, но было поздно. Как бы он ни пытался, всё перед глазами начинало плыть. Он знал, что дементоров здесь быть не могло, но сознание уже активно подбрасывало ему знакомые отрывки из памяти. Ему начало казаться, что уголками глаз он видит их черные балахоны, отдающую могильным зловонием зияющую щель вместо рта, приближающуюся, чтобы закончить начатое — на этот раз не будучи прерванной молодым министерским прокурором, по какому-то невероятному стечению обстоятельств выскочившим за сбежавшим из зала суда преступником. Джеймс остановился. Ноги все еще держали его, но он чувствовал, что скоро они его подведут. Прислонившись к ближайшему дереву, он вгляделся в черную озерную гладь, надеясь отогнать страшные видения. Он не мог раскрыть свой секрет перед Лили. Он не хотел быть для неё обузой. Бесполезно. Красные кленовые листья в воде заставляли ее отдавать алыми и бордовыми оттенками. Как кровь. Как фонтан в холле Министерства в тот злополучный день. К горлу подступила тошнота. Дрожь пробивала все тело насквозь — до онемения, до стука зубами, до помутнения в глазах. Джеймс постарался хотя бы растереть плечи, чтобы согреться. Он даже не мог воспользоваться волшебной палочкой: дурацкая привычка оставлять ее где попало снова сыграла с ним злую шутку. И даже если палочка была бы при нем, он вряд ли наколдовал бы и мельчайшую искру своими окоченевшими пальцами. Лили явно была недовольна остановкой. — Чего ты дрожишь, Поттер, — колко усмехнулась она. — Напрашиваешься на объятия? Знаешь же, что зря. До Джеймса её слова долетали словно сквозь толщу льда. Он запоздало понял, что она говорила. Да, от объятий ему стало бы лучше. Он ненавидел это признавать. Всегда отталкивал маму с папой, когда они пытались так его успокоить. «Я же не ребенок» — всегда это повторял. Правда была в том, что тёплые объятия пока что действительно работали лучше всего в эти моменты. В них было что-то настолько далёкое от дементоров и их поганых Поцелуев, что в конце концов очень быстро возвращало его к реальности. Но каким бы эффективным ни был способ, Джеймсу это всегда казалось унизительным. — Поттер, ау, ты еще здесь? — Лили пощёлкала пальцами перед его глазами. Джеймсу снова понадобилось время, чтобы сообразить, что происходит. Сердце бешено колотилось. Лили не выглядела обеспокоенной. Видимо, не так уж долго он не отвечал. В эти моменты всегда сложно было уследить за потоком времени. Хорошо, подумал Джеймс. Лили не пришлось за него волноваться. Джеймс вдруг вспомнил, как быстро Северус догадался, что он не в порядке. Вспомнил, как тот опустился перед ним на колени, стараясь не тянуть соединявшую их цепь, и попытался успокоить первыми пришедшими на ум словами… «А мог бы поиздеваться. И был бы прав, — заключил Джеймс. — И потом ночью в Коукворте…» Теплое одеяло, бережно брошенное ему на голову, и чашка горячего чая в руках словно снова согревали его, даже через многие часы и километры, отделявшие его сейчас от Коукворта. По крайней мере, теперь он мог составлять слова в предложения без особых проблем. — Пойдем назад, холодно очень, — проговорил Джеймс, все еще не в силах угомонить стук зубов. — Почему? — недовольно ответила Лили. — Мы прошли только треть. Не ты ли мне все уши прожужжал о том, как любишь Черное Озеро за то, что оно дает тебе целый час наедине со мной? — И я подтверждаю, что каждое слово — правда, но Лили, — Джеймс почти взмолился. — Мне еще писать работу для профессора МакГонагалл. — Не пришлось бы, если б не прогуливал, — ответила Лили непреклонным тоном, но все же немного смягчилась: — Ладно, повернем назад. Все равно уже надоело с тобой… Пока они шли до замка, за руки уже не держались.