Чёртов Поттер

Весь оставшийся вечер в гостиной Северус провел за размышлениями, как бы незаметно улизнуть в полночь. Он, конечно, мог передумать в любой момент: подводить Поттера не было чем-то абсолютно новым. Просто лечь спать и забыть, оставить Поттера самому разбираться со своими же ожиданиями. Не то что бы это стало для него проблемой: мантия-невидимка и огромный опыт ночных прогулок спасли бы поттеровскую задницу и в этот раз, Северус даже не сомневался. Но была одна загвоздка. Северус хотел пойти. Хотел проверить, рискнет ли Поттер нарушить свое обещание. Хотел посмотреть, какие новые заклинания тот выучил с их последней реальной дуэли. Хотел нарушить чертовы школьные правила, как это неоднократно делала ненавистная гриффиндорская четверка, пока Северус был вынужден этим правилам подчиняться: у него-то никогда не было мантии-невидимки и троих безбашенных товарищей, готовых рискнуть вместе с ним. Если задуматься, он, наверное, немного им завидовал, но признаваться в этом не хотелось. Когда до полуночи оставалась всего четверть часа, Северус уже принял окончательное решение. Он встал с кровати и отложил книгу. Эйвери на соседней кровати даже не пошевелился. — Я… пойду в гостиной посижу, спать не хочется, — нарочито небрежно бросил Северус, дожидаясь реакции. Эйвери не ответил, хотя точно не спал. Просто продолжил рассматривать потолок с отсутствующим выражением лица. Северус никогда раньше не видел его настолько спокойным, так что даже забеспокоился. Без привычных вспышек гнева, потока нецензурной брани и фонтаном бьющей энергии Эйвери был совсем не похож на себя. — Можешь сходить к Помфри, если тебе нехорошо, — предложил Северус осторожно. С Эйвери всегда было ощущение, что гуляешь по лезвию ножа — того и гляди порежешься. Эйвери посмотрел на него каким-то странным взглядом — явно позабавленным, но все еще с нотками нехарактерной меланхолии. — Помфри, говоришь? — он тихо рассмеялся. — Боюсь, от моего заболевания у нее лекарства нет. Северус пожал плечами. На самом деле ему не очень хотелось выяснять, что там у Эйвери приключилось. И Эйвери, скорее всего, не горел желанием рассказывать. Не то что бы они правда были друзьями, как бы Северус ни пытался однажды этого добиться. С приготовлением новой Цепляшки он заморачиваться тоже сегодня не стал — просто отправил Бэгмену рецепт. Он был уверен, что тот поймет задумку. Те его мысли, которые не были целиком и полностью отданы предстоящей встрече с Поттером, все еще витали над мешочком с когтями Соры и загадочной пометкой в книге. Он обязательно должен был этим заняться. Средство от ликантропии? Да это же мечта любого зельевара! Он бесшумно выскользнул в почти пустую гостиную и пробрался к выходу, стараясь не обращать на себя внимание Мальсибера и Розье, увлеченно играющих в волшебные шахматы за ближайшим столом. Остальным до него дела не было. К счастью, стена за ним закрылась бесшумно. Оставалось держаться темных коридоров, в которых не было особенно противных и любящих поябедничать картин. Да и самому не издавать лишних звуков. Путь от подземелий до пятого этажа был неблизкий, так что шансов наткнуться на преподавателя, дежурного старосту или какого-нибудь призрака было предостаточно. До третьего этажа он добрался без проблем, хотя сердце продолжало нервно пропускать удары. Был в этом всем и азарт, так что Северус ни о чем не жалел. Третий этаж также подчинился, разве что стрелой метнувшаяся мимо окна сова заставила сердце уйти в пятки. К четвертому Северус успокоился: сегодня никому кроме них с Поттером, видимо, ночные прогулки удовольствия не доставляли. Он вышел с лестничного пролёта в широкий и очень длинный коридор с дивно украшенными потолками и высокими арками. Обычно через него нужно было пройти, если торопишься на Трансфигурацию, а самовольные лестницы в правом крыле ссорятся друг с другом и меняют положение как вздумается, лишь бы не соприкасаться. Сегодня Северусу этот коридор нужен был ради короткой лестницы в самом конце: кратчайший путь до нужного кабинета — если он, конечно, ничего не путал. Нужно было признать, что с Поттером в этом деле никто не сравнится. Северус совсем было расслабился, ведь оставалось пройти всего чуть-чуть. Но тут произошло нечто из ряда вон выходящее: с небольшой лесенки, к которой он так уверенно направлялся, послышались шаги. Северус обернулся, судорожно ища, где бы спрятаться. Но не тут-то было: с того пролёта, откуда он пришел, выплыл Пивз собственной персоной, удерживая в руках что-то весьма громоздкое. Северуса он, к счастью, не заметил. У последнего была на размышления всего какая-то пара секунд, и все что он придумал — это юркнуть за ближайший поворот и надеяться, что он не понадобится ни Пивзу, ни загадочному человеку на лестнице, чьи шаги звучали все отчетливее. Северус бесшумно прокрался под картинами, свернул за угол — и не поверил своим глазам: он оказался прямо возле каморки для мётел, чья незаметная дверь слегка приоткрылась, словно приглашая Северуса заглянуть в гости. Другого выбора у него не было, так что уже через мгновение он был внутри, но узкую щель он все же оставил. Из каморки открывался не самый лучший, но все же обзор на происходящее. О приближении Пивза можно было догадаться по нарастающему присвистыванию: полтергейст знал, как сильно это всех раздражало, так что сопротивляться соблазну просто не мог. Свой груз он перебросил в другую руку, и под светом тусклых факелов Северус наконец смог разглядеть, что же тот тащил. Это были две или три старинных рамы с картинами, явно принесенными из совершенно разных частей замка. На той, что была ближе к Северусу, был изображен старый бородатый колдун в вычурной шляпе, деловито сложивший руки на столе с пробирками и травами. Он почти не двигался, только поигрывал коряжистой волшебной палочкой в морщинистых руках. — Ну что, он здесь? — спросил Пивз озорливо. Северус не сразу понял, к кому тот обращался, но пальцы успели похолодеть: что если его заметили? — Да, вон там, — проскрипел колдун на картине и ткнул волшебной палочкой куда-то в стену. — Уже четвертое столетие, мантикора его побери, хлещет дорогущее вино, рядом с которым его намазюкали. Без меня! — Сейчас исправим. Пивз резко взмыл куда-то вверх и тут же, кувыркнувшись в воздухе, вернулся на место. В руке у него красовалась еще одна старинная картина. На этой был импозантного вида старец в шелковой мантии и с комически огромным золотым кубком в руке. На кубке сверкали драгоценные камни, да и изящная гравировка не оставляла сомнений: у кого-то денег куры не клевали, по крайней мере, пару столетий назад. На фоне виднелись профессиональные масляные штрихи дубовых бочек — видимо, старца нарисовали в его любимом винном погребе. Едва старец увидел колдуна с первой картины, как его лицо тут же перекосило. — Давно не виделись, старый хрыч, — обрадовался колдун. — Чем обязан? — как можно более невозмутимо вопрошал старец. — Ты погляди, — колдун фыркнул, стуча по раме, за которую держался Пивз. — Погляди на него. Забрался в винный погреб, чтобы украсть пару кружек, а тут возьми и наглянь заказной художник. Ну этот болван и прикинулся хозяином погреба. А теперь и помер уже, а все хлещет дорогое вино, как воду. — Сударь, я вас знаю? — старец намеренно отвернулся, отпивая из дорогущего кубка и аристократично придерживая другую руку за спиной. — А, не знаешь, значит? — колдун хитро прищурился. — Может, мне пойти рассказать твоей дорогой матушке, чем мы с тобой в юности занимались в этом самом погребе? Тут ее портрет недалеко. Старец поперхнулся вином, и уши его заметно покраснели. — Говорила мне сестра с тобой не связываться. До самой старости жалел. — О, а вот и забывчивость вылечилась, не иначе как благословление снизошло. Как дела, старина? Не хочешь поделиться вином из, несомненно, твоих собственных запасов? — Ну уж нет, найди другой погреб. Колдун гневно постукал по раме. — Дружище, а ну взболтай-ка ему все бочки, чтоб неповадно было. Пивз что-то радостно проулюлюкал. Ему такие развлечения были по душе. Не успел Северус и глазом моргнуть, как Пивз подбросил все три картины в воздух и начал ими жонглировать, как заправский циркач. Колдун предусмотрительно ухватился за стол, а вот старец не смог даже кубок в руках удержать и грохнулся на пол, запутавшись в собственной мантии. С другого конца коридора послышались ускоренные шаги. — ПИВЗ, А НУ ИДИ СЮДА! Знакомый голос эхом прокатился по каменным сводам, и к Пивзу выбежала Эванс собственной персоной, с палочкой наизготовку. Видимо, сегодня была ее очередь дежурить. — Я сразу приметила, что ты что-то стащил, но картины? Да еще и кидаться? Ты что, совсем с ума сошел? — Эванс-Эванс, — Пивз разочарованно присвистнул. — Тебя что, в детстве не водили в цирк? Это называется жон-гли-ро-вать. Для непосвященных, трюк с удерживанием в воздухе нескольких… — Замолчи, Пивз — отрезала Лили. — Признавайся, где стащил? Сейчас пойдем возвращать. Колдун на картине встрепнулся. — А? Куда возвращать? Я ж его только увидел… Он не вполне намеренно бросил отчаянный взгляд на старца. На лице того расплылась самодовольная ухмылка. — Я так и знал, что вино тебе нужно, как волшебная палочка сквибу. Ты просто жить без меня не можешь. — Чего еще удумал? — настала очередь колдуна краснеть. — Я б тебя продал за стог сена для своей летающей коровы. — А в винном погребе тогда совсем другое говорил. Напомнить? Колдун попытался было запустить в старца стеклянной пробиркой, но, разумеется, та не покинула пределы картины. — «Ах, Веласко, мой белый ворон, с тобой не вынесу раздора», — старец явно намеревался исполнить угрозу даже ценой собственного достоинства. Лили вся эта драма, кажется, знатно поднадоела. — Так, а теперь слушай сюда, Пивз, — она уверенно наставила палочку на полтергейста. — Это как раз мои обязанности, как дежурной старосты, разбираться с такими вот ситуациями. Так что сейчас ты опустишь картины вниз и развесишь их там, откуда взял. Если не хочешь провести весь следующий год в бачке унитаза. — Ууу, страшная Эванс, — Пивз не выглядел испуганным. — Хочет снова разлучить только-только воссоединившихся влюбленных. — Это не любовь, это черт пойми что, — о голос Эванс можно было порезаться. — Ненормальная ерунда. И я не дам нарушать правила ради двух старых хрычей. — Дамочка, — возмутился колдун. — Только я могу называть его старым хрычем. — Захлопнись. Из палочки Эванс вылетела полоска цветного скотча и бесцеремонно наклеилась на рот колдуна. Старец, имя которому, судя по всему, было Веласко, тут же припал к краю картины. Но не успел он ничего сказать, как его постигла та же участь. Эванс снова направила палочку на Пивза. Тот все еще не выглядел обеспокоенным. — Надо же, Эванс, никогда бы не подумал, что ты такая жестокая, — подразнил он старосту. — Но лучше бы тебя беспокоило, где сейчас твой ненаглядный Поттер. — Не получится, Пивз. Я только что из гостиной. Он спит без задних ног. Так что не пытайся отвлечь меня от краденых картин. Северус сильнее прижался к щели и чуть не свалил себе на голову метлу. Что значит спит? — Эванс, ты бы только знала… — Захлопнись. В кои-то веки Северус был с ней согласен. Он достал палочку из кармана, стараясь как можно меньше шуршать рукавом. Благо, невербальным «Обезъязом» он владел в совершенстве. Эванс тоже решила больше не тянуть: с Пивзом договариваться было делом бесполезным. Она взмахнула палочкой, описав в воздухе несколько точных линий и широкий круг. Пивза тут же засосало в большой, похожий на мыльный пузырь шар. Способность издавать ртом звуки он тоже потерял — правда, уже не благодаря Эванс. Хотя та с любопытством покрутила в руках палочку: не ожидала такого эффекта от своего заклинания. С глубоким вздохом она заколдовала и картины. Старики молча переглянулись. Картина со старцем тут же полетела к своему законному местоположению — на каменной стене этого же коридора. Остальные выстроились за спиной Эванс в ровный ряд. Все еще удерживая Пивза на своеобразном поводке, она двинулась к лестнице. Шаги постепенно затихли. Старец на картине отставил свой золотой кубок и зачем-то протянул руку в том направлении, куда удалилась Эванс, словно пытаясь за что-то ухватиться. Видимо, безуспешно. Потом оглядел свой погреб и вздохнул. Говорить он все еще не мог из-за цветного скотча. Северус пораскинул мозгами и пришел к выводу, что много времени у него это не займет, так что парой простых взмахов ему удалось отклеить скотч. Краска на картине, кажется, не повредилась. — Благодарю, юноша, — старец постарался вернуть себе былой величавый вид. — Меня беспокоят манеры подрастающего поколения. В мои времена такую скандальную юную особу заперли бы в башне, подумать над своим поведением. — Она просто делает свою работу, — сам не зная зачем попытался объяснить Северус. Не то что бы ему было до Эванс какое-то дело. — Да знаю я, — Веласко поник. — Просто… Я даже не знаю, где картина этого старого хрыча. — Скучаете? — Вот еще, — Веласко хмыкнул. — Это он по мне скучает. Всю жизнь скучал. Иначе зачем бы просил полтергейста как бы невзначай притащить его картину прямо в мой коридор? Как будто я не вижу прямо сквозь него… Всегда был болваном, этот Дунстан. Веласко отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Северус направился к заветной лестнице, бросая напоследок взгляд на картину. Но ничего говорить уже не стал. Картина с троллями на пятом этаже нашлась быстро: в глаза сразу бросались их огромные дубины, выложенные в ряд возле пылающего костра с бараньей тушкой на вертеле, да и сами тролли, огромные и неказистые, выделялись ничуть не меньше. Время от времени они радостно похрюкивали, дожидаясь ужин, который никогда не приготовится. Невзрачная и перекошенная дверца рядом с картиной совсем не привлекала внимание. Тусклая, еле читаемая табличка наверху гласила «Нумерология». Северус на всякий случай огляделся по сторонам и нажал на ручку. В кабинете, разумеется, было темно. Лунный свет, едва проникающий сквозь плотный переплёт окон, очерчивал силуэты парт, отставленных к стенам. Вдоль стен виднелись огромные таблицы и наглядные схемы, смысл которых от Северуса ускользал: он никогда не занимался нумерологией. Поттера нигде видно не было. Северус почувствовал нарастающее раздражение, приправленное щепоткой разочарования. Значит, Поттер и правда не рискнул. — Чертов Поттер, только зря тащился в такую даль… Он легонько пнул ближайшую парту и принялся было думать о возвращении в гостиную, как сзади вспыхнул небольшой огонек и послышалось легкое шуршание ткани, падающей на пол. — Надо же, ты бы так расстроился. Неужто успел соскучиться? Северус обернулся. На лице Поттера, освещенном кончиком волшебной палочки, красовалась широкая ухмылка. Северус почти разочарованно вздохнул: должен был догадаться, что Поттер, имея при себе мантию-невидимку, не преминёт возможностью его разыграть. — И кстати, ты опоздал, — весело добавил Поттер, выходя в центр кабинета, свободный от мебели. — Меня задержали, — уклончиво ответил Северус, тоже делая пару шагов вперёд. — Да уж, понимаю. Пивзу лучше не попадаться, а Эванс и подавно. — Ага, а еще лучше оставлять иллюзию самого себя спящим, чтобы она точно не заподозрила, что ты ночью шляешься по заброшенным кабинетам с Нюниусом. Северус решил не спрашивать, откуда Поттер знал о его приключениях по пути сюда. Тот все равно не ответит — только получит очередной шанс поострить. — Не боишься, что Блэк назло ей все расскажет? — спросил Северус. — Блэк слишком занят организацией… кое-чего масштабного втайне от меня. Так что ему мое отсутствие только на руку, — Поттер недовольно нахмурился и тут же попытался сменить тему: — Ну так что там насчет дуэли? — Готовься, церемониться не буду. — Вот и отлично. Они разошлись на расстояние, дающее пространство для маневров. Поттер, к удивлению Северуса, поднял палочку и поклонился. — Если уж хотел соблюсти все правила, почему не притащил секунданта? — съёрничал Северус. Ответа не последовало, зато у самого уха Северуса пронеслось какое-то мощное заклинание, и не наклони он голову в последний момент — он точно уже лежал бы на полу. Видимо, Поттер тоже церемониться не собирался. Северус отскочил на пару шагов назад, готовясь в любой момент использовать защитные чары и пытаясь подгадать момент, чтобы разоружить Поттера. Начинать всегда было лучше с простых, но эффективных приемов. Они обменялись парой невербальных «экспеллиармусов», но оба были слишком закалёнными дуэлянтами, по крайней мере в сражениях друг с другом, чтобы попасться. Поттер тут же послал вдогонку оглушающее заклинание, но и его Северус смог отразить. Чтобы что-то из этого сработало, противник должен был быть вымотанным до изнеможения — иначе ошибка была невозможна. Что ж, у них была вся ночь впереди. — Нокс! — внезапно крикнул Поттер, и огонек на конце его палочки погас. Северус хотел было прокомментировать, что Поттер тратит время впустую, но тут же понял, что впросак попал он сам: глаза так сильно привыкли к свету, что теперь целиться было невозможно. Он судорожно вгляделся в темные недра кабинета, но Поттера там не было. Только потратил драгоценные секунды, которые Поттер, конечно же, использовал по полной: сзади раздался свист палочки, рассекающей воздух, и мощная оглушающая волна сбила Северуса с ног. Он тут же поднялся, прилагая нечеловеческие усилия и игнорируя ушибленные локти, но все еще не мог понять, как Поттер так быстро оказался позади. Благо, зрение уже адаптировалось к темноте. Поттер деловито скользнул на свою изначальную позицию, и тут Северус заметил: к подошвам его кед теперь крепились маленькие колёсики, наподобие маггловских роликовых коньков. — Жульничаешь? — спросил Северус, пытаясь не подавать виду, что локти все еще болели после падения. — Ничуть. Я сам изобрел чары, — сообщил Поттер с нотками гордости в голосе, слегка неловко пытаясь удержать равновесие. — Чтобы быстрее уклоняться. Некоторые маггловские вещи ужасно полезны. Северус с легкой злостью сжал палочку. Не потому, что Поттер теперь тоже, оказывается, мог изобретать заклинания — это как раз его мало удивляло. Но он на девяносто процентов был уверен, что надоумила его Эванс: Северус знал, что катание на роликах по Коукворту было одним из ее любимых летних хобби. Да что же, черт возьми, его так это всегда волновало? — Недурно, Поттер, — признал Северус. «Но не то что бы это решит исход дуэли». Северус подумал было просто-напросто заморозить пол, но вовремя спохватился: он не хотел выиграть только потому, что Поттер будет неспособен продолжить дуэль из-за своей слабости. Так что вместо этого он мысленно произнес «Агуаменти». Пол тут же залило водой, и Поттеру еще сложнее стало удерживаться на своих роликах. Он неловко отъехал к партам, чуть не грохнувшись по пути, и взмахнул палочкой. Колёсики исчезли. Северус довольно ухмыльнулся: он никогда бы не подумал, что это заклинание пригодится ему на дуэли. Но праздновать победу было рано. — Сатрикс Амикус! — воскликнул Поттер. Северус было пригнулся, но ничего так и не произошло. Он снова ухмыльнулся: наверняка заклинание было совсем новым для Поттера. Он даже не смог исполнить его невербально! Но тут Северус резко почувствовал пару настойчивых уколов в спину, заставивших его поясницу выгнуться от неожиданности. К своему стыду он умудрился еще и издать резкое «Ох!», что явно позабавило Поттера: он откинул голову назад с озорным смешком. Северус протянул руку за спину и достал причину своего неудобства: три маленьких пёстрых квадратика ткани с цеплявшимися за них нитками и иголками. Квадратики гусеницами извивались в пальцах, пытаясь уколоть каждый сантиметр, до которого могли дотянуться. — Волшебные заплатки, — пояснил Поттер, все еще посмеиваясь. — Не успокоятся, пока не найдут, что бы заштопать. Поттер уже сто раз мог бы отправить пару оглущающих или обезоруживающих заклинаний в Северуса, возившегося с заплатками, но медлил. Северус догадывался, что тот просто хотел похвастаться своими новыми приёмами, даже если это значило уступить противнику драгоценные секунды. — Ну ты, конечно, молодец, — Северус пересадил заплатки на затёртые до дыр штаны. — Как раз думал, как бы починить свои старые тряпки. Заплатки свою задачу поняли, и уже через пару мгновений на штанах и мантии красовались цветные вставки. Выглядело, разумеется, по-клоунски, но зато это стёрло с лица Поттера всё самодовольство. С этим он просчитался, и это было неудивительно: сам он всегда носил одежду с иголочки. Северус воспользовался замешательством соперника и вмиг придумал, что еще ему выкинуть. Отставать от Поттера не хотелось даже в креативности. — Депульвис Секвинум! Заклинание было не его собственным, он всего лишь прочитал о нем в одном из ежемесячных выпусков «Трансфигурации Сегодня». Каким-то образом оно врезалось ему в память, хотя не было особенно полезным. Кому вообще могло пригодиться превращать пыль в блёстки? Но об одном он не подумал. Сколько пыли скопилось в кабинете, который не использовали уже несколько лет? Да ее только на партах и шкафах можно было измерять тоннами! Со всех существующих поверхностей на них водопадами посыпались маленькие сияющие кружочки. Казалось, их были миллиарды: по крайней мере, их хватило, чтобы засыпать весь пол слоем в несколько пальцев толщиной. Их мантии стали напоминать популярные у магглов диско-шары. Поттер от неожиданности охнул, а после засмеялся, отряхивая блёстки с одежды и волос. — Перерыв? — предложил он. — Не знаю, как мы продолжим сразу после такого опасного заклинания. Северус кивнул. Перерыв не был такой уж плохой идеей. По крайней мере, за это время он смог бы придумать что-то посерьезнее шуточных чар из журнала. Они уселись бок о бок на одну из парт у стены. Поттер зажег небольшой огонек на конце палочки, так что глазам Северуса снова пришлось адаптироваться. В кабинете воцарилась тишина, и Северус впервые задумался с легким содроганием: а что если их кто-то слышал? Шума они наверняка наделали достаточно. Нужно было наложить заклинание, и как только он не подумал! Зациклился на Поттере и вот… Вдруг Лили их слышала, патрулируя этаж? Но, рассуждая здраво, если бы до Эванс дошел хоть единый посторонний звук, они бы уже давно стояли на ковре у МакГонагалл. Наверное, беспокоиться было не о чем. Поттер прервал тишину: — Почему ты не заморозил пол тогда, а только разлил воду? Я же видел, ты собирался, но передумал. — Ты же сам знаешь. — Да, но… Это тренировочная дуэль, я должен быть готов ко всему. В финале я, скорее всего, буду выступать против Сириуса. Он тоже знает обо всем этом и… боюсь, он это использует. — Так наколдуй огонь. Уже забыл, что волшебник? — Да меня руки даже не слушаются, когда… Джеймс замолк, словно сказал больше, чем хотел. В снова накрывшей их тишине он несколько раз сжал и разжал ладони, как будто пытаясь понять, что же с ними сделать, чтобы они не подводили. — Тогда носи с собой что-нибудь согревающее. Вот Сора твоя, например, буквально переносная печка. — Как я по-твоему запихну кота в карман? — Ну… — Северус задумался. — Есть еще огненные светлячки. Но как носить с собой жуков я тоже не особенно представляю. Поттер обреченно вздохнул. Северуса кольнула жалость и даже какой-то отголосок вины. Он всегда думал, что Поттер начинает носить зимнюю мантию в октябре только потому, что так ему дольше удается в ней покрасоваться. Боязнь крови было заметить намного легче. Северус пошарил во внутреннем кармане и достал свой «Расширенный курс», который сам не знал зачем притащил. — Возьми, — он не глядя сунул книгу в руки Поттеру. — Поищешь там новых заклинаний для своего турнира. Может и какое-нибудь согревающее зелье найдется. Я уже не помню, что туда записывал с тех пор как Лили его вернула. Северус соврал. Он помнил каждую страницу и каждую помарку в мельчайших подробностях. Просто ему почему-то хотелось, чтобы Поттер взял учебник. — Уверен? — переспросил Поттер, неловко забирая книгу. — Уверен, только не рассказывай, как кое-кто, всему Гриффиндору, что это твои заклинания. — Не буду. Спасибо огромное. Правда. Поттер бережно спрятал учебник в карман. Они посидели еще какое-то время в тишине, лишь молча разглядывая почти полную луну за окном. Поттер вздохнул: наверное, волновался за Люпина. — Ну что, продолжим? — прервал тишину Северус. Он уже придумал свою следующую стратегию. — Естественно, — с энтузиазмом отозвался Поттер. Они снова заняли свои позиции. Северус, помедлив самую малость, запустил в Поттера стандартный «Экспеллиармус». И говорить не стоит, что Поттер отбил его в мгновение ока. Северус бросил следом оглушающее заклинание, одновременно отражая какую-то слабенькую подножку. На лице он постарался изобразить усталость. — Что, уже выдохся? А я-то думал, мой единственный достойный противник способен на большее! — подначил Поттер. «Попался», — только и подумал Северус. Он лишь ждал подходящего момента, чтобы использовать свой коронный невербальный прием, который, впрочем, был отлично знаком Поттеру. «Левикорпус». Палочка рассекла воздух, как масло, в точном, выверенном движении. Поттер, не ожидавший более активных действий от своего соперника, не успел даже заметить ее взмах — тут же повис в воздухе вниз головой. Хотя, надо отдать ему должное, мантию свою он успел придержать. — Кто хочет посмотреть, как я сниму с Поттера подштанники, м? — съязвил Северус. Он давно мечтал о подобном моменте, и вот наконец ему представилась возможность. Хотя, выходя сегодня из гостиной, он даже не думал, что ему так повезёт. — Снейп, учитывая, что здесь никого нет, — слегка запыхавшись от неожиданности, пробормотал Джеймс, — то единственный, кто хочет на это посмотреть, это ты. — Не ёрничай. Сам знаешь, что заслужил. Поттер вздохнул. Возражений у него не нашлось. Полы мантии слегка выскользнули из его уставших пальцев, и взору Северуса предстали тёплые тёмно-серые подштанники, почти доходящие до колен. Не так уж и скандально. Северус подошел ближе. Теперь их лица были на одном уровне, и он отчетливо видел и блёклые отблески в очках, и медовые глаза, и порозовевшие то ли от прилива крови, то ли от смущения щёки. Мантия окончательно выскользнула из рук Поттера и шлёпнулась на плечи Северуса, закрывая ему обзор на все, что не было освещено узкой полоской лунного света, пробивающегося справа. Он бледным отблеском филигранно очерчивал знакомый заостренный нос и широко распахнутые глаза, играл в длинных ресницах и оставшихся на них злополучных блёстках. Он почувствовал на своих губах что-то мягкое и тёплое — приятнее, чем что-либо, что касалось его губ до этого. Как теплое мороженое. Хотя это, конечно же, не имело никакого смысла. Его губы стали чувствительнее в тысячу раз, словно он только-только согрел их горячим чаем после долгой прогулки на морозе. Щек с легким шорохом коснулась складка мантии, и на затылке тоже появилось странное тепло. Его голову совсем легонько, робко и почти невесомо прижимали ближе, заставляя наклониться вперед, подставиться этому незнакомому, но очень желанному ощущению. Он, конечно же, все понял, хотя ему понадобилась не одна секунда. Его целовали. Целовали первый раз в жизни. В заброшенном кабинете при свете луны. Под складками школьной мантии, слегка пахшей яблоком и мятой. Целовали далеко за полночь. Джеймс Поттер. Разум кричал, как неправильно все это было. Сердце бешено колотилось. Но вот губы подсказывали, что время опомниться еще не пришло. Еще одно мгновение, всего лишь ещё одно мгновение… Чужое прерывистое дыхание щекотило подбородок, а вот сам Северус почти не дышал, словно боялся, что волшебное чувство лопнет, как воздушный шарик. Он старался двигаться в том же ритме, что и губы Джеймса на его собственных, страшась выдать неопытность. И все равно лёгкой несогласованности не удалось избежать — может быть, потому что Джеймс все еще висел вниз головой. Северус сам не заметил, как закрыл глаза, полностью отдаваясь ощущениям. Очки Джеймса грозились вот-вот свалиться на пол, так что Северус робко придержал их за дужки. Пальцы коснулись ушей Джеймса. Они были ужасно горячими. Другую руку Северус, слегка осмелев, рискнул запустить в шевелюру Джеймса, взъерошивая ее еще сильнее, чем это сделала гравитация. Густые и очень мягкие локоны струились сквозь пальцы, как если бы он сунул руку под приятный поток родника. По телу разливалось незнакомое чувство. Недюжинное удовлетворение с нотками озорства — как же, Северусу даже Простоблеск не помеха! И все же, была в нем и какая-то неутолимая жажда. Хотелось чего-то еще большего, хотя Северус пока не знал, чего. Мантия вокруг их лиц нагрелась от их горячего дыхания, и лицо Северуса тоже запылало огнём. Точно, наверняка это какая-то ужасно сильная лихорадка заставила его сойти с ума. Иначе как объяснить тот факт, что он уже несколько минут без зазрения совести целовался с, мать вашу, Джеймсом Поттером? Тем самым Поттером, который еще полгода назад прохода ему не давал, был косвенно виновен в его ссоре с лучшей подругой и в целом являлся далеко не самым приятным человеком. Так почему его губы, выцеловывающие только им известные узоры на его собственных, заставляли все тело трепетать? Нет, это точно какая-то страшная, необузданная и мадам Помфри лихорадка, не иначе! Повинуясь какой-то внутренней, не совсем понятной инерции Северус развел губы, касаясь кончиком языка губ Джеймса, но едва он это сделал, как его лицо обдало холодком, от которого он уже успел отвыкнуть. Джеймс отстранился. Мантия соскользнула с плеч и полностью закрыла тому лицо. Северус потряс головой, пытаясь выйти из замешательства, но это было не так-то просто. Чтобы осознать произошедшее, ему потребовался бы не один час, а то и не один день. Лучше месяц. Или два. Джеймс дрожащими руками убрал ткань с лица. На Северуса он не смотрел, но щёки его горели ярким алым цветом, точь-в-точь как герб его собственного факультета. — Может быть… снимешь… может… опусти меня, пожалуйста, — кое-как справившись с заплетающимся языком, попросил Поттер, все еще избегая прямого контакта их взглядов. Северус оглядел весь кабинет, пол и парты, затем зачем-то уставился на руки, совсем недавно бессовестно гулявшие в поттеровской прическе, и только спустя целую минуту он догадался, что палочка в кармане. С первого раза опустить Поттера не получилось: пальцы не слушались. Но все же, через несколько попыток Поттер был свободен — хоть и приземлился он очень несуразно. Кое-как он поправил мантию и засунул выпавшую палочку в карман, но вот про волосы явно забыл. Они так и остались в полном беспорядке, который старательно навёл Северус. — Я… ммм… — Поттер словно потерял способность говорить. — Пойду… Отбой, все дела. Правила… Северус хотел было съязвить, но понял, что и сам пока ни слова не сказал. Честно признаться, вряд ли у него вышло бы лучше. Он только отчаянно закивал головой. Конечно. Отбой. Правила. Вот только вспомнить бы, что все эти слова означали… Поттер, долго не мешкая, стрелой вылетел за дверь, только белые кеды мелькнули в проёме. Северус прислонился к стене, чтобы отдышаться. У него было такое чувство, как будто он только что пробежал километров пять. Он не сразу заметил, что Поттер не забрал свою мантию-невидимку. Она все еще валялась беспорядочной кипой там, где Поттер ее сбросил. Северус поднял мантию, не разворачивая, и сам не зная зачем прижал к себе. Как будто этот сверток ткани мог дать ему такое необходимое успокоение. Или ответы, которые он так судорожно сейчас искал.