Чёртов Поттер

Первой мыслью после пробуждения было «Это всего лишь сон». Что ж, бывало и хуже — по крайней мере, в этот раз обошлось без дурацких кружев и липких неожиданностей. Второй мыслью было «Что на моей кровати делает поттеровская мантия-невидимка и почему все руки в блёстках?» Вместо третьей мысли за второй последовал вздох: не сон. Оказывается, даже после того, как весь твой мир перевернулся с ног на голову, утром все равно нужно было вести себя как ни в чем не бывало. Вставать, неохотно желать доброго утра Эйвери, Розье и Мальсиберу, собираться на завтрак, попутно пытаясь выбросить вчерашнее происшествие из головы. Бесполезно, разумеется. Что ночь, что утро прошли в нервных раздумьях. Он хотел только одного. Найти Поттера и врезать ему как следует — без всяких палочек и заклинаний. Или нет, еще лучше пусть бы Поттер сам его нашел. Нашел и пояснил, что, черт возьми, это было и что оно значило. Что-то вроде «Нюниус, это было единственным способом сбить тебя с толку и выиграть дуэль» или даже «Я просто проиграл спор Люпину». Сейчас сошло бы любое объяснение. Северус был уверен, что найдет Поттера в Большом Зале, поэтому направился прямо туда, не дожидаясь еще сонных соседей по комнате. Но с каждым шагом его яростная решимость угасала, и он уже не шёл, а едва плёлся в нужном направлении, оттягивая неприятный момент. С чего ему начать разговор? Как смириться с тем, что его первый поцелуй забрали по какой-то дурацкой причине, вроде спора? Как не выдать, что вопреки любым здравым соображениям и вселенскому закону, гласившему «Северусу Снейпу под страхом смертной казни никогда не понравится целоваться с Джеймсом Поттером», ему, чёрт возьми, понравилось? Он остановился в холле, перед самым входом в Большой зал. Утро было ранним, так что даже со своей улиточной скоростью он все равно пришел одним из первых. Плиты с именами возле Большого Зала уже не было. Из приоткрытых дубовых дверей с улицы пробивался морозный осенний сквозняк. Северус дотронулся до губ тыльной стороной руки. Мягкое тепло поцелуя все еще витало над ними, невесомо и смущенно. Туман в голове немного прояснился, уступив место страху. Он хотел встретить виновника своей растерянности, и в то же время отдал бы, казалось, что угодно, лишь бы не видеться с ним сейчас лицом к лицу. Хотелось сбежать. Но это совсем не помогло бы ответить на назойливо роящиеся в голове вопросы. Северус рискнул сунуть нос в Большой Зал — наверное, только потому, что знал: Поттера там пока еще не было. Людей можно было пересчитать по пальцам. За столами Когтеврана и Пуффендуя сидели редкие старшекурсники, вальяжно разложив рюкзаки рядом: занимали места друзьям. Столы Гриффиндора и Слизерина почти пустовали. Будь это обычный год, среди свечей под потолком уже парили бы резные тыквы, а на окнах красовались бы бумажные летучие мыши, впрочем мало чем отличающиеся от настоящих: они так же хлопали крыльями и почти беззвучно пищали, повиснув вниз головой. Подготовка к Хэллоуину была бы в самом разгаре. Но так как Осенний Бал украл в этом году и тридцать первое число, и вместе с ним всё внимание обитателей замка, волшебный потолок и стены вместо этого были украшены разноцветными кленовыми листьями, позолоченными шишками и веточками рябины. Северус подозревал, что к самому Балу Большой Зал преобразится намного больше, потому что сейчас убранство выглядело как-то скудновато. У стола преподавателей Северус приметил Бэгмена. Тот стоял в паре метров от своего привычного места, читая принесенное совой письмо. Судя по довольной улыбке, он был весьма рад его содержанию. Северус решил подойти поздороваться — заодно и узнать, что тот думает о новом рецепте. Со всей этой поттеровской дурью он совсем забыл, что его «трудоустройство» еще вчера висело на волоске. Бэгмен сунул письмо в карман, как только заметил Северуса. В кармане у него что-то легонько звякнуло. — А, Северус, доброе утро, — Бэгмен еще шире расплылся в улыбке. — Право, вы превзошли самого себя. Не поверите, я даже не подумал, что каштановый сок вкупе с настойкой златоглазок усилят действие такого простенького зелья. Снимаю перед вами шляпу. Северус облегченно выдохнул: кажется, увольнение откладывалось. Хотя он совсем не рассчитывал, что зелье выйдет сильнее — его-то целью было оставить его в первозданном виде. Как бы там ни было, Бэгмен явно посчитал это достижением, а не ошибкой, так что Северус просто кивнул. Проболтаться было бы верхом глупости. — Рад, что вы оценили, — коротко бросил Северус и тут же добавил: — Ну, не буду вам мешать. — Ждите следующий заказ, мистер Снейп. И, разумеется, оплату. Я пришлю сову. Северус поспешил убраться, не горя желанием продолжать разговор. Облюбовав удобное местечко рядом с выходом, он украдкой бросил взгляд на учительский стол. Бэгмен уже сидел на своем месте и беззаботно попивал тыквенный сок. К нему вскоре присоединились Синистра, МакГонагалл и Томсон. К последнему тут же подошла знакомая Северусу по совместным урокам гриффиндорка с кипой свитков в руках. Северус поймал себя на мысли, что готов разглядывать что угодно, даже Клариссу Мюррей, втюхивающую свои эссе учителю, только не стремительно пополняющийся студентами гриффиндорский стол. Но как бы он ни пытался отвлечься, взгляд зацепил знакомую фигуру, едва она появилась в дверном проёме. Даже боковое зрение наводило фокус исключительно на нее, размывая все вокруг. Северус еще усерднее уставился в тарелку. Лучше подойти сейчас? Куда уж там: колени так дрожали, что Северус засомневался, что вообще сможет встать на ноги. Выловить его попозже, на выходе? В толпе это провернуть почти невозможно… Он осторожно, с замирающим сердцем посмотрел в сторону гриффиндорского стола. Поттер непринужденно болтал с Люпином, ни жестом, ни выражением лица не подавая виду, что вчера произошло что-то уму непостижимое. Как будто все это и правда было всего лишь сном. Но Северуса он этим не обманул. Показалось, что их взгляды все же пересеклись на мгновение, но не успел Северус и моргнуть, как Поттер поспешно отвернулся. Северусу этого вполне хватило. Теперь он знал, что не один в этом зале сгорает от стыда. Собрав наконец все остатки храбрости в кулак, Северус поднялся на ноги. Краем глаза он поймал удивленный взгляд Эйвери, но пояснять ничего не стал. Сесть сейчас назад было бы довольно нелепо, так что ничего не оставалось, кроме как направиться к Поттеру. Он все еще не придумал, как начать нужный разговор. Нельзя же подойти и прямо посреди толпы выпалить «Поттер, а поясни-ка, зачем ты меня вчера поцеловал?» Нужно было действовать хитрее. «Поттер забыл в кабинете свою мантию-невидимку, — вспомнил Северус, все еще пытаясь унять бешено колотящееся сердце. — Наверняка он хочет ее вернуть. С этого и стоит начать». Он был уже на полпути к гриффиндорскому столу, когда дорогу ему перегородила группа пуффендуйцев, жарко обсуждающих предстоящий урок Травологии. Судя по всему, им наконец разрешили поработать с китайской жующей капустой, и они были этому невероятно рады. Северус же чуть не взвыл: если он сейчас же, в порыве решимости, не поговорит с Поттером, он себя уже никогда не заставит. Но Северусу ничего не оставалось, кроме как ждать, пока толпа двинется к дверям, и попутно подыскивать лазейку, выглядывая из-за спин. К своему ужасу он понял, что Поттер, Люпин и еще несколько гриффиндорцев в их компании принялись вставать из-за стола, подхватывая рюкзаки. Когда Северус наконец получил возможность протиснуться к ним, в этом уже не было смысла: Поттер с приятелями выходили из зала, смешиваясь с пуффендуйцами. Когтевран и Слизерин, закончив трапезу, тоже двинулись к дверям, так что, как Северус и предполагал, поговорить с Поттером сейчас оказалось непосильной задачей. И как бы Северус ни ненавидел себя за трусость, где-то в самой глубине души от этой мысли он чувствовал облегчение. Поттера он окончательно потерял из виду, поэтому все, что ему оставалось — это отправиться на уроки, надеясь, что возможность ещё представится. Это и случилось перед совместным уроком Защиты от Темных Искусств. С недавних пор Томсон стал пускать учеников в кабинет лишь за две-три минуты до начала урока. Возможно, причиной тому было то, что несколько недель назад пара гриффиндорских мальчишек с четвертого курса протащили в кабинет связку сахарных перьев из Сладкого Королевства, чтобы полакомиться на перемене, а четверокурсница с Пуффендуя — только что пойманного тростникового жука-сладкоежку, чтобы похвастаться перед однокурсниками. Все бы ничего, да только сахарные перья известны тем, что ужасно крошатся, а тростниковые жуки-сладкоежки — тем, что вырастают до гигантских размеров, едва съедят хоть щепотку сладкого. Сахара с перьев хватило, чтобы жук вырос размером с полкабинета, разгромил шкафы с аккуратно выстроенными стопками книг и так придавил подвесной скелет дракона к потолку, что у того треснули три ребра. Почти весь урок был потрачен на попытки сдуть жука назад, напоив его лимонным соком, а оставшиеся пять минут — на лекцию об опасности тростниковых жуков-сладкоежек. Не то что бы она была нужна: класс все прочувствовал на собственном опыте. История быстро разлетелась по Хогвартсу, и несмотря на серьезность ситуации, многие не могли сдержать смех. Достаточно было представить, как Томсон отбивается от гигантского жука, забившись за учительский стол, и попутно ругает виновников. После такого его нежелание пускать учеников в кабинет раньше времени вполне можно было понять. Вот и сегодня что слизеринцы, что гриффиндорцы вынуждены были толпиться перед входом. Северус приметил у окна Лили с подругами. Та, почти элегантная в своем постоянном недовольстве, явно на что-то жаловалась под синхронные кивки однокурсниц. Кларисса Мюррей нервно сжимала пергаментные свитки возле самой двери, переминаясь с ноги на ногу — может быть, Томсон все еще не проверил её эссе. Эйвери, к удивлению Северуса, встал прямо рядом с ним, а не с Мальсибером или Розье. — Опять обсуждают Буллстроуда и Тэтчер-Флинт, — пробормотал Эйвери себе под нос, словно понял немой вопрос Северуса. — Сплетники похуже девчонок, честное слово. Он прижал к себе рюкзак, скрывшись за ним наполовину. Северусу почему-то захотелось поговорить с ним ещё немного, но он так и не придумал, о чём. Чуть поодаль он заметил Блэка и Петтигрю. И хоть стояли они бок о бок, но за всю перемену не обмолвились и словом. От Северуса, тем не менее, не ускользнул взгляд Блэка, с подозрительной точностью брошенный в дальний конец коридора, где, облокотившись на стеклянный стенд со скелетом жмыра и упорно рассказывая о чем-то уткнувшемуся в учебник Люпину, стоял Поттер. Теперь Северус и сам, кажется, не мог отвернуться. Стараясь не привлекать лишнего внимания, он медленно пробрался мимо витражей и колонн, у которых толпились его однокурсники, к заветному стенду со жмыром, который облюбовал Поттер. Северус не знал, играло ли с ним его воображение или Поттер и вправду выглядел чуток наглее, чем обычно, вальяжно привалившись на ценный экспонат. Как будто того и гляди снова достанет украденный снитч и начнет выделываться. Но этого, конечно же, не произошло. Северус больше не мог медлить, так что едва он оказался на слышимом расстоянии от Поттера и Люпина, тут же перешел к делу: — Поттер, нам надо поговорить. Поттер, кажется, не услышал. — …кстати, Рем. Ты уже слышал историю с сахарными перьями у Томсона? Поверить не могу, что мы ни разу такое не проворачивали, это же гениально! — А? — Люпин в недоумении оторвался от книги. —Ты же мне это уже третий раз говоришь… — А, да? — Поттер неловко засмеялся. — Ну ты меня понял, надо будет обязательно как-нибудь попробовать. Люпин устало взглянул на Поттера, затем куда-то в общем направлении Блэка и Петтигрю. — Ага. Тон его голоса явно говорил о том, что он уже не надеется на присутствие невинных, а иногда и не очень, школьных розыгрышей в своей жизни. А может, все дело было в надвигающемся полнолунии. Но Северуса сейчас волновало другое. — Поттер, ты за ночь оглохнуть успел? Я говорю, нам надо кое-что обсудить. Предположение, кажется, не было далеко от истины: Поттер снова пропустил все мимо ушей. — Рем, что у нас после Защиты? Никак не могу запомнить наше новое расписание. — Ты ж пять минут назад сам мне отвечал, — Люпин, кажется, даже немного разозлился. — Заклинания у нас. За компанию с Люпином, Северус тоже начинал злиться: приспичило же Поттеру поговорить о бесполезной ерунде прямо вот сейчас! — Ну ясно, значит, мантия-невидимка тебе назад не нужна, могу оставить себе? Люпин от неожиданности поперхнулся, но промолчал. Северус был уверен, что это уж точно выведет Поттера на диалог: тот ценил свою мантию-невидимку, как гоблин золотые слитки. Но он ошибся. Это тоже не сработало. Ни словом, ни жестом не подавая виду, что заметил Северуса, Поттер встрепенулся и дернул Люпина за рукав. — Смотри, Томсон дверь открыл. Значит, можем заходить. — Тогда идем, — слабо отозвался Люпин. Силе Поттера, с которой он тянул Люпина за собой, чтобы быстрее влететь в кабинет, позавидовали бы и олимпийские атлеты. Одно мгновение — и гриффиндорской парочки и след простыл. Северус отчаянно усмехнулся: начал понимать происходящее. Наверняка и в Большом Зале ему не удалось пробраться к Поттеру не из-за толпы и не из-за поджимающего времени. Просто кое-кто решил переждать неприятности, засунув голову в песок. *** — Итак, кто же прочитает мне с доски тему сегодняшнего урока? В воздух взметнулись несколько рук, и Томсон, окинув взглядом всех желающих, остановился на Клариссе. — Может быть вы, мисс Мюррей? — «Адское пламя», сэр. — Верно. Томсон со вздохом присел в кресло и немного помолчал. Класс тоже притих. — Именно это заклятие послужило причиной летней трагедии, о которой мы все наслышаны. Мы с профессором Дамблдором долго обсуждали, включать ли его в программу в этом году. Но предмет Защиты от Темных Искусств ведь для этого и существует — обучиться способам противодействия самым опасным проклятиям и существам. Адское Пламя как раз к таким и относится, причем в какой-то мере к обоим. Поэтому сегодня мы постараемся узнать о нем как можно больше. Томсон поднялся на ноги, повернулся к доске и лёгким движением палочки проявил под темой еще несколько записей. «Основные характеристики», «Способы противодействия», «Является ли Адское Пламя Непростительным Заклятием?» — С вашего позволения начнем с конца, — он кивнул в сторону плана на доске. — Как вы думаете, почему такое сильное и опасное заклятие все еще не входит в список Непростительных? Неужели разумное, почти неуправляемое пламя, сжигающее все на своем пути, лучше, чем, скажем, контроль разума при помощи Империуса? Ученики переглянулись между собой. Никто не знал, как ответить на заданные вопросы. — Вижу, я поставил вас в тупик, — Томсон улыбнулся, открывая учебник. — В таком случае, поступим вот как. Я дам пять минут, чтобы вы нашли как можно больше информации и о Непростительных Заклятиях, и об Адском Пламени. Сравните их между собой, а потом постарайтесь объяснить, в чем же разница. Глава о Непростительных Заклятиях находится на странице сорок пять. Об Адском Пламени — на странице… минутку… Сто двадцать девять. Приступайте, пожалуйста. Северус открыл сорок пятую страницу, как и подсказал Томсон, но слова перед глазами просто-напросто отказывались сегодня складываться в предложения. Да и глаза непослушно сбегали со страниц учебника на третью парту у окна, хоть им и мешал целый ряд посередине. Тем не менее, происходящее за ней было видно: Люпин, видимо, только-только нашел нужную страницу и теперь пытался что-то обсудить с Поттером. Не добившись ответа, Люпин ткнул соседа в бок, а после недовольно пролистал страницы и в его учебнике. Северус почти слышал раздраженное «Да что с тобой такое сегодня?» Северус силой заставил себя отвернуться. Взгляд упал на небольшой лист пергамента, на котором он собирался писать конспект темы — во всяком случае пока не понял, что сегодня его мысли отказывались работать в любом направлении, которое не касалось Поттера и их небольшого приключения. В голову пришла интересная мысль. Может, они все же смогут поговорить! Как и когда-то на подготовке к экзамену по Трансфигурации, он написал вверху листа простое «Привет». «Уж на это Поттер соизволит ответить?» — подумал Северус, аккуратно сгибая лист пополам и накладывая знакомые Чары краткой невидимости. Оставалось лишь незаметно пустить записку по воздуху, когда Томсон в который раз механически посмотрит в книгу, пока выжидает отведенные ученикам на подготовку минуты. Как и запланировал Северус, записка проявилась, как только легла на парту перед Поттером, привлекая его внимание. Северус затаил дыхание: тот вот-вот начнет писать ответ. Но вместо этого Поттер как будто бы собрался ее скомкать, и остановило его, скорее всего, только то, что в абсолютной тишине класса шуршание мнущегося пергамента было бы слишком заметно. Северус от возмущения пнул коленом парту изнутри. «Вот так, значит?» Томсон тем временем уже секунд двадцать не сводил глаз со своих видавших виды наручных часов. Дождавшись, пока истечет последняя секунда, он поднял ладонь. — Достаточно. Ну что ж, у кого какие появились мысли по поводу поставленных вопросов? Не стесняйтесь ошибиться, каждое мнение должно быть выслушано. Если Северус и успел сформировать какое-то мнение за эти пять минут, так это то, что сегодня он был готов использовать на Поттере все три Непростительных Заклятия одновременно. Эванс подняла руку. — Я думаю, все дело в том, какое изначальное предназначение у заклятий. Непростительные не могут быть использованы ни на чем, кроме живых существ. Томсон одобрительно кивнул. — Совершенно верно, мисс Эванс, пять очков Гриффиндору. Все три Непростительных заклятия были изобретены исключительно с целью навредить человеку или — в редких случаях — животному. Они просто-напросто не сработают, если у использующего их волшебника не будет четкого намерения этот вред нанести. Конечно, на практике в большинстве случаев Адское Пламя используется с той же целью, но вот в теории… В теории вы можете его использовать хоть для нагревания котла с зельем от фурункулов. В этом фундаментальная разница, не позволяющая Министерству внести заклятие в реестр Непростительных. — Но профессор, разве это не глупо? — вспыхнула Эванс. — Уж после летнего происшествия его точно должны внести туда, верно? — Я бы не был так уверен. Но не стоит беспокоиться. Нанесение вреда каким бы то ни было заклятием всегда тщательно расследуется. Как вы, возможно, знаете, однажды я работал прокурором в Министерстве. В тот год мне подвернулся один необычный случай. Класс притих, ожидая занятную историю. Томсон не был особенно щедр на них, но если уж и решал какую-то рассказать — она всегда оказывалась ужасно интересной. Северус тоже прислушался, но вполуха: все еще думал, как достучаться до Поттера. Он написал еще одну записку, но пока не решался заколдовать: Томсон внимательно наблюдал за классом. — Дело, про которое я расскажу, мне поручили одним из первых, — наконец начал профессор. — Молодого колдуна обвиняли в намеренном поджоге квартиры соседа своей сестры, к которой он приехал погостить, при помощи Адского Пламени. К счастью, обошлось без жертв, да и колдун не был знаком с хозяином квартиры — к сестре он заезжал нечасто. С отсутствием мотива сторона защиты убеждала присяжных, что инцидент был чистой воды случайностью. Так и так, колдун просто хотел разогреть ужин. Можете себе представить? Разогревать ужин с помощью Адского Пламени! Разумеется, мне это все показалось весьма подозрительным. Каким-то чудом мне удалось убедить судью и присяжных отложить вердикт еще на день, и тем же вечером я уже был в Фарнборо, на месте происшествия. Обычно прокуроры таким не занимаются, это работа детектива. Но тот случай меня зацепил, тем более он был одним из моих первых дел. И что же вы думаете? Было достаточно опросить всего пару свидетелей, чтобы докопаться до сути. Оказалось, что накануне поджога общество хэмпширских колдуний праздновало свою сорок вторую годовщину. По традиции был приготовлен пирог из прыгучих водорослей, большим поклонником которого был наш подсудимый. Но в тот вечер он опоздал на пиршество. А теперь сами угадайте, кому достался последний кусок? Класс тут же принялся обсуждать услышанное, и в воздух взметнулась пара нетерпеливых рук. Все догадались, к чему шло дело, но каждому хотелось почувствовать себя гениальным детективом — какая уж тут дисциплина на уроке! Северус решил воспользоваться ситуацией. Времени на Чары невидимости не было, так что он просто-напросто скомкал лист пергамента и, вложив в него все скопившееся разочарование, швырнул посильнее в сторону заветной парты у окна. И глазам своим не поверил: ком пергамента не просто приземлился перед Поттером — он умудрился врезаться тому прямо в затылок. Приятного звука соприкасания пергамента с идеальной поттеровской прической, конечно, слышно не было, но вида Поттера, потирающего затылок, было вполне достаточно, чтобы Северус нахально ухмыльнулся. Поттер получил то, на что напрашивался с самого утра. Северус был готов на выговор или даже наказание от Томсона, лишь бы Поттер таки обратил на него внимание. Лишь бы они смогли вместе разобраться во всем этом беспорядке. Но Поттер даже не оглянулся. Северус сжал перо так сильно, что побелели пальцы. Томсон, кажется, его выходку не заметил. Он продолжал говорить с классом. — Верно, верно. Вы все правильно догадались. Последний кусок достался тому самому соседу сестры подсудимого, чья квартира и пострадала той же ночью. Не нужно быть великим сыщиком, чтобы сложить пазл: поджог был не случайностью, а мелочной местью. Колдуна вынудили выплатить пару тысяч галеонов в качестве компенсации за нанесенный ущерб, да еще и приговорили к двум годам в Азкабане. Поэтому неважно, используете ли вы Непростительное заклинание, просто опасные чары или даже, скажем, банальный Репаро — если ваши действия в итоге противоречат законам, будьте уверены, что без расследования дело не останется, — Томсон сделал многозначительную паузу, окинув взглядом класс. — А теперь перейдем к способам противодействия. На случай, если кто-то все же решит, что раз Адское Пламя не относится к Непростительным, то им можно немного побаловаться. Северус достал еще один лист пергамента, твердо намерившись выбросить все из головы и начать, наконец, писать конспект. Тема была важной. Кто знает, вдруг попадется на экзамене в конце года или даже на ЖАБА? Но у него снова не вышло сосредоточиться. Что ж, была не была, уж эта выходка станет его шедевром. Не зря же он все это время читал последние странички научных журналов, где публиковались новые, но абсолютно бесполезные заклинания. На этот раз он скомкал целых три листа в один увесистый шар и шепнул «Чарта Анатис!». Это уж точно должно было «повеселить» Поттера. Северус, как выяснилось, и сам не был выше мелочной мести. Томсон как раз очень удобно отвернулся к доске, записывая различные изученные ими заклинания и прочие потенциальные способы, как справиться с Адским Пламенем. Скорее всего, им нужно будет выбрать лишь несколько рабочих, а остальные отбросить. Северус подаренного ему времени зря не терял: прицелился, как заправский снайпер, и швырнул подготовленный комок прямо в Поттера. Он не знал, есть ли в нем еще такой точный бросок, но очень на это надеялся. И не прогадал: «снаряд» угодил прямиком в цель, еще сильнее взъерошивая и без того подпорченную прическу. Поттер метнул в него гневный взгляд, яростно пытаясь выудить бумагу из волос, а Северус не мог стереть с лица улыбку. Зря Поттер решил, что он из таких, кого можно бессовестно целовать под луной, потом ни в какую не замечать и не получить за это чего похуже, чем невинный розыгрыш. Наложенное Северусом заклинание тем временем начинало работать: из бесформенного кома на голове Поттера проклюнулась бумажная утиная голова, а следом и крылья. Наверное, птичке было весьма приятно проснуться в уже сооруженном за нее гнезде. Устроившись поудобнее, она подняла крыло и выпустила на свободу двух утят — таких же бумажных и таких же очаровательных. Счастливое семейство дружно закрякало, празднуя новоселье, а Поттер совсем отчаялся в своих потугах избавиться от неожиданных гостей. Люпин, заметив происходящее, попытался помочь, но тщетно: утка только прочнее уселась в «гнезде». По крайней мере, к странной радости Северуса, эффект Простоблеска сошел на нет. Все больше и больше людей стали замечать неравный бой Поттера со своими новыми пернатыми приятелями. По классу прокатился громогласный хохот, в котором при желании можно было поймать и писклявые нотки Питера Петтигрю, и лающий тон Сириуса Блэка, и даже, вопреки ожиданиям, уставший смешок Римуса Люпина. Профессор Томсон обернулся с растерянным видом, все еще удерживая палочкой мел, но очень быстро эта растерянность переросла в возмущение. Перекричать целый класс, забывший о том, что они на уроке, ему было не под силу, но это и не требовалось: палочка в его руке резко очертила овал — и вокруг воцарилась гробовая тишина. Еще несколько взмахов — и шедевральное творение Северуса оказалось на учительском столе. Недовольно поднятая бровь все говорила за профессора. — Уважаемые шестикурсники, это уже немного чересчур, — он сурово покачал головой. — Вот кому, позвольте спросить, показалось, что моему уроку не хватает комедийного отступления? Северус постарался придать себе как можно более невинный вид. На его лице вообще редко что-то отображалось, тем более если он активно прилагал к этому усилия. Но ситуация была совершенно непривычной. За все годы учёбы он ни разу не позволял себе такой наглости. Томсон на него не смотрел, отчего Северусу было немного легче. Адреналин в крови зашкаливал, и он не был уверен, что выдержит сейчас прямой зрительный контакт с профессором. Вдовесок, совесть разыгралась не на шутку: сорвал такой важный урок. Нужно было продержаться, пока Томсон вернется к доске. Но в воздух уверенно взметнулась рука Эванс. Томсон вздохнул и снял чары молчания с класса, наверное надеясь, что все уже успокоились. — Профессор, я видела, как Снейп заколдовал бумажный ком и бросил в Поттера. Томсон, словно ушам своим не веря, повернулся к Северусу, да с таким разочарованием в глазах, что у последнего словно все внутренности скрутились в бараний рог. — Мистер Снейп… Признаюсь, от вас я подобного не ожидал. — Да я и сам не ожидал, — к своему огромному удивлению Северус ответил честно. — Поверьте, профессор, Поттер это заслужил. Северус метнул колкий взгляд в сторону Поттера. Тот ответил тем же. Только они двое знали, в чем это «заслужил» заключалось — все остальные, включая Лили, наверняка предположили, что это их привычные мальчишеские распри. Томсон вздохнул и возвел глаза к потолку, явно сдерживая желание накричать на Северуса. — Останьтесь после урока, мистер Снейп, мы обсудим ваше поведение. А теперь, если никто не против, вернемся к уроку. Мы и так потратили много времени. Профессор снова подошел к доске. Северус почувствовал облегчение, хотя совесть все еще продолжала пихать его в бок. Лучшим выходом сейчас было проявить наконец интерес к преподаваемому материалу, пусть это и стоило неимоверных усилий. — Что ж, — продолжил Томсон, все еще немного растерянный после неожиданной выходки Северуса. — Я вынес на доску уже изученные нами заклинания. Постарайтесь придумать, какие из них и каким образом вы бы применили, если бы столкнулись с врагом, использующим Адское Пламя. Нестандартные идеи приветствуются. Лучше мы сразу обсудим, сработают они или нет. Выходка Северуса будто бы исчерпала себя к этому моменту, но несмотря на это, он продолжал ощущать спиной несколько взглядов одновременно. Некоторые позабавленные, одобрительные, а некоторые — разгневанные. Его это не особенно волновало. Зато он точно знал, что сколько бы Поттер ни притворялся, забыть сегодняшний урок он не сможет еще долго. Томсон осмотрел класс в поиске готовых ответить. В воздух неуверенно поднялись несколько рук. — Да, мистер Эйвери? — Ну, наверное «Агуаменти» — самый логичный выбор. Но я не знаю, насколько мощным оно должно выйти, чтобы справиться с такой задачей. — Отличный ответ! И впрямь, самое первое, о чем вы должны подумать — это вода. К сожалению, силы даже самого искусного Агуаменти не хватит, чтобы погасить Адское Пламя. Но вот окажись вы возле естественного источника воды — моря, озера или даже простого фонтана — и у вас преимущество. Имейте в виду, однако, что управлять жидкостью намного сложнее, чем твердыми объектами. И, разумеется, не на каждом поле битвы вы найдете источник воды. Еще идеи? На этот раз руку поднял Блэк. — Не советую тушить огонь водой, если в него примешался бензин. Для, эм, непосвященных, это маггловское топливо для машин. Будет только хуже. Думаю, даже с Адским Пламенем это так работает. Лучше накрыть чем-нибудь вроде покрывала. Или, не знаю, наколдовать купол. Гигантский. — Совершенно верно, — Томсон даже щелкнул пальцами. — Перекройте доступ к воздуху — и любое пламя погаснет. Но вы должны помнить, что имеете дело далеко не с лёгким возгоранием на кухне. Какой бы способ вы ни выбрали для борьбы с Адским Пламенем, это будет стоить вам огромных усилий и приличного времени, которого может и не быть в вашем распоряжении. — Вы хотите сказать, — встряла Эванс, — что, по сути, не существует универсального способа справиться с Адским Пламенем? — Именно, мисс Эванс. Вы должны четко понимать ситуацию, в которой оказались, ваши сильные и слабые стороны, преимущества и недостатки вашего окружения. Впрочем, как и с любой другой темной магией. В этом плане Пламя не исключение. В классе воцарилась тишина — но ненадолго. Кларисса Мюррей подняла руку, все еще быстро дочитывая страницу учебника. — Профессор, оба эти способа подходят к Адскому Пламени как к стихийному бедствию. Но что насчет второй классификации, «разумное существо»? Не сработает ли, скажем, Конфундус? Томсон ответил не сразу. Вместо этого он подошел к парте отвечающей и задумчиво посмотрел ей в глаза. — Моя дорогая мисс Мюррей, — мягко отозвался профессор. — Адское Пламя зачастую не подчиняется даже волшебнику, призвавшему его. Вы правда думаете, что ввести чудовище в еще большее заблуждение — хороший выход? — Тогда, может быть, Империус? — уверенным, почти наглым тоном предложила Кларисса, привставая из-за парты. Теперь их лица были на одном уровне. Томсон сделал нечто, чего Северус от него никак не ожидал. Одной рукой он приподнял подбородок Клариссы, а другой заправил одну из ее русых прядей за ухо. Кларисса смотрела на него не моргая. — Ваше желание испытать на себе все прелести Азкабана просто поражает, — заметил Томсон. — Профессор, какие только прелести я бы на себе не испытала, — Кларисса игриво хихикнула и даже подмигнула, медвежьей хваткой впиваясь в обе руки профессора Томсона. По спине Северуса пробежал холодок. О чем, черт возьми, она говорила? Томсон тем временем изменился в лице — будто его только что разбудили, облив ледяной водой. С широко распахнутыми в панике глазами он попытался вырвать свои руки из цепких пальцев Клариссы, но вышло у него не сразу. Едва оказавшись на свободе, он метнулся к учительскому столу, попутно поглядывая на выкрутившиеся циферблатом к запястью часы. — Боже мой, сколько времени! Запишите домашнее задание… Страницы со сто двадцать девятой по сто тридцать третью. Уметь рассказывать об Адском Пламени. Урок окончен! Дважды класс просить не пришлось — учебники и перья тут же радостно полетели в сумки. Уже через минуту в классе почти никого не осталось — только Северус, Поттер и Люпин. Кларисса выходила последней, и Северус видел, как за дверью ее уже увлеченно поджидали подруги. Томсон захлопнул дверь заклинанием и устало плюхнулся в учительское кресло. Если в последнее время его синяки под глазами немного посветлели, то сейчас они вернулись с новоприобретенным чернильным шармом. Ему потребовалось некоторое время, чтобы заметить Северуса. — Вы можете идти, мистер Снейп, — профессор вымотанно махнул в сторону двери. — Ну нет, вы же сами сказали остаться, — тут же отозвался Северус. — Я должен понести наказание за свои действия. — Если пообещаете больше не срывать мои уроки, я не буду вас отчитывать или наказывать. — Обещаю, профессор. Но пока все равно останусь. Ко всему прочему, теперь его обуревало любопытство, но Томсону он об этом, конечно, говорить не стал. Профессор, кажется, просто смирился. Он в упор посмотрел на парту, где до недавнего времени сидела Кларисса, и прищурился. В голове у него явно происходили сложные вычисления. Люпин тем временем больше не смог молчать. — Ты ничего не хочешь пояснить, а, дядя Арн? — со слабо сдерживаемым гневом в голосе спросил Люпин, упираясь обеими руками в край учительского стола. — Что это, черт возьми, было? Только не говори, что запал на нее. Сам же говорил, что она тебя уже месяц донимает. Доняла таки, сломался под гнетом девичьих чар? — Римус, притормози, — выделяя каждый слог, отозвался Томсон. — Ей шестнадцать, ты за кого меня принимаешь? — Уже не знаю. За кого мне теперь тебя принимать? Томсон со вздохом откинулся на спинку кресла, задумчиво разглядывая потолок. — Скажите… На завтраке никто не подходил к моему месту? Кто-нибудь подозрительный? — Не знаю, какая разница? Не увиливай от вопроса, — еще больше разозлился Люпин. Северус тем временем кое-что вспомнил. — Бэгмен. Бэгмен стоял прямо у вашего места до завтрака. И в кармане у него точно что-то звякнуло. Северус прямо-таки мог видеть в глазах Томсона, как складывается воедино пазл. Профессор нервно хохотнул и спрятал лицо в ладонях. — Я знал, что старая сволочь никогда не простит мне свой Артиферос. Но такого я точно не ожидал. Люпин в замешательстве мотнул головой, все еще недоверчиво косясь на профессора. Поттер впервые за долгое время напомнил о своем существовании глубоким вздохом. — Вот поэтому я и ненавижу приворотные. Это же буквально Империус в жидком виде. — Уж Бэгмен об этом хорошо знает, — ответил Томсон с плохо скрываемой ненавистью. — Но что сделано, то сделано. Слухи распространяются быстро, так что мне нужно готовиться к визиту в кабинет директора и десятку гневных писем. — Профессор Томсон, — вклинился Северус, не в силах сдержать любопытство. — Так владельцем Артифероса был Бэгмен? И это вы стояли за его падением? Томсон кивнул. — Я и Портер Грейс. Расследование было ужасно сложным. Нам то и дело вставляли палки в колеса со всех сторон — Бэгмен за время существования своего недурного бизнеса успел обзавестись неплохими связями в Министерстве и Визенгамоте. И даже чудом выиграв то дело, у нас никогда не было ощущения, что это пошатнуло позиции Бэгмена. — Вы слышали, что Артиферос снова открылся? — спросил Северус. Краем глаза он видел, как на них с Томсоном таращатся, широко раскрыв глаза, Поттер и Люпин. — Конечно. С тем, как хорошо идут дела, могу поспорить, что у руля снова Бэгмен. А вот на бумаге кто-нибудь вроде его закадычного друга Белби. — Белби? — переспросил Поттер. — Дамокл Белби, я же вам двоим про него рассказывал. Полжизни пытается изобрести Волчье Противоядие — и все бестолку. Но этот хотя бы умеет варить что-то кроме приворотных. Северус поймал краем глаза какой-то очень уж недоверчивый взгляд Поттера и, кажется, понял, что его беспокоит. — Для справки, Поттер, — сразу решил пояснить Северус. — Я работаю на Бэгмена только из-за денег и его ярым фанатом не являюсь. Не собираюсь рассказывать ему ничего из того, что здесь услышал, так что хватит на меня коситься. — Ой, посмотрите, кто тут мысли читать научился, — съязвил Поттер. — Жалко, что не передавать. Так бы не пришлось привлекать мое внимание чертовой бумажной уткой. — Я пойду, пожалуй, — слабо вклинился Люпин. — Обещал Помфри прийти пораньше. Сегодня же полнолуние. — Береги себя, — голос Поттера тут же смягчился, вдобавок в нем проскользнули извиняющиеся нотки. — Я еще зайду сегодня… — Не надо. Лучше подготовься к дуэлям. Люпин, слегка пошаркивая, направился к двери. Чем ближе была ночь полнолуния, тем хуже он выглядел. Так было всегда, даже Северус это замечал. Едва дверь закрылась за Люпином, Томсон тоже поднялся на ноги. — Что ж, Северус, надеюсь я не пожалею, что рассказал вам всё это. И что не стал наказывать за выходку. Не дожидаясь ответа, он выскользнул в коридор, оставляя его наедине с Поттером. Поттер попытался было последовать за профессором, но не тут-то было: Северус захлопнул дверь заклинанием прямо перед его носом. Он не собирался отпускать Поттера третий раз за день. Поттер постоял немного, не оборачиваясь. — Просто удивительно, как сильно тебе сегодня не хватает моего внимания, — наконец отозвался он. — Просто удивительно, как ты боишься встретиться лицом к лицу с последствиями своих действий, — отпарировал Северус. — Просто объясни, зачем ты это сделал. — Ой, только не пытайся притворяться, что тебе не понравилось. Было довольно очевидно, что ты наслаждался каждой секундой. — Так ты объяснишь? — Хотел сбить тебя с толку и выиграть дуэль, разве не очевидно? — Сбить-то сбил, а дуэль чего не выиграл? Скажешь, случайно? — Именно. — Ой брось, я тебя насквозь вижу, — разозлился Северус. — Просто пытаешься выкрутиться. Боишься признаться, что нравятся парни? На лице Поттера расплылась ухмылочка. — А я говорил, что мне не нравятся парни? Северусу понадобилась не одна секунда, чтобы сказанное осело в его сознании. Поттеру? Парни?.. Поттер воспользовался паузой, чтобы закончить мысль: — И да, прежде чем ты задашь свой глупый вопрос, — девушки мне тоже нравятся. И в данный момент меня интересует только Лили. Так что я не хочу никаких нелепых слухов, тем более связанных с тобой. Это был просто глупый порыв, ничего более. Я в шаге от того, чтобы пойти на бал с девушкой своей мечты, я так долго к этому шел... так что пожалуйста, ничего не испорти. Если тебе станет от этого легче — извини. Легче не стало. Если уж на то пошло — стало хуже. Северус с силой сжал зубы, чтобы не выдать эмоций. Но в этом не было нужды: Поттер, в своей новоприобретенной отвратительной манере, уже испарился.