Чёртов Поттер

Северус надеялся, что старый пароль от мастерской все еще действует — не хотел показываться никому на глаза как минимум до завтрашнего утра. Гнёт разочарования все еще давил на него, пусть и прошло уже несколько часов с тех пор, как он вышел из кабинета Томсона. Если подумать, он не знал, какой еще исход событий ожидал. С той самой секунды, как губы Джеймса соскользнули с его собственных, он должен был догадаться, что любым дружелюбным взаимодействиям между ними настал конец. Последние несколько месяцев теперь ощущались как одна большая иллюзия. К счастью, дверь отозвалась на старый пароль. У Северуса уже был план: теперь, когда Бэгмен не отвлекал его со своими бесполезными заказами, он мог целиком уйти в «Волчье противоядие». Но он быстро понял, что неспроста Дамокл Белби посвятил этому зелью полжизни — судя по всему, без осязаемых результатов на горизонте. Опоры на другие рецепты в этот раз не было. Даже набор ингредиентов, необходимых для нужного эффекта, определить было невероятно сложно, не говоря уже о количестве и порядке. Тем не менее, Северус сделал для себя несколько выводов. Во-первых, полностью предотвратить обращение — задача невыполнимая, так что даже помочь оборотню сохранить разум во время полнолуния уже было бы огромным достижением. Во-вторых, ему потребовался бы подопытный, и что-то ему подсказывало, что Люпин на подобную авантюру не согласится — других же знакомых оборотней у него не было. В-третьих, он был уверен, что мог найти применение когтям галапагосского жмыра, но его поверхностных знаний недоставало. Ему нужна была помощь. Совет от какого-нибудь опытного зельевара, вроде Слизнорта. Слизнорта, однако, в Хогвартсе больше не было. Можно было, конечно, отправить письмо с Гризельдой — дать ей размять крылья, но Северус отмел эту идею: они со Слизнортом никогда не были настолько близки. К тому же, пришлось бы долго ждать ответ. А потом снова, и снова, и снова: вряд ли ответы нашлись бы с первого раза. Он подумал о Бэгмене. У того могли быть любопытные идеи на этот счет — все же, если верить Томсону, его партнер по бизнесу занимался Волчьим противоядием не первый год. Но захотел ли бы Бэгмен раскрывать профессиональные тайны приятеля? Он все же вышел из мастерской в коридор — надеялся, что отсутствие зловонных испарений поможет ему думать. Кажется, это сработало, потому что в голову пришла неожиданная, но потенциально рабочая идея: старый портрет зельевара, друга Веласко. Кажется, Веласко назвал его Дунстаном? Северус, однако, понятия не имел, где обычно располагался его портрет — когда Пивз не таскал его, к негодованию Эванс, по всему Хогвартсу. Но вскоре решение нашлось само. В одном из одиноких, напоминающих древнегреческие лабиринты подземелий, по которым пока что бесцельно слонялся Северус, он наткнулся не на кого иного, как на школьного полтергейста собственной персоной. Тот увлеченно раскручивал крепления настенных факелов. Возможно, добросердечно пытался обеспечить Филча работой на всю следующую неделю. — Эм, Пивз? — с легким волнением окликнул Северус. Кто знает, что у полтергейста на уме. — Ты не знаешь, где сейчас портрет Дунстана? Пивз ответил не сразу — сначала дождался, пока факел, над которым он пыхтел, со скрежущим лязгом и яркой вспышкой упадет прямиком о каменную стену. Благо, поблизости было нечему гореть, так что скорее всего это развлечение было сродни петардам, которые подростки взрывают ради мимолетного трепета. — Дунстана? Который Дунстан Арседен, зельевар? А он-то тебе зачем? Пивз был на удивление спокоен. Северус ожидал, что он начнет улюлюкать без явного повода или вертеться в воздухе, как волчок, но, как оказалось, с ним все же можно было вести цивилизованную беседу. Долго ли — это было главным вопросом. — Ничего интересного, надо проконсультироваться по поводу одного зелья. Кажется, у него достаточно опыта. — Еще бы. Сам у него спроси про все его титулы — всего часика за четыре расскажет, — Пивз хохотнул и добавил: — Но лучше не спрашивать про военные достижения его… лучшего друга. Застрянешь на весь день. — Это про Веласко, что ли? — бездумно уточнил Северус и тут же пожалел. Пивз кувыркнулся в воздухе, сложил руки на груди и подозрительно прищурился. — А подслушивать плохо, малыш Сев. Северуса от этого нового прозвища даже передернуло. Тем более, так и хотелось выпалить «кто бы говорил» — Пивз сам не гнушался распространением скандальных слухов, тем или иным способом долетевших до его ушей. — Неважно. Так ты скажешь где его портрет или нет? Пивз напустил на себя важный вид. — А что мне за это будет? — Что ты хочешь? — Ты мне сначала предложи, а я скажу, хочу или нет. Северус пораскинул мозгами, пытаясь сообразить, что в принципе может понравиться шкодливому полтергейсту. — Как насчёт пары вещиц из Зонко? На днях нас отпустят в Хогсмид. Перед балом. Куплю тебе чего-нибудь интересного. Тратить деньги на Пивза не хотелось, но информация была дороже. Пивз радостно хрюкнул — к удивлению Северуса, совсем не ожидавшего, что его будет так легко подкупить. — По рукам. Чуть левее входа в Башню Прорицаний, возле гобелена с венгерской хвосторогой. Передавай ему привет — висеть там одному, наверное, довольно паршиво… *** Пивз не обманул. Северус заприметил знакомую бородатую фигуру еще издалека — и с облегчением выдохнул. Выглядел Дунстан, однако, довольно подавленным. Полная противоположность той оживленной натуре, которую Северус видел прошлой ночью. Наверное, здесь ему и правда было одиноко. Северусу пока еще не подворачивался шанс представиться ему лично, так что он решил с этого и начать. — Э-э-э, сэр Арседен, добрый день. Меня зовут Северус, я зельевар. Начинающий, — Северус уже в который раз переступил с ноги на ногу от волнения. — Я слышал, что у вас много опыта в этой сфере. Мне нужна помощь с одним зельем. Если вас не затруднит. Дунстан пару раз моргнул, не веря, наверное, собственным глазам. И тут же повеселел. — Ну что вы, конечно не затруднит… А опыта у меня много, да, да, совершенно верно. Уже в вашем возрасте я стал подмастерьем придворного алхимика. Прямиком с пятого курса Хогвартса — в его мастерскую. — С пятого? — удивился Северус. Дунстан явно был счастлив, что к его персоне кто-то проявляет столько интереса — явление весьма распространенное среди людей постарше. Казалось, он был готов болтать часами, только дай тему. — А то ж. Хотя, по правде говоря, ушел я не только поэтому. — А почему? — Ну, так скажем, был у меня кое-кто, к кому хотелось быть поближе. Видите ли, хоть в то время я прослыл ужасным ловеласом… Но любил я всегда только ег… её. Она была сквибом, — масляная краска на щеках Дунстана словно вернула пару выцветших за годы розовых оттенков. — Да что это мы все обо мне! Северус, вам ведь нужна была помощь? Северус тут же во всех подробностях объяснил свои соображения Дунстану — слишком долго проговаривал это все про себя, пока шел к башне Прорицаний. Странная оговорка Дунстана все еще тайком будоражила какие-то подкорки его мыслей, но, наученный горьким опытом с Пивзом, он не стал упоминать Веласко, как бы ни ело его любопытство. — Волчье противоядие, говорите? — Дунстан задумался. — Это вы по адресу. У меня есть кое-какие наработки. Подождите… Он возвел глаза к потолку, как будто по ту сторону картины, где-нибудь над дверью или шкафами с цветными склянками, были написаны его старые формулы. В действительности, он скорее всего пытался выудить их из тех воспоминаний, что достались этому портрету. Северус терпеливо ждал, боясь сбить зельевара. Информация была нужна ему, как воздух. — А, вот. Основным ингредиентом точно берите аконит, не прогадаете. Но осторожно, не больше половины фунта на котёл. Я пробовал волчеягодник и стеллеру — по две драхмы каждого, а то и меньше. Если, конечно, не хотите убить оборотня — и дело с концом. — Нет-нет, — Северус замахал руками. — Убивать точно не надо. — Ну, тогда лучше вообще используйте водный настой стеллеры. Чтобы избежать побочных действий. — Что насчет когтей галапагосского жмыра? — Северус, где ж вы найдете в Хогвартсе такую редкую зверушку? Да в целой Англии, наверное, не сыщете. Северус оглянулся по сторонам. — Не волнуйтесь, у меня уже есть, — шепнул он. — А, ну раз уж есть, — Дунстан вслед за Северусом тоже приглушил голос, — Дайте подумать… Дунстан привычно уставился куда-то вверх. На этот раз он еще и принялся потирать виски, как будто это способствовало мыслительному процессу. — О, вспомнил. Я как-то раздобыл два когтя у одного торгаша. Ох, сколько золота у меня этот паршивец тогда забрал, до сих пор зубы скрипят… Так о чем это я… Ах да, когти сами по себе имеют неплохую зельеварческую и даже алхимическую ценность, но все их свойства проявляются только при нагревании. Видите ли, у жмыров этих температура тела всегда ужасно высокая, даже кипящий котел еле справляется. Я вам рекомендую заложить на дно пару огненных светлячков и сразу же — когти. Пока зелье будет вариться, когти всё в него отдадут, а крылья огненных светлячков еще и добавят обезболивающий эффект для превращения. Если не ошибаюсь, при правильной варке под конец должен идти голубовато-белый дым. Но вы пересчитайте. Северус чуть не вывихнул руку — так старался все записать. На рукавах красовались чернильные пятна, но он не придал этому значения. Его переполняла эйфория. Теперь он был уверен, что не ошибся, решив посоветоваться с Дунстаном. Хотя до совершенного рецепта было еще очень и очень далеко. — Эх, как же я сам тогда не додумался использовать эти когти? Потратил оба на полироль для мётел… — Зато сейчас вы мне очень помогли, — коротко ответил Северус, хотя уже готов был рассыпаться в благодарностях. — Ну что вы, Северус, вы сами почти до всего дошли. Я лишь подсказал несколько полезных приёмов. Заходите еще. Расскажете, как продвигается зелье. — Обязательно, — искренне пообещал Северус. — Огромное вам спасибо. Кстати, Пивз передавал вам привет. Сказал, что вам тут не очень нравится. — Да кому ж понравится? Скука одна. Раньше хоть Флоренц, кентавр, приходил, пока не нашли постоянного учителя Прорицаний. Да и он все в своем одиннадцатом кабинете сидел. Говорил, ему там целую лесную поляну устроили. Хотел бы я посмотреть на это диво… Я сам в такой магии никогда особенно не смыслил. Может, попрошу как-нибудь Пивза оттащить мой портрет туда. Ты ему тоже привет передавай, если увидишь. *** Северус остался еще совсем ненадолго — только выведать, где нынче в окрестностях Хогвартса можно выловить огненных светлячков. Оказалось, что в Запретном Лесу — к не очень большой радости Северуса. Дорогу он все же спросил, а после — попрощался. Дунстан снова заметно погрустнел. Сделав крюк до мастерской и выудив из шкафчика пару флаконов с широкими горлышками, Северус вышел в главный холл. В руках у него была и мантия-невидимка. Если Поттер не хотел забирать ее назад — Северус был готов найти ей применение самостоятельно. У входа в Большой Зал он приметил Энни. Вид у нее был довольно скучающий: она бесцельно вертела кончики своих светлых косичек в руках. Из зала доносились шум толпы и редкие выкрики заклинаний: видимо, дуэли были в самом разгаре. Северус совсем про них забыл. — Привет, — бросил Северус, на пару мгновений заглядывая в приоткрытые двери. — Я думал, тебе интересны дуэли. — Интересны, конечно, — отозвалась она незамедлительно. — Но тут хоть засыпай стоя. Они либо заканчиваются за пять секунд — против Поттера там или, например, Буллстроуда. Либо тянутся по полчаса, потому что неопытные дуэлянты боятся сделать лишний шаг, осторожничают. Такое даже смотреть не интересно. — Звучит разочаровывающе. — Ну, поглядим завтра на полуфинальные и финальные. Те должны быть поживее. Ты тоже приходи, отдохнешь от своих зелий. Она кивнула на пустые флаконы в руке Северуса, словно говоря «Ну вот, даже вечером все трудишься». — Напомни мне завтра, пожалуйста, — попросил Северус. Увидеть, кто же все-таки победит, ему было любопытно. — Замётано. Кстати, в субботу утром отпустят в Хогсмид. Может, пойдем вместе? Не хочется снова в одиночку. Северус даже застыл от неожиданности. Последний раз он ходил в Хогсмид не один еще на третьем курсе — с Лили. С тех пор, даже до ссоры, она всегда предпочитала для походов в деревню общество своих гриффиндорских подруг. Северусу оставалось с этим только смириться — если он не хотел прослыть нытиком или эгоистом. Пауза, кажется, встревожила Энни. — Ты не подумай, я к тебе не пристаю. Честно, мне просто одиноко без Марго. Если у тебя уже есть компания, я не буду навязываться. — Энни, да я только за! — вовремя спохватился Северус. — Давно ни с кем не ходил, вот и обалдел немного. Я буду очень рад с тобой пойти. Только мне надо будет заглянуть в Зонко, если ты не против. — А почему я должна быть против? — рассмеялась Энни. — Мне и самой там нравится. Всегда любила разные фокусы, даже до Хогвартса. О, а еще у меня есть коллекция кусающихся кружек… Расстались с Энни они на приятной ноте — ее обещании показать ему однажды свою драгоценную коллекцию. Северус наконец вышел из замка на холодный вечерний воздух. Энни ничего по этому поводу спрашивать не стала, за что Северус был ей благодарен. Мантию он набросил у первых деревьев. Высокие ели уходили в небо серо-зелёными конусами, четко очерчивая границу между поляной и лесом. Стволы их уже здесь были затянуты густой и влажной бородой из мхов. Под разлапистыми нижними ветками тянулись вглубь извилистые потресканные корни. Земля была усыпана мелкими шишками и сухими еловыми иголками, а чуть дальше лежали подгнившие листья уже совсем голых лип. Северус поискал глазами табличку, на которую ему посоветовал ориентироваться Дунстан. Та, совсем обвалившаяся и выцветшая, лежала неподалеку. Судя по всему, раньше на ней было написано «Не входить!». Рядом с неглубоким отверстием в земле, видимо оставшимся от выпавшей таблички, слабо виднелась тропинка. Если не знать о ней, можно было и пропустить. Северус знал, что его никто не может увидеть, но вот услышать могли, так что он старался идти бесшумно. Тропинка была поросшей и уходила вдаль, где терялась среди огромных ветвистых кустов. Северус очень надеялся, что Дунстан ничего не напутал и она действительно приведет его куда нужно. Все же, он в первый раз заходил так далеко. Но переживал он, как оказалось, зря. Спустя минут двадцать молчаливого продирания сквозь кустарники и пугающе плотную, липкую паутину он увидел небольшой просвет среди становившихся все толще стволов. Он протиснулся между ними, слегка цепляясь мантией за неровности на коре. Как и описывал Дунстан, перед ним оказалась высокая кладка плоских валунов, поросших мхом и сильно изрешетченных. Из отверстий исходил тусклый свет. Вокруг валунов было намного теплее, чем во всем остальном лесу. Северус подумал, как долго же, наверное, эти валуны здесь лежат — если уж о них рассказал человек, живший четыреста лет назад. Северус открыл первый флакон, испытав отдаленные уколы совести: в конце концов, он собирался нарушить эту идиллию. Но это было необходимо. По совету Дунстана он положил во флакон пару подгнивших листьев и несколько муравьев в качестве приманки. Однако ему все равно пришлось потрудиться, чтобы во флаконах оказалось хоть по дюжине светлячков. Стекло тут же нагрелось, поэтому Северус надел перчатки, чтобы не обжечься. Напоследок окинул извиняющимся взглядом миниатюрную полянку с валунами. Хотелось остаться еще ненадолго, но было уже слишком темно. Путь назад показался намного короче. Благо, его длительное отсутствие мало кого волновало. Можно было сказать, оно осталось незамеченным. Он вернулся в мастерскую, хотя не надеялся, что сможет начать работу над противоядием сегодня. Но ему как минимум нужно было оставить там светлячков. То ли со временем светлячки перестали излучать такой сильный жар, то ли Северус привык к их высокой температуре, но стекло больше не обжигало. Теперь оно приятно согревало ладони, как костер в зимней тайге. Северус не сразу понял, что уже минут десять не убирает рук от флакона. Поттеру такая вещица наверняка пригодилась бы, подумал Северус. «Ну вот, снова про него, — разозлился Северус. — Ему-то явно моя помощь больше не нужна». Он нервно походил по мастерской взад-вперед, пытаясь сообразить, что делать дальше. Идея не выходила из головы — напротив, обрастала новыми подробностями. Огненные светлячки в любом случае в пустой стекляшке долго не прожили бы — нужно было создать им подходящие условия, если Северус и вправду хотел воплотить план в реальность. — Исключительно из любопытства, — сказал Северус вслух, хотя убеждать было некого. Он поставил один из флаконов на стол перед собой и достал палочку. Действовать, тем не менее, не спешил. Нужно было все обдумать. Для начала, во флаконе было ужасно мало места, поэтому Северус аккуратно, стараясь не переусердствовать, наложил заклятие незримого расширения. Теперь когда светлячки отлетали к центру, они заметно уменьшались. Места внутри флакона теперь было, скорее всего, примерно столько же, сколько на той полянке в глубине леса. Следом Северус наложил уже полузабытое, изобретенное им же заклинание «Конвертуро Плантус». Дно флакона покрылось зеленым мхом и редкими свежими травинками, кое-где проросли тонкие саженцы лип. Северус даже удивился, как на все это хватило тех немногих клочков земли, которые он забросил во флакон еще в лесу, вместе с гнилой листвой, — но судя по всему, этого было вполне достаточно, чтобы наполнить зеленью то небольшое пространство, которое он наколдовал внутри. Конечно, Северус знал, что есть куда более сильные заклинания с похожим эффектом. Такое случалось нередко: он изобретал заклинание, а потом понимал, что до него уже додумался какой-то намного более сильный и опытный колдун лет сто назад. Взять тот же одиннадцатый кабинет, о котором рассказал Дунстан. Северусу бы сейчас пригодились те заклинания, которые превратили его в целый лес для кентавра. Но приходилось довольствоваться тем, что было. Светлячки явно порезвели, принялись осваивать новые владения. Северус понаблюдал за ними немного с любопытством, точно школьник на экскурсии в зоопарк. Тёплый свет, исходящий от стекла, успокаивал, а переливающаяся оттенками оранжевого и золотого листва завораживала взгляд. Он понимал, что созданный им мини-лес совсем не походил на надёжную экосистему. Во-первых, скорее всего светлячков пришлось бы время от времени подкармливать муравьями. Во-вторых, неспроста же в лесу они облюбовали ту кладку валунов — наверняка и здесь они предпочли бы что-то похожее. Благо, это несложно было устроить. Северус открыл один из ящиков в шкафу с ингредиентами. Здесь могло быть кое-что, что могло подойти. Так и есть — в пыльном углу притаилась горка речной гальки. В зельях она была бесполезна, зато ей очень удобно было прижимать концы раскрытых свитков, норовившись вернуться в свое естественное свиточное положение. Аккуратно левитируя камешки над флаконом и одновременно стараясь не выпустить случайно светлячков, он медленно опустил их внутрь. По мере приближения ко дну он постепенно увеличивал их, чтобы они подошли текущему размеру «леса» и в то же время не разбили стекло изнутри. Это оказалось довольно замысловатой задачей. Когда все было готово, Северус отбросил палочку на стол и встряхнул руками: они успели затечь, пока он держал их на весу. Оставалось лишь полюбоваться своим творением. Пейзаж внутри флакона не был идентичен тому, что Северус увидел в лесу, но сходство все равно присутствовало, чем Северус теперь слегка гордился. — Исключительно из любопытства, — повторил Северус, снова вслух, и аккуратно сложил флакон в рюкзак. Красивые огни теперь калейдоскопом плясали на его потрепанных учебниках, а сам рюкзак приятно согревал спину всю дорогу до гостиной. *** Уроки на следующий день пролетели быстро. Северус старался сосредоточиться на учёбе хотя бы немного — в последнее время он совсем про нее забыл. Не хотелось скатиться в ряды прогульщиков и «минусов» — так называли учащихся, которые только убавляли очки факультету. Энни, как и обещала, напомнила о дуэлях на одной из перемен. По плану финальные дуэли должны были начаться в семь вечера, чтобы и участники, и зрители успели отдохнуть после занятий. Разузнал Северус и имена оставшихся дуэлянтов. Пуффендую оставался лишь один матч — между Сарой Сандерс и Терри Макелой. От Когтеврана должны были сразиться за победу Барбара Фрэйзил и Барти Крауч. Про первую Энни ничего особенного не рассказала, зато Крауч, как оказалось, наделал много шума. А все дело в том, что он был единственным дуэлянтом младше пятого курса. Никто не знал, какими уловками ему удалось обмануть волшебную доску объявлений, но все согласились, что уже для этого он должен был обладать недюжинными талантами. И верно — парень дошел до самого финала. Слизерин представляли в финале Эйвери и Буллстроуд. Это стало для Северуса большой неожиданностью: он точно не предполагал, что Эйвери будет скромничать о таких успехах. И тем не менее, это был первый раз, когда он об этом услышал. Хотя Эйвери в последнее время вообще мало разговаривал. Гриффиндору предстояло две дуэли: полуфинал между Блэком и, на удивление, Петтигрю, а сразу после — победителя с Поттером. Никто особенно не сомневался, что Петтигрю дошел до полуфинала по какому-то невероятно удачному стечению обстоятельств и что Блэк все же прорвется в финал. Оставалось лишь насладиться зрелищем. Северус, вопреки своей воле, помнил, как Поттер беспокоился о своей дуэли с Блэком. И склонен был с ним согласиться: он, конечно, плохо знал Блэка, но почему-то казалось, что тот не станет играть в благородство. Он пообещал встретиться с Энни позже и ушел наверх, сделав петлю вокруг Больничного крыла. Люпин по подсчетам уже отошел от превращения, Поттер точно должен был вскоре зайти его проведать, а теплый флакон со светлячками все еще грел рюкзак изнутри. Северус ругал себя на чем свет стоит — и все равно шел к Больничному крылу. Не мог не идти. Он остановился у самого входа, прислонившись к стене напротив двери. Из-за нее доносился разговор на повышенных тонах. Северус разобрал писклявые нотки Петтигрю. Его собеседником, должно быть, был Люпин. — Второй раз подряд их не было, что за бред? Зачем тогда вообще все это было нужно, а? Столько усилий, а толку никакого. — Успокойся, Питер. Ты же знаешь, было бы только хуже, явись они вдвоем. — Они знают, что меня одного не хватает — и все равно им какая-то глупая перепалка дороже. — Тише, не наговори лишнего, пожалуйста. Здесь небезопасно. Лучше подготовься к полуфиналу. Ты молодец, что так далеко зашел. Собеседники приглушили голоса, и Северус не смог расслышать конец разговора. Дверь распахнулась, и из нее, немного запыхавшись, вылетел Петтигрю. Не удостоив Северуса и взглядом, он скрылся. Северус глубоко вздохнул и вошел. Крыло пустовало, но одна из кроватей была заставлена высокой белой ширмой. Северус догадался, что она-то ему и нужна. Он постарался сделать свое присутствие явным — кашлянул пару раз, пока шел, и постучал ботинками громче, чем обычно. Помфри его тут же заметила из своего маленького кабинета в конце помещения, но ничего не сказала. Она знала, что Северусу уже известно о маленькой проблеме Люпина, так что не посчитала нужным его останавливать. — Эй, можно я войду? Хотел поговорить, — аккуратно поинтересовался Северус, подойдя вплотную. — Входи, — слабо отозвался голос за ширмой. Северус втиснулся внутрь и присел на стул у кровати, все еще теплый. Взглянул на Люпина и тут же отшатнулся: все лицо последнего было исполосовано свежими следами от когтей, черными синяками и кровоподтеками. Самые рваные и глубокие раны были заложены каким-то лекарством, от которого исходил резкий запах бадьяна. Местами они были совсем по-маггловскому зашиты и скреплены скобами. Люпин, кажется, даже не обиделся на такую реакцию. — Оборотень сразу после полнолуния — не самое приятное, что можно увидеть в жизни, — тихо сказал Люпин и горько усмехнулся. — Это из-за превращения? — осторожно поинтересовался Северус, стараясь не выдать своего отвращения или страха. — Будучи запертым в Визжащей хижине, я царапаю самого себя. — Но раньше ведь все не было так плохо… Люпин промолчал, а Северус не стал допытываться. Они посидели еще немного в тишине. — Как там Томсон? Что ему грозит за ситуацию с Клариссой? — спросил Северус наконец. — Как он и ожидал, поход в кабинет директора и гневное письмо от одной мамаши с просьбой его уволить. Доказать, что ему подлили приворотное, практически невозможно, — коротко пояснил Люпин и добавил: — Но ты-то здесь не для этого. Северус глубоко вдохнул, не зная, с чего начать объяснение. Люпин тем временем наклонился вперед и положил руки на колени. — Тогда я начну, если ты не против, — сказал он спокойно. — Что у вас с Поттером произошло вчера ночью? Он вернулся далеко за полночь, весь растрепанный, будто прямиком с сеновала, да еще и два слова не мог связать. И весь день вчера вел себя как идиот, едва замечал тебя на горизонте. Только не говори, что вы… — Конечно, НЕТ, — шикнул Северус, не давая Люпину закончить свою дикую мысль. Сердце нервно заколотилось. — Ничего подобного не было и быть не может. Что вообще за дикие мысли? — Не знаю, а ты о чем подумал? — глаза у Люпина хитро сверкнули. Северус залился краской. Ну вот, теперь Люпин точно будет думать черт пойми что! Возможно, Северус хотел обрубить странные фантазии Люпина на корню, а возможно — кричать на весь мир о том, что Поттер умудрился вытворить. Возможно, это было просто случайностью или мимолетной слабостью. Но слова вылетели изо рта прежде, чем Северус смог их остановить: — Этот идиот поцеловал меня. Вот, доволен? И тут же почувствовал какую-то странную смесь стыда и облегчения. Как же долго эти слова из него рвались! Хоть кому-то, хоть где-то, хоть один раз. Этот идиот его, черт побери, поцеловал! Как, прикажете, с этим смириться? Как с этим жить? Наверное, часть этих переполошенных мыслей отразилась на его лице, потому что Люпин не стал отпускать едких комментариев. В его глазах было сочувствие. Северус в нем не нуждался. Все, чего он хотел, так это запихать свои слова обратно и никогда в жизни больше не упоминать о той ночи. Но было поздно. Оставалось надеяться, что совесть Люпина не позволит ему разнести новость по всей школе. — Да уж. Вот это Джеймс учудил, конечно… — проговорил Люпин со вздохом. Почему-то он даже не выглядел особенно удивленным. — Мягко сказано. Правда, теперь он от меня бегает, как будто хвост подпалил, и я не могу передать ему кое-что. Поэтому я здесь, — Северус решил перевести тему в нужное русло как можно быстрее, все еще скорбя по той прекрасной точке во времени минуту назад, когда единственным человеком в этой комнате, который знал о досадном происшествии, был он. — Кое-что? — переспросил Люпин. Северус полез в рюкзак и выудил флакон. — Пообещал найти решение его маленькой проблеме. Он поставил свое изобретение на прикроватный столик прямо перед Люпином. Тот с любопытством взглянул на него. Огненные светлячки, уже обосновавшись в новых владениях, отбрасывали завораживающие блики на гладкую гальку, зеленые заросли и стеклянный купол. В кронах миниатюрных деревьев мягко мерцали крошечные отсветы. Стекло теперь не обжигало — зато распространяло тепло на метр вокруг. Люпин поднес к нему руку и перевел взгляд на Северуса. — Я думал, ты на него злишься. — Злюсь. — Тогда почему так переживаешь, что не сможешь отдать ему свой прекрасный романтичный подарок? Едва до Северуса в полной мере дошел смысл сказанных слов, он чуть не задохнулся от возмущения. — Какой еще, к черту, «романтичный подарок»? Это обещанное решение проблемы с непереносимостью холода! Ты чем слушал? — Обещанное решение, верно-верно… — Люпин хитровато улыбнулся. — В виде романтичного подарка. Северус, кажется, потерял дар речи. Все, что он смог, это медленно помотать головой и несколько раз открыть и закрыть рот, как рыба в аквариуме. Нет, ну это уже ни в какие ворота! — Я думал, — продолжил Люпин, — что ты с ним так часто общаешься, потому что задумал что-то нехорошее. А вон оно как оказывается. — Люпин, я тоже много чего думал, — огрызнулся Северус. — Например, что у тебя, в отличие от Блэка и Поттера, голова не пустая. Но увы! Люпин, к удивлению Северуса, совсем не обиделся — напротив, рассмеялся. Правда, тут же поморщился от боли: свежие раны на лице дали о себе знать. — Снейп, честно тебе скажу, я готов даже тебя принять рядом с Джеймсом, лишь бы не Эванс. — Эй, не забывай, что ты это все сам выдумал, раздув из мухи слона, — недовольно напомнил Северус. Люпин, должно быть, повредил голову, пока сидел в Визжащей Хижине. Иначе как объяснить этот бред сумасшедшего? — Ну конечно. На самом деле Люпин совсем не выглядел так, будто согласился с Северусом. И это грозило довести последнего до белого каления. — Ладно, передам я твой подарок Джеймсу. Будь спокоен, — протянул Люпин. Северус мигом вытащил мантию-невидимку. — И это тоже передай. Брови Люпина поползли вверх, и он отчаянно помотал головой. — Э, нет. Если с ней что-то случится, Джеймс меня прибьет. Откуда она вообще у тебя? Он ее даже мне и Сириусу никогда не доверял, — он прищурился. — Тьфу, женатики — они и в Африке женатики… — Люпин, сейчас или твоя, или моя голова очень близко познакомится со стеной, — улыбнулся Северус. — Шутка смешная, но подзатянулась. — А кто шутит? Ладно… — Люпин, вдоволь навеселившись, постепенно вернул себе привычное, спокойное выражение лица. Северус чувствовал, что тот нечасто себе позволяет что-то подобное, и по-странному ощущал легкую гордость. — Флакон передам, а мантию давай уж как-нибудь сам. Северус вздохнул. Лучше, чем ничего. Он собрался было уходить, но тут до него снова донесся голос Люпина: — Северус, я правда рад, что ты о нем заботишься, даже если ты никогда этого не признаешь. И пусть я не вправе во все это лезть… но не злись на него, пожалуйста. Ты, возможно, думаешь, что он просто хотел над тобой поиздеваться. Но я уверен, что это не так. Зная его, он бы весь день вчера придумывал десятки способов тебе об этом напомнить, а не прятался бы в страхе по углам. Северус ничего не ответил. Вопреки собственному желанию, он и так уже не злился. Но как иначе назвать поселившееся в нем неспокойное чувство, не покидающее его теперь ни на минуту, он пока не знал.