Чёртов Поттер

Прошло всего несколько секунд, прежде чем разочарование толпы сменилось лёгким волнительным предвкушением — пусть не известная рок-группа, но не каждый день слышишь пение русалки из Чёрного Озера. Всеобщее внимание было приковано к гигантскому аквариуму на сцене, таинственно мерцающему зеленоватыми отблесками. Поэтому никто не заметил, как они с Люпином протиснулись сквозь пестроту нарядов к противоположной стене. Люпин остановился у одного из свободных столиков, над которым фонарики светили очень тускло, но присаживаться не стал. Как и начинать разговор, ради которого они пришли. Северус хотел было его поторопить, но Люпин жестом попросил подождать и кивнул на аквариум. Мутное стекло понемного вернуло прозрачность, и в его глубине проступили пугающие очертания озёрной гостьи. Чешуйчатая кожа русалки отливала болотной ряской и серебром — но совсем не тем, которое заставляло думать об изящных ожерельях и кольцах в сундуках богатых дам. Это был металлический, «солёный» блеск, напоминавший о речной рыбе на каменистом береге, о каплях дождя на замшелых от влажности трубах. Волосы, похожие на длинные водоросли, струились в воде, словно живые. Лицо напоминало лягушачье — пугающее на первый взгляд, почти чудовищное с его ритмично открывающимися и закрывающимися жабрами. Но чем дольше Северус смотрел на гостью, тем больше в её облике проступало нечто неуловимо чарующее: грация движений, таинственный изгиб костлявого хвоста, печаль в жемчужных глазах. В руке она держала гладкую речную ракушку. Неуклюже и закостенело, будто бы с непривычки, русалка поклонилась. Синистра поклонилась ей в ответ, и её примеру последовали все остальные в зале. Гостья даже улыбнулась — зубы у нее оказались невероятно острыми — и наконец запела, заставив Северуса тут же отмести все слухи и стереотипы о черноозёрных русалках: пение звучало просто превосходно. Её голос околдовывал мигом, проникал в самую глубину своими плавными, пленительными интонациями и словами на незнакомом и странном, но очень мелодичном языке. Звуки отражались от раковины и создавали эхо, служившее запоздалым аккомпанементом самому себе. Эффект был почти гипнотическим: мысли плавились, как на сковородке. Понадобилось время, чтобы привыкнуть. Снова следуя примеру Синистры, как дирижёр руководившей балом, пары начали медленный танец под чарующие звуки из аквариума. Два из четырёх призраков остались на сцене — легонько подыгрывать для ритма. Двое других спустились вниз к специальному столику с подгнившим окорочком и заплесневелыми фруктами. Синистра же, убедившись в чётком исполнении плана, встала у входа: следить, чтобы никто не ушёл раньше времени. Люпин собрался было наконец заговорить — их беседу теперь точно не услышал бы никто посторонний. Но тут как назло мимо прошагала Эванс. Бросила на них строгий взгляд, какой порой бросала МакГонагалл на задние парты — упаси Мерлин заниматься в этот момент чем-нибудь не тем! Говорить, однако, ничего не стала — только оглядела Северуса с ног до головы. Он судорожно расправил складки, чтобы выглядеть презентабельнее: кажется, за последний час это успело войти у него в привычку. Люпин подождал, пока Эванс минует их столик, и, сосредоточенно сдвинув брови, развернулся к ней спиной. Северус растерянно встал напротив. Отсюда ему открывался отличный обзор, хоть и приходилось выглядывать из-за плеча. Эванс направлялась к Поттеру. Тот, завидев её приближение, судорожно снял очки и поднялся с места. — Может, всё же ещё потанцуем? — он неуверенно протянул ей руку. — Или сходим к каретам и развеемся? Эванс остановилась, но будто бы неохотно. — Ты что, не слышал, что Синистра сказала на репетиции? Я должна следить за порядком. — Слышал, конечно… Я просто хочу, чтобы ты отдохнула. Чтобы мы отдохнули. — Как у тебя всё просто, Поттер, — ядовито отозвалась Эванс. — Заруби себе на носу, помимо развлечений в жизни есть обязанности. — Да брось, Лили. Никто тут не будет нарушать правила под надзором Синистры, МакГонагалл и Бинса, — в голосе Поттера проступила отчаянная мольба. — Ну же, пойдем! Хоть раз, давай весело проведём время. Вместе. Тебе понравится, обещаю. Эванс холодно рассмеялась, и Северусу внезапно вспомнился леденящий душу смешок её матери — один в один. — Ты, Поттер, наверное, думаешь, что если выиграл пару дуэлей, то тебе теперь всё можно. А вдовесок я тут же упаду к тебе в объятья. Так? Поттер отшатнулся, как от пощёчины. Не смог скрыть проступившую на лице обиду. — Я вообще не хотел участвовать. Я выиграл только потому, что ты обещала пойти со мной на бал. — Так я и пришла с тобой на бал, какие ко мне вопросы? — Эванс пожала плечами и, не дав Поттеру себя перебить, добавила: — Мне нужно продолжать обход. Больше не отвлекай меня. Эванс двинулась дальше и даже не оглянулась — Поттер же, совершенно сломленный, плюхнулся обратно на стул и бездумно взял пустой бокал со стола. На секунду показалось, что он готов швырнуть его об пол. Но он лишь поставил его назад и устало спрятал лицо в ладонях. Северус медленно выдохнул и перевёл взгляд на Люпина. Тот смотрел прямо перед собой и не моргал. На лице — непреднамеренная, но жуткая ярость, какую Северус видел разве что в глазах разъярённого оборотня злополучным вечером под ивой. — Я об этом и хотел поговорить, — процедил Люпин сквозь сжатые зубы. — Как здорово, что Эванс решила устроить наглядную демонстрацию. Северус опустил глаза в пол, собираясь с мыслями. Всё это он видел и прекрасно понимал. Только вот… — Не думаю, что стоит вмешиваться, — после небольшой паузы сказал Северус. — Он бы этого не хотел. — А я бы не хотел, чтобы моего лучшего друга унижали на моих же глазах. Северус промолчал. Ему и самому было неприятно смотреть на Поттера в таком состоянии. Хотелось бросить язвительное «За что боролся, на то и напоролся». Но язык отказывался подчиняться. — Ну, она ему нравится… — О, поверь, он ей тоже, — Римус как-то горько усмехнулся. — Только она никогда в этом не признается. Даже здесь предпочтёт бросать на Джеймса томные взгляды из-под маски недовольства, но не проведёт с ним лишней минуты. Не рискнёт своим статусом «недоступной красавицы» и званием самой ответственной девочки на побегушках. — Она староста, — вяло попытался возразить Северус. — Если её попросили смотреть за порядком, она не может отказаться. — Скажу честно, мне плевать на это с Астрономической Башни, — холодно отрезал Римус. — Я вижу Джеймса в отчаянии. Самого живого и неугомонного человека, которого я только встречал. Который никогда, никому и ничему, даже несмотря на свою давнюю травму, не позволял себя сломить… До этого года. Так что я не стану сидеть и придумывать Эванс оправдания, пока она ищет, как ещё его унизить. Северус промолчал. Он уже прочувствовал, каково это — общаться с Джеймсом не как с врагом, а как с хорошим знакомым или даже приятелем. Как интересно слушать его увлечённые рассуждения о квиддиче. Как ловко он умеет разрядить обстановку и как живо ощущаются ожесточённые — а всё чаще шутливые — споры. Наконец, как волнительно нарушать с ним школьные правила… И Северус догадывался, что ничего из этого не останется, если Эванс продолжит гасить каждую некстати вспыхнувшую искру его заводной натуры. В костре и так уже тлели последние угли. — Хорошо, — наконец ответил Северус. — Что ты предлагаешь? Римус пристально посмотрел ему в глаза. В болезненной грусти мелькнула хитринка. — Его нужно отсюда увести. Выкрасть, как принцессу из лап дракона. К чёрту Эванс, к чёрту танцы, к чёрту бал. — Ну и как ты собрался такое провернуть? — Северус скептически поднял бровь. — А зачем, по-твоему, я тебя позвал? Северус тупо уставился на его ухмылку. Он все еще слабо улавливал, что конкретно тот задумал. — Но почему я?.. — О, ну даже не знаю, — Люпин закатил глаза. — Может, дело в том, что он теперь улыбается, только если ты рядом? Или в том, с каким рвением он сбежал с тобой в Коукворт на все выходные? Или в том, что вы с ним, мать вашу, целовались в заброшенном кабинете? — Люпин, это всё… — Нет. Молчать, — Римус демонстративно закрыл уши. — Никаких оправданий сегодня не слушаю. Я же не слепой. Вижу, что вас друг к другу тянет — как врагов, приятелей или еще что-то, неважно. Я прошу на один вечер принять это во внимание и не убегать. Всего лишь на один вечер… побудь его личным Принцем. Северус отступил на шаг от неожиданности. Римус определённо умел подбирать выражения, вгоняющие в краску. — Принцем? Т-ты что, хочешь, чтобы я ему с-свидание устроил? — от всего этого абсурда Северус даже начал заикаться. — Заметь, не я про свидание сказал, — Римус только сильнее раззадорился. — А пусть бы и так! Вечер непослушания! Сегодня можно всё. Красть его у Эванс из-под носа. Приглашать на свидание. Проникать вместе с ним на тайную вечеринку Сириуса Блэка. — Попридержи коней, — Северус потёр висок. — Какая ещё вечеринка? Вместо ответа Римус полез в карман и выудил маленькую чёрную карточку, какие Северус видел ещё в кафе. Он протянул её вперёд. На глянцевой поверхности проступили буквы: «ВСЕГРИФФИНДОРСКАЯ ВЕЛИКОЛЕПНАЯ ВЕЧЕРИНКА Пригласительный билет на двоих Если вам наскучил заунывный Бал, милости просим к нам! Но не забывайте о правилах. Первое правило вечеринки: никому не говорить о вечеринке. Второе правило вечеринки: не приглашать никого постороннего, в особенности Джеймса Поттера. Ждём!» Северус не удержался от смешка. — А ты сам-то правила читал? — Конечно. В этом же вся суть. Вечер непослушания, помнишь? — Да, но у тебя точно не будет из-за этого проблем? — Не будет. Сириус вряд ли поймёт, что это я дал приглашение. А если и поймёт — я готов к последствиям. Так что прошу, покажи Джеймсу, что на Эванс свет клином не сошёлся. Северус хмыкнул. Ему представились лица Блэка и Эванс. Узнай они обо всём этом — точно бы от злости заискрились. И, нужно было признать, он многое бы отдал, чтобы это увидеть. Но ярче всего перед глазами, затеняя все остальное, стоял Поттер. Не подавленный и не прячущий лицо в ладонях — напротив, позабавленный, с играющей на губах широкой улыбкой. Обвести Блэка вокруг пальца, да еще и вместе? Развлечения лучше и не придумать! Северус знал, что собирается подписать свой собственный приговор — прямо как перед выходными в Коукворте. Снова легко, снова безрассудно, снова с трепещущим предвкушением. Медленно и верно он превращался во что-то, что раньше ненавидел: бесшабашного озорника, не исчезающего с радаров учителей и старост. Сначала ночная дуэль и бумажные утки, а теперь ещё и запрещённая тайная вечеринка! Но была пара загвоздок, игнорировать которые он не мог. Первой была Энни. Раз уж пришел с ней, не хотел просто взять и оставить её одну. Второй был Поттер: кто знает, пошёл ли бы он с ним? Или остался бы куковать на балу, окованный призрачной надеждой на скорое таяние ледника вокруг сердца Эванс? Римус прервал его размышления: — Не волнуйся, Энни в деле. И насчёт Джеймса не переживай: за тобой точно пойдёт. Должно быть, Римус где-то успел в совершенстве овладеть легиллименцией — иначе как объяснить, что он совершенно точно знал, о чем думал Северус? Это начинало пугать последнего: неужели ход его мыслей был так предсказуем? Северус глубоко вздохнул, отпуская последние сомнения. — Энни в деле, говоришь? — Конечно. И не только она. Тут половина зала ждёт не дождётся случая улизнуть. Римус был прав. Если и не половина, то треть точно изнывала от скуки и поглядывала на входную дверь. Сомнений об их настоящих мыслях по поводу бала не оставалось. Но дверь все ещё охранялась Синистрой — с остервенением дракона у ворот сокровищницы. — Итак… — Северус переступил с ноги на ногу. — Рассказывай план. — Так бы сразу, — Римус хмыкнул и тут же получил в ответ нахмуренные брови. — Ладно. Смотри. Римус кивнул на двери. — Проблема номер один. Синистра отслеживает, кто выходит и куда идёт. Посидеть в каретах можно, пойти наверх нельзя. Он повернул голову и всмотрелся в столики напротив. Северус, повинуясь намёку, тоже. Эванс как раз подгоняла очередную засидевшуюся парочку. Впрочем, после замечания Люпина Северус не мог не видеть, как её взгляд то и дело метается на Джеймса. Украдкой, всего лишь на долю секунды. И все равно к нему самому она не подходила. Может быть, высидеть весь вечер в солидарности с возложенной на неё великой миссией было ещё одним испытанием? — Проблема номер два. Как я уже сказал, Эванс глаз с Джеймса не спустит. Увидит, что засобирался куда-то — устроит скандал. — Она в любом случае устроит скандал. Если не сегодня, то завтра. — Ну и пусть, — отмахнулся Римус. — Завтра это завтра. Может, тогда Джеймсу уже будет на это плевать. — Сам-то себе веришь? — Северус недоверчиво покачал головой. Римус только загадочно ухмыльнулся. — Не беспокойся, я всё улажу. Твоя задача — выкроить момент и увести Джеймса. — А Синистра и Эванс? — Говорю же, не беспокойся. Через пару минут им будет вообще не до вас. Северус не совсем понял, что тот имел в виду, но создавалось впечатление, что у Римуса все под контролем. На лице его проступило то озорное непослушание, какое когда-то гордо, не снимая ни на минуту, носил Джеймс. Ну конечно. Было бы глупо думать, что такая долгая дружба не оставит никаких следов. Римус театрально раскинул руки, словно пытаясь охватить сразу весь зал: новый дирижёр на смену Синистре. С долгожданной новой пьесой, имя которой, как предстояло убедиться всем зрителям представления, было «Полнейший хаос». Если Северусу и показалось сначала, что ничего не изменилось, то это определённо было не так. Первые аккорды пьесы уже зазвучали — в виде подевавшейся куда-то Эжени и негромкого, почти незаметного вскрика у столика с десертами. Северус успел заметить, как девчонка в бальном платье, которую они видели в холле, одёргивает руку от башенки с зефиром. — Ты чего? — хихикнула ее подруга. — Эти штуки... кусаются… Подруга хмыкнула и сама потянулась за зефиром, но секунду спустя с похожим вскриком отпрыгнула: на одном из её браслетов повис пушистый комок. Присмотревшись, Северус узнал одну из карликовых пушишек Эжени. У них, как оказалось, были на удивление острые зубы. Северус невольно улыбнулся. Но не успел он вполне оценить эту забавную выходку, как за спиной послышался еще один голос — на этот раз недовольный. — Ты что, так не хочешь со мной танцевать, что от одной мысли рыдаешь? — девушка в лиловой мантии стояла, уперев руки в бока и всем своим видом показывая, что готова тут же найти себе кавалера получше — или, во всяком случае, более расположенного к танцам. — Да нет… же, — преодолевая жалобные всхлипы, рвущиеся из него вместо слов, парень едва смог выдавить даже это. — С этими кексами… что-то было не так… — Хватит оправдываться, — девушка только сильнее разозлилась. На ее глазах проступили слёзы, в порыве гнева она схватила со стола первый попавшийся шоколадный кекс и откусила половину за раз. Дорожки слёз тут же превратились в водопады. Но и тут взгляд Северуса долго не задержался. Возле фонтана с напитками тоже что-то происходило. — Ну вот, наконец-то ощущение праздника, — довольным басом провозгласил семикурсник Слизерина — кажется, второй загонщик. В его бокале плескалось что-то подозрительно похожее на огневиски. Эванс и Синистра уже почуяли неладное — бросились кто куда в попытках уладить возникшие неприятности. Но разве могли они вдвоем заглушить великолепную симфонию хаоса, теперь гремящую в полную силу? Ровный вальсовый строй в центре зала отчего-то посыпался — и только спустя минуту танцующие сообразили, в чем проблема: половина людей теперь могли ходить только левой ногой, а другая — только правой. Мантии Терри и Сары сплелись в крепкий морской узел, какому позавидовали бы и капитаны знаменитых дурмстрангских кораблей. Лили тут же рванула к ним, но при одном взгляде на проблему, которую ей предстояло решить, на ее лице проступило самое настоящее отчаяние. Веточки рябины, до этого спокойно висевшие на окнах и занавесках, ни с того ни с сего принялись раздавать подзатыльники всем, кто оказался рядом; со стороны специального столика для призраков потянуло сладковатой гнилостью яблок и тухлым мясом: волшебный барьер куда-то пропал; на ночном небе даже сквозь балки и виноградные лозы виднелись новые созвездия — в форме не совсем приличных жестов. Северус взглянул на Римуса. Тот наблюдал за происходящим с весьма довольной физиономией и даже как будто светился изнутри — причем ярче с каждой новой неприятностью. Не просто дирижёр, но ещё и искусный фокусник с тысячей тузов в рукаве. И если все это и вправду было им спланировано, Северусу не оставалось ничего, кроме как снять перед ним шляпу. Но прежде чем он придумал, где взять шляпу, Римус легонько подтолкнул его сзади в плечо. — Действуй, — он обнадеживающе кивнул. — «Программа вечера» у нас разнообразная, но недолгая. И кульминация вот-вот начнётся. Северус подчинился. Он не знал, в чем заключалась эта кульминация, но предполагал, что пропустить ее будет сложно — учитывая, сколько внимания привлекли все выходки до этого. Синистра напрочь забыла про свой пост у выхода, пока в панике пыталась убрать новые «созвездия» с ночного неба. Людей в зале как будто бы стало меньше — а может, так просто казалось. Но пар, танцующих у аквариума, совершенно точно поубавилось. Эванс бегала от одного «пострадавшего» к другому и пыталась, где могла, исправить положение. От усердия идеальный пучок на ее голове растрепался и теперь больше походил на опутанную ржавой леской игольницу, но Эванс это не заботило. Она выясняла, что же в конце концов произошло — правда, безуспешно: либо никто ничего не видел, либо ей бы не рассказал. Северус постарался не пересекаться с ней взглядом, чтобы она, чего доброго, не подумала, что он в этом как-то замешан. У Поттера, видимо, был такой же план. Но с каким бы интересом он ни разглядывал лампы, цветы и скатерти вокруг, взгляд его все равно возвращался к хаосу в центре зала, а уголки губ неизбежно поднимались вверх. И что-то подсказывало Северусу, что как бы ни требовалось отвлечь Синистру и Эванс, главным зрителем представления задумывался именно Поттер. Ему открывался наилучший обзор на весь происходящий бедлам, а сами выходки были исполнены в лучших традициях его собственного четвертого курса. Может быть, Римус надеялся, что Джеймсу рано или поздно захочется переместиться со зрительской трибуны на сцену? Северус решительно встал прямо напротив, загородив обзор Поттеру: лучший способ привлечь внимание. Суетливые шаги за спиной понемногу затихли, хотя в полной мере бал еще не возобновился. Иллисида отчаянно пыталась не сбиться с ритма своей протяжной песни, но по едва уловимым заминкам было ясно: она тоже заметила беспорядок. Поттер попытался было извернуться, чтобы заглянуть за Северуса, но тут же завис, осознав, кто перед ним. Северус скованно передёрнул плечами: совсем забыл, что на нём сейчас до нелепого вычурная мантия. Хотя, надо признать, вид обескураженного этим праздничным образом Поттера ему понравился. Тот от удивления даже дар речи потерял — чем Северус поспешил воспользоваться. — Ну и как тебе? — Северус кивнул в сторону фонтана. Фонтан, несмотря на все усилия Синистры, всё ещё извергал огневиски. — Вид завораживающий, — Поттер сосредоточенно наклонил голову, но его взгляд задержался далеко не на фонтане. — И цвет тебе идёт. Правда, блёстки на глазах — довольно неожиданное дополнение. Щёки Северуса вспыхнули от смущения, да так сильно, будто его окунули лицом в Бодроперцовое зелье. — Черт, да я не про себя, — буркнул Северус, ощущая, как краска добирается до ушей. — И блёстки не моя идея. Поттер расхохотался, отчего Северус заподозрил, что тот прекрасно всё понял и просто хотел слегка подурачиться. — Отлично, если можешь шутить — значит, всё не так плохо, — Северус постарался придать голосу как можно более повседневный тон. — А то минут пять назад я мог бы поклясться, что ты вот-вот расплачешься. — Нечасто выпадает такой шанс, решил воспользоваться. От Северуса не ускользнул короткий взгляд на Эванс, все еще занятую распутыванием мантий и ликвидацией особенно кусачих пушишек. Поттер едва успел отвести глаза, как сама Эванс уставилась прямо на него, словно пытаясь прожечь дыру. Сначала Северус подумал, что та, как и всегда, подозревает его во всех бедах, но вскоре осознал: она пытается поймать его взгляд, чтобы подозвать к себе. Поттер с почти с пугающей виртуозностью умудрялся на эту уловку не попадаться. Едва Северус отвернулся, за спиной послышались шаги. Но подошла к ним не Лили. Честно говоря, Северус даже не знал имени девчонки. На вид третьекурсница, каштановые волосы, довольно испуганное выражение лица — не все так легко привыкали к подобным гриффиндорским выходкам. — Джеймс, Лили передала, чтобы ты немедленно подошёл к ней, нужна помощь с уборкой, — на одном дыхании протараторила девчонка. — Кто-то наколдовал граффити прямо под волшебным озером на полу. Объяснять больше ей не пришлось: прямо в этот момент у их ног проплыл огромный ком розовой краски, смутно напоминающий акулу. Между плавников красовалась вырвиглазная надпись с несколькими разноцветными контурами: «В конкурсе Зануда Недели побеждает Эванс Лили!» Северус слегка усмехнулся: Римус не только умудрился засунуть своё граффити под мастерски наколдованный преподавателями и потому трудноснимаемый озёрный пол, так ещё и отвёл подозрения от Джеймса. Даже сама Эванс не стала бы всерьёз думать, что он способен на подобную колкость в её адрес. Девчонка-третьекурсница всё это явно забавным не находила, поэтому смешок Северуса был награждён долгим укоризненным взглядом. Поттер же лишь коротко кивнул в ответ на послание, и девчонка поспешила назад к Лили — правда, на полпути всё же недоверчиво оглянулась на Северуса. И чутьё её не подводило: Северус отпускать Поттера совсем не собирался. Последний встал из-за стола с уставшим вздохом. Искорка, едва затеплившаяся в глазах после их короткого разговора, снова потухла. — Ладно, мне надо идти, как видишь… И тебе тоже не помешает вернуться к Энни. Не заставляй девушку ждать. Северус решительно выбросил вбок правую руку и перегородил Поттеру путь. — И не надоело тебе? — Ты о чём? — Быть её личной прислугой. Блэк был прав — она просто нагло тобой пользуется. Губы Поттера дрогнули: слова, очевидно, задели за живое. Может быть, он и сам понимал, что они недалеки от истины. — Тебе-то какое дело? — Я пообещал Люпину тебя отсюда вытащить. — Ах пообещал, значит, — с издёвкой повторил Поттер. — Мне ваша помощь ни к чему, можешь так и передать. Хотя шоу вышло занятное. Он ловко обогнул руку Северуса и направился к центру зала. Медленно, неуверенно, то и дело замирая. «Как на эшафот, честное слово», — подумал Северус. Пальцы сами собой сомкнулись на волшебной палочке: он должен был доставить Поттера на проклятую вечеринку любой ценой, даже если придётся тащить его туда без сознания. Но в глубине души все еще скреблись сомнения: что если Поттеру все это не нужно? Что если он и правда готов пожертвовать всем ради того, чтобы быть с Лили?.. Сделать Северус ничего так и не успел. Аквариум с русалкой внезапно угрожающе засветился изнутри тусклым серебром, на весь зал раздался оглушающий треск. Стенки покрылись паутиной трещин. Северус понял, к чему все идет, как раз вовремя, чтобы отступить и нырнуть за столик. Мгновение — и по полу с пронзительным звоном разлетелись миллионы сверкающих зеленоватых осколков. Всех студентов, неудачно оказавшихся в радиусе пяти метров от аквариума, окатило шумной ледяной волной вперемешку с липкими водорослями и песком. Иллисида, до этого изо всех сил старавшаяся не прерывать выступление, без воды упала на дно, испуганно огляделась и замолчала. Свою ракушку она крепко прижала к груди, словно боялась разбить. Шокированные возгласы, вздохи и недовольство испорченными нарядами и причёсками наполнили зал до краёв, но совсем ненадолго — тишина дюйм за дюймом окутала всё вокруг. Теперь до ушей доносились лишь капли, стекающие с пустой рамы аквариума и звонко разбивающиеся о лужи на полу. То тут, то там рождался и тут же стихал плеск неуверенных шагов. Поттер замер, а потом отступил назад: разлившаяся по полу вода была ужасно холодной. Северус, оправившись от шока, вынырнул из-за стола и подошёл поближе. Покидать зал сейчас было рискованно: в такой тишине они точно привлекли бы ненужное внимание. Либо Римус с этой частью «кульминации» просчитался, либо в рукаве у него был ещё один козырь. Северус предпочёл верить во второе. Мимо них стрелой метнулась Синистра, и Северус совершенно точно уловил, как она бормочет себе под нос ругательства. Даже её нервы не выдержали весь размах фантазии одного уставшего гриффиндорца. На очевидно ломаном русалочьем Синистра попыталась объясниться с Иллисидой — судя по елейному тону, ей пришлось рассыпаться в извинениях. И не напрасно: как только она закончила, Иллисида снова поднесла ракушку к губам. Но едва первые ноты коснулись ушей присутствующих, как каждый трижды проклял дипломатические таланты Синистры: по барабанным перепонкам резанул наипротивнейший скрежет. В первое мгновение Северусу показалось, что откуда ни возьмись тысячи когтей заскользили по шершавому стеклу. Звук не имел ничего общего с прежней чарующей песней, и все слухи о русалочьей музыке тут же себя оправдали самым что ни на есть жестоким способом. И хоть скандал с черноозёрным народом Синистра, кажется, предотвратила, но едва ли это волновало студентов, хватающихся за головы и оседающих на пол под гнётом нового и весьма неожиданного жанра. У одного или двух из ушей потекли тонкие струйки крови. Северус среагировал быстро — в конце концов, он уже держал палочку наготове, хоть и по другой причине. Целиком заглушить дикий потусторонний скрежет ему не удалось. Но вот притупить его, чтобы слышать хотя бы самого себя, оказалось в его силах. Шок отступил, и мысли снова вернулись к главной проблеме вечера. Поттер нетвёрдым шагом отступил еще дальше и зачем-то сжал карман. Их взгляды пересеклись. Ни разлетевшийся вдребезги аквариум, ни кошмарные завывания не имели больше значения — они были лишь инструментами для одной единственной цели. — Ответь мне честно, — Северус тихо продолжил прерванный разговор, надеясь, что ему хватит смелости закончить. — Тебе правда нравятся её холодные колкости, бесконечные претензии и ультиматумы? Нравится выслушивать упрёки и запреты, а потом бегать и выполнять всё, что она приказала? Если ты уверен, что именно этого хочешь… я прямо сейчас оставлю тебя в покое и ни секунды больше не потрачу на попытки тебя переубедить. Он сделал паузу. Нужно было собраться с мыслями перед тем, как продолжить, и он был безумно рад тому, что Поттер его не перебивал. Напротив, тот слушал предельно серьёзно — и даже с какой-то странной надеждой во взгляде. — Но если ты хоть самую малость сомневаешься, если не решил окончательно… Сделай себе одолжение и забей. Хотя бы сегодня. — Забить, говоришь? — Джеймс вздохнул и задумчиво глянул на входную дверь. — Ага. Ты один из четырёх чемпионов, чёрт возьми. Иди и отпразднуй это дело с размахом. Северус помахал пригласительной карточкой. Признавать не хотелось, но теперь он действительно не отказался бы попасть на злосчастную вечеринку — особенно после стольких усилий. Как Римуса, так и его самого. Любопытство тоже играло роль — в конце концов, на подобных мероприятиях он никогда не был. Понять, о чем думал Джеймс, было сложно. Северус не торопил его с выбором — правда, предварительно убедившись, что за ними не наблюдает никто особенно заинтересованный. Но Римус постарался на славу: со всем происходящим о них двоих и думать забыли. Сам Северус, теряясь в беспокойных янтарных глазах, совсем не обращал внимание на хаос вокруг. Словно в этом мыльном пузыре, свободном от странных песен и посторонних взглядов, время остановилось. Имел значение только ответ, готовый вот-вот сорваться с губ Джеймса. Поэтому Северус не сразу заметил, что русалка резко замолчала. Они оба обернулись, неохотно разорвав зрительный контакт. Иллисида схватилась за горло: лишилась голоса. Костлявые пальцы с перепонками судорожно бродили то вверх, то вниз, тщетно пытаясь найти способ вернуть голос. Но из приоткрытого рта не вылетало ни звука. По залу прокатился облегчённый шёпот, и разве что Синистра готова была лопнуть: все усилия насмарку. — Кто. Посмел. Это. Сделать?! — громогласно воскликнула она, плохо маскируя панику. Северус мог только посочувствовать человеку, который рано или поздно попадётся в когти Синистры. В один момент он стал одновременно и героем всего Хогвартса, и врагом организаторов с их международным сотрудничеством. На ум пришёл Рикерт Ванхайм, не постеснявшийся применить «Обезъяз» на Эванс и Блэке. Может быть, здесь тоже без него не обошлось? Но размышления пришлось прервать: латунные фонарики на столах и в лозах погасли, и даже созвездия на куполе ночного неба начали затухать. Зал погрузился в сумрак, а еще спустя пару мгновений — в непроглядную тьму немногим лучше ночи в Запретном Лесу. Кажется, факелы в коридоре за приоткрытой дверью тоже кто-то погасил. Ни одно пятно света не могло проскользнуть внутрь. Перед собой Северус видел только смутные очертания мехового воротника на мантии Джеймса. Даже его лица было не различить, не говоря уже о чём-то дальше метра вокруг. Они не могли никого увидеть, и никто не мог увидеть их. Северус понял: сейчас или никогда! Он так и не услышал ответ на свой вопрос, но это и не нужно было: тепло чужих пальцев, надёжно переплетающихся с его собственными, говорило ему обо всём. Он почувствовал, как Джеймс оглядывается по сторонам в поисках пути к выходу. Сердце радостно затрепетало. В это самое мгновение внизу что-то тускло блеснуло. Под поверхностью волшебного озера, у самой грани, кружились две крошечные золотые рыбки. Их мерцания едва хватало на дюйм вокруг. Как только они почувствовали на себе взгляд, тут же синхронно замерли в одном направлении. Всё еще не отпуская его руку, Джеймс рискнул шагнуть. Рыбки тут же вертляво скользнули вперёд и вновь остановились, по-прежнему указывая в одну сторону. Они переглянулись, насколько позволяла кромешная тьма. Это мог быть их единственный шанс быстро отсюда выбраться. Северус даже опомниться не успел, как Джеймс беззвучно ринулся за мерцающими проводниками — да так быстро, словно больше всех в этом зале хотел его покинуть. Северусу ничего не оставалось, кроме как не без довольной ухмылки последовать за ним. Он беспокоился, что они случайно врежутся в кого-то или заденут ненароком полный звонких чашек столик. Но мерцающие рыбки не только указывали направление, но и искусно петляли вокруг препятствий. Дорога была проложена, оставалось лишь аккуратно следовать и не наступать на осколки аквариума. Вокруг мелькали мрачным калейдоскопом мантии, ленты и локоны, но тут же пропадали из виду. Где-то на сцене забрезжило холодное серебристое свечение, зазвучала лёгкая мелодия скрипок: наверняка призрачный квартет решил сгладить фиаско повторным выступлением, а может, их убедила Синистра. Но это уже не имело значения: узкая щель входной двери и такая же тёмная, как и сам зал, лишённая факелов полоса коридора за ней предстала перед ними во всей своей прежде недосягаемой красоте. Рыбки на прощание покружились на самой поверхности, махнули хвостами и уплыли назад — может быть, помогать другим гостям вечеринки, застрявшим на сорванном балу. Не раздумывая ни секунды, они протиснулись в дверь. Джеймс запрокинул голову назад и глубоко вдохнул, словно только что чудом выбрался с тонущего в пучине океана корабля. Северус не смог сдержать победный смешок. Кто бы подумал, что красть чемпиона из-под носа его спутницы будет так захватывающе…