Грехи.

– Арсений Сергеевич, можно? – протянул Шастун, глядя на мужчину, что сидел за столом в кабинете. – Ну раз ты уже зашёл, так смысл спрашивать? – сложил руки на груди, строго взглядом обводя стройное тело парня, – А вообще, Шастун, ты не офигел? Сначала спрашивают, а потом, получив разрешение, делают, – он сделал пару движений указательным пальцем, как бы подзывая к себе, – Иди сюда. Но сначала, запри дверку на ключик, будь добр, – на его губах появилась ухмылка. – Да, Босс, – мальчишка выполнил указание, после чего подошёл вплотную к своему начальнику, опускаясь перед тем на колени, – Что ещё Вы прикажете? – в зелёных глазах появился опасный блеск, выдающий внутренний азарт, – Желаете расслабиться, Босс? – он облизнул языком губы, которые растягивал в пошлой улыбке. – Сначала с ширинкой моих штанов расправься, мальчик, – откинулся на спинку кресла, одной рукой поглаживая блондинистую макушку, – А потом посмотрим, что с тобой делать, – Антону ничего не осталось, кроме как послушаться мужчину. Поэтому, он медленно, дразнясь, потянулся к пуговице на чужих брюках, – Можно побыстрее? – Попов выгнул одну бровь, сжав волосы на затылке мальчишки, – Я не собираюсь тебя пятнадцать лет ждать, – Шастун возмущенно вздохнул, наконец оттягивая резинку боксеров. Тонкие пальцы поймали лубрикант, что любезно предоставил Арсений. Поняв намёк, мальчишка стал стягивать брюки и с себя, – Не забудь растянуться, ибо я тебе эту услугу оказывать не собираюсь, – гордо выдал тот, наклонив голову в бок. Шастун обхватил чужой член рукой, начиная водить ей вверх-вниз, вызывая тяжёлые вдохи и выдохи сверху. Когда орган Арсения уже твёрдо стоял, Антон обхватил его своими губами, начиная посасывать головку, и в то же время, обмазав одну руку благородно выданной смазкой, начал вводить в себя сразу два пальца правой руки, левой надрачивая Попову. Глава всея мафии не особо понимал, с какого, собственно, члена он так расплывается от нехитрых действий мальчишки. Но кончить только из-за того, что ему отсосали, пусть и отлично, но всё же. Не по-арсеньевски это. Поэтому, сжав каштановые кудри, Попов выдал вполне ожидаемое: – Встань. – и Антон встал. Ибо нельзя не слушаться своего начальника, ведь это черевато наказанием. Арсений, как и всегда, не став церемониться, надавил на худую спину с выпирающими лопатками, заставляя упереться грудью в стол. – А сейчас побудь хорошим мальчиком, Тошенька, – промурлыкал тому на ухо Попов, оставив на его бедре жгучий след своей ладони. После, обхватив чужую поясницу, начал постепенно входить в стройное тело, вслушиваясь в тихие стоны, что раздавались снизу, – Тихо. Ты же не хочешь, чтобы о нас узнали, ведь так? – оставил поцелуй на затылке парня, медленно двигаясь внутри разработанного прохода, в котором все ещё оставалось немного смазки. К слову, растяжка сыграла мальчишке на пользу: дискомфорт полностью отсутствовал, и ощущалась только приятная боль, пускающая по телу приятный импульс некоего тока. Однако, Попов все-же прав: Шастун не хочет, чтобы о их связи кто-нибудь узнал. Поэтому, пришлось закусить ладонь, чтобы сдержать рвущийся наружу стон. – Вот, хороший мальчик, – прошептал мужчина, постепенно наращивая темп. Ему не особо хотелось доставлять боль своему подчинённому, из-за чего приходилось немного медлить, – Кстати, Радость моя, где месячный отчёт? Я не понял, – вспомнив, зачем, собственно он вызывал Антона, задал интересующий вопрос Арсений. – Я...я завтра...Вам...приш...лю...– с трудом выдавил подчинённый, прикусывая свои губы, чтобы не застонать, ибо злить Попова не хотелось. Однако, начальник, как назло, двигался уже куда увереннее, жёстче и быстрее. – А почему не сегодня? – обманчиво мягким голосом выдал тот, все никак не унимаясь, – Нельзя задерживать отчёты. За этим следуют штрафы и наказания, которые придётся отрабатывать, – и правда. Арсений уже сорвался на слишком быстрый темп, заставляя Шастуна жмуриться. А последнему уже становилось откровенно больно. Да, он любил по-жестче, но не до такой же степени, когда тебя буквально насилуют на твёрдом столе. Похоже без больной поясницы ему не остаться. – По...м...мед...лен...ней...п...про...ш...шу, – обеими руками он цеплялся за дубовую поверхность, упершись в неё же лбом. Губы уже были искусаны в кровь, ибо держаться в такой трындецовой ситуации немножечко сложно. – Нет, мой хороший. Ты наказан, – прошипел Арсений, немного изменив угол движения, – Видимо, придётся тебе сегодня покричать, сладкий, – и после этой фразы, перенеся одну руку на плечо парню, мужчина взял максимальный темп, какой только мог, пригнувшись над столом. Иногда Антон ненавидит Попова и его правду. Особенно тогда, когда это касается "наказаний". Шастун и правда срывается на крики, которые пытается глушить. Но получилось отвратно: по комнате разлетелись звуки шлепков, криков и скулёжа. А, ну и по святой традиции – фраз о пощаде. Спустя часа полтора-два, несмотря на высокое либидо Арсения, данная оргия всё-же подошла к концу, доставив парнишке волну облегчения. А поясница все равно начала болеть. Видимо, опять придётся неделю выживать как-то с божьей помощью. – Я жду отчёт. Не принесёшь его завтра – выпорю, – выдав альтернативу сегодняшнему наказанию, Попов натянул белье на мальчишку и, легко шлепнув того по ягодице, подал знак, чтобы тот уже наконец отклеился от бедного стола и пошёл домой. – Да, Арсений Сергеевич. Завтра я Вам принесу отчёт.