Утро третьего дня

Портал выпустил Ольгу ровно перед Гесером. - Позер, - сказала она, усмехаясь. Завулон, привалившийся к стене рядом, поклонился в ответ. - Всегда рад ценителям моего таланта, - сказал он с изысканной любезностью. – Особенно неблагодарным Светлым и представителям животной фауны. Ольга рассмеялась. Пару столетий назад их с Завулоном можно было назвать скорее добрыми знакомыми, чем неприятелями. Почти сто лет назад Ольга глупо сочла их союзниками. Затем – отъявленными врагами. Прошло время, и они вернулись на позиции, к ворчливому неодобрению Гесера и благоговению яркоглазых юнцов в Дозорах. Ольга соглашалась, что худой мир в их ситуации был хуже войны; преподанный ей Гесером и Инквизицией урок был свеж в ее памяти. Но больше, чем восемьдесят лет в теле птицы, ее изменило мимолетное знакомство с одной из тех юнцов. Ольга зареклась идти на компромисс. Но она больше не хотела воевать. В городе было шумно, даже в Сумраке. Жизнь вскипела после устроенной Последним Дозором бойни, люди не покладая рук работали бок о бок с Иными, даже если не знали об этом. Смывалась кровь с древних камней; вымывалась Тьма из искалеченных душ. Ольга шла по городу, вдыхая запах железа, дыма и недавней грозы. Вокруг нее мир приостанавливался, сам того не ведая. Ольга вбирала в себя бурлящую гневную Силу, всматривалась в тянущиеся к ее рукам яркие следы. Смерть, страх, боль, неверие, непонимание, радость спасения, горе, счастье, ожидание, надежда: человеческие жизни текли сквозь нее. Там, где она прошла, оставался покой. Свет. Она вышла к подножию холма и вздохнула, позволяя себе забыть. С каждым шагом наверх часть собранной Силы покидала ее, возвращаясь в Сумрак, и к воротам замка поднялась уже не Великая Иная, а просто усталая волшебница. Она остановилась, взглянула на простершийся у ее ног город. - Готов поспорить, ты скучала по этому, - сказал Завулон. Ольга пожала плечами. - Есть же причина, по которой ты не перестаешь брать учеников? – ответила она в тон. - Это вера в новые поколения, - сказал Завулон ханжески и захихикал. – Заметила что-нибудь интересное? - Ни следа нашей девочки, - улыбнулась Ольга, обогнула Завулона и вошла во двор, не оглядываясь больше. Она побывала на каждом слое, задержавшись отчего-то на четвертом и с необычайной легкостью прорвавшись на шестой. Но все усилия ушли в молоко. Сумрак выжгло на месте жертвоприношения, освобожденная Сила уничтожила все следы в ходе чудовищного ритуала. Ольга попробовала, наоборот, дать Сумраку собственные воспоминания, поискать эхо, хоть что-то. - Мертвые не лгут, - заметил Гесер позже, когда они сидели на крепостной стене, опустевшие тарелки и бокалы между ними. - Но ты ведь не с самим Мерлином разговаривал, - ответила Ольга. Он хмыкнул и не возразил. Она проснулась незадолго до рассвета, выбралась из-под руки Гесера и, как была, села на подоконник. Закурила. Ей было видно, как ходит по двору гостиницы Завулон, разговаривая с лохматой черной волчицей. Завулон поднял глаза, кивнул Ольге. Она бросила ему недокуренную сигарету и вернулась в постель. В следующий раз она проснулась одна, чужая половина постели успела остыть, но из-за приоткрытой двери ванной падал свет. Журчала вода, девочка полушепотом напевала что-то знакомое. - Я думала, ты за скромность и прочие дремучие предрассудки, - дразняще позвала Ольга. В ответ рассмеялись. - Серьезно, - сказала Ольга, с удовольствием потягиваясь на чистых простынях, вдыхая свежий, свежий запах. – То ты на меня взглянуть боишься, то вот практически приглашаешь. Анна выглянула из-за двери, улыбнулась Ольге. Свет за ее спиной очертил ее фигуру, высокую и тонкую, засиял в медовых кудрях. - Знала, что это все ерунда, - сказала она со смешинками во взгляде. – «Ах я старая бесполая дура, ах я жестокая птица войны»! Ты же согласилась быть моим партнером, Оля, ты знаешь, какое это многогранное слово? Ольга захихикала, раскинула руки. - Я старый солдат, - провозгласила она, - и не знаю слов любви. Анна прыснула и скрылась из виду. Ольга, улыбаясь, повернулась на бок, подтянула чистое, свежее, мягкое одеяло и закрыла глаза. После завтрака она попрощалась, села в такси до аэропорта и достала телефон. - Привет, Светка, - сказала она. – Между нами, девочками, как ваши дела? На другом конце земли Светлана вздохнула в трубку. - Оля, я очень тебя ценю, но я не помогу ни Гесеру, ни Завулону. - Помоги тогда ей, - серьезно попросила Ольга. – Мы напарницы, Света. И я ее подвела. Она подождала, слушая отголоски разговора на той стороне: спокойный мягкий тон Светланы и жизнерадостный колокольчик надиного смеха. - Надя откроет тебе портал, - наконец, сказала Светлана. – Будь осторожна. Она кивнула, зная, что слышит угрозу. Через минуту она вышла из портала на крыльцо дома Назаровых. Светлана, кутаясь в шаль от ночного бриза, молча открыла ей дверь. - Оля! – обрадованно позвала Надя, и Ольга моргнула, с трудом узнавая ее в длинноногой юнице: те же льняные волосы и светлые глаза, чье-то незнакомое вытянувшееся тело с намеком на будущую классическую красоту. – Мама, ты проиграла мне вишневый пирог! - Вишня – для победителей в споре, - вспомнила Ольга одну из детских присказок Назаровых. И одновременно с ней присказку произнес другой голос, прохладный и твердый, который слишком долго слышался Ольге только во снах. Ольга повернула голову, и, конечно, она была там: стояла, прислонившись бедром к креслу, засунув руки в карманы заношенных джинсов, и ее медовые кудри выбивались из уложенных короной кос. Ночь темнела в ее взгляде. - Ты сейчас ужасно похожа на сову, - сказала она без улыбки. - У-ху, - ответила Ольга, и Анна откинула голову назад и рассмеялась. По какой-то странной причуде Сумрака она была такой же, как в день своей смерти, похудевшая, истончившаяся, но Ольга думала не о том дне, но об их первом деле. Тогда Анна тоже не отличалась пышущим здоровьем, после недельной диеты на свиной крови и водке, и своей печальной анемичной бледностью она неприятно напоминала Ольге Завулона, – кто же знал, конечно. Так что когда Ольга поймала свою напарницу, свою девочку, за локти и притянула в жесткое объятие, ей был знаком образ, которым Анна поместилась в ее руках, то, как двигались острые лопатки под ее ладонью, то, как вздрогнула грудь на вдохе, то, как горячий лоб прижался к ее виску. Ей был знаком запах свежего тела и свежей одежды, лихорадочный стук сердца напротив ее собственного. Щекотка чужого дыхания на ее шее. Она знала тело Анны самым интимным образом, благодаря годам дружбы и тем нескольких часам, когда они изображали друг друга. Но сверх того, она знала и любила острый, стремительный разум, не перестающий ее поражать. Она знала и любила непокорную душу, манившую ее, как огонь мотылька. - Идиотка, - сказала она, и Анна содрогнулась и фыркнула со всхлипом. – Посмотри на меня! Ты думаешь, мне есть дело до твоего цвета? До того, чья кровь в твоих жилах? - Ты меня знаешь, - выговорила Анна. – Я вся одни сплошные предрассудки. Ольга ткнула ее в ребра, хихикая. - Именно, я тебя знаю. Я же здесь, так? Она почувствовала точный момент, когда ей удалось пробиться сквозь возведенную Анной стену. Словно в затхлой комнате раздвинули тяжелые шторы и распахнули окна, ее присутствие развернулось и объяло Ольгу: алый, розовый, барвинковый, фиалковый, нежно-оранжевый и огненный тона заката, сквозь который просияло бело-золотое упрямое солнце. Она задохнулась, сжала руки крепче и засмеялась. - И ты здесь, - прошептала она. – Ты здесь. Закрыв глаза, она подумала о коротком разговоре с Завулоном. «Готов поспорить, ты скучала по этому». Да, сказала она мысленно. Я любила быть Великой Иной. Идти по полям сражений, покорять себе Силу, смотреть, как в корчах и муках дохнут отродья Тьмы под моими ногами. Если бы не Анна, я бы вернулась туда. Снова стала бы беспощадным орудием Света, бесполой хищной птицей, глупой и жалкой, потому что Свет – не любовь. Это просто одно из лиц смерти, и я устала от смертей. Позже они развалились на диване в гостиной Светланы. Анна – тяжелая голова на коленях Ольги, ноги переброшены через пухлый подлокотник – прислушивалась к разговору, сонная и расслабленная. - Мне нравится в Абердине, - говорила Светлана негромко, чтобы не разбудить спящую в соседней комнате дочь. – Тихий океан; и есть аэропорт и хороший колледж, но не так жарко и людно, как во Фриско. Мы жили какое-то время в Нью-Йорке, это очень Темный город, я надеялась как-то уравновесить все. Но с инициацией Надюшки стало слишком неспокойно, вампирская ложа нервничала, и мы переехали. – Она улыбнулась, глядя на фотографии на стене. – Тут славно. - Я все еще не могу поверить, что ты заставила Гесера отступиться, - пробормотала Анна. – Мы столько ругались с ним насчет всей затеи с Мессией. - После «Фуаран» Борис здорово потерял в авторитете, - сказала Ольга. – Первоочередной задачей была защита и передислокация Дозора, почти все глобальные проекты пришлось отложить или закрыть окончательно. Ты не представляешь, какой объем информации оказался скомпрометирован тогда. Анна фыркнула. - Я вела аналитический отдел, Оля, я в курсе. - Ну, да, - сказала она неловко. – Просто фигура речи. - Хм. Светлана тихонько засмеялась. - Но признай, Оля, Завулону прилетело не меньше, - заметила она ехидно. – Сколько любовных писем он получил в первый месяц? Ольга некрасиво хрюкнула, пытаясь сдержать смех: - Он все еще их получает! У Толика есть гипотеза, что кто-то выложил его данные на сайте знакомств, потому что нет никакого шанса, что в число Иных входит столько одурманенных ослиц! - Что, - ровно сказала Анна. Ольга со Светланой просияли. - Любовные письма, - с удовольствием повторила Светлана. – Завулон неожиданно для всех приобрел репутацию заботливейшего родителя, и что, в самом деле, еще нужно для счастливой личной жизни? – она бросила взгляд на шокированное лицо Анны и покатилась со смеху. - С Завулоном? – страдальчески спросила Анна. – Счастливая личная жизнь? Любовь? Дети?! - Признай, он не был так плох в роли дедушки, - ответила Ольга с невинным видом. – Я имею ввиду, посмотри, он же вырастил целую Великую Светлую Волшебницу. Недурно для Всетемнейшего, а? Анна простонала. - Ты отдаешь себе отчет, что я бы стала Высшей в любом случае, но вся проблема с пророчествами и Тигром – именно его вина? – она закрыла лицо предплечьем и с отвращением потребовала: – Скажи мне, что вся эта романтизация это шутка. - Нет, - беспечно сказала Светлана. – Но, если ты понимаешь, о чем я, это лучшая шутка на свете. - Ургх. Какой кошмар. Кто-нибудь, сотрите мне память, я не хотела этого знать. Ее подруги, будучи худшими подругами в мире, только чокнулись бокалами в ответ. В самом глухом часу ночи, когда Света уже заговорила о том, чтобы расходиться по кроватям, Анна заснула все там же на коленях у Ольги, а та рассеянно мурлыкала древнюю баркаролу, завибрировал мобильный телефон у Ольги в кармане. Обменявшись взглядами со Светой, она выудила телефон и включила громкую связь. - Ты нужна мне в офисе, - сообщил Гесер без прелюдий. – Штабы в Эдинбурге свернуты, меня ждут в Бюро. Как скоро ты будешь? Света посмотрела на телефон, сжав губы, вздохнула и коротко кивнула. - Я разбужу Надю, чтобы она провесила портал, - предложила она. Гесер на том конце поперхнулся и торопливо откашлялся. - Светлана! Какой сюрприз. - Неприятный, надеюсь, - сказала она с сухим юмором. – И мой ответ «нет», Гесер, что бы ты ни собирался спросить. - Я бы подумал, что Оля рассказала тебе последние новости, - едко ответил он. – Думай обо мне что хочешь, но неужели ты не хочешь найти Анну, если она действительно вернулась? - Ты имеешь ввиду, если она действительно была насильно ревоплощена вместо Мерлина? – с ядовитой вежливостью уточнила Светлана. – Не хочу ли я найти ее, чтобы вы с Завулоном могли продолжить играть с ней в свои игры? - Ауч, - сказала Ольга, усмехаясь. – Девочки, не ссорьтесь. Дети спят. Света беззвучно захихикала. - Дети?! – в панике спросил Гесер. – В смысле, дети? Во множественном числе? Что-то зашумело на его стороне, щелкнуло, и вдруг ясно раздался голос Завулона: - Светлана, - сказал Завулон дружелюбно. – И что ты хочешь в обмен на помощь в поиске Анны? Ольга посмеялась бы над тем, как очевидно Светлана проглотила оскорбление в последний момент, если бы ее не отвлекло то, что Анна перевернулась и села, глядя на телефон в ее руке, словно на ядовитую змею. Она взглянула на Свету с молчаливой мольбой, но та хмуро смотрела в пол. - Я вполне открыт к предложениям, - терпеливо сказал Завулон. Анна соскользнула с дивана, отвернувшись от них, и направилась к дверям. Один шаг, другой – и затем перед ней безмолвно распахнулся матовый провал портала, сомкнувшийся мгновение спустя. Ольга вздохнула. - Что ж, - сказала она. – Не думаю, Темный, что сейчас получится договориться.