Сборник драбблов по BSD

До встречи с Эдогавой Ранпо было время, когда у Фукудзавы Юкити был кто-то драгоценный в его собственной жизни; кто-то, кого он хотел нежно защитить без всякого вознаграждения, кого он хотел уберечь от любой опасности и беспокойства жизни. И все же именно тебе пришлось спасаться от самой большой угрозы — самого Фукудзавы. — Юкичи, ты что, не видишь? В то время он не мог понять, из-за чего ты так расстроена. Он просто усердно работал и выполнял свою работу – с большой легкостью, он бы даже похвастался. Качественное время друг с другом не было проблемой для вас обоих, так что же он сделал не так? Кроме того, он никогда не причинял тебе вреда ни физически, ни словесно. — В том-то и проблема. Ты не хочешь видеть. – ты заговорила об этом не в первый раз, но уж точно в последний. К этому моменту гнев Фукудзавы взял верх – наполовину из-за ваших неопределенных и раздражающих комментариев, наполовину из-за его общего разочарования ситуацией. — Тогда побалуйте меня, Т/И. Что именно, по-вашему, я не вижу? Твое упорство внезапно иссякло, или, по крайней мере, он сделал вывод, что ты не решаешься заговорить. Он думал, что ты просто находишь нужные слова или просто ошеломлены таким поворотом событий. Но теперь, оглядываясь назад, было ясно, что ты боишься. Ты искренне боялась того, что он может сделать с тобой, а он действительно был слеп, чтобы не заметить этого сразу. — Для тебя это слишком просто, верно? Я знаю, что ты убийца, но... но это уже слишком. Все равно это слишком. — Слишком много? – его голос эхом отозвался в крошечной комнате. Мягкость, которую он обычно проявлял даже в самые горячие моменты, полностью исчезла. Ты сделала шаг назад и сжала кулак, пытаясь сдержать слезы и страхи. — Когда-то ты говорил, что правосудие — твой путеводный свет, но теперь ты ничем не отличаешься от тех, кого убил. Просто... Что случилось? Я чувствую, что потеряла тебя Юкичи, в которого влюбилась. У меня такое чувство, что я тебя совсем не знаю. Он оставался ошеломленным на своем месте, его взгляд на тебе дрогнул лишь на мгновение. Твои обвинения ранили его глубже любого ножа, но ему нечем было их опровергнуть. Вы двое стояли в напряженном молчании дольше, чем следовало. — … Ну? Ты ничего не скажешь? Он должен был это сделать. Он должен был просто извиниться или честно рассказать о вихре эмоций в груди в этот момент, но гордость заставила его замолчать. — Юкичи, пошли. – услышав твой надтреснутый голос и зная, что ты вот-вот расплачешься, он закрыл глаза. Ему было слишком больно видеть, как твое самообладание медленно ломается у него на глазах, особенно когда это он причинил тебе такую боль. И все же в то время он просто не мог смириться с тем, что действительно был так поглощен природой своей профессии. Возможно, именно его молчание оборвало последнюю нить, связывающую вас вместе. Единственная слеза скатилась по твоей щеке, а потом ты поспешно закрыла дверь и ушла. Это будет последний раз, когда ты заговоришь с ним и покажешься ему. Однажды твои вещи в его квартире просто исчезли – он решил, что ты взяла их тайно, когда его не было рядом. От тебя тоже не было никаких вестей. Это просто... закончилось. Однако после этого он видел вас всего один раз. Это была незначительная встреча на улице: ты шла по тротуару с сумкой в руке и была одета в повседневную одежду. Узнать тебя было нетрудно, независимо от того, насколько сильно изменилась твоя внешность или как быстро его глаза остановились на твоей небесной форме. Даже не имело значения, что он был на противоположном тротуаре с целой дорогой с движущимися автомобилями, перехватывающими обзор – он все равно мог сказать, что это ты. Его сердце внезапно подскочило к горлу; желание перебежать через улицу и снова подойти к тебе почти душило его. Поскольку в тот момент у тебя было только нейтральное выражение лица, вопросы продолжали громоздиться один на другой. Как у тебя дела? Ты бы улыбнулась, если бы снова его увидела? Что бы ты сказала, если бы узнала, какую жизнь он сейчас ведет? Но пока он застыл в молчании, момент прошел, и это будут не более чем вопросы без ответа. — Фукудзава-сан! – ребенок, которого он держал под своим крылом уже несколько месяцев, кричал ему в ухо. Щеки у него были надуты, брови нахмурены. — Я спрашиваю, где мы будем обедать. Фукудзава кашлянул, чтобы хоть немного скрыть смущение, поскольку прекрасно знал, что Ранпо легко угадает его мысли. — Тебе решать. Его лицо мгновенно озарилось такой широкой улыбкой, что внезапная вспышка радости заставила старика забыть о буре эмоций, в которой он застрял всего несколько секунд назад. Ранпо начал перечислять рестораны и продуктовые лавки, которые он хотел бы посетить, прежде чем спросить своего неохотного опекуна, достаточно ли у него денег для начала. — Но разве не ты должен выбирать? — Почему? — Пища исцеляет все сердечные боли. В этот момент ему действительно не следовало удивляться. Но больше, чем удивление, Фукудзава был тронут великодушием мальчика. Он редко бывал так добр к нему. Он мягко улыбнулся и погладил Ранпо по голове. — Не волнуйся, я в порядке. Я бы предпочел, чтобы мы ели там, где ты хочешь. Тогда и до сих пор, в минуты молчаливого одиночества, мысли Фукудзавы блуждают к этой короткой встрече. Жалеет ли он, что не догнал тебя тогда? Возможно. Но дважды ему предоставлялась возможность последовать за тобой, и дважды он не сумел ее ухватить. В этот момент он только задается вопросом, что могло бы быть, если бы он поступил по-другому только из чистого любопытства, поскольку чувства, связанные с вами, давно забыты.