Сборник драбблов по BSD

Приказы легко слетают с его языка. Как будто где-то в его мозгу развился новый инстинкт. Его выживание тесно связано с процветанием казино. Гость должен чувствовать себя в безопасности. Ему нужно решать чрезвычайные ситуации за считанные секунды. И поэтому не прошло и минуты после того, как ему сообщили о сложившейся ситуации, как охрана бросилась делать то, что им было сказано. Он мысленно видит человека, о котором идет речь. Номер его комнаты, полное имя, род занятий и ближайшие члены семьи — вся информация устремляется к его вниманию. Сейчас эта проблема будет решена. О неудобных гостях позаботятся. Прежде чем он успевает вздохнуть с облегчением, к нему подбегает еще один агент. Он кивает и идет через зал к столу для блэкджека. Это четвертый раз за целый час. «Это тяжело», – думает Сигма, но его шаги не замедляются. Он не жалуется. Он управляющий. Единственный босс воздушного казино. Никто не мог делать свою работу лучше него. Казино — его цель; и дом, и тюрьма. Однако он не жалуется, просто счастлив, что у него есть место, где можно остановиться и о котором можно заботиться. Своего рода семья, о которой он заботится и которую защищает. Возможно, ему следует вызвать еще нескольких агентов. Это долгий день, в течение следующих трех часов он постоянно занят. Гости, которые хотят поболтать с ним. Проблемы, как технические, так и человеческие. Чрезвычайные ситуации, которые необходимо решить. Это бесконечный поток вещей, с которыми он должен справиться быстро и эффективно, чтобы не пострадала репутация казино. И все это время он должен развлекать гостей и прислушиваться к их мнению. Сигма истощен как морально, так и физически. Наконец он приходит к выводу, что другие сотрудники могут позаботиться о гостях сами, и бросается в один из потайных коридоров. Он может быть лидером, но он всего лишь клетка в организме казино. Просто еще один рабочий муравей. Сигма прячется; мгновенное одиночество. Его дыхание тяжелое и прерывистое. Он хватается за грудь, наклоняется и вынужден прислониться к стене, чтобы не упасть. Начинается паника. Его сердце так же дико, как и его мысли. Сердцебиение повсюду, он пытается успокоиться. Задача оказалась невыполнимой. Его разум мчится вскачь. Что, если он ошибся? Должно быть. Его память, несомненно, подвела его, и теперь небольшая проблема взорвется ему в лицо. Все скомпрометировано. Гости тоже его ненавидят. Такого человека, как он, нельзя любить. Они просто используют его, конечно, используют. Они все пришли в казино, чтобы разбогатеть. Что может быть лучше для достижения этой мечты, чем манипулировать боссом? Его зрение начинает расплываться. Ему нужно больше кислорода, но он не может контролировать свое дыхание. Сигма слышит шум снаружи. Болтовня, крики – и победные, и отчаянные, звон монет и фишек. Слишком жарко — не слишком ли жарко? Может быть, его гостям неудобно. Он должен что-то сделать, чтобы это исправить. Мышцы отказываются повиноваться его воле. И глаза тоже. Они остаются сосредоточенными на земле. И все это время его мозг просит кислорода, и он чувствует головокружение. — Глубокий вдох. Делай глубокие вдохи. Медленно, ладно? Он останавливается. Кажется, все останавливается. Это похоже на молнию, прорвавшую бурю его разума. Сигма готов был поклясться, что его сердце тоже остановилось. Чья-то рука лежит у него на плече. Он медленно делает глубокий вдох. Задерживает дыхание на несколько секунд, выдыхает еще медленнее. — Хорошо. Вот это правильно. Сигма продолжает повторять этот процесс. Его зрение снова проясняется, голова перестает кружиться. — Ты молодец, Сигма. Его плечи первыми расслабляются. Затем следует за его руками, его грудь и горло тоже меньше сжимаются. Напряжение покидает его, пока он продолжает дышать. Его легкие наполняются и опустошаются в ровном ритме. Он сосредотачивается на этом. Его глаза закрываются. — Все, просто дыши. Нет никакой спешки. У него между лопатками теплое местечко. Мягкое давление, которое движется маленькими кругами. Это еще одна вещь, о которой он думает. Сигма зовет тебя по имени. — Я прямо здесь. Не волнуйся, – мягко уверяешь ты его. Ты продолжаешь гладить его спину, оставляя немного пространства между вами, чтобы он не чувствовал себя в ловушке. Странно видеть его в таком состоянии. Это отнюдь не в первый раз, и от этого еще хуже. Дыхание Сигмы остается ровным. Постепенно это перестает быть последовательностью глубоких вдохов, когда он успокаивается. Сигма выпрямляется, и ты убираешь руку с его спины. Ты даешь ему пространство. Ему это нужно. Ты хочешь заглянуть ему в лицо, но он держит голову опущенной, так что волосы закрывают ее. Он молчит, и ты тоже. — Как ты... – он тихо замолкает. — Я некоторое время наблюдала за тобой, а потом ты просто исчез. Я догадывалась, что у тебя были трудные времена, – говоришь ты как ни в чем не бывало. Если бы ты позволила своему беспокойству проявиться, он бы смутился, и на этом все закончилось. Он убегал и избегал тебя, пока ты не загоняла его в угол. Он напевает в ответ и делает еще один глубокий вдох. Ты знаешь его достаточно хорошо, чтобы понять, что он готовится встретиться с тобой лицом к лицу. Это мило. Он всегда хочет выглядеть хозяином положения. Даже если он редко бывает таким на самом деле. Наконец он поворачивается к тебе со своим обычным дружелюбным выражением лица. Ты мягко улыбаешься и гладишь его по щеке. — У тебя дергается лоб, – указываешь ты и нежно проводишь по нему пальцем. Ты боишься, что он отстанет, но вместо этого он вздыхает и опускает голову. Ты одариваешь его чувственной улыбкой, которую он не видит. — Настолько плохо, да? Он кивает. Ты берешь его за руку, и Сигма следует за тобой. Оглядываясь на него, ты прикусываешь губу. Он позволяет вести себя, как послушный щенок, и выглядит таким усталым и маленьким. Это душераздирающе. Ты гладишь его руку большим пальцем. «Мы почти на месте», – молча обещаешь ты.

***

В его кабинете ты сажаешь его в кресло. Когда ты отпускаешь его руку, он скользит по твоей. Ты быстро улыбаешься ему и запираете дверь — и главную, и ту, через которую вошли. — Я уже сказала им, чтобы они приходили только в случае абсолютной катастрофы, – упоминаешь ты при этом. Если бы ты этого не сделала, то знала бы, что он скоро начнет беспокоиться. Что он мог бы сделать в любом случае, но пока все шло хорошо. Ты возвращаешься к нему и устраиваешься поудобнее у него на коленях. Его голова опускается на твое плечо. Нежно поцеловав его в волосы, ты начинаешь рассказывать ему о своем дне. Ты проводишь руками по его волосам. Они мягко и струятся между пальцами, как шелк. Есть несколько узлов, больше, чем обычно, благодаря его беспокойной беготне по казино. Ты освобождаешь их, стараясь делать это с предельной осторожностью. Ты прекрасно знаешь, что позволение прикоснуться к его волосам — привилегия даже для его партнера. И это можно легко потерять. После того как его волосы будут в порядке, ты продолжаешь расчесывать их пальцами. Теперь ты рассказываешь ему историю, которую рассказал тебе твой друг и которую ты запомнила. Он молчит, но если его хватка на твоей талии говорит о том, что он чувствует себя лучше. Надеюсь, ты в безопасности. Ты массируешь ему голову, и он напевает. Это немного содержательный звук. Ты улыбаешься и водишь пальцами по его голове. Ты позволяешь ему прижаться носом к твоей шее, несмотря на щекотку. Ты не сможешь ему ни в чем отказать, даже если попытаешься. У него был трудный день, он заслуживает небольшой шалости. Ты гладишь его по щеке, прежде чем продолжить работу. Затем ты переходишь к его шее и плечам. Он поворачивается, чтобы дать тебе доступ туда, куда тебе нужно. Его руки ласкают твои бока или все, до чего он может дотянуться. Ты воспринимаешь это как знак того, что он чувствует себя лучше. Возможно, он еще не готов говорить, но то, что он реагирует на твое внимание, — это шаг вперед. Сигма тоже слушает и ответит, как только будет готов. Или просто прокомментируешь, рассказывая ему о том, что видела в новостях. Его мышцы размягчаются под твоим прикосновением, когда ты снимаешь с них напряжение. Его голова падает тебе на грудь. Приложив ухо к сердцу, он удовлетворенно вздыхает. Сигма становится желе под твоим прикосновением, и ты не можешь остановить нежную улыбку, растекающуюся по твоим губам. Ты так им гордишься, что тоже так ему и скажи. Прежде чем ты замечаешь это, ты просто гладишь его спину и волосы, шепча похвалы ему на ухо. Говоришь ему, как у него все хорошо. Каждый гость, с которым ты разговаривала или слушала, мог сказать только хорошее, они все здесь счастливы. (И ты тоже, напоминаешь ты ему, особенно когда он рядом с тобой). Все в порядке, и в казино царит покой. Тебе не о чем беспокоиться. Он медленно поднимает голову и, не говоря ни слова, целует тебя. Его губы теплые на твоих. Он нежный и медленный. Тем не менее, это ошеломляет, когда ваши руки находят друг друга и сцепляются вместе. Он притягивает тебя ближе, стараясь не прервать поцелуй. Ты кладешь свободную руку ему на грудь, чувствуя безмятежное биение его сердца. Сигма больше не кажется таким сломленным. Он остается рядом, твои губы соприкасаются. Сигма прижимается лбом к твоему лбу. Его взгляд так полон любви и благодарности, что трудно не отвести взгляд. Затем он целует тебя в нос. И каждую щеку. Ты позволяешь ему это, слегка хихикая. Затем он возвращается на свое прежнее место, но пришло твое время отплатить ему тем же. Сигма тоже смеется, и от его глубокого смеха хочется никогда не останавливаться. Ты отслеживаешь свои поцелуи вниз, к его шее, и обратно, только чтобы повторить путь с другой стороны. Он останавливает тебя и внезапно крепко обнимает. Ты смеешься, но не сопротивляешься. Вместо этого ты тоже держишь его. Это все, что ему сейчас нужно. Любить и быть любимым. Сигма расскажет позже. В конце концов, слова могут подождать. В настоящий момент он просто нуждается в этом. Безусловная любовь и, возможно, некоторая привязанность, и то, и другое ты более чем готова ему дать. И вот вы оба держитесь, пока казино продолжает плыть над Йокогамой, а жизнь внутри течет гладко, как всегда.