Сборник драбблов по BSD

Чуя все еще мог отчетливо ощущать последствия порчи на своей коже. Он узнал знакомое ощущение того, что она прильнула к нему, даже крепче, чем одежда, украшавшая его тело. Она казалась почти удушливой, как будто все еще выдавливала дыхание из его легких, таща его на дно океана, и медленно лишала его дыхания… Понемногу… Как будто она впивалась в его кожу с каждым вдохом, все еще пытаясь высосать из него жизнь, даже после того, как прошел день с тех пор, как он позволил высвободить истинный потенциал своих способностей. Проведя рукой в перчатке по дну бокала, на секунду, Чуя попытался полюбоваться тем, как глубокий рубиново-красный напиток блестел на фоне мерцающего бледного лунного света в темноте его дома, чтобы успокоить учащенное, но неровное биение его собственного сердца. И все же часть его не хотела этого делать, потому что отчетливые удары, которые звучали по всему его телу, были как успокаивающий и обнадеживающий знак того, что он тоже был живым, смертным, разумным существом. Он с нежностью вспоминает, как тебе нравится лежать у него на груди, выражая, что тебе нравится слушать, как бьется его сердце, когда его руки обнимают тебя в ласковых объятиях. Чувствуя, как чувство безмятежности проскальзывает в его бешено колотящийся разум при мысли о тебе, Накахара, наконец, позволил себе поднять бокал к губам, чтобы одним глотком заглушить печальные мысли вместе с тошнотворными ощущениями на коже. Что, как он надеялся, заставит его хотя бы отвлечься от мыслей, которые кружили у него в голове после событий прошлой ночи. И все же, когда он обнаружил, что его взгляд снова встретился с почти алой жидкостью, Чуя почувствовал, как желчь поднимается к его горлу от осознания того, насколько этот цвет был похож на кровь, которая окрасила его голые руки прошлой ночью. Хотя Накахара ни в коем случае не был чужд ни этому ощущению, ни его виду из-за его положения в мафии. Перед его глазами стоял образ тяжело раненного подчиненного, липкое ощущение крови на руках — первое, что он смог вспомнить после того, как ухватился за уголки здравомыслия и сознания, которых лишил его дар. То же самое ощущение, которое он постоянно пытался стереть со своей кожи под душем, пока кожа не стала сырой. Но от осознания того, что его собственная способность чуть не лишила жизни одного из его собственных, от огромного чувства страха и почти оглушительного крика, эхом разносящегося по полю битвы, по крайней мере для ушей Чуи в этом нынешнем состоянии, как это могло не вызвать у него тошноту? До сих пор ему казалось, что он все еще слышит этот звук, звенящий у него в ухе… — Чуя? – хотя ты изо всех сил старалась говорить тихо, уже зная, что он будет глубоко задуман об этом инциденте. И все же внезапного голоса, вырвавшего его из раздумий, было достаточно, чтобы вызвать в нем приступ паники. Его хватка соскользнула со стакана, который он держал в руке ранее, вы оба не могли не вздрогнуть, когда резкий звук разбитого стекла пронесся по комнате, проливая рубиново-красное вино на землю, в то время как Накахара бормочет проклятие себе под нос из-за своих действий и неспособности спасти стакан со временем. — Т/И? Черт. Не появляйся вот так из ниоткуда... – было слышно, как он что-то бормочет, в его голосе слышался вздох усталости. Хотя ты уже давно сидела в углу комнаты, наблюдая за его состоянием, ты не могла заставить себя поправить его, зная, что в данный момент это наименее важно. Ты с болью в сердце смотрела, как Чуя едва позволил себе встретиться с тобой глазами, затуманенный эмоциями, вместо этого он опустил взгляд, просто наблюдая за вином, которое продолжало растекаться по ковру. Но, отвлекшись на свои мысли, рыжик мог только смотреть на свою руку, лежащую на боку. Пытаясь выбросить из головы воспоминание о маниакальном смехе Арахабаки, охватившем его тело и разум, когда он медленно ослабил контроль над поводьями, контролирующими его разум. И каждый раз Чуя мог только проглотить волну паники, которая возникает из самой глубокой части его самого, заставляя крик вырваться из его горла, но не в состоянии, поскольку он сознательно чувствует, что его запихивают в заднюю часть его собственного разума, в темноте... медленно, но верно теряя контроль о себе самом, о своих мыслях, перерастающих в бесчеловечность… Издав саркастический смешок, ты почувствовала, как твое собственное беспокойство закипает внутри тебя, когда ты продолжаешь смотреть на свою вторую половинку. — Похоже, я не так уж сильно отличаюсь от Кью… Какой же я лицемер... — Чуя, нет… – попыталась ты успокоить его. — Теряем контроль, убиваем людей на своей стороне! Насколько мы разные на самом деле? – Накахара поднял руку, чтобы посмотреть на неё. — И у меня хватило наглости... – он медленно замолчал. — Чуя, послушай меня! – хватаешь его за руку в надежде привлечь его внимание к твоим словам, а не к собственным мыслям. — Не... – в его голосе ясно слышалась паника, когда он сделал шаг назад от тебя в момент страха. — Пожалуйста... – его голос смягчился, позволив необычному количеству уязвимости просвечивать сквозь него. — Черт. Т/И, мне так жаль. – Чуя выругался с дрожащим вздохом, наконец-то встретившись с твоими глазами со слабым и извиняющимся выражением. Это был не первый раз, когда ты видела его в таком состоянии, пробыв с Накахарой пару лет, было неизбежно, что он раскрыл хотя бы некоторые свои мысли о своей собственной неуверенности в своей личности и человечности, хотя и редко. И все же это был первый раз, когда ты видела его таким... сломленным и потерянным. — Эй, – ты сделала шаг ближе к нему, чтобы сократить небольшое расстояние, которое он создал. Хотя тебе показалось, что он хочет отойти от тебя, и когда ты это сделала, в его глазах промелькнула тревога, Чуя остался неподвижен. — Все в порядке, теперь все кончено, тебе больше не о чем беспокоиться. – подняв руку, ты поднесла ее к его щеке, нежно коснувшись большим пальцем, чтобы успокоить Накахару. Протянув руку, чтобы нежно взять его правую руку в свою, и одарив улыбкой, ты немного закатала его черную перчатку, чтобы целомудренно поцеловать шрам на его запястье. Увидев, как он покраснел от этого маленького действия, ты тихо рассмеялась, что только привело тебя к тому, что рыжик смотрел на тебя с любовью. Когда ты продолжила свои действия по снятию его перчатки, ты снова услышала, как Накахара протестует. — Подожди... — Все в порядке, Чуя, я не боюсь. – осторожно стянув знакомые черные перчатки с его рук, ты взяла его в свои, прижав к своей щеке, а свою поверх его. — Если бы не этот... идиот Дазай, этими руками я бы убил его, я мог бы причинить боль другим, даже тебе, – его голос медленно затих, когда он продолжил. — Я полагаюсь на других, чтобы доказать свою человечность, дать мне идентичность, их взаимодействие со мной укрепляет меня в убеждении, что, возможно, я не сосуд, несущий опасные способности, что со мной безопасно взаимодействовать. Что, может быть, только может быть, я человек и не могу просто потерять контроль, произнеся проклятую фразу. – наконец-то позволив себе предаться твоей нежности, ты почувствовала, как Чуя обнимает тебя, прижимая к себе, зарываясь головой в изгиб твоей шеи. — А когда все уйдут, у меня не останется ничего, кроме порчи внутри. Разве это не жалко? – ты чувствовала его дыхание, щекочущее твое ухо, его голос, казалось, почти сломался. Ты не могла не задаться вопросом, действительно ли он делает это, чтобы помешать тебе увидеть его нынешнее выражение лица. — О чем ты говоришь, Чуя? – сказала ты, прижимая его к себе. — Твоя человечность рассеяна повсюду, во всём, во что ты вкладываешь свое сердце. Например, в стряпне, которую ты готовишь мне, когда не занят, в смысле всего того, чем ты меня одарил. В том, как ты заботишься о своих подчиненных и помогаешь им, в том, как они растут, помня о твоих словах. — Даже если они уйдут, эти вещи останутся. В воспоминаниях, в их значении, в характере других людей. Ты оставил свой след человечности в этом мире, поверь мне. И как твоя вторая половинка, я, конечно, знаю. – продолжала ты, крепко сжимая его руку в своей, чтобы заверить его, что ты рядом с ним. — Но не волнуйся, я буду здесь, с тобой, я никуда не уйду. — Спасибо тебе, Т/И, за все... – он обнял тебя еще крепче. Может быть, некоторые вещи все еще были в беспорядке, но это было нормально. По крайней мере, сейчас Накахаре будет хорошо с тобой, даже сегодня вечером.