Сборник драбблов по BSD

Музыка: Put The Gun Down Andy Black

Прекрасная боль (мёртв!Дазай Осаму Х читатель)

Твоя жизнь была падающей звездой Она сгорела слишком быстро Ты не была уверена, как долго ты сидела у его могилы, все, что ты знала, это то, что у тебя болела спина и пульсировала голова. Твоя шея затекла от того, что ты положила ее на камень, но боль была неизмерима по сравнению с дырой в твоей груди. Ты могла почувствовать, как твое сердце разрывается на части, как гнилая губка, каждая полость обнажается, а каждая артерия неровно разорвана. У тебя во рту было очень сухо, язык прилипал к небу, как жвачка в жаркий день. Самым болезненным был твой пищевод, ощущение было такое, как будто кто-то уронил в него кактус и протащил его по внутренней оболочке до самого желудка. Ты не ела несколько дней. Ты не можешь вспомнить вкус воды, ты даже не уверена, где находятся ключи от твоего дома. Ты живёшь здесь с ним; это потому, что ты слишком слаба, чтобы двигаться, или ты чувствуешь, что у тебя больше нет места, которое ты могла бы назвать домом? Кто знает, может быть, это было и то, и другое. Не хочу ждать, хочу ждать Хочешь дождаться моей следующей панической атаки, нет Не хочу ждать, хочу ждать Хочешь дождаться моего следующего краха Ослепительный свет, ни облачка в поле зрения. Ни облачка, кроме того, что нависает над твоей головой, как будто весь мир насмехается над тобой. как будто Бог смотрел на тебя сверху вниз и говорил: «Время идет». Ты хмуришься. Чушь. Твой мир остановился в тот момент, когда остановилась его жизнь. Время было неисчислимо, всего лишь иллюзия, которая смеялась тебе в лицо, когда ты непреднамеренно бросала взгляд на часы. Теперь твои часы были сломаны. Вздох срывается с твоих потрескавшихся губ, воздух больно выдыхать. Мысли возвращаются, как только ты приходишь в себя достаточно, чтобы думать, и в горле у тебя постоянно встает комок. Это прекрасная боль Воспоминание о том, как ты стучала в его дверь и ждала ответа, не подозревая, что никогда его не получишь, преследовало тебя, как проклятый фильм. Ты подумала, что, может быть, он заснул в очередном пьяном угаре, но какой обнадеживающей была эта мысль. Кошмары о его безжизненном теле, которые тебе снились, были бесконечны. Кровь, похожая на пролитое вино, его окно и стены недавно выкрашены в красный цвет. Его лицо было почти неузнаваемо, но ты знала, что это был он. Эта поза была слишком хорошо знакома с его беспокойным сном. Простыни его футона, когда-то запятнанные твоей невинностью, теперь были запятнаны трагедией. Маленькое окно, которое оставалось свидетелем ночей, проведенных в объятиях друг друга под тихую мелодию, теперь свидетельствует об отсутствии. Когда я вспоминаю хорошие времена Когда я вспоминаю ушедших Ты сглатываешь высохшую слюну, чувствуя, как в пищеводе появляются трещины, похожие на десерт. Тебе больно думать о тех случаях, когда люди отмахивались от его попыток самоубийства как «Дазай есть Дазай». каждый раз, когда ты спрашивала, куда он делся, и кто-то небрежно отвечал: «вероятно, снова утонул в реке». Ты помнишь, как невозмутимо смотрела на них, раздраженная тем, что они могли нормализовать его действия. В твоем сознании возникает воспоминание о разговоре с ним о том, как ты беспокоилась о нем. Ты помнишь удивление на его лице, как будто это был первый раз, когда кто-то сказал ему, что это касается. Возможно, это значило больше, исходящее от тебя, поскольку его ответом была грустная улыбка в признание твоих чувств. Это было так, как будто ты видела его, когда все остальные просто смотрела на него поверх. После той ночи его попытки ослабли. Они не прекратились полностью, но их стало немного, и они были далеко посередине. Ты думала, что вы оба делаете успехи, но ты предположила, что тебя одурачила еще одна маска его эмоций. Помогала ли ты ему вообще на самом деле? Когда я избавлюсь от сердечной боли Когда я отпущу твое сердце Возможно, ты подумала, что твоих слов недостаточно, чтобы помочь исцелить его сердце. Ты пыталась достучаться до него и дать ему понять, что он важен для тебя и что ты любишь его. Ты вспомнила, как обхватила его лицо руками и сказала ему, что его чувства искренни, прежде чем поцеловать его в лоб. Ты бы обняла его и погладил по спине, напоминая ему, что ты им дорожишь. Было ли что-то, что ты могла бы сделать по-другому? Было ли что-то, что ты могла бы сделать или сказать, что заполнило бы трещину в его груди? Ты задавалась вопросом, действительно ли это была твоя вина. Если бы ты не была на задании в ту ночь — если бы ты была рядом с ним, когда он нуждался в тебе больше всего, он бы...? Все те времена, когда я продолжаю держаться за Даже несмотря на то, что ты ушел И ночи, когда я продолжаю сдерживать слезы Слезы наворачиваются на твои глаза, хотя в твоем теле не осталось воды. Ты закрываешь глаза, когда рыдание пронзает твое тело, прислоняя голову к камню. капли слез украшают серую плиту, нескончаемый ливень, который не выдержит никакой бури, кроме той, что в твоей груди. Ты так по нему скучала. — Черт возьми, Осаму… Чья-то рука кладется тебе на голову, легкое тепло кажется каким-то знакомым. Твое тело напрягается, дыхание застревает в горле. Это не мог быть он... Неужели Куникида или Ацуши наконец пришли за тобой? Ты поднимаешь голову, и твои глаза встречаются с карими, по которым ты так скучала. Ты задыхаешься; это все, что ты можешь сделать. Прозрачный вид твоего парня над тобой. На его лице нежная улыбка, в его взгляде ничего, кроме любви, и он исчезает так же быстро, как и появился. Ты прикрываешь рот, пытаясь заглушить звуки своих рыданий, которые стали громче. Водянистая улыбка медленно появляется на твоем лице, пока ты мысленно прокручиваешь этот момент в своей голове. Он вернулся, пусть и всего на пару секунд. Он тоже выглядел счастливым. Я надеюсь, вы нашли то, что искали. _______________________________________

За улыбку (Акутагава Рюноске Х читатель)

Если бы кто-нибудь описал выражение его лица в этот самый момент, то, возможно, это был бы пустой взгляд. Хотя, если бы ты была там, чтобы увидеть его, ты, возможно, описала бы это как потерю слов. Вернувшись с задания, которое состоялось только сегодня утром, он обнаружил, что регулярно возвращается на базу Портовой мафии в поисках своих следующих приказов. Хотя для Акутагавы было неожиданностью, что его никто не встретил, он знал, что ничего не поделаешь. Вернувшись к своему столу в надежде, что он получит его позже в тот же день, а также сделает передышку, так как его состояние легких снова немного пошатнулось, хотя обычно это был не тот вариант, который он бы выбрал, не имея под рукой никаких заданий и ничего лучше, чем заняться ничем, — это один из не худших вариантов времяпровождения. Именно тогда он заметил кружку, стоявшую на его столе, как будто ожидая его возвращения. Охваченный минутным замешательством, он решил осмотреть кружку. Глядя на нее некоторое время, Рюноске все еще мог ясно видеть пар, исходящий от жидкости, которая находится в нем, сигнализируя ему, что она была помещена туда совсем недавно. Этот показатель, наряду со знакомым запахом его любимого чая, витающим в воздухе, который, как он знал, был знаком только тебе и его сестре, он мог сказать, что это от тебя. Казалось, у тебя всегда была привычка замечать, когда Акутагава нездоров, напоминать ему поесть и даже готовить ему еду, когда он забывал об этом. Или заметить и даже предложить тебе помочь залатать его, когда он получил травму во время миссии. Поэтому он был уверен, что ты, должно быть, заметила, как усилился его кашель сегодня утром, когда он проходил мимо тебя на базе мафии. — Тц. – звук раздражения сорвался с его языка, когда он уловил твои чувства. — Ты тратишь слишком много времени на заботу о других людях. – он что-то бормочет, тихо качает головой, как будто считает твои действия неодобрительными. И все же это не помешало ему протянуть руку за чашкой чая, которую ты поставила на его стол. И если бы ты была там, чтобы увидеть его, ты бы увидела редкую улыбку на его лице, когда знакомый вкус коснулся его языка. _______________________________________

Прекрасное утро (Накаджима Ацуши Х читатель)

Яркие лучи солнца пробиваются сквозь жалюзи, подсвечивая твои мечты золотом. Тепло пробуждает тебя от сна; ты открываешь глаза, и твое сердце смягчается при виде этого. Ацуши отдыхает в твоих объятиях, тихий храп срывается с его слегка приоткрытых губ. Ты всегда обожала видеть ум Накаджимы в покое. Луг прозорливости, бегущий по травянистым равнинам безмятежности; это было то, что, как тебе нравилось воображать, Ацуши снилось почти каждую ночь. С тем, как его руки сжимались вокруг тебя, тебе нравилось предполагать, что ты там с ним. Ты не можешь удержаться и прижимаешься лицом к его голове, твое сердце набухает от того, что ты можешь просыпаться вот так каждое утро. Ты не променяешь это ни на что на свете. Каждый вдох, который веером ложится на твою ключицу, то, как его волосы щекочут твою щеку, тепло его объятий — это был рай в твоей собственной обители. Как бы коротко это ни было, трепетание его глаз отражает то, как танцует твое сердце. Солнце заставляет его немного прищуриться, прежде чем взглянуть на тебя. — Доброе утро, котик. ♪ – ты улыбаешься. — Доброе утро. – его голос хрипит, отражая выражение твоего лица. Он снова сворачивается в твоих объятиях, крепче обнимая тебя за талию. С поцелуем, прижатым к твоей шее, глаза Накаджимы снова закрываются. Он, казалось, был более общителен со своими привязанностями ранним утром и поздними ночами, когда его разум не был встревоженный. Ацуши любил утренние объятия; он наслаждался нежными прикосновениями, предназначенными только для него, и теплом твоих объятий. Он чувствует себя таким защищенным, когда находится с тобой, — таким защищенным, как никогда в жизни. Довольная тишина опускается на вас обоих, когда вы греетесь в любовном сиянии. Твоя рука поднимается к его голове, пальцы перебирают его белые локоны. Блаженный вздох покидает твои губы; не часто тебе удается вот так провести утро в одиночестве. Твои глаза поддаются расслаблению и закрываются. Ты продолжаешь гладить волосы Накаджиму, иногда позволяя ногтям слегка царапать его кожу головы. Ты можешь почувствовать, как он еще больше растворяется в твоих прикосновениях, если это вообще возможно. Твои движения почти останавливаются, когда ты слышишь шум. Нельзя было точно сказать, откуда он доносился, но он звучал отчетливо, как мурлыканье кошки. Но у тебя с Ацуши нет кошки. Есть ли шанс, что в ваш дом пробралась бездомная кошка? Пока ты размышляла об этом, ответ пришел в виде реверберации. От Накаджимы. Твои глаза открываются, чтобы взглянуть на парнишку в твоих руках; легкая улыбка остается на его губах, его черты запечатлены в приятном выражении. — Тебе это нравится, мой маленький тигренок? – хихикаешь ты. Ацуши потребовалась всего пара секунд, чтобы услышать исходящие от тебя звуки. Мурлыканье резко обрывается, словно застряв у него в горле, и он резко открывает глаза. Накаджима зарывается лицом еще глубже в твою шею, густо покраснев, когда приходит осознание. Ты чувствовала жар, исходящий от его кожи, продолжая свои ласки, находя его реакцию восхитительной. Боже, ему хотелось плакать от смущения. Он даже не подозревал, что у него есть даже этот кошачий инстинкт, но теперь, когда он был там, он просто хотел спрятаться. Но он не мог спрятаться от тебя. Не тогда, когда ты заставляешь его сердце трепетать, просто говоря. — Ты такой милый, Ацу-тя-ян. Из его горла вырывается стон. Иногда он не мог справиться с тобой, когда ты делала ему комплименты, как будто это было его второй натурой. Он не привык к похвалам и не уверен, что когда-нибудь привыкнет. То, как ты принимаешь то, что он считает недостатками, — он был уверен, что не заслуживает этого. Но в этот момент, предаваясь твоей сладкой болтовне и расточая твой сочащийся медом голос, Ацуши не променял бы его ни на что на свете. Для него это было идеальное утро. И так будет всегда. _______________________________________

Помни меня. (Акутагава Рюноске Х читатель)

— Почему ты приходил сюда и смотрел, как я сплю? Ты пристально смотришь на человека, остающегося в тени твоей больничной палаты. В пределах темноты его лицо почти годилось для того, чтобы уйти в отставку в анонимности. Но луч лунного света, падающий на его бледные черты, выдает кого-то, кого ты не узнаешь, и все же твое сердце расцветает знакомством. — Даже когда у тебя пропала память, ты задаешь самые ненужные вопросы. Акутагава не хотел, чтобы его поймали. В большинстве ночей он был самым осторожным, даже больше, чем на заданиях. Он не знает, когда и как, но, похоже, ты ожидала его визитов. Только сегодня вечером ты столкнулась с ним лицом к лицу, и он был вынужден столкнуться с реальностью; жестокий мир, в котором он вынужден жить, снова издевается над ним на волне счастья. Ничего подобного не может существовать в этом мире, созданном для него. Он хорошо это знает. — Ты говоришь так, как будто знаешь меня. – приподнимаешь бровь, глядя на него. В уже разрушенной раме появляется трещина. И все же он ожидал не меньшего. Хотя Рюноске и не представлял себе эту сцену, разыгрывающуюся в его голове раньше, Акутагава знал, что должно было произойти. И хотя он знал — он знает — тебя, он позволяет комментарию разлететься в воздухе. Для Рюноске эта комната — груз, к которому он привязан. Независимо от того, сколько раз он уходил, он всегда возвращался. Это как красная нить, которую мафиози должен был перерезать заново, укрепляя эту забытую богом больницу, укоренившуюся в его сознании. Ему нечего тебе сказать, и у него никогда не было желания находить правильные слова. Тем не менее, он, похоже, не может сдержать животрепещущий вопрос в своем сознании. — Ты не помнишь. — Помнить что? Тебя? Я должна это сделать? Твой ответ не уменьшил его беспокойства, хотя он был достаточно прямым, чтобы подтвердить его мысли. Рычание клокочет в горле Акутагавы по мере нарастания разочарования. Прошло довольно много времени с тех пор, как он в последний раз наслаждался твоим любящим взглядом, но он помнит это так, как будто это было вчера. Это было то, что Рюноске всегда считал само собой разумеющимся, но он скорее съел бы собственный ботинок, чем признал это. Акутагава никогда не думал, что станет жертвой неразделенной любви. Он ненавидел это. Он ненавидел саму идею любви, считая, что мужчине глупо загадывать желания; и все же он смирился с этим. Ты нашла его, и ты не оставила бы его в покое, даже когда он угрожал тебе. И вскоре он обнаружил, что наслаждается твоим присутствием. Он открыл свое обсидиановое сердце достаточно, чтобы впустить тебя, хотя раньше никогда не считал это возможным. Но даже его худшие кошмары не могли подготовить его к этому. Это чертовски больно — не быть узнанным тем, кого ты любишь. Это причиняло боль больше, чем кашель, сотрясавший его тело. Это было более разрушительно, чем пулевое ранение. Рана в сердце — жизненно важный орган, это было самым глупым поступком Акутагавы. Поддаться желанию слабого сердца; как постыдно с его стороны. Его молчание вызвало у тебя подозрения. Ты медленно садишься прямо в постели, двигаясь так, как будто осторожно оцениваешь агрессию хищника. Хотя его взгляд был холоден, как лед, его поджатые губы хранили секреты его истинных мыслей. — Подожди... Я тебя знаю? – спрашиваешь ты. Он прищуривается, глядя на тебя. Такой невинный вопрос, но он насмехается над ним, как вечное напоминание. В этот самый момент Рюноске жалеет, что вообще встретил тебя. Он размышлял об этом раньше, если бы все было лучше, если бы вы двое никогда не встречались. И теперь он был уверен. Он не смог бы чувствовать такие вещи, если бы ты просто отказалась от него. Ему не пришлось бы оставаться в этой больничной палате и сталкиваться с твоим чужим взглядом, если бы ты держалась от него подальше. После пары секунд молчания Акутагава хмурится: — Тц. Забудь это. Это пустая трата времени. Ему не следовало приходить сюда. Рюноске должен просто уйти навсегда, как он уже много раз пытался раньше. Но подавить свои эмоции оказалось труднее, чем раньше, когда он обнаружил твою кружку на кухонном столе. Или когда он видит твою одежду, висящую в шкафу. Когда он чувствует запах твоих духов на своем пальто. — Тогда почему ты здесь?.. Акутагава замолкает; почему он здесь? Владелец способности «Расёмон» задается тем же вопросом. Глядя в твои пустые глаза, в которых не осталось ничего от него, он не может заставить себя ответить. Он снова хочет уйти — так будет лучше для вас обоих, — но он не может. Это когда Акутагава не может вынести собственного упрямства. Его неподвижное сердце не может найти нужных слов, чтобы сказать, но его рот двигается быстрее, чем он может думать. — Ты любишь меня… но ты еще этого не знаешь. Это звучит как шепот на ветру, но ты можешь слабо его услышать. Было ошибкой приходить сюда, он это знает. И с его стороны было глупо выражать эти эмоции, бушующие в его ноющих костях. Это была неприятная история, смысла которой никто из вас не знал. Слова стучали у тебя в голове, как будто на твой разум опустили тяжелый камень. Боль в его голосе заставляет тебя не верить ему. Но прежде чем Акутагава сможет рассказать что-нибудь еще, он исчезнет из твоих глаз. Занавески на окнах колышутся на ветру, хвост черного пальто бросается в глаза, когда мужчина исчезает. Он знает это в глубине души, почему Рюноске всегда возвращается. Это потому, что он просто не может забыть тебя, как ты забыла его. _______________________________________

Отнеси меня домой (Эдогава Рампо Х читатель)

Оранжевый цвет растекается по небу, как акварельный холст, охватывая прекрасную живописную Йокогаму. Когда мир перед тобой приобретает золотистый оттенок, ты удовлетворенно вздыхаешь. Всегда ли закаты в Йокогаме были такими красивыми? Как будто только сейчас ты по-настоящему понимаешь значение термина "поцелованный солнцем". Теплые контрасты несколько пустынных улиц заставляют твое тело чувствовать легкость. Сказочный пейзаж поможет тебе расслабиться после утомительного дня беготни по городу. Это почти как если бы ты смотрела на мир с другой точки зрения, и по какой-то причине тебе кажется, что ничто не может испортить тебе настроение. — Т/И-И-И-И, мои руки устают! – Рампо скулит, зажмурив глаза, как ребенок. Ты издаешь тихий смешок над его детским поведением. Обычно ваши с Эдогавой позиции менялись бы местами. Но сегодня все по-другому; сегодня ты подкупила Рампо самыми дорогими сладостями, чтобы он подвез тебя домой как на пони. Воспользовавшись ситуацией, ты указываешь вперед: «Юху! Ну же, вперёд, мой верный конь!» Он стонет, немного волоча ноги и приподнимая тебя сильнее, чтобы ты не упала. Эдогава занимается этим всего около десяти минут, а уже жалуется. Ты не можешь сдержать улыбку, которая расползается по твоему лицу; может быть, попробовать его собственное лекарство? Хотя, похоже, ему не очень нравится этот вкус. Ты кладешь голову ему на плечо, целуя его в щеку. Он надувается от твоей близости, слегка надувая свои покрасневшие щеки. Ты играешь нечестно; с тех пор, как на вокзале, ты была несправедлива к нему. Подкупать его, целовать, дразнить — все это заставляло сердце Рампо бешено колотиться в груди. Может, он и гений, но разобраться в твоем сердце было нелегко. Несмотря на то, что он знает, что это произойдет, это все равно наполняет его сердце теплом. — Ты такой ребенок, – ты тихо хихикаешь ему на ухо: — мы почти дома. Ты можешь это сделать. От твоего шепота у него по спине пробежали мурашки, но он ни капельки не возражал против этого. Эдогаве всегда нравилось быть так близко к тебе, хотя он предпочитал, чтобы его несли на руках. Где-то на тротуаре позади вас Рампо начал меньше беспокоиться о сладостях, ожидающих его дома. Твоей привязанности было достаточно, чтобы заставить его хотеть продолжать; от того, как твое дыхание щекотало его шею, до ощущения твоего поцелуя, задержавшегося на его коже. Этого подкупа было более чем достаточно, чтобы Великий детектив отвез тебя домой.