Not Like the Movies

Курт Хаммел Разоблачен! Новый золотой мальчик Голливуда хранит скандальную тайну. Тщательное расследование за неделю обнаружило не одного, а даже двух детей от тайных любовных связей в его прошлом. Первая — девочка, рожденная, когда он был на втором году обучения в старшей школе, девушкой-черлидером, которую мы назовем «Кью». Хаммел встречался с ней несколько недель, чтобы скрыть правду о своей ориентации. «Кью» бессердечно выгнали из дома ее отцы-геи, когда узнали, что она забеременела и не получила никакой поддержки от бездельника-отца Хаммела. Однако «Кью» одержала победу над превратностями судьбы и после выпуска переехала в Лос-Анджелес, где получила контракт в качестве бэк-вокалистки. Новость о втором отпрыске еще более шокирующая. В свой выпускной год в старшей школе Хаммел был впутан в незаконную связь со своим преподавателем, которую мы назовем «С», всеми любимый педагог, которая вела местные новости на ТВ и страдала синдромом ОКР. После того как Хаммел использовал ее отчаянную потребность в любви и привязанности, он бросил ее, но успел оставить булочку в духовке. Она решила сохранить ребенка, похоронив свои мечты о переезде в Нью-Йорк и карьере на Бродвее. Вместо этого она осталась в Лайме, штат Огайо, и продолжает тренировать школьную футбольную команду. Что еще скрывает Курт Хаммел? — блог РазворошимИхГрязноеБелье, 3 сентября, 2018

♦ ♦ ♦

Курт остановил свой автомобиль на красный свет и взглянул на почти незнакомого человека, что занимал пассажирское сиденье. На незнакомого человека, что теперь будет жить в его доме. Блейн поймал его взгляд, и его лицо озарила уверенная улыбка. Курт поворчал про себя и снова сконцентрировался на дороге. Блейну доставляет неудобство вся эта ситуация? Не похоже, будто это так. Он просто сидит тут со своей глупой (восхитительной) улыбкой, с прилизанными, как у Кэри Гранта, волосами и нелепыми ресницами (серьезно, как он вообще веки поднимает?), которые трепещут над медовыми глазами. Находиться наедине с другим мужчиной, который не член семьи или близкий друг, было не той ситуацией, в которой Курт чувствовал бы себя комфортно. Он провел первые два года старшей школы как предмет травли безмозглого скота, что играли в различных спортивных командах, во власти их мелких и лишенных воображения издевательств. Курт думал, что хуже ничего быть не может, но, к сожалению, оказался неправ. К началу первого года в колледже он стал мишенью для особых видов ненависти и насилия, из-за чего его безмятежные дни были полны слашем и мусорными баками. Он ненавидел быть жертвой, но не видел другого выхода, кроме как пытаться перетерпеть все это. Курт отдалялся от друзей, которые, скорее всего, даже не замечали нападок в его сторону, да и не особо волновались по этому поводу. Внешне Курт старался поддерживать свой великолепный вид, однако все меньше и меньше общался с людьми. Так продолжалось до выпускного в предпоследнем классе, именно тогда все начало налаживаться. Конечно, у него не было пары, но там выступал хор, поэтому ему пришлось пойти. К середине вечера его одноклассники жестоко пошутили и проголосовали за Курта как за королеву выпускного. Он убежал в слезах в спортивный зал, а после отправился домой в одиночестве. На пути домой Курт почувствовал, будто его преследуют, и испугался, что хулиганы могли последовать за ним. Но когда Курт обернулся, он увидел всех участников хора, они все еще были в своих выпускных нарядах и пошли за ним, чтобы убедиться, что он в безопасности. После этого все пошло гораздо лучше. Он слегка ослабил свою защиту и подружился со многими ребятами из хора. Они с Рейчел сблизились за следующее лето и решили вместе поступать в НЙАДИ. Издевательства в школе не прекратились, но с друзьями все это вынести было намного легче. Несмотря на улучшения, Курт все еще чувствовал себя отдельной от них частью. Буквально и фигурально. Он сидел ближе к углам комнаты, держал руки поближе к себе или теребил ремешок сумки, либо что-то подобное, что могло его уберечь от случайного соприкосновения руками с кем бы то ни было. После выпуска Курт переехал в Нью-Йорк и продолжил придерживаться той же позиции, что и в старшей школе: Не сближайся слишком сильно, и никто не причинит тебе боль. Не показывай уязвимые места. От общения с единомышленниками он немного смягчился и понял, что не нужно держать людей на расстоянии вытянутой руки. Ладони было достаточно. И вдруг мужчин стало хоть отбавляй, мужчин, которые, очевидно, были бы рады вниманию Курта, многие бегали за ним. Его настороженное отношение ко всему глубоко укоренилось, но хоть тяжело избавиться от старых привычек, он пытался. К сожалению, его попытки встречаться с кем-либо были довольно безуспешными. Сколько Курт себя помнил, он мечтал о великом романе, о такой любви, как поется в песнях из Бродвейских мюзиклов или в финальных сценах старых черно-белых фильмов, но жизнь не похожа фильмы. У него было несколько свиданий, но большинство из них заканчивались сексом на одну ночь, когда парень уходил на следущее утро, не сказав ни слова. Курт решил, что либо он ужасен в постели, либо он просто не такой, с кем хотят строить отношения (давайте смотреть правде в глаза, ни один парень не предложил ему попробовать снова). Он быстро осознал, что нуждался в эмоциональной привязанности, чтобы заниматься сексом, а так как Курт не получал ее, он покончил со случайными связями. Прошло немного времени, и его самые смелые мечты о карьере стали явью. Теперь, когда жизнь начала налаживаться, Курт стал задаваться вопросом, что, может быть, пришло время открыться возможности полюбить снова, но затем он переехал в Голливуд. Маски, которые здесь носили все, вызывали тошноту, так что он держался вдалеке от ловеласов, что всегда пропадали в клубах и на популярных вечеринках. Везде, куда бы ни пошел, он был окружен мужчинами, которых не волновало, даже если бы ты был серийным убийцей, пока ты хорошо выглядишь или можешь поспособствовать их карьере, и Курт почувствовал, что становится все более циничным. И, конечно, за успех нужно платить. Неожиданно издевки вернулись — от политиков и правых СМИ, от анонимных людей в интернете, от звездных коллег, которые были готовы на все, чтобы вырваться вперед, и от людей из индустрии, что постоянно докучали тем, кто под ними в пищевой цепи. Курт — восходящая звезда, но не менее одинокая, не менее других неуверенная в своем месте в этом мире. Он заметил, что чем больше вещи менялись, тем больше они оставались прежними. После того, как он неохотно согласился с не-совсем-предложением Бев нанять Блейна, Курт обнаружил, что его втянули в целый водоворот планов. Когда Бев спросила Блейна, когда он может приступить к работе, Блейн с отвратительной бодростью ответил: «Прямо сейчас», и прежде чем Курт узнал об этом, он уже сидел в машине (после того, как Блейн быстро осмотрел его гараж, в чем, по мнению Курта, вовсе не было необходимости), и вез их обоих в свой дом. Блейн приехал в Лос-Анджелес только для того, чтобы договориться с Куртом насчет работы, поэтому он был без машины. Андерсон прибыл в офис Бев прямо из аэропорта, так что все его вещи были с ним, а остальные пришлют только на следующий день. Курт повернул направо к своему дому на голливудских холмах, он был рад тому, что за рулем, — это не позволяло ему слишком много разглядывать Блейна. До дома Курта оставалось всего десять минут, когда Андерсон нарушил молчание. — Итак, Курт, расскажи мне о ситуации с твоим потенциальным сталкером? — Бев не рассказала тебе об этом? — Да, но я хочу услышать твое мнение. Понять, насколько серьезно или нет, ты это воспринимаешь. Курт немного поерзал на сидении, разволновавшись из-за темы разговора. Он попросил Бев не преувеличивать ситуацию, и сам притворялся, что его это не волнует, но время от времени оно неизменно приходило на ум. — Около трех месяцев назад я начал получать эти письма, почти каждый день, от кого-то называющего себя моим самым большим поклонником. Они были… настойчивыми с самого начала… о том, как я изменил их жизнь, как они стали моими самыми преданными фанатами с первой премьеры мюзикла на Бродвее, как мы идеально подошли бы друг другу, если бы только встретились, и тому подобные вещи. Эй, думаешь это своего рода рекорд? Прошло всего пять месяцев с премьеры моего первого фильма, а у меня уже может быть сталкер? Курт увидел, что его попытки поднять настроение не были оценены, поэтому продолжил. — Первые письма пришли в офис Бев, как и вся почта от поклонников, но примерно через пару недель они начали приходить ко мне домой. В итоге послания стали присылать с курьером, а письма начали включать в себя информацию о том, что я делал в тот день, с кем встречался, будто кто-то следил за мной. Мне начали звонить со скрытого номера и тут же бросали трубку, а месяц назад пришло письмо с моей фотографией, на которой я был в своем доме, словно кто-то сфотографировал через окно. Это стало для Бев последней каплей. Она настояла на том, чтобы я переехал в новый дом с улучшенной охраной и оформил аренду на вымышленное имя, она наняла водителя, чтобы тот забирал меня каждый раз, когда я выезжаю из дома, — Блейн окинул его красноречивым взглядом и оглядел машину. — Знаю, знаю. Этим утром я совершил восстание и добился того, что сам сел за руль. Блейн кинул на него еще один взгляд, говорящий, что подобные восстания теперь останутся в прошлом. — В новом доме что-нибудь изменилось? — С тех пор как я переехал у меня стопроцентная личная бесплатная доставка, и количество писем уменьшилось до минимума и вроде как вернулось к обычному «я люблю тебя, ты моя судьба». Не знаю, им надоело следить за мной или они просто не могут меня найти, но именно поэтому я думаю, что Бев слишком сильно реагирует. Дела налаживаются. Мне не нужна тень. Блейн проигнорировал последнюю фразу. — У тебя уже есть личный охранник для мероприятий. Как давно ты пользуешься его услугами? Курт взглянул в зеркало, чтобы проверить движение на дороге, а затем свернул влево, в тихий переулок. — С самого начала. Студия беспокоилась, что открытое признание в моей ориентации вызовет сумасшедшую реакцию, поэтому они наняли Стива — которого я ласково называю «Гора», не в лицо, конечно — и с тех пор он сопровождает меня на всех публичных мероприятиях. У нас никогда не возикало серьезных проблем. Только слегка настойчивые фанаты, неприятные папарацци и несколько пожеланий вроде «ты сгоришь в аду», но у кого их нет, правильно? Курт свернул с дороги на подъездную аллею и потянулся к солнцезащитному козырьку над головой, нажав на кнопку, чтобы открыть огромные прочные ворота, что преграждали им путь. Как только они открылись, Хаммел проехал вперед, и через мгновение они оказались перед прекрасным домом в стиле испанского бунгало. Можно было просто арендовать его, но Курт почувствовал, будто вернулся домой, как только увидел это здание абрикосового цвета с красной крышей. Дом был построен в стиле двадцатых годов и недавно отремонтирован, поэтому обладал всеми современными удобствами, но сохранил историческое настроение и был окружен пышными садами. Он был стильным, но не легкомысленным, совсем как его нынешний владелец. Курт припарковал машину в частично отделенном гараже и пересек короткую крытую дорожку к задней двери дома. Он отворил дверь и ввел код системы безопасности, прежде чем пригласить Блейна на большую экскурсию. Курт гордился тем, что сделал с этим местом за несколько недель. Дом был обставлен стильной мебелью из Crate and Barrel, там было так много всего, что могло бы сделать дом принадлежащим ему, но цвета были нейтральными и, к счастью, были подобраны со вкусом, так что он был очень рад. Курт переделал комнаты для большего эффекта (если можно так сказать) и создал маленькую гавань, чтобы чувствовать себя как дома. Он заполнил множество пустых мест интерьера своими личными вещами — фотографиями семьи и друзей, его Тони, рамкой с бродвейским постером и безделушками из его квартиры в Нью-Йорке. Это было не идеально, и его офис все еще переполняли нераспакованные коробки, но теперь дом кое-что говорил о личности человека, что здесь жил, и Курту было комфортно. Он тайком наблюдал за Блейном, пока они проходили через комнаты дома, и переживал, о чем тот думал, сильнее, чем было разумно, ведь они знакомы всего несколько часов. Курт отметил для себя тот факт, что Блейн был всего лишь третьим человеком, который увидел, что он сделал с этим местом. Он решил, что не стоит беспокоиться, пока это число не достигнет пятерых. Курт показал Блейну две гостевые комнаты и позволил ему выбрать ту, в которой он хочет жить. После он оставил Блейна одного, чтобы он мог распаковать свою маленькую дорожную сумку, и пошел на кухню делать напитки. Он быстро смешал немного чая со льдом и, когда вышел в гостиную, обнаружил Блейна, рассматривающего фотографии его семьи, что стояли в углу на крышке фортепиано. — Твоя семья, я полагаю? — спросил Блейн, приняв стакан чая из рук Курта. — Да, мачеха и сводный брат. Они остались в Огайо. — Что ты собираешься сказать им? Курт даже не попытался притвориться, что не понял, о чем речь. — Я пока не уверен. Они не знают о письмах, и я предпочитаю, чтобы все так и оставалось. Я не хочу волновать их, а если я скажу им, что теперь со мной целый день рядом телохранитель, нет никаких шансов, что мне не придется объяснять всю историю. Думаю, я последую примеру Скарлет О’Хара и подумаю об этом завтра. — Ты не против, если я получше осмотрю дом? Я знаю, что Бев наняла охранную компанию для оценки перед тем, как ты переехал, но я хотел бы взглянуть еще раз, на случай если найду какие-нибудь проблемы безопасности или что можно было бы изменить. — Конечно, будь моим гостем. Faites comme chez vous. Блейн непонимающе взглянул на него. — Извини, чувствуй себя как дома. Курт наблюдал, как Блейн изучает дом, методично осматривая комнату за комнатой. Курт старался вести себя непринужденно, но его глаза то и дело задеживались на округлой и (вероятно) упругой заднице Блейна, когда тот наклонялся, чтобы проверить дверной замок. Черт, ему должно повезти, чтобы он смог сохранять ясность мыслей все то время, пока Блейн с ним. Андерсон сопровождал свой осмотр комментариями в каждой комнате, чтобы помочь Курту понять, что он делает и зачем, но Курт большую часть времени не слушал, что тот говорил, а был сосредоточен на самом человеке. Поведение Блейна было формальным и правильным, но странно успокаивающим, и Курт мог поспорить, что Блейн был великолепен в работе с детьми (и его руки, Курт был уверен, что он хорошо работал руками). Он восхищался концентрацией и вниманием Блейна к деталям (а также его задницей). Это напомнило Курту о тщательности, с которой он исследовал каждую роль. Когда Блейн встал на носочки, чтобы достать пальцами до верхней части оконной рамы, глаза Курта снова вернулись к линиям его тела, что были плавными и подтянутыми (хоть он не делал никаких снисхождений непривлекательной одежде, что была на нем). Курт всегда считал, что у него хорошая осанка, но Блейн заставил его устыдиться, выпрямить плечи и немного вытянуть шею. Блейн закончил запись каких-то заметок и извинился, сказав, что должен позвонить в свою компанию, чтобы в дом прислали несколько устройств. Курт наблюдал за тем, как он уходит. Блейн был таким собранным и уверенным в себе, и Курт ему завидовал. Иногда он чувствовал себя словно большой мошенник, и в любой момент кто-то может встать, указать на него пальцем и громко закричать, что он самозванец, что такие неудачники, как он, не должны находиться в Голливуде. Но Курт был уверен, что Блейн никогда не чувствовал себя подобным образом. Курт вздохнул и взял нетронутые стаканы, чтобы отнести их обратно на кухню, размышляя, не слишком ли рано называть всю эту ситуацию с телохранителем катастрофой.

♦ ♦ ♦

Позже этим вечером Курт вышел из своей спальни, поправив в последний раз серебрянный шарф, повязанный вокруг шеи. Он обещал бывшей коллеге недели назад, что будет присутствовать на вечеринке, что она устроила в местном клубе, но теперь он чувствовал себя неловко из-за того, что она первая, кто публично увидит его с прилипалой. Он крикнул Блейну, чтобы тот поторапливался, и наклонился, чтобы вытереть пятнышко со своих новых ботинок от Burberry. Он считал, что выбранный ансамбль достиг игривого и вместе с тем смелого эффекта, к которому он стремился. С тех пор как попал в Голливуд, Курт мгновенно получил репутацию модной иконы и чувствовал давление, из-за чего был обязан выглядеть невероятно и актуально, куда бы ни отправлялся. В отличие от Блейна, который был одет, как бухгалтер. Курт остановился, когда пара мокасин оказалась рядом с его ботинками, и поднял глаза на серые брюки и классическую белую рубашку, застегнутую на все пуговицы. — Я говорил, что мы собираемся в клуб, верно? Не на собрание страховщиков. Блейн посмотрел вниз на свою одежду и потянулся, чтобы разгладить несуществующую складку. — Извини, со мной сегодня не так много вещей, хотя и остальная моя одежда не лучше. Я стараюсь слиться с толпой, когда работаю с детьми, а работаю я всегда, поэтому эти вещи — все, что я ношу в такие дни. Курт закатил глаза и сделал мысленную пометку пройтись с Блейном по магазинам. Он ни за что не собирался фотографироваться с Блейном в таком виде. Одного сравнения было достаточно, чтобы разрушить его модную репутацию. Автомобиль с постоянным шофером Курта, Биллом, подъехал, и Блейн выскочил вперед, чтобы представиться. Он открыл для Курта дверь внедорожника и, убедившись, что они оба пристегнулись, подал Биллу знак «ok», чтобы тот тронулся. Путь до клуба занял всего двадцать минут, в течение которых Курт старался отвлечься от Блейна, но его взгляд то и дело возвращался к нему. Блейн, казалось, не испытывал подобных затруднений, он провел первые несколько минут, наблюдая за автомобилями позади них, чтобы удостовериться, что за ними не следят, а затем стал читать файлы, которые взял с собой. Когда они подъехали к VIP-входу в клуб, Блейн вышел первым, скромно осмотрел улицу, и затем открыл дверь для Курта. Он осторожно подал руку Хаммелу, чтобы помочь ему выбраться из внедорожника, джентльменский жест заставил Курта подавить вздох, который бы с гордостью сделала девочка-подросток. Курт знал, что это всего лишь часть работы, но старомодная вежливость вызвала в нем легкую дрожь (хоть он и не признается в этом, даже если его винтажное пальто от Chanel будет под угрозой уничтожения). Внутри клуба было предсказуемо громко, и музыка в стиле «туц-туц» была лишена оригинальности и воображения, но толпа, казалось, хорошо проводит время. Пенни, которая работала с ним в его первом фильме, устроила вечеринку, чтобы отпраздновать премьеру ее нового телесериала, поэтому vip-комната были переполнена обычными актерами, сценаристами, агентами, поклонниками, закулисными пираньями и любителями поживиться за чужой счет. Когда Пенни его заметила, Курт услышал ее пронзительный вопль, заглушивший музыку. Он на мгновение задумался, рассматривала ли она возможность использовать свой голос, чтобы озвучивать монстров, а затем оказался в ее ломающих кости объятиях. Он представил Блейна как друга, что приехал из пригорода и притворялся, что не слышит полу-вопросы, полу-предположения, что она бросала в его сторону. Они поговорили еще немного, пока Пенни не ушла к очередному прибывшему гостю, тогда они с Блейном направились к бару, чтобы выпить. Парни взяли Космо Курта (добавьте бумажный зонтик, большое спасибо), имбирный эль Блейна и направились обратно через толпу в уголок с диванчиками. Курт сел на пустой диван около стены, насколько можно дальше от активного центра вечеринки, но все еще в клубе. Блейн выглядел растерянным пару мгновений, пока решал, где ему присесть, и, наконец, выбрал стул рядом с Куртом вместо того, чтобы сесть рядом с ним на диване, понимая, что Курту необходимо посреди всего этого поддерживать хоть какое-то подобие личного пространства. Пока они сидели и наблюдали за танцующими, Курт водил рукой взад и вперед по спинке дивана, позволяя накопившемуся за день напряжению, покинуть его, увлекшись трением ткани на пальцах. Он был так загипнотизирован движениями танцоров и ощущением вельвета под подушечками его пальцев, что подпрыгнул от удивления, когда почувствовал, что диван прогнулся от тела, присевшего на него. Он обернулся и увидел мужчину, которого смутно помнил как одного из статистов в шоу Пенни, с которым встречался на каком-то мероприятии. Быстрый взгляд в сторону дал понять, что Блейн осторожно наблюдал за ситуацией, хоть и украдкой, его напиток стоял в стороне, тело приняло обманчиво небрежную позу. Он был готов к действиям по малейшему поводу. Курт поприветствовал мужчину (Эрик? Патрик?) вежливым и сдержанным «привет». Они разговаривали уже несколько минут, когда мужчина стал более дружелюбным и подвинулся ближе к Курту, вызвав у того желание отстраниться. Причина была не в мужчине, потому что с ним все было в порядке, просто Курт никогда не чувствовал себя действительно комфортно, когда с ним кто-то флиртовал. Конечно, он был польщен, но не важно сколько лет прошло, он все еще чувствовал себя школьным изгоем, которого никто не хочет. Когда мужчина протянул руку, чтобы положить ее на колено Хаммела, Курт понял, что достиг своего предела. Он сложил руки на груди и взглянул на Блейна, в надежде, что он поймет, что Курт имеет в виду. Блейн, что держал дистанцию, действительно не желая переступать черту, особенно пока они не строят из себя бойфрендов, сразу начал действовать. Он сел рядом с Куртом и положил руку на спинку дивана рядом с его плечом, не касаясь его, но всего лишь в нескольких дюймах. Он ничего не сказал, лишь многозначительно посмотрел на мужчину, который, усмехнувшись, отодвинулся и пробормотал отговорку, прежде чем поспешно уйти. Блейн остался в том же положении, когда несколько других знакомых останавливались, чтобы поговорить с Куртом. Со временем танцоров стало больше, и они начали приближаться к зоне отдыха. Хихикающая девушка споткнулась и пролила свой напиток на дизайнерские джинсы Курта и его ботинки. Он одарил ее взглядом, который должен был превратить девушку в камень, но, казалось, она его даже не заметила, сконцентрировавшись на ближайшем расстоянии до бара, чтобы получить новый коктейль. Курт отставил в сторону свой едва тронутый Космо. Он ненавидел подобные вечеринки. Хаммел был расстроен и чувствовал, как текила просачивается на его кожу сквозь мокрые джинсы. Он просто хотел уехать домой и посмотреть какое-нибудь плохое реалити-шоу, осуждая людей, он слишком много просил? Курт проверил время на телефоне и убедился, что уделил должное внимание вечеринке, и если он ускользнет сейчас, это не будет считаться грубостью. По его сигналу Блейн вызвал машину, чтобы они могли уехать. Курт попрощался с Пенни, и они отправились домой. После неловкого «спокойной ночи» и нескольких часов просмотра «Близко к Бекхэмам», укутавшись в одеяло от Ральфа Лорена и удивляясь, что Харпер Бекхэм имела собственную пару туфель на шпильках в возрасте семи лет (хотя чего можно ожидать с такой матерью, как Пош?), Курт выключил свет и, размышляя о событиях сегодняшнего дня, удивлялся, как изменится его жизнь. Он поерзал на матрасе, чувствуя, что засыпает, и напевая «Я и Моя Тень».