Про людей и нелюдей

"Жизнь не имела ввиду — сделать нас совершенными. Тому, кто совершенен, место в музее." Эрих Мария Ремарк

***

      Это было невыносимо! До боли и до оцепенения. Лана вжалась в кресло, всеми силами пытаясь не слушать, как за стеной её номера в отеле без конца скрипели старые доски пола. Девушка зажала в губах фильтр сигареты и обречённо прикрыла глаза. Голова сильно болела, казалось ей в череп вкручивали огромное сверло. А тут ещё эти невыносимые скрипы. Она точно знала сколько людей и куда прошло.       В соседней комнате спал мистер Гринвуд, который попросил называть себя просто Джозеф. На Лане хотелось называть его "Дядя Джо", уж очень он напоминал ей доброго дядюшку из какого-нибудь примитивного ситкома.       Они уехали достаточно далеко от ферм и деревни, где последнее время жила Лана. Джозеф объяснил, что её (Лану) попросту могли убить, и Леон договорился с Ханниган о быстром переводе девушки под охрану правительства.       Путь был неблизкий, и Гринвуд предпринял решение заночевать в отеле небольшого городка, где под вымышленными именами они сняли двухкомнатный номер, чтобы хоть немного восстановится.       Уголек сигареты предательски упал на ногу Лане, из-за чего она тихонько вскрикнула от боли, и даже успела расстроиться из-за испорченых брюк. Расстроиться? Расстраивало её только одно - тоска. Как бы она сильно не отрицала, она влюбилась. Очень и очень крепко. Весь их долгий путь она только и думала, что о Леоне.       Вдруг он теперь сочтёт её глупой? Или попросту даже не будет с ней разговаривать? Зачем она поцеловала его? Да ещё и так неуклюже.       Девушке резко захотелось надавать самой себе пощёчин. Но она держала себя в руках. И сейчас, все также с прикрытыми глазами, она представляла себе: как-будто ей не восемнадцать, а двадцать или двадцать с небольшим; она тоже понравилась Леону и у них был настоящий поцелуй, а не то, что вышло там, ночью, на проселочной колее у леса.       Из мыслей её снова выдернул оглушительный скрип и заставил сжаться в кресле. Не иначе как табун лошадей бежал и сносил все на своём пути, девушка услышала крики в коридоре и чей-то ревущий визг после выстрела.       О'Брайен резко вскочила с кресла и бросилась в комнату к Джозефу: он мирно спал в одежде на узкой кровати, выстрел не разбудил его. Лана же принялась трясти его изо всех сил.       - Джозеф! Проснись! Там стреляют! - начала девушка пытаясь говорить шёпотом, но чётко.       Гринвуд моментально подскочил на кровати, когда в коридоре раздался второй выстрел. Он встал на ноги, выхватив из кобуры пистолет.       - Быстро! Закройся в ванной, залезть в нее и сиди тихо, чтобы не случилось.       В подтверждение его слов в дверь резко ударили, не с целью достучаться до обитавших в ней, а только с одной - выбить преграду.       Девушка, как в коматозе, бросилась к указанной комнате, как дверь в номер слетела с петель и несколько мужчин в чёрной форме вошли в помещение.       Выстрел! Резкий и оглушающий. Стрелявший громко засмеялся, а Лана, что успела спрятаться под стол, зажала себе рот руками. Пожилой Гринвуд упал, так и не успев выстрелить первым.       Слёзы скатились по щекам, к горлу подступал противный ком. Ей хотелось кричать во все горло, молить о спасении, но тупой шок заставил застыть тело в кататонии.       Человек, что стоял позади выстрелившего, зачем-то пнул тяжёлым берцем Джозефа в голову. Сердце Ланы сжалось: сперва от жалости и несправедливости, а после того как голова пожилого Гринвуда повернулась к ней - от ужаса. Широко распахнутые глаза, приоткрытый рот, застыли посмертно на лице этого человека.       Стрелок подошёл к столу и снова усмехнулся. Он присел на корточки, моментально столкнулся с Ланой взглядом. В прорези балаклавы она увидела его скалящийся рот и чёрные глаза, даже не карие. Мужчина быстро вытащил её за шкирку из под стола, и она заметалась в его руках, как пойманный за хвост песец.       - Смотри! - крикнул мужчина, все продолжая держать девушку за ворот одежды. - Симпатичное личико, пухлые губки. А глаза-то какие! - он повернул девушку лицом к своему напарнику.       Последний подошёл к О'Брайен вплотную, ухватив рукой её за челюсть так, чтобы она открыла рот, сильно надавив на зубы.       - Ты не затушила сигарету, киса... Любишь, чтобы что-то находилось у тебя во рту? У меня есть, что тебе предложить, - говорил второй.       -Э адо, - взмолилась девушка, все оставаясь с открытым ртом...       - Как же не надо? - не унимался налетчик, свободной рукой приставляя дуло пистолета к голове девушки. - Жить захочешь умолять будешь, чтобы живой остаться! Или ты у нас честь бережёшь? Ну тогда, я ещё больше в нетерпении, люблю быть первым. Во всем.       Он убрал руку от лица напуганной Ланы, и потянулся к ширинке на своих штанах. Звук молнии разрезал наступившую тишину.       - Ещё одно действие или слово и ты ляжешь рядом с этим стариком, Уилл! - послышалось откуда-то со стороны двери. Сердце Ланы так бешено колотилось, что было слышно его биение на все комнату.       Она увидела перед собой мужчину: лысый в очках, одетый с иголочки. Он подошёл ближе к ней и спокойно интеллигентно начал:       - Кричать ты не будешь. Ты пойдёшь с нами добровольно и я гарантирую - тебе не сделают больно. Но лишь одно твоё необдуманное действие и я позволю им сделать с тобой то, что они хотят, - лысый вскинул брови. - Я слышу, как стучит твоё сердце, ты очень напугана, правда Уилл? - продолжил он.       Уилл в подтверждении слов старшего напарника ухватил девушку за левую грудь.       - Стучит, как у загнанного зайчика, - урод убрал руку и произнеся это сделал высокий голос.       - Ну так что? Будем хорошо себя вести, Лана? - продолжил человек в очках.       Последняя лишь кивнула, сдерживая слезы и пытаясь вытерпеть боль в челюсти и душе.       - Мы поедем в Агер, дорогая. Кодекс учтет тебя за твои заслуги! - добавил он, взял её под руку и повёл к выходу.

***

      Стекло ампулы нагревалось в руке Хелены с поразительной скоростью. Вчера, она так и не смогла отдать её Розе. Не смогла. Для Розы все же принесли лекарство и спустя двадцать минут девушка встала на ноги, как ни в чем не бывало. Суматошно засобиралась домой, а Леон... Леон ушёл с ней.       Дверь в комнату, где сидела Хелена открылась и на пороге появилась Говард, скрестившая руки за спиной.       - Я знаю, что ты взяла лекарство. Отдай, - начала брюнетка, которая решила, что ни стучать ни здороваться не будет. Она только вернулась с утренней смены из больницы, сразу пошла посмотреть, как там Джо и на обратном пути нанесла визит Харпер.       - Ты в курсе, что нужно стучаться? Или тебя не научили? - парировала Харпер.       - Когда ты лазиешь в моё отсутствие у меня в кабинете - ты реально стучишься? - Роза вошла в комнату вразвалку, громко ударяя невысокими каблуками в пол.       Хелена обратила внимание, что несмотря на боли в ноге, Айрис носила каблуки. Все в Агере носили. Точнее все женщины, что жили здесь. На улицу они выходили в платках и пальто, надевали преимущественно юбки и платья. Самой Хелене пришлось тоже следовать местному дресс коду и, к своему огромному раздражению, она столкнулась с проблемой: колготок не было совсем. Лето вышло аномально холодным и ходить с голыми ногами было некомфортно. Пришлось натягивать чулки, и не современные с резинкой, а на поясе.       Шатенка потупила взгляд в пол, как-то обречённо вздохнула и серьёзно спросила Розу:       - Ты думаешь, он тебя правда любит?       - Тебе, правда интересно, о чем я думаю?       - Я расскажу тебе одну историю...- начала вновь Харпер.       - Мне неинтересно и я пришла за лекарством - оно на вес золота. Понимаешь?       - Ты послушай, Леон любить не может. Не тебя и не меня. Он любил только одну женщину в своей жизни. Он однолюб.       - Черт, какая досада! Ампулу верни! - заводилась Роза, но не из-за чувств Кеннеди, а из-за того, что она пришла по одному вопросу, но ей в ответ летит только ненужная ей информация.       - С чего ты взяла, что она у меня?       - Когда ты зашла ко мне в кабинет у тебя на морде было написано: я преужасненько виновата, как исправить не знаю, да и кроме тебя никто не имел привычки залезать в мои вещи.       - Ты обвиняешь меня безосновательно, - продолжала Хелена, сильно зажав лекарство в руке так, чтобы Айрис его не видела. -       Основания есть и ты это знаешь.       - Пожалуйся Леону - он пожалеет тебя.       - Я не собираюсь обсуждать его с тобой. Отдать мой ежедневник с лекарством отказываешься?       - Мне нечего тебе отдавать, - Харпер хотела добавить "корявая" , но сдержалась. Она решила врать, идти до конца.       - Ты понимаешь, что если со мной что-то случится, люди здесь останутся без медицинской помощи. Я знаю, что ты клала на меня - это нормально. Мы никто друг другу. Мне тоже абсолютно плевать , что с тобой. Но нравится тебе или нет, я нужна для переворота. И для того, чтобы вы смогли вернуть девочек домой, - Говард села на тумбу у кровати девушки, последняя недовольно фыркнула.       - Ты не нужна ему, Роза, - Хелена твердила свое, не понимая о чём говорит с ней врач. - Мы тоже спали когда-то. Как видишь, интереса теперь ко мне ноль... - сорвала шатенка.       Они никогда не были настолько близки, как бы Харпер не пыталась. Всё усугубила болезнь - она и раньше имела психические проблемы, но сейчас превзошла саму себя. Головой и разумом Хелена понимала, что несет чушь, но рот просто не мог закрыться. Хотелось провалиться сквозь пол, чтоб избавиться от стыда того, что она сейчас наговорила.       Девушка перевела взгляд на Розу: та смотрела на неё с лёгкой улыбкой, не веря ни единому слову. Собравшись с духом, Хелена протянула в ладони ампулу.       - Спасибо тебе, - беззлобно сказала Айрис.       Харпер била сильная дрожь: её тело содрогалась будто от судороги, пока она уронила лицо в ладони, тихо всхлипывая.       - Дать воды? - спросила Роза.       - Мне порой кажется, что вместо меня говорит другой человек... Ведь, я не хочу так, не хочу! -настроение агента изменилось в секунду, она поняла, что отпираться не имеет смысла.       - Тебе нужна психологическая помощь, в этом нет ничего такого. Нам всем нужна, в какой-то степени,       - Говард подала небольшой термос Хелене, и шатенка с жадностью сделала глоток.       - Я бы хотела побыть одна.       - Без проблем.        Час одиночества. Одна. Как ей тяжело было быть одной, но и люди не давали ей покоя. Она давно потеряла себя, перестала понимать чего хочет. Зациклилась на Леоне, нанесла сейчас столько чуши про него. Он, если узнает, будет сильно разочарован.       Дыхание сильно перехватило, и Хелена, в беспамятстве засобиралась на улицу. Нужно выйти, нужно подышать. Коллектор давил, давили стены. Она бросила взгляд на свой пистолет и прихватив его с собой, быстро вышла прочь из комнаты.       В коридоре, чуть ли не сшибая с ног нечастых прохожих, она побежала со всех ног. Ведь её раскусили. И кто? Ненавистная Роза. Так легко щёлкнула её, как орешек.       Хелена врезалась кому-то в грудь, пострадавший схватил её за локоть, не давая двигаться дальше.       - Что с тобой? - спросил Леон, внимательно глядя ей в глаза. Тон его был серьёзный и где-то, на задворках своей души, он решил, что если сцена ревности повторится вновь, он не будет терпеть.       - Мне нужно выйти на улицу, проветрить голову, - запыхавшись ответила Харпер.       - Что случилось? - непонимающе продолжал Леон.       - Разве Роза сейчас не сказала тебе?       - Что она должна была сказать? Что-то с Джо?       - Я не верю, что ты не знаешь про лекарство.       - Какое лекарство? О чем ты?       - Это я стащила из её сумки её лекарство! Я!       Мужчина крепче, но не больно сжал её локоть пальцами.       - Зачем? - было видно как растерялся Кеннеди. - Ты видела, что ей плохо и не отдала его сразу же?       Девушку будто ударило током: она только что, добровольно призналась ему в том, что сделала. Хотя, была уверенна, что Говард сразу же после их разговора расскажет все Леону. Но она не сделала этого.       - Я думала это препарат, который вкололи тебе. Хотела забрать его с собой для экспертизы. Когда бы мы выбрались отсюда... Но я узнала, что это её личное и...       - Подожди. Успокойся и не тараторь, умоляю тебя. Расскажи по порядку, я не собирался читать тебе лекций, - мысленно он решил, что как только они окажутся дома, он лично отвезёт её к психиатру.       Хелена пыталась вырваться из цепкой хватки напарника, но он потянув её за собой, аккуратно завёл в столовую.       Там было пусто, только за самым дальним столом сидели два парня, с которыми Леон успел познакомиться недавно. Молодые люди сидели далеко, попивая джин и совершенно не обратили никакого внимания на него с Хеленой.       - Рассказывай, - мужчина усадил её за стол, наконец выпустив из своих рук.       - Я... Я не знаю, - начала она. - Я влезла в её личное, но теперь мне она противна больше, чем была.       - Почему?       - Потому что она не дорожит никем, Леон. Ей самой нечего терять абсолютно - она без пяти минут покойница, поэтому ведёт себя как конченое хамло, при этом с таким самомнением! Пришла ко мне такая, и говорит: "Отдай мне ампулу! Если я умру, то и вы девочек забрать не сможете. Я вам нужна, нравится тебе это или нет". Сказала, что мне лечится нужно.       На самом деле Хелена злилась не на Розу, а на себя. Ведь она показала свою слабость перед ней. Голова отказывалась работать рационально, и она снова обречённо зарылась носом в ладонях.       - С чего ты вообще взяла, что она покойница?       - Читала её личный дневник. Или что-то по типу того.       - Скажи мне честно, ты пытаешься её уличить в чем-либо, только потому, что она мне нравится? - Леон обронил эту фразу случайно. Он тоже был на эмоциях, его нервы были на самом пределе. Внешнее спокойствие было нарушено очередной сигаретой.       Кеннеди затянулся, очень глубоко и внимательно посмотрел в лицо Хелене.       - Я понимаю, какие цели она преследует. А ты - наивный, влюблённый идиот, который не видит, что она также проводит опыты над людьми. Только из личных целей. Не хочется ей умирать, понимаешь?       Шатенка вскочила из-за стола, готовая снова бежать, но резко оцепенела на месте.       - Сядь! - крикнул мужчина, что себе никогда не позволял по отношению к ней.       Получилось настолько громко, что ребята за дальним столом повернулись на них. Жестом Леон показал им, что все нормально. Хотя, сам видел, что ничего нормального в ситуации нет. Появилась очень странное желание: закрыть Харпер в её комнате на ключ. И даже если она будет отбиваться - он вытерпит. Её нельзя допускать до задания. Просто нельзя.       - Что значит, ей не хочется умирать?       - Это значит, что у неё онкология и без своих ампул, она и двух дней не протянет.       У Кеннеди все оборвалось внутри. Воздух будто бы перестал поступать в лёгкие, он ухватился пальцами свободной руки за висок. Будто бы электрический разряд прошёл сквозь мозг и впился в сердце.       Хелена увидела как ему больно, она впервые видела, что он не мог скрыть своих чувств. Чувств разочарования. Она подошла к нему ближе, голос стал ласковее.       - Иногда те, кто нам нравится - не самые лучшие люди. Тебе станет легче, ведь теперь, ты знаешь правду.       Мужчина поднял на неё взгляд: в серых глазах она увидела сильно подавляемую ярость. Он недобро сверкнул глазами, встал из-за стола, собираясь уйти.       - Если бы у тебя была возможность услышать то, что ты несёшь, - бросил он, и выкинув потухшую сигарету в урну, хлопнул дверью так сильно, что плафон висевший над ней задрожал, а после потух.

***

      Вдали от мертвенно-серого, пыльного, шумного Агера, раскинулся смешанный лес. Удивительно, но в городе было вечно душно, несмотря на холод лета. Леон долго шёл по извилистым тропинкам глубоко в чащу. Лишь бы не думать, лишь бы выплеснуть весь негатив.       Мужчина прихватил ружье, старое охотничье. Его целью не была дичь, вероятно водившееся в лесу, он просто хотел расстрелять пару обойм, чтобы стало легче. По совету Гаржи, он шёл к водопаду, туда где выстрелов слышно не будет.       Оказавшись у места назначения, Кеннеди перевёл дух. Удар потока воды о камни внизу, заглушал все возможные здесь звуки, в связи с этим - захотелось кричать во весь голос.       Бесконечная череда происшествий за многие годы накопленная в душе, разрывала его изнутри. Тяжело, ужасно тяжело. Он не имел привычки жаловаться, ныть, выговариваться. Но здесь, в одиночестве, можно было, хоть минуту, быть собой.       Он вскинул ружье и устремил его куда-то вдаль, холодный курок обжигал пальцы. Выстрел. Леон почувствовал отдачу, практически не услышав звука.       Ещё выстрел!       В мире, где столько дерьма, ужасов и страданий, в мире, где есть био-оружие и человек может мутировать чуть ли не в муху, Айрис умирала от рака. От гребаной онкологии, которая, по своей сути - вирус, который унес миллионы жизней. Он был борцом со злом с того момента, как он только поступил в полицейскую академию, а сейчас - чувствовал себя совершенно бессильным.       Как только стало легче, он пошёл назад по тропинке в чащу; устало сел под хвойным деревом на собственное пальто и, открутил крышку с некого подобия бутылки бренди.       Жижа оказалась настолько противной на вкус, что у Леона свело скулы от горечи. Не приятное тепло, а обжигающий ком прокатился из гортани к пищеводу. Он запрокинул голову, привалившись к коре многолетнего истукана, и обречённо прикрыл глаза.       Мужчина знал, что завтра все переломится, все будет иначе. По их плану завтра вечером, они пойдут штурмовать базу, и не просто какую-то, а главную базу работников кодекса.       По рассказам Гаржи: в конвой, патруль и некое подобие местной полиции, шли конченные отморозки. Будь они в обычном мире - годы проводили бы в колониях. Если завтра повстанцы смогут отбить себе базу, то свержение можно будет начать. Власть просто лишится тех, кто встанет на её защиту, тех кто сможет как-либо сдержать народ.       С местным населением тоже велась непрерывная работа. Подпольная организация, втихаря распространяла свои идеи меж людей. Сделать это было несложно так, как очень многие пострадали от экспериментов над их родными. Работники больницы втихаря приносили лекарства болеющим, спасали жизни; дети, лет четырнадцати, которые тоже служили в споротивлении, втихаря клеили листовки, а мужчин отбирали для непосредственного переворота.       Леон был нужен им по банальной причине - на базе хранился Ферзил. В больших количествах. В случае ЧП, служащие вколят его. А там, есть у кого иммунитет или нет, разбираться не станут. Нужно уметь убивать тех, в кого превращаются люди. Это сыграло бы на руку.       Кеннеди ни раз уже проводил подробный инструктаж в коллекторах. Рассказывая все, что знает о заражённых и заразе. Но дало ли это плоды? Будет известно только завтра к вечеру.       Где-то недалеко от Леона, хрустнула ветка. Мужчина встал на ноги и приготовил ружье, в котором ещё оставалось несколько патронов.       - Леон? - из-за куста появилась Роза, впервые за все время пребывания тут, в куртке, а не в пальто. - Сдаюсь! - девушка вскинула руки и усмехнулась глядя на оружие в руках мужчины.       Кеннеди опустил ружье, удивлённо глядя на врача.       - Как ты нашла меня? - беззлобно спросил он.       - Я пришла поговорить. Гаржа тебя Сдал мне. Как ты весь в расстроенных чувствах ушёл "выпустить пар". Лучше я расскажу тебе свою правду сама, нежели кто-то это сделает за меня.       - Я был бы очень рад этому, - у Леона в душе затеплилась надежда.       Роза уселась возле мужчины на пальто и поставила перед ним бутылку джина.       - Мне так будет легче говорить. Да, и это дерьмо я тебе пить не советую...       Говард уселась поудобнее, отхлебнула из бутылки, сильно сморщилась, и в привычной для неё манере начала говорить:       - Я тебе сразу скажу, что меня жалеть не надо. Не люблю. А моё хамство - не следствие тяжелой психологической травмы, а моя черта характера. Я такая с рождения: циничная, резкая, где-то, наверное, даже грубая...       Девушка остановилась и сделала ещё глоток прямо из горла, перевела взгляд на Леона: он смотрел на неё очень серьёзно, даже не пытаясь перебить.       - Скажи, что тебе говорила Хелена? - Айрис как-то резко перешла к диалогу, все никак не решаясь на монолог.       - О том, что ты болеешь. Это правда?       Роза хмыкнула, и устремила взгляд вперёд перед собой, практически перестав моргать.       - Да, правда. Болею я долго, с моим диагнозом живут меньше, как правило. У меня остеосаркома. Четвёртая стадия.       Она сглотнула, достала откуда-то сигареты и прикурив продолжила.       - У нас вообще-то в семье никто не болел. Да и наследственность - не всегда причина онкологии. Я грешу на первые дни пребывания здесь. Но опять же, травма - не гарантирует появления новообразования. Просто, по статистике, именно после травмы, люди обращаются на непроходящую боль после перелома, например и выясняют заболевание.       - Почему ты считаешь, что причина в травме, и в какой? - Леон последовал примеру девушки и тоже хорошенько отхлебнул горячительного напитка, после чего закурил, стараясь впитывать каждое слово.       - Нас когда с Джуди забрали сюда... Этим, кстати, занимаются люди Истинного. Сразу отвечу на твой вопрос - это глава, местной инквизиции. Они смотрители. Мой покойный муж был его коллегой. Их отличало только то, что Престон был за сопротивление. Они ищут людей для экспериментов. Содержат их в подвалах, тщательно следят. Зовут этого "Истинного" Брэдли Далласе. Знакомая фамилия, правда?       Леон изумленно смотрел на Айрис, не веря своим ушам.       - Не верю в совпадения, - закипая начал мужчина.       - Верно! Родной брат Генриха Далласера, по совместительству отца Хлои и Мередит.       - Я не понимаю, зачем он отдал их? И зачем тогда посылал нас?       Вопросов становилось больше, но Айрис поведала историю двух братьев.       Всё началось более пятидесяти лет назад. Дед сестёр-близнецов Далассер был человеком влиятельным, деспотичным и больше всего на свете любил биологию. А точнее вирусологию. Роза и сама не знала, каким образом они обнаружили ДНК вируса, способного заставить клетки человека регенерировать с огромной скоростью. Но знала то, что Реджи Далассер на собственные деньги и с поддержкой правительства, построил псевдо-АЭС. С лабораториями под бутафорскими блоками. Его идеей фикс, стало создать человека с идеальным геномом, который будет способен перенести любой вирус, перелом или болезнь. Но его сыновья уже были рождены, а данный план, требовал того, что пациент уже родится особенным. Он вырастил из сыновей ярых приверженцев своей идеи. И тогда Генрих, нашёл самую здоровую женщину, и ввёл ей вирус пока та, была беременна близнецами от него. Родились здоровые девочки - Хлоя и Мередит. Особенные, но не идеальные. Сначала муж года сослал в Агер жену, ведь та тоже была носителем вируса. А значит, могла стать материалом для совершенствования препарата, который в последствии планировали продавать для военных, чтобы появилась такая армия, которую было бы очень сложно убить. Но женщина быстро умерла от экспериментов, проводимых над ней. И братья Далассеры решили, что девчонки уже достаточно взрослые для того, чтобы их жизни были положены во благо великого дела.       У Леона пульс отбивал такой неистовый ритм, что казалось его сердце стучит не в груди, а в голове.       - Почему Гаржа мне этого не рассказывал? - выдавил из себя он и сделал три очень больших глотка джина.       - Он любит давать информацию постепенно, считает, что если, вот так, все вывалить на человека, он станет слабее. Информацией можно отравиться, как едой, после долгого голода.       Леон привалился обречённо к дереву. Не хотелось вставать, идти куда-то; у него будто опустились руки. Ведь, рассказ Айрис значил, что у Агера есть поддержка в правительстве и он в очередной раз выступал не более, чем пешкой.       - Он послал нас, чтобы снять с себя подозрения. Убрать тех, кто мог бы докопаться до правды.       - Не только. Ты уже был заражён чем-то, я в твоей крови это увидела, точнее в анализах, поэтому к ферзилу у тебя хорошая сопротивляемость и он на тебя действует как лекарство. Но это уже мои догадки... Возможно, Далассер это знал.       Всё перемешалось в душе Кеннеди: казалось, что на него вывалили столько информации, что он не может её переваривать. Хотя, понимал, что просто был не готов к такому прямому разговору сейчас. Ведь, если у Далассера все пошло не по плану, то Гаржа знал, что придёт кто-то очень важный, поэтому они и перехватили их в элеваторе.       - Но ты хотела поговорить о себе, - продолжал Леон, все ещё переваривая информацию.       - Да. Я сбилась. Мы с Джуди, когда сюда попали... В общем: её сдала мать, я уже говорила. Кто отдаёт человека - получает очень большую прибыль. Думаю, она счастлива... - Роза не могла скрыть свое пренебрежение. - Джуди умерла в первый же день. Тут надо понимать, как в принципе препарат тестируют. Например: наносят ножевые ранения, после чего вкалывают его и смотрят, сколько времени потребуется, чтобы человек хоть немного восстановился. Джуди попали в артерию и, спустя два часа, она истекла кровью. Не помогло лекарство.       Леон оторвался от пристального изучения дула своего ружья и внимательно посмотрел на Розу.       - Подожди, ты хочешь сказать, что её наживую кололи ножом, а потом ждали реакции?       - Да, Леон. Это не самое страшное. Со мной в палате. (Да, там где они держали нас,эти комнаты - называют палатами.) Там был мужчина. Я уж не знаю, что они делали с его лицом, но живого места на нем не было. И зубов у него не было. Он меня ночью, просил перегрызть ему вены. В палатах ничего острого не было. А я тут, с зубами. Я, естественно, отказалась, а он утром умер. Знаю, что что-то с почками. Отбили, явно. Он и ссался под себя долго.       Мужчина не отрываясь смотрел на Айрис. Говорить ей было очень тяжело, больно. Как бы она её сдерживала себя - её выдавал весь её вид. Она снова смачно отхлебнула из бутылки, кашлянула и замолчала. Кеннеди интересовало теперь, что они такого сделали с ней. Тяжелее всего, ей давались разговоры о ней самой.       - Что они сделали с тобой? - мягко спросил мужчина.       - Ногу сломали. В трех местах. Я поэтому хромая и осталась. Как, говорить не хочу. К делу это отношения не имеет.       Воображение Леона рисовало ему столь страшную картину, что он невольно зажмурился. После чего, снова внимательно посмотрел на Розу. На ней не было ни единой эмоции. Вообще. Глаза зацепились за шрам на лбу, и Говард, заметив это, слегка усмехнулась.       - Это мне за длинный язык, - засмеялась она. - Пить нам приносили в ведрах, а я сказала, что я не лошадь и пить так не буду. Меньше права качать надо было. Но удар ведром по голове, быстро мне разъяснил все понятия о субординации. Правда, ненадолго.       Девушка снова приложилась к бутылке и закурила вторую по счету сигарету.       - Как так вышло, что тебя отпустили? Да, ещё и допустили до работы?       - Это хороший вопрос. Дело в Престоне. Я ему банально понравилась, он работал тогда там. Договаривался, чтоб мне меньше доставалось. А потом, по своим каналам смог вызволить. Я тогда только после переломов была. Меня лихорадило жутко. Я так надеялась, что умру. Но нет. Опять же, через связи организовал мне новую личность, женил на себе. А потом, узнал что я тоже на врача училась и пристроил. Сначала санитаркой, потом я уже сама выше дослужилась. Он, когда этим джином нажирался, всегда мне говорил, что если я на него хотя бы не так посмотрю, то он быстро меня засунет обратно, откуда меня достал. Я его терпеть не могла, Леон. Он не негодяй, но терпеть не могла. Он мне контрабандой и вещи доставал, и чего только не делал. Но больше чем благодарности за спасение, от меня не получил. Я даже не расстроилась, когда он умер. Совсем.       Леон встал на ноги и отвёл взгляд куда-то вдаль.       - А работники палат сейчас тебя не узнают? Ты не очень-то изменилась.       - Узнают. Коррупция правит миром, Леон. Меня немногие помнят там, а те кто видит, что-то неладное: им давно заплатили столько, что им внукам до старости хватит.       - Разве деньги тут имеют вес?       - Вышестоящие чины регулярно катаются, куда их душа пожелает. Но я хотела рассказать не это, - она тяжело сглотнула, и встала       - Я ничем не лучше их. Совсем.       - Что ты имеешь ввиду?       - Я ведь тоже ставила эксперименты здесь. С девочками, с их мамой. Не такие скотские о которых рассказала, но не менее жестокие. Мы же вводили им разные вирусы и смотрели на реакцию. Это не оправдывает меня, но я всегда делала так, чтобы им больно не было. Эстер работает также. Только благодаря крови их матери - Эйприл, я прожила столько, сколько прожила. В её крови есть вещество, которое блокирует рост атипичных клеток.       Щеки у Говард запылали с такой силой, что казалось её кровь кипит. Она смотрела на него, ждала его реакции.       - Извини, мне нужно время чтобы это все осмыслить, - наконец выдал Леон. - Я провожу тебя, но после, мне нужно побыть одному. - Хорошо. Я дойду сама. Спасибо, - с какой-то робостью ответила Айрис.       Она развернулась, и зашагала вдоль по тропинке и, как только, перестала чувствовать взгляд в спину, как только стала не видима для него - заплакала. Как могла, как умела.       Слезы катились по горящим щекам, капли с подбородка стекали к шее. Хотелось кричать. Кричать так громко, чтобы больше никогда не было больно. Но Айрис шла, она всегда шла вперёд. Она знала, что правильно сделала, что призналась ему. Пусть, не жалеет её. Лучше он узнает от неё, нежели от кого-то ещё, да ещё и в более дурном свете, чем есть.. Она вынуждена была работать на Агер, но она могла отказаться от опытов, правда через собственную смерть. Она думала об этом все эти годы. Годы мучений.       Сильно окунувшись в собственные эмоции, Роза не заметила, как мужчина догнал её, и повернул резко на себя. Их глаза снова встретились. Они могли даже не говорить потому, что сам поняли друг друга без слов.       Леон нежно взял её лицо в руки, постепенно опускаясь к красивым губам. Поцелуй оказался нежным и страстным одновременно. И как это возможно? Вкус табака, парфюм Кеннеди, что вскружил Говард голову. Его парфюм так крепко въелся в его кожу, что даже не используя его постоянно, Леон все равно, едва различимо, пах им.       Оставив, на секунду губы Айрис, он подхватил её на руки так, что она оказалась выше него. Девушка нежно держала его за плечи, едва сдерживая улыбку сквозь поцелуй.       - Почему ты передумал? - спросила она, с неохотой оторвавшись от него.       - Ты не виновата в том, что с тобой произошло и не заслуживаешь такого, - мужчина ответил честно. Он понимал, что у неё фактически, не было выбора. Не было. А то, что она умудрилась помочь людям уже говорило о ней, как о ком-то человечном. Её жизнь растоптали, но она жизнь других не обрывала, а как могла улучшала её. Пусть и нашла в этом выгоду для себя. Она призналась ему и он это оценил. Пусть и повёл себя сначала несколько импульсивно.

***

      Гаржа сидел на стуле, обхватив голову руками. В дверь его тихо постучали и после того, как он сказал, что можно войти, внутри оказались Леон и Роза.       - У меня для вас новости, - начал пожилой мужчина.       Пара между собой переглянулась и Говард решила, что лучше будет присесть. Ведь, если Гаржа говорит таким тоном, значит не стоит ждать ничего хорошего.       Леон стоял готовый к любым ударам судьбы. Но был ли готов?       - Первое: Роза, сегодня в больнице был похищен препарат, который обеспечивает тебе твою жизнь. Сколько ампул у тебя осталось?       - Две.       - Значит, у тебя в запасе четыре дня. Буду стараться помочь, но не знаю пока чем. Второе: мисс Харпер взяли под стражу, она тоже ушла сегодня, чтобы успокоиться. Столкнулась с зараженными на кладбище, открыла стрельбу и была взята работниками кодекса. Роза, ты знаешь, куда ее поместили и что ей грозит.       Роза молчала, Леон тоже. Теперь и он знал, что грозит Хелене.       - И третье, Айрис, - продолжил Гаржа, впервые обратившись к ней её настоящим именем. - Эстер сказала, что в лаборатории новый пациент. Лана О'Брайен, поступила два часа назад.       - Как она попала сюда? - спросил, вымученный и уставший Кеннеди, ему захотелось пнуть стул от злости, будто бы тот был повинен в произошедшем.       - Через людей Истинного, но говорят, он и сам за ней ездил. Настигли её и некого мужчину с ней в отеле. Мужчину убили.       - Гринвуд... - скорбяще произнес Леон. - В каком состоянии Лана? - продолжил он, понимая, что Айрис говорить сейчас не в силах.       - Эстер сказала, что следов изнасилования нет, но у неё остались синяки на щеках, видимо очень сильно схватили за лицо.       - Нужно действовать быстрее, намного. Можно брать базу в эту ночь, а не завтра вечером.       - Нет, Леон. Завтра вечером идеальный момент. Нужно выждать - так разумнее. Роза, - Гаржа обратился к врачу. - Ты оставайся сегодня здесь, нечего ходить по улицам, ещё на патруль набредешь. - Завтра сменишь Эстер в больнице и будешь делать то, что нужно. Хорошо?       - Хорошо, - ответила девушка, оторвавшись от образа совсем маленькой девочки, которую она когда-то качала на своих руках.