You're The Reason

      Юлин «Шевроле» остановился на подъездной дорожке их «Сахарного домика», и брюнетка поспешила выскочить из автомобиля. Она оббежала его спереди, неосознанно схватившись за низ живота, когда легкая боль пронзила ее. Она распахнула пассажирскую дверь и помогла Лене выбраться из салона. Она посмотрела на Юлю так, словно откусила кусок лимона. - Болит? - обеспокоено спросила Юля, поддерживая жену под локоть. - Голова кружится… - Лена вздохнула, осматривая маленький желтый домик. - Ты знала, что так плохо наркоз переносишь? - Юля открыла замок, переступила порог, все еще придерживая девушку под локоть, а потом повернула защелку изнутри. - Откуда..? - Лена снова вздохнула и зажмурилась, чувствуя, как мир перед ее глазами опять стал вращаться. Она пошатнулась, но Юля держала ее так крепко, что даже если бы Лена захотела упасть, у нее бы не получилось - Это же был мой первый наркоз… - И я надеюсь, что последний… - Юля дождалась, когда Лена разуется, и неторопливо повела ее в спальню - Ложись… - скомандовала она, и Лена подчинилась. Мир перед ее глазами продолжал вертеться и переворачиваться с ног на голову, что слегка напугало ее, поэтому она отчаянно вцепилась в Юлино предплечье в поисках защиты - Ты хочешь чего-нибудь? Мороженое? Лимонад? Хочешь, я тебе сбегаю за вкусняшками? - суетилась брюнетка. - Хочу… - с улыбкой прошептала Лена. Юля выжидающе уставилась на нее, стараясь не моргать - Хочу, чтобы ты успокоилась, легла рядом и обняла меня… - она прикрыла глаза, невесомо коснулась тыльной стороны Юлиной ладони и поднесла ее к губам, чтобы оставить короткий поцелуй на прохладной коже - И мороженого… - Сейчас принесу… - с мягкой улыбкой на лице выдохнула Юля, подскочила, зашипела от пронзившей низ живота боли и выскочила из комнаты. После нескольких минут приглушенной возни, доносившейся из кухни, Юля вернулась с миской мороженого,  политого карамельным сиропом и взбитыми сливками. Где-то под этой сахарной смертью были закопаны свежие ягоды, за которыми Юля заезжала каждый день после работы, зная, как Лена их любит - Держи… - она поставила миску на кровать рядом с Леной и метнулась к шкафу, доставая оттуда плед. Подняв тарелку, она одной рукой взмахнула пледом и накинула его жене на ноги. Юля уселась рядом и поерзала, стараясь придвинуться вплотную к Лене - Вот так, иди ко мне… - пробормотала она. Лена несмело обняла жену, положила голову ей на грудь и поцеловала торчащую из под майки ключицу, чувствуя, как под грудью разлилось тягучее тепло. Вернувшись из Москвы, они назначили прием в клинике планирования семьи. Когда им объяснили все детали искусственного оплодотворения и прочих нюансов, с которыми сталкиваются однополые семьи, их решительность только усилилась. И если еще год назад Юля сомневалась, что готова к детям, сейчас этот вопрос даже не требовал времени на размышление, и ответ на него был: «да». Она хотела ребенка, готова была его вынашивать, понимала, насколько болезненно проходят роды, но все это не имело абсолютно никакого значения, когда она думала о том, как будет растить его вместе с Леной. В тот же день они получили рецепты на гормональные препараты и записались на забор яйцеклеток. В клинике Лена чувствовала себя комфортно, будто принадлежала к какому-то закрытому клубу. Ее окружало много людей — начиная с предупредительного служащего на парковке, который поинтересовался, были ли они тут впервые, и заканчивая не самыми счастливыми семейными парами, держащими под мышкой разную медицинскую литературу о бесплодии. И это, по каким-то причинам, вселяло в Лену безопасность. Юля же наоборот хотела развернуться и бежать, но не потому что ей было страшно. Шрамы у нее под грудью запищали и стали горячими, будто вот-вот воспламенятся. Перед глазами встала картина движущегося автомобиля с ней внутри. Юля тихонько ахнула. Настолько тихо, что Лена даже не услышала. Она не понимала, почему так реагирует на клинику, ведь это даже не настоящая больница. Возможно, потому что для нее в больницах всегда пахло смертью. Слишком чисто. Слишком прохладно. Но впервые Юля испугалась уже после самой процедуры забора яйцеклеток: Лена очень тяжело перенесла наркоз. Она долго не просыпалась, и Юля почувствовала липкий ужас, собравшийся бесформенной лужей у нее в груди. Врачам пришлось выводить Лену из наркоза специальными препаратами. Низ живота тянуло то ли от инвазивного вмешательства, то ли от беспокойства за свою любимую. Брюнетка забыла, что для поддержания жизни нужно продолжать дышать, и заставляла себя делать вдохи каждый раз, когда понимала, что в глазах начинало темнеть. «Какое счастье, что тебе через это нужно пройти всего раз…» — вздохнула Юля, когда Лена пришла в себя, и ее наконец-то пустили к жене. Она опустила губы на покрытый легкой испариной рыжий лоб и почувствовала, как легкие наполнились жизнью, едва Лена положила ладони ей между лопаток. Они провели в клинике еще около двух часов, когда врачи наконец отпустили их домой - Мне нравится, когда ты кладешь голову мне на грудь… - прошептала Юля, передавая жене миску с мороженым и запуская пальцы ей в волосы. Лена развернулась, но все еще прижималась к Юле, когда окунула ложку в сладкое угощение и засунула себе в рот такой огромный кусок мороженого, что почувствовала, как ее мозги замерзли. - Почему? - буднично спросила она с набитым ртом. - Не знаю… - брюнетка пожала плечами, обняла Лену покрепче за талию и несколько раз поцеловала ее за ухом - Просто от тебя исходит какое-то безграничное доверие… - Это потому что я и правда безгранично тебе доверяю… - Лена равнодушно хмыкнула, зачерпнула ложкой мороженого, подцепила пальцем ягоду малины, уместила ее на самом верху и протянула ложку к Юлиному рту. Брюнетка съела предложенное угощение и блаженно замычала. Лена доела мороженое, отставила миску на прикроватную тумбочку, где она сразу же попала в поле зрения Депутата. Юля махнула рукой, чтобы отогнать кота. Вовсе не потому что ей было жалко мороженого, а потому что ветеринар дал строгие указания не давать коту ничего, что содержало сахар или молоко. Она нехотя выпуталась из рыжих объятий, сходила на кухню и сунула миску в посудомойку. На улице светило солнце, тихий летний ветерок шелестел молодой листвой. Она выбежала на задний двор и стащила с уличного дивана чехол, защищавший подушки от дождя и пыли. - Пойдем… - вернувшись в комнату, Юля прыгнула коленками на  кровать и засмеялась, когда слегка подскочила на мягком матрасе - Там такая погода здоровская… Поваляемся на солнышке… - она протянула Лене руку, и та, нежно хихикнув, вложила ладошку в Юлины тонкие пальцы. Мороженое сделало свое дело, и теперь Лена чувствовала себя намного лучше. Она легла на ярко-красные подушки круглого дивана из ротанга и подождала, пока Юля накинет на нее плед. Теплый бриз с океана сразу принялся играть с рыжими волосами. Ведущие в дом двери брюнетка раскрыла настежь, чтобы и Депутат мог выйти на улицу. Котяра буквально кубарем выкатился на газон и стал мурлыкать и извиваться, словно червяк, в попытках почесать спину о свежескошенную траву. Легкие занавески развевались на сквозняке, а ветер доносил до девушек звуки включенной где-то латинской музыки и солоноватый запах дыма — похоже, где-то в округе люди жарили барбекю у себя на заднем дворе - А у меня для тебя кое-что есть… - хитро протянула брюнетка, усаживаясь рядом. Лена пристально посмотрела на нее, а затем потянулась рукой к ее лбу, убирая в сторону небрежно упавшую Юле на глаза челку - Вот… - она достала из-за подлокотника небольшой пакетик с надписью «Van Cleef and Arpels». Лена знала, что это жутко дорогая компания по производству уникальных ювелирных украшений. Девушка удивленно моргнула и осторожно взяла пакет у Юли из рук. Внутри лежала бархатная коробочка насыщенного синего цвета с золотым отиском. Когда Лена открыла ее, то нашла внутри подвеску. На цепочке из белого золота болталось несколько маленьких звездочек, в центре которых блестели белые и синие бриллианты. Лена почувствовала, как во рту пересохло, вспоминая, как в одиннадцатом классе, ожидая, пока Юля соберется, она сидела у нее дома на кухне и слушала истории Юлиного отца про добычу синих алмазов, а также про их запредельную стоимость в десятки тысяч долларов за карат. Юля постоянно дарила ей украшения. Кольца, браслеты, сережки, брошки. Она буквально осыпала жену драгоценными камнями разных форм, цветов и размеров. А вот подвеска у нее была всего одна — подарок матери. Она была золотая с маленьким кулончиком в виде ее знака зодиака. Лена издала болезненный писк и протянула Юле коробочку. Брюнетка хихикнула, осторожно вытащила подвеску, которая заблестела в лучах солнца, и застегнула цепочку у Лены на затылке. Звездочки скатились по ребрам и замерли в ложбинке у Лены между грудей - Идеально… - прошептала Юля. Лена подняла на нее глаза. Она не дышала и не могла заставить себя задать вопрос, сидевший на кончике ее языка. - Зачем..? - Лена шумно втянула воздух через нос, а затем прикрыла рот ладонью, борясь со слезами, образовавшимися в уголках ее глаз. На глаза попался уголок бумаги, торчащий из Юлиного кармана, и она резко выдернула его. Это был чек из ювелирного магазина. Как Лена и думала — кулон обошелся Юле больше, чем в сорок тысяч долларов - На эти деньги можно купить квартиру в Москве, ты знаешь? - она помахала чеком в воздухе. - У нас уже есть одна… - Юля недовольно вырвала чек из рыжих рук, мысленно ругая себя за то, что не избавилась от него - Мне наплевать… - она махнула рукой, отгоняя от своего лица назойливое летающее насекомое - Я хотела вот так сказать тебе «Спасибо»… - За что..? - Ленины брови резко подскочили вверх. - За то, что ты дала мне причину… - Чтобы? - Лена пристально смотрела на Юлю и чувствовала, как уголки звездочек щекотали ей грудь. Юля отвернулась и уставилась на забор, словно все ответы были написаны на нем. Она вспоминала, как пыталась заставить себя выбираться из постели, когда Вики не стало. Как пыталась найти причину, чтобы продолжать жить. Брюнетка поджала губы и прислушалась к своим мыслям, потом тряхнула головой, заставляя их замолчать, и повернулась к Лене. - …Дышать… - еле слышно прошептала она. Лена всхлипнула и поспешила стереть ладошками горячие слезы с щек. Она выглядела удивленной от того, что Юля умудрилась провернуть что-то подобное, учитывая, что они всегда были вместе. Лена потянула ее на себя, опрокинула на диван и накинула на них плед. Следующие несколько минут она потратила на самый нежный поцелуй, который только могла подарить Юле. Ей хотелось бесконечно целовать и касаться ее, поэтому, скользнув ладошками под майку, Лена выводила пальцами узоры на нагретой солнцем коже. Когда Юле стало нечем дышать, Лена опустила губы ей на щеки и продолжила покрывать их долгими мягкими поцелуями. Отсранившись, она уперлась ладонями в диван и, нависая над женой, принялась разглядывать ее, как какую-то диковинную зверюшку. Звездочки на ее шее качались из стороны в сторону. Юля осторожно коснулась их пальцами, потом подняла взгляд, заглядывая Лене в глаза. Она склонила рыжую голову набок, не говоря ни слова, что само по себе говорило очень многое. Лена молчала почти целую минуту, прежде чем спросить: - Как долго ты планируешь делать это? - она указала взглядом на болтающуюся на ее шее цепочку. - О каком этом ты говоришь? - Юля усмехнулась уголком губ. - О том этом, в котором ты осыпаешь меня дорогими подарками… - услышанное напомнило Юле, что ее ненормальная работа, которая, однако, оправдывала себя огромной зарплатой, стала в ее жизни неким статусом кво, который она всеми силами пыталась сохранить, чтобы почаще наблюдать жену такой счастливой. - Пока смерть не разлучит нас… - прошептала она, запуская ладонь Лене под футболку и принимаясь поглаживать пальцем область вокруг ее пупка, как делала миллионы раз в минуты щемящей нежности. Лена улыбнулась и выпустила вздох, который держала внутри с тех самых пор, как они вышли из клиники.

***

      Настя натянула на себя кепку, прикрывая лицо от солнца. Она глянула вниз на слегка округлившийся животик, потом огляделась по сторонам. Девушка нанесла на кожу солнцезащитный крем с максимальной защитой, прошагала к раздвижным панорамным дверям и шагнула на лужайку заднего двора их нового дома. Уличная мебель еще была упакована, но лежать на удобный диванах Насте не хотелось. Она прошла к маленькому лодочному причалу, присоединенному к территории их заднего двора, села на мостки и опустила ноги в воды залива Бискейн в Южной Флориде. Могла ли она когда-нибудь подумать, что оставит Россию, оставит деспотичного отца, компанию, в которой работала и которую даже умудрилась полюбить? На глаза навернулись слезы от осознания, что она была свободна, но Настя не могла понять, нравится ли ей эта свобода. Когда Аня сказала, что ей предложили работу в Майами, Настя поехала за ней не раздумывая. Она лишь искала повод сбежать подальше от прошлого, что так больно грызло ее изнутри. Ане переезд тоже дался легко. Они с сестрой уже не виделись чаще, чем раз в пару месяцев, а с рождением Лирик их встречи сократились еще больше. Ей наскучило сидение дома, а Флорида обещала ей то единственное, что она умела делать — гимнастику. Она никогда не видела себя в роли тренера, но интерес возник в ту же секунду, как она вскрыла тот конверт. Поэтому, вручив Але ключи от своей квартиры, Аня со слезами на глазах продала свой любимый «Миникупер», оформила Тито международный ветеринарный паспорт, открыла им с Настей визы и, заплатив за места в бизнес-классе, покинула Россию. «Купим тебе точно такую же машину, чего ты так убиваешься?» — спросила ее Настя, падая на кровать временно арендованной ими квартиры в самом сердце Майами-Бич. «У меня с тем «Миником» было слишком много связано… — Аня вздохнула, укладываясь рядом — Алька, например, чуть в нем не родила… — она рассмеялась — А мы с тобой занимались в нем любовью, съехав в лес…» — она прикрыла глаза и положила голову Насте на грудь. Та сразу же обняла ее плечи, оставляя поцелуй на ее лбу. «Я и в новой машине займусь с тобой любовью…» — хмыкнула бесцветная девушка. «Нам теперь не подойдет «Миникупер» — Аня села на кровати, погладив пальцем низ Настиного живота — Нужно что-то понадежнее…» — на следующий день, проснувшись, они поехали в автосалон и купили там огромный «Шевроле Тахо» иссиня черного цвета, на котором катались по южной части полуострова Флорида, подыскивая себе район для жизни. Просчитав свои финансы и изучив рынок недвижимости, девушки остановили свой выбор на районе «Корал Гейблз», а еще через неделю получили ключи от нового дома на берегу залива Бискейн. Насте было все равно, где жить. Ее единственным пожеланием было, чтобы дом не был белым ни снаружи, ни внутри. Риэлтор исполнила их желание и нашла им то, что устроило их и по расположению, и по цене. Двухэтажный дом бледно-желтого цвета с пятью спальнями и шестью ванными комнатами казался Ане слишком огромным, а вот Настя, выросшая в гигантском особняке, ничуть не испугалась его размеров. Ей в нем нравилось абсолютно все: стены, выкрашенные в бледные пастельные тона, огромные балконы, густая зеленая растительность, окружавшая их новое жилище, темные дубовые полы, лодочный причал, огромный бассейн и даже та дурацкая пальма, что заскреблась в окно и напугала ее в первую ночь в доме. «Вот тут будет ее комната…» — протянула Настя, оказавшись в светлой комнате, сквозь полукруглые окна которой пробивался солнечный свет. «Ее?» — Аня удивленно вскинула брови и сложила руки на груди. «Там девочка… — мягко улыбнулась девушка поглаживая совсем еще незаметный живот — Я чувствую…» — Аня подошла к ней вплотную и положила ладонь поверх Настиной. «Как скажешь…» — прошептала Аня, оставляя у девушки на щеке долгий нежный поцелуй. - Тито, стой, засранец!!! - завизжала Аня, пытаясь догнать сорвавшуюся с поводка собаку. Пес вылетел из раздвижных дверей, пролетел через весь задний двор, спрыгнул на мостки и нырнул в воду, обдав Настю прохладными брызгами. Ретривер принялся работать лапами, изредка вопросительно поглядывая на хозяйку - Ну и сиди теперь там!!! - крикнула питомцу Аня, вскидывая руки, а потом спустилась к мосткам и уселась рядом с Настей. Она поцеловала любимую в губы, а потом опустилась на доски, прижалась губами к ее животу и что-то тихонько прошептала - Ты скучала по мне, Кириешка? - обратилась она к еще народившейся девочке. - Мы обе по тебе скучали… - Настя погладила ее по голове. Аня села и вопросительно уставилась на нее, чувствуя, что она хотела сказать что-то еще, но не решалась - Папа звонил… - Настя наконец вздохнула - Он был в ярости от того, что ты действительно что-то для меня значишь… - Что-то? - Аня нахмурилась, а потом улыбнулась уголком губ. Солнце опустилось на запад, купая их лица в теплом свете. Настя усмехнулась. - Ты знаешь… - она развернулась спиной к заходящему солнцу и вгляделась в Анино лицо светло-голубыми, почти прозрачными глазами - Когда я поступила в эту тупую Швейцарию, я часто глядела в окно квартиры, которую отец оплачивал мне, ловила в стекле свое отражение и, таращась в огромную дырку у себя в груди, пыталась понять, как мне дальше жить… - Аня моргала и внимательно ее слушала - Я задавалась вопросом: что сможет эту дырку заполнить. Пыталась утопить ее в алкоголе, но весь он проливался через это отверстие, а от этого хотелось только больше пить. И тогда я забралась в кровать и взяла в руки ручку, подаренную Артуром… - она вздохнула, заметив, как при упоминании Артура, Аня едва заметно наморщила носик - А когда я уставала, то выключала лампу, собирала в кучу свои секреты и показывала свой нос в реальном мире. Это было не сложно.. - Что? - Притворяться… - Настя поджала губы - Мои отключенные эмоции сделали меня самой настоящей «Железной Леди» на работе… Не говоря уже о том, что мне было наплевать на тех, кто был у меня в подчинении… - она затихла - А это были сотни людей…  - девушка снова подняла глаза на Аню, а потом стала изучать залив. Тито продолжал кружить рядом с ними, словно речная выдра - И неважно сколькими досками я пыталась заколотить эту дыру, я не могла убить эту боль… Что-то все еще жило где-то там… Что-то, что темнота убить не может… - она медленно поболтала ногами в воде, не глядя на Аню - Может быть, мы все рождены с этим..? Может быть из-за того, что живет у нас внутри, мы и называемся людьми? Желание проснуться ночью, протянуть руку и найти там точно так же протянутую руку в ответ… Просыпаться от того, что кто-то дышит тебе прямо в ухо… Познать чужое тепло… Заваривать две чашки чая… - Аня нахмурилась в ответ, потеряв нить Настенного монолога. Она нащупала Настину руку, лежащую на белоснежном бедре, и подождала, пока наполненные слезами глаза сфокусируются на ней. Растерянность в Анином взгляде говорила Насте о том, что не смотря на тысячи слов, которые она вложила в свои рукописи о девочке Анике и ее крысе Мышке, она не могла установить с ней вербальную связь. Девушка покачала головой и заговорила скорее сама с собой, чем с Аней - Почему писать всегда намного легче, чем говорить? - она усмехнулась и решила попробовать с самого начала - Когда я была маленькой, я часто воображала себе то, какой я стану, когда вырасту. И, если честно, я никогда не видела ту себя, которой стала. Я не видела шрамов и рисунков, вытатуированных на сердце… Я видела какую-то другую девушку. И Она — точно не я… Когда-то давно что-то внутри меня сломалось… - Настя хмыкнула и покачала головой. - Насть… - Аня взяла ее лицо руками - Тебя не надо чинить… Ты не сломана… - Настя продолжала изучать воды залива, не рискуя столкнуться взглядом с девушкой, и тогда Аня потрясла ее - Лисичка Анастасия Алексеевна… - Настино полное имя вернуло ее в реальность, она снова уставилась на девушку, и воспоминания об их первой встрече выскочили у нее перед глазами. Аня снова попыталась заговорить, но Настя выставила вперед руку, останавливая ее. - Помнишь, как мы впервые встретились? - она улыбнулась - Ты сунула мне в нос свою дурацкую крысу… - И сказала, что в моем мире крысы не кусаются… - Аня рассмеялась. - Вообще-то я больше думала о той части, когда ты сказала, что жизнь — отстой, если ты не умеешь танцевать… - А… - улыбнулась Аня - Эта часть… - Вы с Алей кружились по вагону поезда, который раскачивался из стороны в сторону, и хохотали, как заведенные игрушки… Ты завалилась в купе к Юле с Алисой и огрела Алису по голове рукой, а Юлька потянула тебя за волосы… - она хотела продолжить, но Аня оборвала ее резким поцелуем, а потом уставилась на воду - Я больше ни на секунду не хотела с вами расставаться… - Настя закончила свою мысль. - А тебе и не надо со мной расставаться… - Аня весело пожала плечами - Я никуда не собираюсь. И со мной ты в полной безопасности… - она постучала пальцем по своей груди, а потом прижала к ней Настину голову - Мне неважно, кем ты там себе себя представляла триста лет назад. Я хочу ту девушку, что сейчас сидит передо мной… - она на мгновение перенеслась в тот день пятнадцать лет назад, когда у них впервые состоялся более-менее конструктивный диалог. Аня помнила, что он был о ракушках, но с чего начался и чем закончился — забыла. Помнила, что ни на секунду не переставала крутить пируэты и прыгать. - Я хочу варить тебе кофе по утрам… - Настя старалась говорить мягче - Заканчивать за тобой предложения, защищать тебя от кошмарных снов… А еще танцевать у камина по вечерам... - Ты уже делаешь это… - прыснула Аня, отвлекаясь на мгновение на плавающую собаку. Тито выглядел так, словно знал какой-то секрет и не собирался им делиться. - Тогда потанцуй со мной… - она выудила из кармана своих шорт маленькую бордовую коробочку и откинула крышку большим пальцем - До конца моей жизни..? - Аня уставилась на кольцо, прикрыла рот рукой и пошатнулась. Она потеряла равновесие и рухнула с мостков в воду. Нащупав ногами песчаное дно, она выпрямилась. Теперь вода не ласкала ее ноги, а обнимала ее за грудь, стекая по ее волосам и лицу. И это мгновение, эта болезненная картина, изображающая Аню неподвижно стоящую в лазурной воде, напомнила Насте, что это не обстоятельства делают людей целыми, а что-то другое… Она улеглась на мостки, встретилась с девушкой взглядами, и подождала, пока то, что было заперто внутри нее большую часть ее жизни, наконец-то вырвется наружу. Этот поток старшая близняшка контролировать не могла. Это были те содрогающие плечи и очищающие душу рыдания, свидетельствующие о том, что она держалась очень долгое время. Настя не была экспертом, но что-то подсказывало ей, что девушки не рождаются девушками. Они начинают, как девочки. И каждая девочка имеет нерушимую связь с матерью. Но в эту картину ворвалась жизнь. И Ане пришлось самой идти по пути превращения в прекрасную девушку из маленькой нескладной девчонки с растрепанными волосами. И, к счастью, она не превратилась в бездушную взрослую, старающуюся защитить свое огрубевшее сердце. Просто однажды, оглянувшись назад, она обнаружила, что ее мечты и надежды теперь звучали далеким эхо. Со временем она и вовсе забыла, как оно звучало. Голос матери, однажды чистый и неподдельный, теперь был заглушен всеми теми вещами, которые Аня запихнула сверху. И ее это устраивало. По каким-то нелогичным причинам, Аня стояла наверху шахты, которая была ею, бросала ненужное барахло прямиком в трубу, являющуюся ее душой и приговаривала: «Заткнись! Ни слова больше!» — потому что ей не хотелось отвечать на крики собственного сердца. Чтобы защитить себя от жестокости этого мира, в котором у нее отняли мать, она вдыхала смирение и выдыхала безразличие. И если нежелание прислушиваться к самим себе заставляет человеческое сердце болеть, то Анино сердце болело уже очень долго. Однако, не все, что похоронено, — мертво. Некоторые вещи просто закопаны под обломками. Терпеливо лежат в темноте и ждут в надежде, что кто-нибудь однажды разберет эти завалы из камней повседневности. Некоторые лежат под руинами, трясут кулаками и решительно отвергают концепции добрых сказок и счастливого конца. Их откапывать не стоит. Аня давно ждала кого-то, кто придет к ней и бесцеремонно предложит ей свое сердце. И теперь она дрожала не потому, что стояла в холодной воде на закате дня, а потому что всю свою жизнь она надеялась на то, что голос внутри нее был прав. Что может быть — просто может быть — музыка снова заиграет, и она выйдет на гимнастический ковер своей жизни не в одиночестве. Настя молчала. Она спустилась по лестнице в воду и теперь сидела на верхней ступеньке, пока вода омывала ее бедра, борясь с тишиной и перематывая в голове все свои слова. Она поджала губы, осознавая, что слова, как пули — когда они покинули ствол, вернуть назад их уже было нельзя. Она заговорила спустя минуту - Ань, я… Прости… В моей голове это должно было произойти немного иначе… Я пыталась все сделать правильно, но знаю, что у меня не получилось… Я хотела… - Аня покачала головой, но с ее языка не сорвалось ни слова. Через несколько секунд она подняла в воздух указательный палец — универсальный жест, означающий: «Дай мне минутку». Настя замолчала. Затем Аня вздохнула, сделала несколько шагов к лестнице и положила холодные мокрые ладони Насте на коленки. - У тебя получилось идеально… - легкая улыбка тронула ее губы, а плечи расслабились. - Правда? - Настя удивленно вскинула брови. Аня кивнула и вытерла ладонями лицо, что, однако, не сильно помогло ей. - Я думала, что ты больше не хочешь меня в своей жизни, и просто стараешься сообщить мне об этом помягче… - Правда? - Настины глаза округлились, и она поспешила вылезти из воды на мостки. Аня кивнула, взобралась по лестнице и уселась напротив на свои пятки - То есть после моей тирады ты сделала именно такой вывод?! - Аня снова кивнула - В следующий раз я напишу письмо… - обиженно буркнула Настя. - Не будет никакого следующего раза…  - Аня покачала головой и заулыбалась так искренне, что ее глаза заблестели - Будет только этот… - она протянула руку. Настя почесала затылок, продолжая держать в воздухе открытую коробочку с кольцом - Тебе нужно надеть это мне на палец, ты знаешь..? - издевательски хихикнула Аня - Кто-то должен был дать тебе мастер-класс по этим вещам… - она кивнула в сторону кольца. Настя поджала губы в робкой улыбке и, продолжая изучать Анино счастливое лицо, проскользила кольцом по ее безымянному пальцу, пока то не уперлось в кисть ее руки. - Я это… - пролепетала Настя. - Заткнись… - Аня прижала ладонь к ее губам, а затем широко улыбнулась и поцеловала ее - Ты идеальна…