You're The Reason

      В середине декабря, когда Настя родила дочку, а лилово-синие цветы глицинии, растущие у Юли с Леной на заднем дворе, побурели, наконец-то задули по-зимнему холодные ветра. За считанные дни они выдули из «Сахарного Домика» зной и духоту. Настя с Аней из-за совсем еще новорожденной Киры не смогли полететь в Россию на Новый Год. Юля с Леной решили, что тоже останутся в Штатах и поедут во Флориду знакомиться с малышкой. «Супер! — воскликнула Алиса — Мы тогда тоже едем… — она схватила Антона за воротник и серьезно уставилась на него тем самым взглядом, который говорил о том, что возражать ей не стоило — Алька с Лирик приедут…» — Юля позвонила Насте с Аней, и они сказали, что вообще всех позвали. И даже родителей Юли и Лены, так что теперь они просто обязаны были приехать.       Когда рождественский сезон был в самом разгаре, а люди с остервенением скупали подарки, Юля с Леной собрались и поехали в огромный детский супермаркет в Бостоне. Ни Юля, ни Лена никогда до этого не видели столько детских вещей в одном месте, а если говорить откровенно, то до этой поездки они и понятия не имели, что половина из них вообще существует. Когда они вошли в автоматические стеклянные двери, записанный на пленку голос над их головами произнес: «Добро пожаловать в «Детский мир»! Если у нас чего-то нет, значит вашему ребенку это не нужно!» Прослушав это сообщение, Юля начала смутно подозревать, какие неприятности ее ожидали, но было уже поздно. Лена схватила сразу две тележки, толкнула одну из них Юле и, состроив свою самую свирепую охотничью гримасу, скомандовала: «Ну, вперед!»       Не успели они добраться до конца первого прохода, а Юлина тележка уже была забита до отказа. Они скупали памперсы, салфетки, соски-пустышки, шнуры и цепочки для них, подставки для бутылочек, бутылочки для бутылочек, чтобы они медленнее остывали, масло от сыпи, крем от сыпи, присыпку от сыпи, погремушки, одеяла, пеленки, кресло для автомобиля, столик для пеленания, пластиковые контейнеры для хранения всего этого барахла, сумку «кенгурушку», крем и присыпку специально для этой сумки, пинетки, чепчики, маленькие книжки-раскладушки с забавными картинками. Вскоре Юля бросила считать предстоящие расходы и просто кивала, повторяя: «Да, Солнышко, конечно, моя девочка!» — когда Лена тыкала пальцем в очередной загадочный предмет, который имел для нее огромное значение. Юля же не понимала, для чего нужна и половина всех этих предметов. Лена могла несколько раз повторить: «Ты только посмотри!» и «Господи, ну что за милота!». Юля лишь счастливо кивала. Когда они добрались до касс, их тележки уже было невозможно разглядеть под грудами кульков, пакетов и коробок.       Укладывая пакеты в багажник, им пришлось сложить задние сидения Лениного джипа — они предусмотрительно решили поехать на нем, потому что он был больше Юлиного, и не прогадали. Засунув последний пакет в багажник и захлопнув его, Юля уже готова была облегченно выдохнуть, полагая, что на этом походы по магазинам закончились, но это было не так. Они все еще оставались на парковке «Детского Мира», совсем рядом с которым расположился магазин одежды для будущих мам, мимо которого Лена пройти просто не смогла. Одержимая покупательской лихорадкой, которая обычно наступала у всех перед праздниками, она еще несколько часов наносила удары по их семейному бюджету, а Юля только подставляла руки, когда Лена снимала с вешалки очередную обновку. И только когда из-за кипы платьев, рубашек и комбинезонов, которые Юля держала перед собой, она уже не видела, куда идет, Лена направилась к примерочной. Она закрыла дверцу, задвинула щеколду и одним движением рук собрала волосы на макушке в колышущийся пушистый хвост.       В течение следующего часа Лена примеряла одну вещь за другой, а Юля охала и ахала на все лады. Света в примерочной было немного, но каждый раз, когда Лена поворачивалась к Юле спиной и, приподняв «хвост», просила расстегнуть ей «молнию», свет лампы обдавал ее золотистым сиянием и рассеивался в ее рыжих волосах. «Господи, как же я тебя люблю…» — шептала Юля жене на ухо.       Шорты, джинсы, платья, сарафаны, лифчики для беременных, лифчики для кормящих, поддерживающие пояса, нижнее белье для шести месяцев, нижнее белье для девяти месяцев, толстовки, свитера, кардиганы —  им совсем не было конца. Примеряя очередную вещь, Лена засовывала за пояс специальную четырехкилограммовую подушку и, положив руки на бедра и привстав на носочки, оглядывала себя в зеркало. - Я не выгляжу толстой? - спросила она. - Неужели ты думаешь, что я настолько смелая, чтобы ответить на этот вопрос утвердительно? - игриво сощурила глаза Юля. - Волкова, не увиливай! - Лена направила на нее указательный палец - Я хочу знать твое мнение! - она насупилась, как ребенок, складывая руки на груди. - Мое мнение: ты прекрасна… - ответила Юля, нежно коснувшись веснушек на Лениных щеках. - Если ты врешь, - заявила Лена, вздергивая подбородок и высоко поднимая брови - То пойдешь сегодня спать на диван в гостиную! - Юля рассмеялась в ответ. - Как скажешь, малышка… - брюнетка оставила долгий поцелуй на рыжих губах и позволила жене переодеться. Когда Лена вышла из примерочной, она была окружена сиянием, которое источают абсолютно все беременные женщины. Похоже, теперь она чувствовала себя полностью готовой к появлению малыша, хотя у нее только начал появляться намек на животик, а Юля ни капли не жалела тех тысяч долларов, которые они потратили.

***

      Ехать во Флориду к Ане с Настей Юля с Леной решили на машине. Юля ненавидела летать, а Лена теперь боялась за ребенка. И хотя дорога обещала быть долгой, девушек это совсем не пугало. Прямо перед поездкой Юля заказала на «Амазоне» специальный матрас для заднего сидения автомобиля, чтобы в случае чего Лена могла лечь и отдохнуть, а потом забронировала отели в Вирджинии и в Джорджии. Юля накачала матрас насосом, закрепила его на сидениях, натянула на него простынь с резинкой и забросила в салон несколько подушек. Лена забралась внутрь, держа на руках Депутата, уложила голову на пахнущие свежестью наволочки и позволила Юле стянуть с нее шлепанцы. На улице выпал снег и около пятнадцати минут Юля прогревала автомобиль. Она натянула Лене на ноги теплые носки и какое-то время, пока двигатель работал вхолостую, нагревая салон Лениной «Тойоты», полежала с женой на матрасе, одаривая ее нежными поцелуями. Перед тем, как выбраться из теплых рыжих объятий и сесть за руль, Юля подарила ей еще один поцелуй, потом опустилась пониже и оставила несколько очень нежных поцелуев тлеть у Лены на животе. - Ты знаешь, что это очень возбуждает? - улыбнулась Лена, касаясь пальцами мест поцелуев. Юля улыбнулась в ответ, поджав губы, и погладила девушку по бедру - Я слышала, что беременным тоже можно заниматься сексом… Что если матери приятно, то ребенок тоже это чувствует… - Ну не будем же мы заниматься любовью прям здесь… - возразила Юля, хихикая - Потерпи до отеля… - Ну хорошо… - оценивающе кивнула Лена - Но я ловлю тебя на слове… - Как же я тебя люблю… - Юля покачала головой, нависла над Леной, глубоко вздыхая, и снова ее поцеловала. Укрыв жену пледом, Юля протянула ей книгу и перебралась на водительское сидение. Она встала коленками на кресло и уперлась подбородком в подголовник, чтобы еще разочек взглянуть на любимую перед отъездом. Лена не сразу заметила, что Юля ее разглядывает. Она лежала на боку спиной к ней и вглядывалась в страницы книги. А когда обернулась, увидела над собой улыбающееся лицо. Лена подскочила, села на матрасе и слегка подалась вперед, чтобы звонко чмокнуть Юлю в губы. - Ты знаешь, что я счастлива? - сказала она. - Догадываюсь… - Юля приподняла плечо. - И все из-за тебя… - она нажала Юле на кончик носа подушечкой указательного пальца, а потом наклонилась за очередным поцелуем. - Я бы целовалась с тобой целую вечность, но если мы сейчас не выедем, то попадем в пробку на выезде из штата… - грустно вздохнула Юля. - Еще секунду… - пробормотала Лена Юле в губы, снова целуя ее. Потом оставила несколько коротких поцелуев на ее губах, провела по ним большим пальцем и обворожительно улыбнулась - Можем ехать… - она подпрыгнула, и Депутат, недовольно мяукнув, ловко перепрыгнул на пассажирское сидение рядом с Юлей. Котяра кинул на хозяйку надменный взгляд в котором можно было прочитать только одну фразу: «Жми на газ, Кожаный!». Депутат свернулся калачиком, спрятав нос лапами и засопел. Лена подождала, пока Юля сядет и пристегнется, затем просунула голову между сидений и снова чмокнула Юлю в щеку - Люблю. Люблю. Люблю. - не дожидаясь ответа, она улеглась на бок, закуталась в плед и погрузилась в чтение. Где-то через три часа, когда они проезжали сквозь Пенсильванию, Юля остановилась на заправке на окраине Филадельфии. Лена спала крепким сном младенца, и девушка не стала ее будить. Она залила в машину бензин и купила Лене ее любимых кислых мармеладок. Вернувшись в машину, она обнаружила, что Депутат перебрался обратно на мягкий матрас и теперь спал в ногах у Лены. Юля несколько минут разглядывала безмятежное веснушчатое лицо, слегка прикрытое упавшими Лене на щеки волосами, потом не удержалась, просунула голову между передних сидений и острожно прижалась губами к теплой рыжей щеке. - Спи сладко, моя родная… - еле слышно прошептала она, погладила ладошкой ее живот, в котором медленно рос их ребенок, и, пристегнувшись, снова выехала на межштатную магистраль. К тому времени, как они добрались до их отеля в Ричмонде в штате Вирджиния, на Восточное побережье уже опустилась плотная ночь. Лена проснулась еще в Вашингтоне и всю оставшуюся дорогу донимала Юлю разговорами, изредка замолкая, чтобы немного почитать. Когда она окончательно устала читать, она подвинулась вплотную к передним креслам, протянула руку между ними и скользнула ладонью под Юлину толстовку. Так они и ехали оставшиеся часы: Лена медленно, почти не касаясь, поглаживала теплую кожу у Юли на животе, медленно дышала и думала о том, как сильно ей хотелось ее. Последнее время Лена постоянно ее хотела - Приехали, малыш… - Юля сняла ее руку со своего живота, сжала ладошку и оставила много нежных поцелуев на костяшках ее пальцев. Лена резко села, сонно моргая. Она так сильно утонула в своих мыслях, что даже не заметила, как снова уснула. - Ты устала? - сонно пробормотала она, потирая кулаком глаза. Вместо ответа Юля просто неопределенно пожала плечами - Проголодалась? - брюнетка кивнула - Давай закажем ужин в номер? - Давай… - воодушевилась Юля - Хочу что-нибудь с морепродуктами… - Лена весело хихикнула, схватила в охапку Депутата и чмокнула его в макушку. Юле нравилось видеть Лену такой радостной и счастливой, поэтому она тепло улыбнулась. Она выбралась из автомобиля, обошла его и открыла заднюю дверь. Лена вытянула вперед ноги в теплых носках, и Юля натянула на нее шлепанцы. С Депутатом на руках она выпрыгнула на мокрый асфальт, оглядела свежевыпавший и уже подтаявший снег вокруг, а потом, опустив взгляд на свои ноги в летних шлепанцах, весело захохотала. У Юли от разлившегося песней смеха любимой девушки побежали мурашки по затылку. Она открыла багажник, вытащила оттуда рюкзак, в который перед отъездом побросала самое необходимое для ночевки в отеле: зубные щетки, крема, пижамы и сменное нижнее белье. Едва оказавшись в отеле, кот стал орать так, будто его вот-вот принесут в жертву. Лена опустила его на кровать, где он уселся, сурово глянул на хозяйку и снова звонко мяукнул. - Похоже, он голодный… - усмехнулась Лена, тыкая пальцем в кота. - Он всегда голодный… - недовольно пробормотала Юля, качая головой. Быстрым движением руки она расстегнула «молнию» на рюкзаке и начала шарить внутри в поисках пакета с кошачьей едой и миской. Бегло оглядев комнату, девушка нашла свободный угол, поставила туда двойную миску и доверху наполнила ее сухим кормом. Во вторую часть она налила воды из стоящей на тумбочке бутылки. Огромный котяра слетел с кровати и принялся жадно заглатывать еду, словно его вообще никогда в жизни не кормили. - Иди ко мне… - нежно прошептала Лена откуда-то из-за Юлиной спины, а потом осторожно обвила ее талию, утыкаясь носом в ее затылок. Брюнетка повернулась на сто восемьдесят градусов и положила голову Лене на плечо, вдыхая родной аромат теплого молока и персиков. Почти восемь часов за рулем взяли свое. Она прикрыла глаза, фокусируя все свое внимание на нежных касаниях. Ладошка на щеке. Вторая на талии. Теплое дыхание на носу. Сквозь сомкнутые веки Юля даже могла видеть едва заметную улыбку, тронувшую рыжие губы. Она в миллионный раз хотела сказать, что любит ее, но вместо этого просто осторожно прошлась подушечкой указательного пальца по контуру ее плечей, по линии челюсти, коснулась ямочки между ключицами. Казалось, Юля могла с закрытыми глазами с первого раза показать расположение всех родинок у Лены на теле. Или не казалось… Она приоткрыла глаза - Иди быстро в душ, а я пока закажу поесть… - прошептала Лена. - Заказывай побольше… - мягко улыбнулась Юля - На троих… - она робко обвела пальцем круг у Лены на животе. Ей стало щекотно, и она хихикнула, а потом поцеловала Юлю в губы. Девушка выудила из рюкзака огромную пижамную футболку, схватила выпавшие на кровать трусы и прошла в ванную на заплетающихся ногах. Лена упала на кровать, провела по экрану своего телефона и нашла в интернете хороший ресторан с кухней из морепродуктов. Заказав всего и побольше, она стянула с себя мягкие, почти плюшевые, спортивные штаны и толстовку, которые купила специально для этой поездки. Оставшись в трусах и лифчике, она встала боком перед зеркалом и начала с интересом себя разглядывать. Она была так увлечена, что даже не заметила, как вода в душе стихла, и Юля вышла из ванной с полотенцем на голове - Что ты делаешь? - задорный голос застал ее врасплох. - Ой! - Лена подпрыгнула от неожиданности и повернулась, встречаясь с Юлей взглядами - Юляш, смотри! - она повернулась боком к Юле и слегка выпятила живот, чтобы он казался больше - Уже заметно… - А по-моему, ты просто его надула! - хихикнула брюнетка. Она бросила полотенце на кровать и подошла к жене. Они развернулись к зеркалу и какое-то время пытались понять, действительно ли по Лене уже можно было сказать, что она носит под сердцем ребенка. Юля подняла футболку и тоже повернулась боком. Она медленно положила ладонь себе на живот, и Лена заметила, как ее взгляд резко потускнел, а улыбка снова сползла с ее лица. - Малыш… - Лена вздохнула, взяла Юлю за руки и осторожно прижала к себе. Юля глубоко вдохнула чтобы что-то сказать, но слова так и остались на ее языке. В груди снова что-то болезненно потянуло, и она шумно выдохнула - Я знаю, девочка моя… Прости, пожалуйста… - Что?! Нет! - Юля резко отстранилась, и ее глаза снова загорелись и заблестели. Лена не знала, делала ли Юля это специально, чтобы не волновать ее, но было ясно одно: осознанно или нет, Юля менялась, словно хамелеон, а Лена задавалась вопросом: «Каким был хамелеон прежде, чем начал менять свой цвет?» - Пожалуйста, радуйся! Не надо держать в себе эту радость из-за меня! К тому же ты делаешь меня такой счастливой, что я забываю о… - она осеклась, не желая произносить тяжелые слова вслух - …О своей проблеме… - Это наша проблема… - Лена подняла брови, что сделало ее лицо немного печальным, взяла Юлины ладошки и положила их себе на живот - А вот там растет самое сильное лекарство от нее… - Юля тепло улыбнулась, погладив упругий живот любимой - Какая разница, кто будет его вынашивать… Главное ведь не это, верно? - Юля кивнула, потому что не могла объяснить Лене свои чувства: дни за окном сменялись ночами, почтальон приносил в их дом выписки со счетов, мусоросборник, как всегда, забирал мусор, оставляя пустые контейнеры, Ленин животик медленно рос, в то время, как Юле казалось, что если ее собственный мир развалился, то у других жизнь тоже остановилась. - Верно… - она вздохнула - Мне просто все еще очень больно… - А вот так тоже больно? - Лена резко расплылась в улыбке, схватила ее за бедра и, приподняв над полом, сделала шаг в сторону кровати и упала вместе с Юлей на кровать. - Лен, ну ты совсем что ли? - взвизгнула Юля - Тебе же нельзя поднимать тяжелое!!! - Лена проигнорировала Юлину тираду, задрала на ней футболку и стала покрывать ее грудь мягкими легкими поцелуями. - Буду тебя целовать, пока ты не скажешь, что тебе приятно… - весело хихикнула девушка, снова припадая губами к груди. Через мгновение веселые игривые поцелуи превратились в такие нежные, что из Юли выскочил полу-стон. Она потянулась Лене за спину, расстегивая на ней лифчик - Нет, погоди… - пробормотала девушка, убирая с себя Юлины руки - Я еще в душ не сходила… - Но… - Юля тяжело дышала. - Никаких «но»… - рассмеялась Лена, не переставая целовать нежное тело жены - Сначала душ, потом ужин, а потом можешь делать со мной все, что захочешь… - Ты знаешь… - хитро улыбнулась Юля - Я, кажется, уже не голодная… - она снова потянулась руками к Лениной груди. - Тогда я и твою порцию съем… - Лена схватила ее за руки, не давая себя коснуться, и припала к ее губам - Просто скажи, что тебе хоть немного полегче… - С тобой все легче, любимая моя… - Юля мягко улыбнулась, поджимая губы, провела ладонью по теплой щеке и слегка привстала, чтобы поцеловать жену. Лена встала, уперлась коленками в угол матраса и попыталась понять, каким образом на ее руках теперь болтался расстегнутый лифчик с перекрутившимися лямками. Юля резко села, быстро обняла жену за талию и все же умудрилась оставить несколько поцелуев на рыжей груди. Лена весело засмеялась - Зачем ты прячешь от меня свою грудь в этих противных нагрудниках? - Юля поджала губы, помогая Лене выпутаться из сковывающих ее предплечья лямок - Как же он так перекрутился… - пробормотала брюнетка себе под нос, а потом прыснула. - Знаешь, как неудобно с большой грудью? - жалостливо протянула Лена. Юля издевательски покачала головой и опустила глаза вниз, осматривая практически плоскую грудную клетку. Лена изумленно открыла рот, чтобы огрызнуться, но стук в дверь отвлек ее. - Беги в душ… - Юля подскочила на ноги, поправляя футболку, дождалась, пока Лена скроется в ванной комнате, и открыла дверь. Она расплатилась за еду, оставила доставщику щедрые чаевые и принялась раскладывать коробки на столе, что стоял в углу их номера. Когда Лена вышла из ванной, ее волосы были собраны в высокий пучок у нее на макушке, а на затылке мокрые короткие пряди закручивались в тонкие пружинки. У Юли перехватило дыхание. Лена почти никогда не собирала волосы, а когда делала это, Юля не могла налюбоваться на ее изящную тонкую шею. Она почувствовала, как ноги и руки стали ватными, а в груди задул холодный ветер. Как же сильно она ее любила… - Ты уже что-то попробовала? - Лена плюхнулась голыми бедрами на стул, выдергивая из под своей задницы футболку. - Тебя ждала… - выдавила Юля, пытаясь привести себя в чувство. Лена по-хозяйски вскрыла коробочки с едой и принялась запихивать себе в рот все, что попадалось ей на глаза. Есть она действительно стала больше, Юля это заметила еще до того, как Лена презентовала ей положительный тест на беременность. Пока Лена жевала, она накалывала на черную пластиковую вилку кусочки запеченных в сливках гребешков, хвосты сочных креветок, куски мяса лобстера и протягивала руку к Юлиному рту. Та с удовольствием принимала угощение и продолжала пялиться на Лену так, словно завтра она исчезнет.    - Я так объелась… - тяжело вздохнула Лена, откидываясь на спинку стула. Юля оглядела гору пустых картонных коробок и покачала головой. - Вот это мы с тобой два питона… - хрипло рассмеялась она - Слопали все в считанные секунды!!! - Мне надо кормить постояльца… - Лена робко улыбнулась, пожимая плечами, и положила ладонь себе на живот. Юля окинула ее нежным взглядом, закончила собирать пустые коробочки, сунула их в пакет и, завязав его узлом, выставила за дверь, чтобы горничная могла забрать его. Она молча вернулась назад к столу, протянула Лене руку раскрытой ладонью вверх, и когда та вложила свою ладонь в ее пальцы, Юля потянула ее на себя, а потом стянула с нее футболку, не разрывая зрительного контакта. - Хочу твоего постояльца поцеловать… - счастливо прошептала брюнетка, осторожно опустила Лену на кровать навзничь и припала губами к ее животу. Она старалась не пропустить ни одного миллиметра. Что-то нашептывала. С каждой секундой Ленино дыхание становилось громче и тяжелее, а живот у Юли под губами яростно поднимался и опадал. Какое-то время спустя, они лежали в объятиях друг друга, одаривая друг друга любовными поцелуями и прикосновениями. - Ты сегодня превзошла саму себя… - хохотнула Лена, убирая у Юли со лба волосы. Ее дыхание все еще было тяжелым, а тело подрагивало - Так хорошо мне давно не было… Может быть, мне почаще запускать себе под сердце постояльцев..? - она прыснула, а Юля лишь нежно улыбнулась в ответ. Она положила Ленину голову себе на грудь и почувствовала, как ее мягкий палец заскользил у нее по ключице. Юля вздохнула. - Во всей этой беготне я настолько утонула в своем горе, что почти забыла, как сильно я тебя люблю… - Юля шептала очень тихо, почти болезненно - Забыла, как с тобой хорошо… Какая ты нежная… Забыла о том счастье, которое я всегда испытывала, касаясь тебя… - Лена подняла на нее глаза, покрепче прижимаясь к обнаженному телу жены - Я так устала, Лен… Так устала все держать под контролем… Быть сильной… Так хочется просто побыть слабой и беззащитной… И чтобы кто-нибудь закрыл меня собой… - Я знаю, ты завтра снова станешь твердой, как скала… - тихо сказала Лена, выдержав паузу - Но я рада, что ты хотя бы на пару минут позволила себе признаться, что тебе тяжело волочить все на себе… - она перекатилась на спину и потянула Юлю на себя. Подождав, пока брюнетка уместит голову на ее груди, Лена проскользнула пальцами в ее волосы и стала заботливо перебирать их - Побудь еще немного слабой и беззащитной, пожалуйста..? Я хочу хотя бы эти несколько минут о тебе позаботиться… - она осторожно прижалась губами к Юлиному лбу. Юля честно постаралась отпустить все, что ее тревожило, просто расслабиться и очутиться у Лены под крылом, но у нее так и не получилось отключиться до конца. Лена тихонько запела какую-то колыбельную, чувствуя, как Юля снова стала поглаживать ее живот. - Мне очень страшно… - призналась Юля - Страшно, что я сделаю что-то… Или скажу… Ты начнешь переживать, и это отразится на нашем ребенке… - На нашем ребенке ничего не отразится… - в рыжем голосе звучала уверенность - Я знаю, что прошу невозможное, но ты все же попробуй немного расслабиться… У меня дороже тебя никого нет… Ты даже сейчас так близко… - Лена покрепче прижала ее к себе и почувствовала грудью биение Юлиного сердца - …И так далеко… Верни мне ту забавную девочку в растянутых носках… Верни ту девочку, которая не боится своих эмоций… Плачет, когда Витя берет меня за руку… - Юля нахмурилась, пытаясь вспомнить, о каком Вите она говорила. И только потом до нее дошло, что она о том конопатом мальчишке, что ухлёстывал за ней в то лето, когда они познакомились - Хмурится, когда Стариковы надо мной подшучивают… Хохочет, прыгая по лужам… Целует меня… - Я до сих пор тебя целую… - пробормотала Юля слегка обиженным голосом. - Ты не дала мне договорить… - хихикнула девушка, окинула Юлю полным любви взглядом, а потом улыбка сползла с ее лица, и она вздохнула, приложив ладонь брюнетке на щеку - Что в тебе сломалось, маленький..? - ее голос звучал так, будто она вот-вот расплачется. Юля лишь поерзала, прижалась щекой к Лениной груди и поскребла пальцем где-то в районе ее солнечного сплетения. Эта сломленная девушка совсем не была похожей на Юлю. Она была слишком серьезной. Юля бы сейчас лежала с глупой улыбкой на лице и с растрепанными волосами под скомканным одеялом, и руки у нее были бы грязные, потому что она весь вечер после ужина и до самого отбоя ловила лягушек, и носки были бы разные, и на запястьях бы болтались разноцветные  резинки для волос, которые она таскала всю смену специально для Лены. Но в мире, где с ней произошло то, что не должно происходить вообще, порой приходилось произносить слова с противоположным смыслом  - Мы же с тобой семья… - продолжила Лена - Дай и мне иногда постоять за штурвалом нашего корабля… Ты можешь побыть старпомом… - Я постараюсь… - Юля наконец улыбнулась - А теперь иди сюда! - весело прорычала брюнетка и принялась быстро-быстро целовать Ленино лицо, пока та не начала звонко хохотать. С трудом выпутавшись из Юлиных объятий, смеясь, она снова припала губами к Юлиной шее. - Мы с постояльцем снова тебя хотим… - хихикнула Лена, изгибая одну бровь. Юля прыснула. - Ну только если постоялец не против… - игриво ахнув, Юля несколько раз моргнула и обвела пальцем Ленин пупок. Та дернулась от щекотки, а потом сгребла Юлю в охапку, прерывая ее поцелуем.

***

      Оставшиеся полтора дня пути девушки звонко смеялись, вспоминая дурацкие ситуации из жизни, подпевали популярным песням на радио, и Юля даже пустила Лену за руль, когда у нее начала нестерпимо болеть спина. Несколько часов она проспала в обнимку с Депутатом на матрасе на заднем сидении, а потом — точно так же, как и Лена днем ранее — просунула руку между сидений и осторожно поглаживала рыжий животик. В который раз она улыбалась, вздыхала, думая о том, как же ей нравилось любить и быть любимой. В мире было так трудно отыскать человека, который придал бы смысл Юлиному существованию. И Лена, пожалуй, была чистейшим образом такой любви. Любви, которую не нужно искать, которой не нужно ничего доказывать или стремиться удержать.       Лена припарковалась на подъездной дорожке дома Ани с Настей. Юля села на матрасе и уперлась руками на подлокотник между передними сидениями так, что теперь оттуда торчали ее голова и плечи. Лена вздрогнула, положила руку на живот и зажмурилась, как если бы ей стало очень больно. Несколько мгновений Юля испуганно смотрела на нее. Страх держал ее в ледяных объятиях, но таки ослабил хватку, когда Лена выдохнула и улыбнулась. - Постоялец хочет есть… - усмехнулась она, оборачиваясь на перепуганную Юлю. Она отстегнула ремень безопасности, повернулась в кресле и прижала ладонь к северной окраине Юлиного сердца. И сердце это, конечно, мчалось во весь опор. Сердце это трепетало, как крылышки колибри, как мысль до смерти напуганного человека, как сердце в Лениной груди. Юля выдохнула и принялась ласкать взглядом чистый топаз ее глаз и плавный изгиб плеч. - Ты идеальна… - Юля скрылась за креслами, а потом появилась у Лены над головой, как суслик на игровом автомате, положила ладони на плечи и проскользила ими до солнечного сплетения, где их поймали Ленины руки. Она поднесла холодные ладошки к губам, и Юля стала нанизывать эти мгновения на длинную нить рыжих поцелуев. Когда они выбрались из машины, Юля держала на руках Депутата и рюкзак, а Лена просто шла рядом, и ее лицо засияло, когда из дома выбежала Алиса с раскрытыми для объятий руками.