You're The Reason

      Опустив Депутата на пол в гостиной, Юля обняла ожидавшую ее мать. Брюнетка прижалась к материнскому плечу и наблюдала, как кот обнюхал все углы, а когда поймал глазами Тито, уверенно двинулся в его сторону. Пес стал прыгать из стороны в сторону, радуясь, что и ему теперь будет, с кем поиграть. Он игриво зарычал. Депутат уселся напротив и равнодушно уставился на собаку. Тито побежал к раздвижным дверям в сторону бассейна и залива, затем вернулся и тихонько тявкнул, словно звал кота следовать за ним. Депутат протек сквозь щель слегка приоткрытой двери и начал умываться. На Тито он даже не поглядел. Пес уселся напротив и склонил голову на бок. Казалось, в его глазах читалась обида: «А вот собака никогда бы так не поступила!» — Тито снова тявкнул. Депутат поднял голову, равнодушно глянул зелеными с вертикальными зрачками глазами, отвернулся и продолжил туалет, как будто Тито никакого интереса для него не представлял. Наплевав на кота, Тито радостно взвизгнул и оголтело понесся в сторону бассейна. И лишь когда Депутат услышал всплеск, он оставил в покое свою лапу и засеменил в сторону бассейна. Юля услышала тихий всплеск, свидетельствующий о том, что Депутат тоже оказался в воде, и тихонько прыснула. - У вас какой-то неправильный кот… - улыбнулась Лариса, продолжая сжимать дочь в объятиях. Брюнетка отстранилась, подняла лежавший у ее ног портфель и оттащила его на второй этаж. Лена была увлечена тем, что рассказывала подругам о том барахле, что они купили в «Детском Мире», поэтому у Юли было немного времени в одиночестве поизучать дом - Юль, я сделала что-то не так? - Лариса стояла у нее за спиной с обеспокоенным выражением на лице. Юля отвернулась от нее и уставилась на развешанные на стенах фотографии. На одной из них новорожденная Кира лежала в колыбельке в вязаной шапочке, похожей на клубнику. Малышка была розовенькой, а из под шапочки у нее торчали бесцветно-белые волосы, как у ее матери. На другой — маленькие Аня с Алей. Их улыбки были такими же огромными, как и рыба, которую они держали в руках, рядом Настя и Вика, которая поднимает хохочущую маленькую Юлю вверх, ее ноги широко расставлены и болтаются. Юля провела пальцем по изображению сестры и подумала о тех фальшивых фотографиях в рамках, которые выставляют в магазинах: девушки с блестящими пшеничными волосами и ослепительными улыбками, круглолицые младенцы на коленях у старших братьев и сестер — люди, которые были друг другу чужими до того, как талантливый фотограф собрал их всех вместе. «Возможно, такие фотографии не очень и отличаются от настоящих…» — подумала Юля. - Нет… - Юля обернулась к матери и натянуто улыбнулась - Все в порядке, мам… Я просто устала… - Ну меня-то можешь не обманывать… - Лариса вздохнула - Переживаешь? - Юля кивнула, поджав губы - По шкале от одного до десяти — на сколько болит? Пять? - Девять… - тихо ответила Юля - Только Лене не говори… Пускай она ходит счастливая… - Юля, так нельзя… - Лариса покачала головой - Она рано или поздно все равно узнает… - Выбираю поздно… - перебила ее Юля - Она знает… Просто не знает, что я так сильно переживаю… Мам, может, у нас в семье не та Волкова умерла? - горько прошептала Юля, сжимая пальцами Викин кулон с буквой «В». - Юля?! - прошептала Лариса, глядя прямо на дочь. В последний раз они видела ее такой уставшей, когда по Викиной вине маленькая Юля не могла спать. Вика убедила ее, что призрак умершего сторожа из «Лазурного» вернулся за своим камнем в виде ящерицы, который Юля приволокла из Владивостока - Ты совсем с ума сошла? - Лариса подскочила к дочери и крепко ее обняла - Ты же взрослая девушка уже… Без пяти минут мать!!! - Мне кажется, я уже так себе мать… - вздохнула Юля. Лариса открыла рот, но она остановила ее жестом и посмотрела на портрет новорожденной Киры - Ты когда-нибудь задумывалась над тем, как мы все сюда попали? В смысле — на Землю… - уточнила Юля - Ну, если отбросить эту религиозную чепуху про Адама и Еву… - Я не совсем понимаю… - Лариса покачала головой. - Папа рассказывал нам с Викой легенду про индейцев Пауни, согласно которой раньше нашу планету населяли звездные божества… - Юля снова коснулась сестры на фото - Вечерняя Заря и Утренняя Заря соединились, и родилась первая женщина. А первый мужчина появился от Солнца и Луны… - А потом они спустились верхом на торнадо… - женщина тепло улыбнулась - Я ее помню… - Ленка моя точно была рождена Зарей и спустилась на огненном торнадо… - Юля нашла взглядом ту самую фотографию из Перми, которую они с Алисой вручили каждому гостю на Ленином дне рождения в октябре двухтысячного. - А нам в школе рассказывали о первичной смеси природных газов, грязи и углерода, в которой каким-то образом образовались одноклеточные организмы… - Лариса обхватила дочку за талию, с удивлением отметив, что она уже совсем не маленькая девочка, словно Юля резко превратилась из дошкольницы во взрослую - Их название, на мой взгляд, больше подходит для болезни, которая половым путем передается, чем для первого звена эволюционной цепи… - женщина знала, что какая-нибудь научная шутка сможет рассмешить дочь, и не прогадала. Юля звонко рассмеялась - Но даже если теория нашего школьного биолога верна, все равно между амебой, обезьяной и разумным человеком огромная пропасть… - Удивительно, но независимо от того, во что мы верим, - Юля глянула на мать, приподняв уголок губ - С того момента, когда не было ничего, до того момента, когда появились нейроны, и мы стали способны мыслить и рассуждать, потребовалось немало усилий… - Еще больше удивляет то, что кое-кто иногда не пользуется этой способностью как следует… - Лариса укоризненно посмотрела на Юлю и постучала пальцем ей по лбу.

***

- Вот ты где, моя девочка… - Лена кинулась к Юле и, обняв ее, осторожно поцеловала в щеку. Юля на мгновение растворилась в родном тепле, а потом отстранилась и по очереди обняла Алису, Настю и близняшек. Настя с Аней показали им крохотную дочь, и у Юли в животе снова неприятно потянуло. В комнату вплыл Максим с Лирик на руках и посадил ее в кресло. Девочка хлопала огромными синими глазами, как у ее матери, и что-то настойчиво требовала на своем языке. - Она уже такая большая… - удивленно пробормотала Юля - Сколько у них разница? - Ровно восемь месяцев… - улыбнулась Аля - Лирик родилась девятнадцатого апреля, а Кира девятнадцатого декабря… - Настен, я заберу их..? - Максим снова поднял внучку на руки и потянулся к Кире. - Конечно… - улыбнулась Настя. Она осторожно вынула дочь из колыбельки и уложила ее мужчине на руки. Лирик потянулась ручкой к сестренке и наморщила лобик. Максим что-то залепетал детским голосом и со счастливой улыбкой удалился из комнаты. - Дедуля!!! - чеканя каждый слог, издевательски крикнули ему вслед близняшки и захихикали. - Может, у нас тоже будет дочка? - тихо прошептала Лена Юле на ухо, но все ее услышали. - Олег тогда вообще в малиннике будет! - рассмеялась Алиса. - Мне все равно, кто будет… - Юля осторожно убрала волосы Лене за уши - Я буду сильно-сильно его любить… - Лена изучала ее лицо несколько минут, а потом прижалась губами к ее губам - А вы это… - оторвавшись от жены, Юля прочистила горло и заговорила, обращаясь к Алисе - Второго не планируете с Тохой? - Пока нет! - сердито буркнула Алиса - Он просит, но делать-то мы его вдвоем будем, а рожать мне придется! У меня с Олегом-то кости разошлись… Органы разъехались… Просто не человек, а трансформер!!! - Алиса скрестила руки на груди и посмотрела куда-то вдаль, где ее сын носился по гостиной в ходунках под пристальным вниманием Инессы и Ларисы. - Ой, а что, у меня тоже так все разойдется? - испуганно ахнула Лена. - Еще как! - Настя вскинула белоснежные брови и издевательски усмехнулась  - Сначала у тебя… - А ну-ка заткнитесь!!! - вскрикнула Юля, глядя, как с Лениного лица стекла вся краска. Она держала руки на животе и даже не моргала. Ей было известно, что рожать — это очень больно, но почему-то про саму беременность она никогда не задумывалась. - Юль, мы же шутим… - лицо Алисы вытянулось. Лена вернула своим щекам нормальный оттенок и повернулась на Юлю. Она некоторое время пялилась на подруг, а потом резко развернулась и побежала в отведенную им комнату. - Я сама… - вздохнула Лена и пошла вслед за брюнеткой. Она лежала на кровати спиной к входу. Лена прикрыла дверь, забралась рядом, обняла ее и уперлась губами в нежный затылок. Ей вспомнилось, как в первые дни в Америке, Юля по вечерам расстилала на заднем дворе свой свитер,  усаживала на него Лену и рассказывала ей о звездах. Лена особенно ценила эти моменты. Она обнимала Юлю со спины, замечая, что она уже не была той худышкой. Ее подростковое тело начинало приобретать женские округлости. Даже в движениях — в том, как она убирала прядь волос с лица или поднимала глаза к небу — была неуловимая грация взрослой женщины. Юля рассказывала ей обо всем, что видела. О том, что Вега — это часть Лиры. Того музыкального инструмента, что принадлежал Орфею. Лена не очень любила легенды, но те, что связаны с созвездиями, ей особенно запомнились. Юля рассказывала ей об Орфее — сыне Солнца, чья музыка очаровывала зверей и размягчала камни. О человеке, который любил свою жену Эвредику так сильно, что не позволил Смерти забрать ее. И только сейчас эта легенда обрела для Лены иной смысл: Юля рассказывала ее не просто так. Она говорила о ней — о Лене. Называла ее «солнечной девочкой», говорила, что ее музыка оказывала целебное воздействие, размягчая огрубевшие сердце у Юли в груди. Она поцеловала черную макушку - Юляш… - Не надо… - пробормотала Юля. - Ну хорошо… - она встала с кровати и вытянула из бокового кармана рюкзака сложенный тонкий журнал - Тогда поразгадывай со мной кроссворд? - Юля повернулась к ней и нахмурилась. Лена потрясла ручку, но та отказывалась писать. Тогда она начала ее разбирать. Осторожно достав стержень с синими чернилами, Лена подула в его открытый конец и принялась чиркать им по бумаге. Когда он оставил на странице резкие линии, она кинула его внутрь пластиковой ручки и принялась закручивать колпачок. Юля все это время пялилась на чернила и думала, что было бы здорово иметь что-то подобное внутри. Тогда можно было бы оставлять след на всем, к чему прикоснешься пальцем. Лена, нахмурившись, вписала несколько слов в кроссворд, а потом остановилась и почесала ручкой затылок - Сосуд из трех букв… - объявила она. Юля подперла ладошкой щеку и прикусила нижнюю губу изнутри. - Урна… - предположила она. - Три буквы, Юляш! - смеясь, возразила Лена. - Ну, на английском как раз три… - буркнула Юля. - Малыш, у меня на русском кроссворд… - Лена нежно улыбнулась и показала Юле страницу. - Может, это про вены какие-нибудь? - спросила брюнетка - Чтобы запутать нас… - Лена вздрогнула и зашипела, стараясь не хвататься за живот - Лен, что такое? - Все хорошо… - пробормотала она - Просто подташнивает… Обычный токсикоз… - весь воздух в комнате словно превратился в губку. Стало так тихо, что можно было услышать, как в окно бьется муха. Юле захотелось раствориться. - Лен… - прошептала Юля, понимая, что дело было не в обычном токсикозе - Зачем ты меня обманываешь..? - брюнетка положила руку девушке на плечо - Перестань… - Нет, Юля! - резко ответила Лена, подняла голову и посмотрела на Юлю таким холодным взглядом, что она под ним будто скукожилась. Как брошенная в огонь бумага, которая вместо того, чтобы гореть, исчезает - Это ты перестань! - это было непросто, но Юля выдержала. - Юля… - пробормотала Юля, отодвинувшись. Она взяла журнал с кроссвордом и ручку и что-то туда вписала. - Что? - Лена недоуменно покачала головой. - Сосуд из трех букв… - безэмоционально произнесла Юля и скрылась в ванной. Лена подняла с кровати листок с кроссвордом и заметила, что Юля вписала в три клеточки буквы своего имени. Ей стало стыдно и больно от того, что Юля считала себя чем-то, что можно наполнять и опустошать раз за разом, словно вещь. Она поднялась с кровати так тяжело, словно была сделана из камня, и молча проследовала в ванную. Дверь была закрыта на замок, и Лена понимала, что звать жену по имени бесполезно. Она нырнула рукой в рюкзак, нащупала свой кошелек и достала оттуда скидочную карту из книжного магазина. Просунув кусок пластика между косяком и самой дверью в том месте, где была ручка, она без особых усилий вскрыла замок и зашла внутрь. Вода в душе была включена, а Юля сидела в углу, обняв свои колени, и плакала, спрятав лицо. - Ну что с тобой происходит..? - Лена опустилась рядом, боясь притронуться к любимой. - Я не чувствую себя целой… - пробормотала она - Я не знаю… Не спрашивай… Я… Лен, я знаю, это будет больно услышать, но я хотела бы поменяться с Викой местами… - Юля была права: это было больно - Но не из-за тебя… Ты — единственное, что заставляет меня вставать по утрам… - она почти сипела, потому что ком в горле мешал ей говорить - Я испортила всем праздник… - Никому ты ничего не испортила… - Лена наконец дотронулась до нее, притянула к себе в объятия и стала стирать ладошкой горячие слезы - Что ты такое говоришь… Девчонки просто шутят… - Почему ты хватаешься за живот? - спросила она - Тебе плод делает больно? - Это не плод… - возразила Лена - Это наш с тобой малыш… - Лена положила Юлину ладонь себе на живот - Он уже размером с авокадо… - И все же..? - Юля пристально посмотрела на жену. Лена потрепала ее по коленкам, вынуждая выпрямить ноги. Усевшись ей на бедра, она подвязала футболку под грудью, взяла Юлины ладони и снова прижала их к своему животу. - У него или у нее уже есть маленькое сердечко… - девушка улыбнулась, но посерьезнела, поймав на себе укоризненный взгляд - Это не из-за ребенка. У меня болит живот, но повыше… Где-то в желудке… - Юля поджала губы, но было видно, что она немного расслабилась - Погладь животик..? - попросила Лена - Малышу будет приятно, что мама его еще до рождения любит… - Конечно, люблю!!! - буркнула Юля - Тебя люблю. И ребенка твоего люблю. - Нашего… - поправила ее Лена. - Что? - Нашего ребенка, Юль… - Лена сползла с ее колен и села у стены напротив, устремив на Юлю пристальный взгляд. Она, казалось, растворялась, как сахарная вата в воде - Иди сюда… - она поманила жену рукой, и прежде чем усесться Лене на коленки, Юля провела у себя в голове какой-то внутренний диалог. Она осторожно проползла через внушительных размеров ванную комнату, перекинула ногу через Ленино бедро, и уселась лицом к жене. Ее глаза все еще были мокрые от слез, и Лена подумала о том пузырьке с таблетками, которые выписали ей врачи из «скорой». Она осторожно обвила Юлю руками и бережно прижала к себе, накрывая ее макушку подбородком - Я не хочу, чтобы ты думала, что ты не имеешь к этому отношения… - прошептала девушка, поглаживая Юлю по спине между лопаток - Потому что, если бы не ты, ничего этого вообще бы не было. Ни меня. Ни этого ребенка. Ничего… Просто черная дыра… - Юля не ответила, но ее губы осторожно коснулись рыжей ключицы. - Дело же не в тебе… - пробормотала Юля, отстраняясь - Я просто не понимаю, почему все это свалилось на меня… - она шмыгнула носом - Лен, неужели я вот так поплатилась за то, что тогда осталась жива? - ее лицо исказилось, и Юля снова расплакалась. - Я думаю, - Лена бережно стерла слезу с ее щеки большим пальцем - Ты осталась жива не поэтому… Благодаря тебе Алиса не оказалась в детском доме… Благодаря тебе Аня с Алей могли говорить о своей матери… Я уже не говорю о той помойке, из которой ты меня достала, отмыла и превратила в самую настоящую звездочку с неба… - Юлька у нас любит помойки… - голос Алисы раздался откуда-то сбоку, вынуждая девушек повернуть головы. Алиса вошла в ванную, выключила льющуюся в душевой воду и уселась рядом с Леной, перекидывая руку через Юлю. Следом за ней вбежали и близняшки, и Настя. Все они уселись вокруг и молча прижались к Юле. - Осторожнее… - пробормотала Юля - Не давите сильно, у меня тут жена беременная вообще-то… - близняшки ослабили хватку, и какое-то время все они просто молча сидели, ожидая, когда Юля успокоится. - А почему мы обнимаемся на полу в туалете..? - прочистив горло, пробормотала Аля - Я не помню, чтобы это было нашей лагерной традицией… - первой засмеялась Алиса, следом за ней Аня, Настя, а потом и Юля с Леной. Встречаясь взглядами, они начинали хохотать еще сильнее, пока в итоге воздух не закончился, а их лица не покраснели. Если Аля хотела, чтобы Юле стало полегче, то у нее почти ничего не вышло. Почти. Но вдруг брюнетка поняла, что Аля делала то же самое, что и она сама: она шутила. Возможно, когда жизнь что-то у тебя отбирает, она дает тебе дополнительную порцию юмора, чтобы с этим справиться. Немного позже, когда они улеглись по кроватям, Лена взяла Юлю за запястье и положила ее руку себе на живот. - Погладишь его? - спросила она тихим уставшим голосом. Юля сглотнула и принялась медленно водить безымянным пальцем по бархатистой коже. Пока Юля думала о чем-то своем, Лена прижалась к ее губам и стала целовать их, как в тот — самый первый раз в домике на дереве. Она почувствовала на языке вкус зубной пасты, услышала, как в Юлиной груди заколотилось сердце, ощутила тепло ее ладоней на своем животе - Ты можешь никогда не переставать меня касаться? - прошептала Лена перед тем, как снова погрузить ее в цветную реальность нежного поцелуя - Все у нас будет хорошо… - она держала Юлино лицо ладонями и смотрела ей прямо в глаза с поразительной решимостью - Если хочешь, мы пойдем к другому врачу… Может, можно что-то сделать… - Не хочу сейчас об этом думать… - пробормотала Юля - Хочу на тебе сосредоточиться… - она растворилась в супе из объятий, поцелуев и прикосновений в попытках вычленить из всей этой чувственной неразберихи самое главное: тепло любимой девушки под своими ладошками. Лена уснула быстро. Она теперь всегда засыпала быстро. Но даже после этого, Юля продолжила целовать ее, продолжила нежно поглаживать ее живот подушечками пальцев. Она изучала безмятежное лицо жены в свете луны, пробивающемся сквозь стекло, думая о том, что и у луны есть обратная сторона. И все как в жизни. На каждого победителя найдется один побежденный. На каждого, кто что-то получает, найдется тот, кому придется это что-то отдать…

***

Лена спустилась к новогоднему столу самой последней. Юля с близняшками во всю уже распивали сидр, пока Инесса помогала дочери разобраться с одеждой, в которой ей будет удобнее. - Нифига себе! - синхронно протянули близняшки на шутливый манер, поднимая тон своих голосов примерно на октаву. Они сложили руки в замок на своих затылках и стукнули друг друга бедрами, пялясь куда-то в сторону лестницы. Юля медленно поставила бутылку на столешницу, едва не выронив ее на пол. Лена спустилась вниз и остановилась рядом. Ее волосы были выпрямлены, чего раньше никогда не случалось. Волосы ей выпрямляли лишь однажды, но только для того, чтобы снова их накрутить и собрать в свадебную прическу. С ее плеч спадала блузка с глубоким декольте, в котором между ее грудей болталась та подвеска со звездочками, которую ей вручила Юля после похода в клинику планирования семьи. Юля застыла с открытым ртом, рассматривая жену. Положив руки ей на плечи, она скользнула пальцами ей под волосы, обнимая ее за шею и утыкаясь губами ей под ухом. - Какая же ты красивая… - вздохнула Юля, обжигая ухо любимой горячим дыханием. Лена повернула ее к подругам, продолжая осторожно обнимать ее со спины - У меня так быстро колотится сердце!!! - Юля нервно засмеялась, оглядывая подруг - Сейчас как отвалится какой-нибудь тромб!!! - Мы пришьем его обратно… - Аля с Аней вскинули руки с растопыренными пальцами вверх. - Кто-нибудь им скажет..? - саркастично пробормотала Алиса, закатывая глаза. - Лисичкина! - Юля щелкнула перед ее носом пальцами с широко раскрытыми глазами от возмущения - Ты что, разглядываешь Ленкину грудь?! - Настя хитро улыбнулась поджатыми губами и потянулась руками в Ленину сторону. Лена рассмеялась, схватила Юлю за плечи и спряталась за ее спиной. - Ну а что… - задумчиво пробормотала Настя - У нее красивая грудь… Особенно в этой блузке… - бесцветная девушка выпрямилась, тыкая пальцем в Аню - У этой-то грудь размером с ментос! - Аня театрально ахнула, положила ладошки себе на грудь и слегка приподняла ее. - Спонсор твоего свежего дыхания, между прочим!!! - рявкнула она. Алиса вскрикнула и расхохоталась. Настя подошла к жене, обняла ее рукой за плечи и чмокнула в висок. - Ты что, не с той ноги сегодня встала? - хихикнула она. - С той… - сердито буркнула Аня, убирая ладони со своей груди. Она кинула на Настю суровый взгляд из под светлых бровей - С той, которая сейчас тебя пнет!!! - они перестали пререкаться только когда поняли, что остальные девочки над ними смеются. - Они словно и не вырастали, верно? - сидящая на диване Лариса наблюдала за хохочущими девушками, потягивая вино из бокала. - Только шутки стали повзрослее… - хмыкнула Инесса, чокнулась бокалами с Ларисой и обернулась на Максима, который качал на руках Киру и наблюдал за тем, как в манеже Лирик с Олегом с интересом разглядывали друг друга - Кстати, а где Настины родители? - спросила женщина. Лариса поджала губы и покачала головой. - Не смогли простить ей того, что она отказалась жить по их правилам… - вздохнула она. Инесса горько посмотрела на девушку, но та, похоже, была только рада такому исходу.

***

      Следующие несколько месяцев после нового года для Лены с Юлей были наполнены светом и яркими красками, словно кто-то поместил их внутрь радуги. Древние дубы, узловатые, раскидистые и насквозь пропитанные историей, чуть покачивали кронами на ветру. Наивные и немного безрассудные, Лена с Юлей с оптимизмом глядели в будущее и улыбались друг другу, когда Лена брала Юлину руку и клала ее себе на живот. Вернувшись из Флориды, они отправились на узи. К тому времени у Лены начал появляться животик, которым она ужасно гордилась. К тому моменту, как врач вошла в кабинет, Лена уже лежала на кушетке, пристегнув к животу монитор для наблюдения за состоянием плода, и держала Юлю за руку. Врач включила аппарат, выдавила ей на кожу специальный гель и принялась водить по Лениному животу пластиковым щупом. Услышав, как бьется сердце ребенка, Лена заплакала. В конце исследования акушер подтвердил то, что Лена и так знала интуитивно. В какой-то момент девушка, проводившая исследование, остановилась и показала на экран, где подрагивало изображение плода. - Вот, смотрите… - сказала она - Это мальчик. И похоже, ему уже сейчас есть, чем гордиться… - Юля не выдержала и упала на колени рядом со смотровым столом, упираясь губами Лене в бок. В двадцать четыре года она впервые посмотрела Лене на живот и увидела там их сына. Он показался ей огромным, как сама жизнь. Она видела, как бьется его сердце, как он ворочается, словно давая ей возможность рассмотреть себя со всех сторон. - Эй, парень! Привет! - так Юля начала разговаривать с Лениным животом. Каждый вечер она бросала машину на подъездной дорожке, залетала в дом, где Лена встречала ее в проходе на кухню. Юля налету скидывала с себя верхнюю одежду и обувь, падала на колени, проезжая по полу оставшееся расстояние и, весело смеясь, принималась целовать уже заметный живот. Так за пару месяцев она стерла три пары брюк. После ужина, когда все дневные хлопоты оставались позади, Юля начинала разговаривать с подрастающим сыном. Это происходило в кровати, где они теперь лежали втроем. Она поднимала Лене футболку, обнажая живот, прижималась губами к бархатистой, как персик, коже в районе пупка и начинала говорить. Она говорила обо всем на свете: о звездах, о девушках, о школе, о ракетах, о самолетных двигателях, собаках, друзьях, о листьях на деревьях, о цветах, о Лене и обо всем, что только приходило в голову. Ей хотелось, чтобы сын уже сейчас знал ее голос, и через несколько недель он действительно начал пинаться, стоило Юле произнести несколько слов. Она ощущала эти слабые толчки губами. Прежде, чем пожелать мальчишке спокойной ночи, Юля напевала ему «Спи, моя радость, усни», «Крошка паучок» или «От улыбки станет всем светлей». Иногда, когда ребенок начинал брыкаться среди ночи, Лена клала Юлину руку себе на живот. Она ничего не говорила, но брюнетка сразу просыпалась, стоило ей почувствовать под своей ладошкой тепло Лениного тела и крохотную пяточку, которая упиралась в стенку ее живота. Несколько ранее Юля собрала детскую кроватку и поставила ее в углу комнаты. Депутат решил, что это для него, и сколько бы Юля не пыталась выгнать кота, он неизменно возвращался на новое место. Однажды, когда Юля попыталась выгнать его, он вцепился зубами в верхнюю перекладину и оставил на ней след своих зубов. - То, что надо… - улыбнулась Лена. Она провела по отметинам пальцами, словно Хелен Келлер, которая читала книгу, напечатанную шрифтом Брайля. А потом она вдруг разрыдалась. Именно тогда до Юли окончательно дошло, что ее Лена стала другим человеком и что избыток новых гормонов повлиял на нее не только физически, но и эмоционально. А потом у нее появились странные предпочтения в еде. Она закидывала ложку арахисового масла в ежевичное мороженое и сдабривала это кулинарное новшество несколькими капельками острого соуса табаско - Свежевыжатое арахисовое масло ведь самое вкусное, верно? - произнесла она низким, соблазнительным шепотом. Юля кивнула и отправилась на поиски, не представляя, как трудно было найти свежеотжатое натуральное арахисовое масло в Нью-Хейвене в одиннадцать вечера. Когда пару часов спустя Юля вернулась, Лена ждала ее в кресле-качалке на кухне и нетерпеливо размахивала ложкой. Юля достала ведерко мороженого из морозильника, открыла крышку контейнера на арахисовой пасте и наблюдала, как Лена принялась уничтожать сие лакомство - А как насчет чизбургера? - Юля вздохнула, взяла ключи от машины и поехала на поиски сочного чизбургера. К семи месяцам Лена сделалась очень беспокойной и легковозбудимой. Любая мелочь могла вывести ее из себя. Как-то утром, разглядывая себя в зеркало, она вдруг завопила - Какой ужас!!! Волкова, немедленно иди сюда!!! - обычно Лена звала жену по фамилии, когда она делала что-то не так: не закрывала зубную пасту, забывала вовремя вынести мусор или уничтожить всех пауков в радиусе десяти километров. Или когда пыталась сделать что-то тайком и попадалась. По тону ее голоса Юля сразу поняла, что на чем-то прогорела, но все никак не могла понять — на чем. Когда она вбежала в ванную, Лена стояла на цыпочках перед раковиной и, слегка наклонившись вперед, изучала в зеркале свой подбородок - И что это, по-твоему, такое?! - спросила она с неподдельным ужасом в голосе. Юля поджала губы, разглядывая ее обнаженное тело и мечтая заняться с ней любовью, потом тряхнула головой и, осторожно взяв жену за подбородок, не сдержала улыбки: прямо на углу ее подбородка она увидела один единственный коричневый волосок длиной примерно в половину сантиметра. - Если тебе интересно мое мнение… - издевательски ответила Юля - То, по-моему, у тебя начала расти борода! Шикарная, густая и кудрявая!!! - она сделала шаг назад и задумчиво постучала себя пальцем по подбородку - Да такой позавидовал бы сам Царь Салтан!!! - Юля понимала, что говорить этого не стоило, но не смогла удержаться. - Выдерни его!!! - взвизгнула Лена и шлепнула хохочущую Юлю по плечу - Немедленно!!! - выдвинув ящик под раковиной, Юля достала оттуда щипчики для бровей. - Ты уверена? - Юля вскинула брови - А то, знаешь, если у тебя действительно вырастет борода, тебя с руками и ногами примут работать в любой цирк!!! - она приложила нечеловеческие усилия, чтобы сохранить серьёзное выражение лица. - Волкова!!! - Лена пригрозила ей кулаком - Прекрати издеваться! А то всю оставшуюся жизнь ты будешь спать на лежанке Депутата на кухне!!! - Вот, возьми… - Юля чувствовала, что перегибает палку, но она просто не могла перестать подшучивать над женой, поэтому протянула ей крем для бритья, который использовала для своих ног. Он был мужским, но Юле нравилось, что после него кожа не чесалась - Тут написано «для чувствительной кожи» - примерно через минуту, уворачиваясь от ударов полотенцем, которые сыпались на Юлю под разными углами, они валялись на ковре в гостиной: Юля свернулась клубком, а Лена, вооружившись щипчиками, пыталась выдернуть те немногие волоски у нее на лобке, которые успели отрасти после эпиляции. Наконец, решив, что достаточно ощипала жену, Лена принялась шлепать все еще смеющуюся Юлю по бедрам. - Ну ты и вредина, Волкова!!! - завизжала Лена - Заткнись и выдерни этот мерзкий волос из моего подбородка!!! - Юля сделала глубокий вдох в попытках остановить нескончаемый поток смеха и слёз, вызванных им. Она бережно взяла Лену за лицо, развернула ее к свету и удалила злосчастный волосок. Вручив Лене щипчики, Юля положила волос на ладошку и отправилась на кухню, потому что ее распирало от смеха. Лена же направилась в ванную и снова принялась изучать свое лицо на предмет оволосения. Еще пару недель спустя ее живот стал таким огромным, что Лена уже не могла видеть пальцев своих ног. Ребенок стал расти не по дням, а по часам. И иногда Юле казалось, что Лена смеха ради просто засунула себе под платье подушку. Ей, однако, было совсем не до смеха. Как-то раз Юля застала ее в ванной с пузырьком лака для ногтей. Увидев ее, Лена разрыдалась - Юль, ты больше не будешь меня любить? - всхлипнула она - Я стала ужасно толстой!!! - она плакала так горько, что Юля просто не знала, что сделать. Она обошла ее со спины, скользнула ладонями под ворот ее футболки, погладила грудь и принялась покрывать ее лицо, шею и плечи нежными, мягкими поцелуями. Юлино тело так отчаянно просило Лены, что она с трудом остановилась и отстранилась. Юля взяла ее за руку, отвела в гостиную и, усадив ее на диван, принесла стакан холодной воды с листьями мяты, а потом покрасила ногти ей на ногах. Это было единственное, что Юля смогла придумать в данной ситуации.

***

      Лена была на восьмом месяце беременности, когда Юля задержалась на работе, а вернувшись, услышала, как Лена плещется в ванне и ругает саму себя. Брюнетка быстро забежала в ванную и увидела, что Лена держит в руке свой голубой станок для бритья, пытаясь побрить ноги. Из-за живота ей было ужасно неудобно, и она уже порезала себе лодыжку, поэтому перед тем, как пойти переодеться, Юля села на край ванны, отобрала у нее станок, взяла жену за пятку и, оставив на ее ступне несколько неприлично нежных поцелуев, побрила ей обе ноги. С каждым днем Лене становилось все труднее передвигаться, и когда срок достиг девятого месяца, Юля перестала ездить в Бостон на работу и теперь работала по «Скайпу» из дома. Кевин не забывал передавать Лене приветы по видеосвязи и узнавать, как она себя чувствует. Лена быстро утомлялась, и Юля просила ее хотя бы немного спать днем. Недели за две до запланированной даты родов руки и ноги у Лены стали сильно отекать, а грудь набухла и стала очень чувствительной. За неделю до ожидаемой даты начались ложные схватки, и врачи велели ей не ставать и побольше отдыхать, положив под ноги подушку. Юля перебралась работать в кровать, и пока Кевин что-то вещал ей с экрана, она массировала Лене ступни и давала ему указания на языке цифр и формул, который Лена не понимала.       Со временем Юле стало казаться, что с тех пор, как у Лены вырос живот, и она не очень хорошо себя чувствовала, ей было не до Юли в аспекте физической близости. Это казалось ей естественным и логичным, поэтому брюнетка направила все свои силы на то, чтобы подготовиться к вынужденному воздержанию. Она пыталась запретить себе даже думать о сексе, но все это оказалось практически невозможным, ведь едва Лена касалась ее — неважно где: клала руку на щеку или просто неосознанно касалась ее локтя — Юля вспыхивала, как фейерверк.       Двадцать первого мая начались настоящие схватки. Случилось это рано утром, когда Лена вышла на кухню. Юля заваривала ей чай и увидела, как она вдруг покачнулась, а потом схватилась за столешницу, закусила губу и зажмурилась. Юля сразу поняла, что дело серьезное. Стараясь не поддаваться панике, Юля схватила жену в охапку и повела ее к автомобилю. Через пять минут они уже мчались в больницу. В приемном покое родильного отделения их уже ждала акушерка. Она сразу же отвела Лену наверх, а Юля, убрав свой «Шевроле» с дороги на парковочное место, поспешила за ними. Когда она поднялась на второй этаж, Лену уже осматривала врач. - Три сантиметра… - сообщила она, стягивая с рук тонкие латексные перчатки голубого цвета - Поезжайте домой, отдохните, а завтра я вас жду… - Как — завтра..? - Юлино лицо вытянулось. Она не поверила своим ушам - Вы не можете послать нас домой… Она… Она же рожает! Вы что, не понимаете?! - Я все понимаю! - врач улыбнулась - Но это будет не сегодня… А пока — возвращайтесь домой… - она пожала Лене руку - И вот еще! - женщина протянула Лене несколько таблеток в прозрачном пакетике - Это ослабит схватки… - Юля отвела жену в машину и помогла ей усесться на сидение. - Малыш… - она беспомощно погладила Лену по щеке - Куда хочешь поехать? - брюнетка перекинула ремень безопасности через Ленин живот и воткнула его конец в пряжку - Лена широко улыбнулась, как-то очень плотоядно облизнулась и махнула рукой. Через пять минут они уже сидели в «Макдоналдсе». Лена в один присест уничтожила «Биг Тейсти», большую порцию картофеля фри, двойной чизбургер и клубничный молочный коктейль. Юля же осилила только половину пакета маленькой картошки.

***

      Той ночью Лена спала беспокойно. Она то впадала в дрему, то снова просыпалась. Юля же вообще не сомкнула глаз. Лежа рядом с ней в темноте, она смотрела на ее лицо, изредка отводя в сторону ее пышные волосы, чтобы они не лезли в глаза, которые были красивее любых драгоценных камней.       Около семи утра, Лена снова закусила губу от боли, И Юля чуть ли не на руках перетащила ее в автомобиль. - Пять сантиметров. - сказала врач, опуская подол ее платья - Пора вам немного прогуляться… - именно это они и сделали. Они обошли все коридоры больницы и даже вышли на улицу, чтобы обойти вокруг здания. Когда почти пять часов спустя они входили внутрь через травматологическое отделение, Лена неожиданно вскрикнула и мертвой хваткой вцепилась в Юлино предплечье. Колени у нее подгибались, и Юля, схватив стоявшее неподалеку кресло-каталку, нажала на кнопку вызова лифта. Подъем на второй этаж занял всего несколько секунд, которые Юля потратила на то, чтобы нервно притопывать ногой от беспокойства. Появившись в коридоре родильного отделения, врач разговаривала по телефону на посту дежурной медсестры. Увидев Ленино лицо, она бросила трубку, и та с грохотом ударилась о пол. Махнув рукой в конец коридора, где находилась родильная палата, врач сказала Юле следовать за ней. Оказавшись на столе, к Ленином животу сразу же прикрепили монитор для наблюдения за ребенком. Пока врачи проводили все необходимые манипуляции, Юля держала Лену за голову и шептала ей на ухо всякие нежности - Ну, давайте, расслабьтесь… - сказала наконец акушерка и, достав откуда-то длинный пластиковый крючок, похожий на вязальный, смазала его гелем - Сейчас мы вскроем околоплодные оболочки, отведем воды и начнем колоть питоцин. - Юля с ужасом уставилась на крючок и подумала: «Вы ни за что не засунете в нее эту штуку!» — Лена вздрогнула и так сильно сжала Юлино предплечье, что костяшки ее пальцев побелели - Благодаря этому схватки начнутся быстрее, но будут более болезненными… - Юля пристально следила за всеми манипуляциями, но все вокруг словно превратилось в вакуум. Лена стремительно бледнела, и Юля, никогда до этого не верившая в Бога, начала молиться. Она думала лишь о том, чтобы отдать все свои миллионы до последнего цента за то, чтобы поменяться с ней местами, тем самым избавив ее от мучений. Лена вертела головой, сражаясь с болью, а у Юли в глазах картинка сужалась, пока в поле ее зрения не осталась одна лишь акушерка. Пока вокруг них суетились медсестры, Юля чувствовала себя, как во сне. Ей было странно думать, что через считанные минуты, их сын окажется здесь, вместе с ними. Лена больно впивалась ногтями в Юлины предплечья, но, почему-то, у Юли это вызывало ощущение спокойствия. Примерно через час врач осмотрела Лену в последний раз - Десять сантиметров! Полное открытие! - сообщила она - Начинайте тужиться… - Лена держалась молодцом, и Юля совершенно искренне ею гордилась. Окончательно разодрав ногтями Юлины руки, она в последний раз напрягла мышцы живота, помогая их ребенку появиться на свет. Все это случилось несколько минут — и, казалось, целую жизнь — назад…