Viva Utopia

Утро привычно начинается с будильника, кофе и яичницы. Пока на сковороде шкворчит завтрак, агент включает телевизор и в полусонном состоянии, почти не открывая глаз, заваривает кофе. Он вообще не жаворонок. Поэтому, 5:50 утра совсем не его время. Но к 7:00 он должен быть уже на месте, полностью одетый, собранный, бодрый и готовый к службе. А значит, каждое утро, ровно к этому времени, он обязан воскреснуть. — Вчерашним вечером, полицией Нью-Йорка было произведено плановое задержание опасного нарушителя в его собственном доме. — Вещает в это время с экрана миловидная ведущая новостей. Стоун разлепляет один глаз и смотрит в телевизор, прихлебывая из кружки горячий напиток. — Служителями правопорядка был арестован один из самых уважаемых членов военного совета США, глава развед-штаба и ветеран Афганской войны — генерал-майор Альфред Нойманн. — Стоун фонтаном выплевывает кофе, не хуже, чем Роботник вчерашний сок, чуть не роняет всю кружку себе на колени, но успевает поймать, продолжая круглыми от удивления глазами, в которых не осталось ни капли сна, смотреть на возмущенное и испуганное лицо военного, которого прямо в халате, с заломленными за спину руками, вытаскивают на улицу полицейские. — Генерал-майор оказался замешан в краже крупной суммы из государственного бюджета, фальсификации документов, торговле оружием и даже хранении и распространении детской порнографии. — В этот момент на экране крупным планом видно лицо Нойманна с выпученными глазами, плюющегося от злости и орущего что-то на полицейских. — Генерал-майора ожидает военный трибунал, а пока мерой пресечения остается заключение под стражу. Мы будем держать вас в курсе событий. Пару секунд Стоун ошеломленно смотрит в экран телевизора, потом отставляет кофе в сторону и чуть ли не сгибается пополам от смеха. — Детскоеее п-порнооо… Ахахаха… — с трудом выдыхает он, стирая выступившие слезы с глаз. — Ну ты загнул, доктор… Боже, я не могу, это гениально… Все еще продолжая икать от смеха, агент подхватывает свой пиджак, по пути выключая плиту с превратившейся в угольки яишницей, и выбегает из дома. Ему не терпится прибыть на работу пораньше и как следует отблагодарить виновника своего хорошего настроения и освобождения от недруга. Агент влетает в лабораторию, как неудержимый позитивный ураган, даже не пытаясь скрыть радостную улыбку и отличное настроение. — Доброе утро, Доктор! — Стоун ставит на стол два стакана кофе и, без лишних слов, бросается, ошеломленному от такой наглости, хмурому ученому на шею и целует в щеку. Тот быстро приходит в себя и с силой отпихивает от себя агента. — Что за фамильярности? Ты что себе позволяешь, агент? — возмущенно кричит на него Роботник. — Держи себя в руках, соблюдай субординацию, или я… — На нас что, кто-то смотрит? — перебивает его Стоун, оглядываясь по сторонам. — Нет, но… — Вот и отлично. — агент продолжает широко улыбаться и делает шаг вперед, собираясь снова обнять доктора, но тот отступает назад, выставив руку в перчатке вперед и останавливая мужчину. — Не смей, не подходи ко мне. — зло шипит он на Стоуна. — Я просто… Я хотел сказать спасибо. — немного удивленно и разочарованно отвечает Стоун. — Я видел новости. То, что ты провернул с Нойманном… Это потрясающе! Это… Никто еще не делал такого для меня. Спасибо. — Я ни черта не понимаю, о чем ты говоришь, Стоун. — резко отвечает доктор, продолжая мрачно и недовольно смотреть на агента из-под бровей. — С чего вообще в твою пустую голову пришла мысль, что я буду что-то делать для тебя? — Но… Я подумал… — Подумай еще раз! — переходит на крик Роботник, отворачиваясь от агента и возвращаясь к незаконченному механизму на панели. — Думать, знаешь ли, иногда полезно, тебе тоже не помешает. Стоун мнется пару секунд, сомневаясь, но на этот раз решает не отступать. Он снова подходит к доктору, кладет ему руку на плечо и заглядывает в лицо. — Что случилось? — спрашивает он негромко и мягко. — Я же вижу, что-то происходит. Что-то изменилось со вчерашнего вечера, но я не понимаю, что. Скажи мне. Пожалуйста. Роботник резко поднимает на него взгляд, полный раздражения и злобы. Но смотрит в темно-карие, спокойные глаза напротив, тяжело выдыхает и отворачивается. — Не знаю, чего ты хочешь от меня, Стоун. — говорит он намного спокойнее, но с каким-то оттенком горечи. — С чего ты взял, что я буду вмешиваться в ваши разборки с этим «Ноунейманном»? Может, тебе лучше пойти и спросить свою подружку, которая так стремится тебе помогать? — последнюю фразу он выплевывает с досадой и раздражением, и Стоун думает — «вот оно.» Понять бы теперь только, что. — Какую подружку? О чем спросить? — в полном недоумении переспрашивает агент. — Ту, с которой ты вчера так мило ворковал и называл по имени, которая так любезно предоставила тебе всю информацию о генерал-идиоте и предупредила об опасности. — Келли? — Стоун смотрит на него растерянно и удивленно. — Ты говоришь об агенте Келли? — Ну, зачем же так официально? — Роботник усмехается с горькой иронией. — Вчера вы обращались друг к другу иначе. Стоун еще пару секунд смотрит на доктора непонимающим взглядом, а потом до него постепенно доходит. — Ты что… Ты ревнуешь? — спрашивает агент, безудержно расплываясь в улыбке. — Правда, ревнуешь? К агенту Келли? — Стоун закрывает лицо руками, пытаясь сдержать смех, но у него не выходит. — Док, ну ты что? Ты… Ты серьезно? Почему, из-за того, что я назвал ее по имени? — Все, хватит, Стоун, убирайся. — устало отмахивается от него доктор. — Хватит с меня этого цирка. Я видел и слышал достаточно, мне не нужны твои идиотские умозаключения. И тут агент понимает, что все серьезней, чем ему казалось. Наверное, Роботник долго думал и анализировал все, что произошло вчера. Но, почему он пришел к таким выводам? — Нет, нет, подожди. — тут же становится серьезным агент, беря себя в руки и выдыхая. — Прости, что так отреагировал, такого не повторится. Я не должен был смеяться… Выслушай меня пожалуйста, Доктор, все совсем не так, как тебе показалось! Боже… — агент проводит рукой по лицу и собирается с мыслями. — Во-первых, Док, меня не привлекают женщины, совсем. А во-вторых, мы с агентом Келли не так уж давно знакомы, мы просто работали вместе на паре миссий, вот и все. Да, она понятливая, мало говорит, не задает идиотских вопросов, не препирается, как другие, просто делает свое дело. Наверное, поэтому мы неплохо сработались, но все равно, нас даже друзьями назвать трудно. Она решила оказать мне небольшую услугу, предоставив информацию, не знаю, наверно, потому что мы коллеги. И называем мы друг друга по имени, исключительно поэтому. Потому, что мы работаем вместе, вот и все. Извини, но я все-таки скажу тебе это, доктор, первый и последний раз, — ты не прав. Меня с агентом Келли абсолютно ничего не связывает, кроме службы. — Ты закончил? — безэмоционально спрашивает Роботник. Стоун кивает, нервничая и вглядываясь в его лицо, пытаясь понять, поверил ли доктор его словам. — Прекрасно. А теперь исчезни с глаз моих и займись уже своей работой. И только рискни еще раз подойти ко мне со своими жалкими оправданиями, я клянусь тебе, увольнение покажется тебе наградой по сравнению с тем, что я с тобой сделаю. Ты все понял, агент? — Да, доктор. — вздыхает Стоун, больше не смотря Роботнику в глаза. Он встает и уходит из лаборатории в свой кабинет, чтобы заняться отчетами. За весь день доктор ни разу не обращается к нему с каким-нибудь поручением, полностью игнорируя его существование в принципе. А Стоун делает, как приказано, и не пытается снова начать разговор, или о чем-то спросить. Только поздно вечером, уже перед самым уходом, Стоун осмеливается заглянуть в лабораторию, чтобы попрощаться. — Я все закончил, доктор. Могу идти? — Роботник вздрагивает от звука его голоса, он был поглощен работой и не ожидал вопроса. Ученый оборачивается и рассеянно смотрит на время. — Что, рабочий день уже окончен? Хмм, и правда… — он задумчиво почесывает подбородок, оставляя на лице следы от масла. Стоун подавляет желание подойти и стереть их своей рукой. — Что ж, тогда… Как насчет ужина, агент? — Что? Я. Ну да. Конечно, доктор. — немного рассеяно и устало отвечает Стоун. — Тебе заказать сюда? Или где-то забронировать? — Вообще-то, я имел в виду нас обоих, Стоун. — отвечает Роботник, не глядя на агента. — Если у тебя, конечно, нет других планов. — Ты хочешь, чтобы я остался? — непонимающе переспрашивает Стоун. — Но, я думал… — Если не хочешь, свободен. — перебивает его доктор. — Я уговаривать не буду. — Я этого не говорил. — вздыхает агент. Это был далеко не первый раз за последнее время, когда он оставался в лаборатории на ночь. Они с доктором ужинали, обсуждали новые проекты и миссии, а потом спали вместе вобнимку в жилом отсеке. Но Стоун думал, что после сегодняшнего разговора об этом можно забыть. — Я совсем не против остаться, доктор. *** — Если честно, я думал, ты не останешься, после того, что я тебе сказал. — негромко произносит Роботник, когда они уже лежат в кровати в жилом отсеке и снова незаметно переходят к теме утреннего разговора. — Я был уверен, что ты злишься, или расстроен. — Нет, что ты, я не злюсь. Просто ты придаешь слишком большое значение мелочам, Док. — отвечает Стоун, улыбаясь ему в волосы и массируя кончиками пальцев кожу его головы, лежащей у него на груди. Доктор всегда ложится так, чтобы слышать стук сердца агента, чтобы чувствовать, что он живой и он здесь, рядом с ним. — Если бы я не придавал значения мелочам, я бы не был гением, Стоун. — резонно отвечает доктор. — Тебе легко говорить, у тебя наверно было много отношений. — Нет, вообще-то, совсем нет. — с улыбкой отвечает Стоун. — Не так уж легко встречаться с кем-то, когда ты секретный агент, знаешь ли. Твой партнер должен либо ничего не знать, но тогда это будет обман, и нормальных отношений все равно не выйдет. Либо, он должен принять и смириться с тем, кто ты есть, и чем ты занимаешься. А, должен тебе сказать, далеко не многие спешат завести роман с убийцей. Роботник прямо чувствует, как агент морщится от последней фразы. Какое-то время он молчит, переваривая, обдумывая и анализируя. Потом продолжает свой допрос. — Но у тебя ведь они были? Отношения? — Да, но по большей части, это было недолго и не слишком серьезно. А то, что было серьезно, ничем хорошим не закончилось, так что… — И все они были кгхм… мужчинами? — Да. — со смешком отвечает Стоун. — Да доктор, я гей. А что? — Ничего, я просто хочу знать. — отвечает Роботник немного смущенно. — Ты хочешь, чтобы я тебе доверял, а я хочу все о тебе знать. Можешь не отвечать, если не хочешь. — Нет, я вовсе не против, мне нечего от тебя скрывать. Спрашивай. — И у тебя совсем не было женщин? — Нет, совсем. Мне было даже не особо интересно экспериментировать. — пожимает плечами Стоун. — Я все про себя понял еще в подростковом возрасте, когда все в старших классах начали встречаться и все такое… Конечно, были те, кто пытался меня задеть, но были и те, кто поддерживал. У меня была лучшая подруга, мы с ней изображали парочку на выпускном, так что, о моей ориентации вообще мало, кто знал. — И где она сейчас? — Не знаю. Надеюсь, вышла замуж, и у нее все хорошо. — задумчиво отвечает агент. — После смерти мамы я ушел на службу в армию по контракту. Там меня заметили и завербовали в агентство. А там не приветствуются привязанности, и потихоньку все мои отношения с гражданскими сошли на нет. — От чего она умерла? — От рака. Мне было девятнадцать. Отец ушел из семьи, когда мне было пять. Больше родственников у меня нет. — А эти твои серьезные отношения? Он был военным? — Вообще-то нет, его звали Нейтан, и он был хирургом. — И что произошло? — Да ничего особенного. Просто мы были слишком разными и у нас всегда не хватало времени. Он постоянно был на дежурствах, а я в миссиях. И однажды я просто вернулся в пустую квартиру, а там записка. Он написал, что устал так жить, устал меня ждать и волноваться, вернусь ли я вообще. И еще он хочет сосредоточиться на карьере, и все в этом духе. Вот так все и закончилось. — И ты не жалеешь? — Нет, уже нет. Много времени прошло. И, если честно, так стало проще. Проще рисковать жизнью, когда тебя дома никто не ждет. Какое-то время они лежат молча, вглядываясь в темноту, погрузившись в свои собственные мысли и слушая дыхание друг друга. — Док, можно я тоже кое-что спрошу? — негромко нарушает молчание Стоун. — Это личное, если не захочешь отвечать, я не против. — Так я и знал. Ну давай, уже, спрашивай. — вздыхает в ответ Роботник. — Доктор, ты… Ты асексуален? Ответом ему служит напряженная тишина. За это время Стоун успевает сто раз пожалеть о своем вопросе, лучше бы он промолчал, сейчас доктор снова закроется от него, а может и опять начнет выгонять. Но тот снова вздыхает, отодвигается немного, чтобы видеть лицо агента, и отвечает вопросом на вопрос. — А с чего такие выводы, Стоун? — Нууу… — агент слегка смущается и отворачивается, чтобы не смотреть ему в глаза. — Моя реакция на твою близость вызвала у тебя отвращение, ты как-то упомянул, что от тебя требовали чего-то, что ты не можешь дать и не видишь в этом смысла. Когда мы спим вместе, ты предпочитаешь игнорировать мои попытки сближения. — Роботник молчит, агент нервно сглатывает и продолжает. — Я не против. Все абсолютно нормально, поверь мне. Даже, если тебе это не нужно, меня все устраивает. Просто, я хочу знать, чтобы понимать, как себя вести. — Нет. — После долгой паузы все-таки отвечает Роботник. — Твои выводы не лишены логики, но ты ошибся, Стоун. У меня… У меня есть сексуальное влечение. — Оу… Что ж, я… Рад это слышать. — окончательно смущается Стоун. — Но тогда, почему… Или тебя не привлекают мужчины? Или не привлекаю именно я? — Брось, Стоун, не прикидывайся. — доктор привстает на локте и смотрит на него сверху вниз. — Ты же давно все обо мне понял, как и я о тебе, еще в первый раз, когда я… После миссии в Судане. Дело не в этом. — А в чем, доктор? — тихо спрашивает Стоун, легко касаясь его предплечья, приободряя. — В том, что я слишком долго пытался подавить в себе все человеческие чувства и желания, я хотел устранить их полностью. Потому что, они приносят только боль. — Роботник смотрит в пространство, видимо, снова переживая внутри какие-то воспоминания. — А еще чувства вызывают зависимость, делают человека слабым. Лучше искоренить это полностью, не чувствовать ничего, чтобы не чувствовать боли. — Да, это логично, и я понимаю, о чем ты. — соглашается Стоун. — Я испытывал подобное, когда рушились мои отношения. Но как бы то ни было, полностью от себя сбежать не получится. Рано или поздно, мысли и чувства возвращаются и начинают жрать тебя заживо. Кто-то заглушает их алкоголем, или веществами, а кто-то работой. Но нельзя избавиться от них полностью, пока мы живы, Док, так уж мы устроены. Пока мы дышим, мы будем чувствовать. — Да. Я это знаю, Стоун. — как-то пусто и отстраненно отвечает Роботник. — Поверь, я перепробовал все способы, что ты перечислил. Но все они заглушают не только чувства, но и способность мыслить здраво, что, в свою очередь, мешает моей работе, а значит, мне не подходит. — Доктор, ты мне доверяешь? — после небольшой паузы тихо спрашивает агент. Ученый переводит на него тяжелый взгляд и отвечает не сразу. — Я хочу тебе доверять. — Хорошо. — отвечает Стоун и притягивает его к себе. Мягко целует в губы, укладывая на подушки рядом, кладя руку ему на затылок и вплетая пальцы в волосы. Роботник отвечает, неуверенно поначалу, но со временем расслабляется, поддаваясь настойчивым и уверенным ласкам агента. Стоун углубляет поцелуй, изучая языком рот партнера, он берет на себя ведущую роль, стараясь доставить ученому как можно больше удовольствия. Он слегка прихватывает зубами его нижнюю губу и проводит по ней языком. Чувствует короткий судорожный выдох в ответ и прижимается к мужчине еще ближе, всем телом, ощущая тепло и легкое головокружение. Он гладит спину и плечи доктора, не прерывая поцелуй, чувствует, как Роботник цепляется за его плечи, как утопающий за круг, уже не сдерживаясь, отвечая на его ласки, выдыхая короткие негромкие стоны ему в губы. Уже не контролируя свои действия, агент начинает подаваться бедрами навстречу, и чуть не теряет сознание, когда абсолютно точно чувствует чужое возбуждение в ответ. Стоун отрывается от губ доктора, смотря на него несфокусированным, безумным взглядом, ловит похожий взгляд напротив, улыбается и начинает покрывать поцелуями шею мужчины, продолжая при этом прижиматься и подаваться навстречу. — Стоун… Нет, Стоун, подожди… — доктор тяжело дышит и пытается отстранить от себя агента. Тот подчиняется и останавливается, непонимающе смотря ему в глаза. — Подожди, я… Я не могу, не знаю… — В чем дело? Что не так? — мягко спрашивает Стоун, ласково проводя ладонью по его щеке. — Все хорошо, ты можешь мне сказать. Что не так? Тебе неприятно? — Нет, мне… — Роботник сглатывает и прикрывает глаза. — Мне все нравится, просто… Просто у меня так давно этого не было, да и то, что было когда-то, было не совсем… Я просто не знаю, Стоун, я не знаю… — Эй, эй, тише, все хорошо. — Стоун улыбается и отводит от его лица руку, которой он пытался скрыть свое смущение и заставляет мужчину посмотреть на себя. — Все хорошо, слышишь? Это же я, я здесь, с тобой. Не важно, что было раньше, есть только мы с тобой, здесь и сейчас. Просто расслабься, постарайся перестать думать, хоть ненадолго. Просто позволь себе чувствовать, доктор, я прошу тебя. — Я просто… Просто не хочу все испортить. — шепотом отвечает Роботник, когда Стоун возвращается к своему занятию, продолжая прокладывать влажную дорожку из поцелуев на его шее. — Ты не можешь ничего испортить, Док. — улыбаясь, отвечает агент, снова смотря ему в глаза. — Это невозможно. Я уже люблю тебя так, что ничто в целом мире не сможет этого изменить. Не знаю, поверишь ли ты мне, но я не испытывал таких сильных чувств ни к кому, за всю свою жизнь. — Он снова целует ученого в губы, потом отстраняется, наклоняется ближе и горячо выдыхает ему на ухо. — Я безумно хочу тебя, доктор, но мы не будем спешить. Нам некуда спешить. Не думай ни о чем, просто доверься мне. Все хорошо. — Агент снова целует его в шею, постепенно опускаясь ниже, к ключицам. — Не волнуйся, ты можешь остановить меня в любой момент, если захочешь, это ничего. Или наоборот сказать, чего ты хочешь. — Стоун поднимает на него потемневшие еще больше от желания глаза и улыбается краем рта, целуя грудь и живот. Роботник ловит его взгляд и задыхается. — Я здесь, я слышу тебя. Я хочу тебя, ты нужен мне. Стоун продолжает шепотом выдыхать короткие, несвязные фразы, обжигая горячим дыханием кожу ученого, выцеловывая каждый сантиметр. Когда он мягко оттягивает резинку боксеров и стягивает белье вниз, он чувствует, как мышцы доктора снова напрягаются, не смотря на явное возбуждение. Стоун поднимает глаза и видит, что тот снова закрыл лицо локтем, стараясь не смотреть вниз. Но агент не останавливается, он мягко гладит его бедра и проводит по члену открытой ладонью, вверх-вниз. Мужчина вздрагивает всем телом и замирает, прислушиваясь к ощущениям. Стоун притягивает его к себе за бедра и проводит по всей длине уже языком. Слышит судорожный вдох и медленно начинает обводить языком головку члена по кругу, играя с уздечкой и слизывая выступившие капельки смазки. Когда судорожные вдохи доктора превращаются почти в всхлипы и сдерживаемые стоны, Стоун на секунду прерывает свое занятие. — Не надо, не сдерживай себя. — шепчет он, оставляя множество коротких поцелуев на внутренней стороне его бедер. — Я хочу тебя слышать. Ты прекрасен, потрясающий, такой красивый… Стоун подтягивается на руках чуть выше и осторожно обхватывает головку члена губами. Начинает медленно двигаться вперед-назад, беря почти на всю длину, одной рукой мягко обхватывая и массируя яички. Когда стоны и выдохи наверху становятся громче и несдержанней, Стоун ускоряет темп, слыша короткий, хриплый вскрик и чувствуя, как рука доктора рефлекторно вцепляется ему в волосы, а бедра начинают отрывисто подаваться навстречу. Все это предсказуемо не длится долго, через несколько секунд тело ученого резко выгибается, и агент чувствует горячую жидкость, бьющую в небо. Он сглатывает и не отстраняется сразу, выжидая полного окончания посторгазмических судорог и слизывая все до капли. Потом подтягивается вверх и ложится на подушку рядом с доктором, который лежит с закрытыми глазами и тяжело дышит. Стоун обнимает его и утыкается носом в висок. — Я люблю тебя. — выдыхает он шепотом, улыбаясь. Доктор не отвечает, но немного поворачивает голову к нему и накрывает его руку своей. — Ты… Ты же не… Тебе… — бессвязно, тихо выдыхает он через пару секунд, все еще до конца не восстановив дыхание. Но агент все равно понимает, о чем он, и улыбается. — Оу, все хорошо, не волнуйся обо мне. — шепчет Стоун в ответ и целует в висок. — Прекрати. Иди… Иди сюда. — выдыхает доктор ему в губы, притягивая к себе ближе, обнимая за плечи, гладя по спине и углубляя поцелуй. Другая его рука начинает гладить возбужденный до предела член агента поверх белья, на котором уже чувствуется небольшое влажное пятно от смазки. Стоун низко и негромко стонет в поцелуй, неосознанно подаваясь навстречу таким желанным прикосновениям. Роботник просовывает руку между резинкой и горячей кожей агента, осторожно обхватывает ствол и несколько раз двигает рукой вверх-вниз, размазывая липкие капли жидкости по всей длине. Стоун отрывается от поцелуя, судорожно втягивая в себя воздух и выдыхая с хриплым стоном. Он смотрит в потемневшие от желания глаза напротив и думает о том, сколько раз за все эти годы он, в одиночестве снимая напряжение, представлял, что это рука доктора, а не его собственная, и вот теперь это действительно происходит. Все происходящее кажется совершенно нереальным, слишком прекрасным, чтобы быть правдой. Стоун с силой сжимает рукой плечо доктора, и снова впивается в его губы поцелуем, пытаясь ощутить, почувствовать еще сильнее, еще ближе, чтобы поверить, что это не сон, что он здесь, с ним, настоящий, живой. Роботник чувствует его состояние, то, с каким отчаянным желанием он сам вбивается ему в руку, слышит его учащенное дыхание и мерные, низкие стоны в поцелуй, отдающие вибрацией по всему телу, и еще ускоряет темп, сжимая руку чуть сильнее. Стоун резко отрывается от него, ловя ртом воздух. — Я… Я сейчас… Айво… — выдыхает агент его имя с низким, хриплым стоном, в ту же секунду содрогаясь всем телом и обмякая у него в руках. Доктор прижимает его к себе, обнимая, целуя во влажный, горячий лоб, давая агенту время придти в себя и восстановить дыхание. Потом немного отодвигается и достает из тумбочки влажные салфетки. Вытирает руки и протягивает пару Стоуну. — Спасибо. — слабо выдыхает тот и тоже приводит себя в порядок. Потом они снова устраиваются в объятиях друг друга, и Стоун накрывает их одеялом. Некоторое время они лежат молча, смотря в темноту и наслаждаясь теплом друг друга, уставшие и счастливые. — Спасибо. — через какое-то время снова тихо шепчет Стоун доктору на ухо. — Спасибо за все это… За тебя. Это было потрясающе, доктор. — Ты мой, Стоун. — Так же тихо отвечает Роботник, поглаживая его плечо. — Теперь ты совсем мой, ты же понимаешь? Только мой. — Конечно, я весь твой, Док, только твой. Был, есть и буду. Всегда. — Ты мой, и никто, никогда не заберет тебя у меня. — он еще сильней прижимает к себе агента и выдыхает ему в волосы устало и умиротворенно. — Я не позволю. Через пару мгновений до Стоуна доходит смысл его слов, и он слегка отстраняется, чтобы взглянуть ему в глаза. — Все-таки, это был ты. — говорит он, лукаво улыбаясь. — Арест Нойманна. Это был ты. — Ну, разумеется, это был я, Стоун, кому, по-твоему, еще хватит мозгов взломать и сфабриковать личное дело одного из верховных шишек Пентагона? — вскидывая бровь, интересуется Роботник. — Может, эта твоя агентша на такое способна? — Ой, нет, не начинай пожалуйста. — смеется Стоун, утыкаясь ему в плечо. — Это… Это очень круто, доктор, и очень много значит для меня. Спасибо… — Стоун снова тянется за поцелуем и продолжает со смехом. — Ты, конечно, столько на него навешал. Даже детское порно, бедный старик, мне даже его немного жаль. — Не стоит. Вообще-то, этот пункт я не придумал. — Что?! — Да, как и еще пару, про оружие например. — отвечает Роботник, зевая. — Там оказалось то еще осиное гнездо. Он вовсе не тот благопристойный ветеран, каким пытался казаться. Если копнуть глубже, дерьмо находится почти в каждом подобном индивидууме на высоком посту, Стоун. — Да уж… — вздыхает Стоун. — Тогда ты еще и оказал услугу обществу, засадив этого урода. Надеюсь, ему не удастся отмазаться. — Не удастся, можешь не беспокоиться. — отвечает доктор, устраиваясь поудобней, прижимая агента снова ближе к себе и закрывая глаза. — И никто ему не поможет, уж поверь. Если кто-либо из начальства полезет в это дело, они неизбежно поставят себя под удар, потому что все они там друг с другом повязаны. Никто не станет рисковать репутацией. — Ясно. Это хорошо. — тоже зевает Стоун и обнимает доктора в ответ, поглаживая предплечье. — Спасибо. Ты удивительный, потрясающий, я так сильно люблю тебя, Док. — Спокойной ночи, Стоун. — агент не видит, но чувствует его улыбку и отвечает: — Спокойной ночи, любимый.