Viva Utopia

Утром Стоун снова предсказуемо просыпается в пустой постели. В жилом отсеке нет окон, и царит полумрак, так что агент на автомате встаёт, совершает все утренние процедуры, варит кофе и входит в лабораторию в приподнятом настроении, но все же, испытывая определённое волнение после событий прошлой ночи. — Доброе утро, доктор. — привычно произносит он, ставя стакан на стол и слегка улыбаясь. Роботник на секунду отрывается от черчения схемы перед ним и поворачивается на голос. — Ну неужели, спящая красавица проснулась. — с усмешкой приветствует он агента. — Я уж думал, вы не соизволите явиться сегодня на работу, агент. Стоун в растерянности находит глазами циферблат на экране и ужасается. — Десять часов? — в шоке переспрашивает он. — Но, как... Почему... почему ты меня не разбудил? — доктор слегка приподнимает бровь, и агент спешит исправиться. — То есть, эмм… Прошу прощения, сэр, такого больше не повторится. — он слегка наклоняет голову и смотрит на доктора с виноватой полуулыбкой. — Ничего, я вычту из твоей зарплаты. — усмехается в ответ Роботник и снова отворачивается к чертежам. — Ты не фанат ранних подъёмов, Стоун. Это нетрудно заметить по кругам под глазами и твоей частой утренней невменяемости. Так что, я решил, раз уж ты все равно, так сказать, остаёшься на дополнительную ночную смену, так уж и быть, можешь приступать к рабочим обязанностям попозже. У агента сердце пропускает удар. Что это сейчас было? Ему кажется, или доктор действительно сейчас пытается, в своей своеобразной манере, разумеется, проявить заботу? Возможно, ему просто стало жаль будить агента утром, и он решил… Что? — Ты… Ты хочешь, чтобы я… — Стоун обрывает сам себя, волнуясь и до дрожи боясь ошибиться и быть высмеянным и отвергнутым. — Ты хочешь, чтобы я остался насовсем? Правда? Роботник снова оборачивается к нему и хмуро смотрит со своего кресла снизу-вверх. — Разве это нелогично? Разве не так поступают пары в человеческих отношениях, нет? — Да, но… — Стоун поднимает руку и трет шею сзади в полной растерянности. Такая неожиданная прямота доктора сбивает его с толку. — Просто это все так… Так быстро, я даже не знаю… — Разве это не то, чего ты хотел, Стоун? — пожимает плечами Роботник, продолжая сверлить его внимательным взглядом, следя за каждой сменой эмоций, будто проверяя, изучая, ища подвох. — Или то, что ты там воображал себе в своих маленьких грязных фантазиях не совпало с реальностью? Я разочаровал тебя, агент? — Что? О чем ты говоришь, как ты вообще… — Стоун закатывает глаза от отчаяния и возмущения, шумно и тяжело выдыхает, с тихим рычанием. Вот, значит, к чему это все. Он поднимает голову вверх и проводит ладонями по лицу. — Док, прекрати, тебе как вообще такое в голову могло прийти? — Стоун опускается на корточки рядом с креслом ученого, кладя ладонь ему на колено и заглядывая в глаза. — Прошлая ночь была лучшим, что когда-либо происходило со мной. — Негромко, но уверенно произносит он. Доктор слушает, скрестив руки на груди, но не отводит взгляд. — И нет, я не разочарован, я счастлив. А реальность оказалась в миллионы раз лучше того, что я только мог себе представить. Боже! Да еще месяц назад я и мечтать не мог, чтобы просто взять тебя за руку, коснуться, обнять. А теперь ты… Мы… Как ты не можешь понять, как много все это значит для меня? — Если это правда, и ты так давно об этом мечтал, то у тебя должны были быть завышенные ожидания. — безэмоционально, словно цитируя научную статью, произносит доктор, снова отводя взгляд от агента. — Соответственно, рано или поздно ты осознаешь, что я не соответствую твоим понятиям о человеческом счастье и не в состоянии дать тебе все, что тебе нужно. — Доктор, тебе не кажется, что ты слегка торопишь события? — спрашивает Стоун, продолжая смотреть на него снизу-вверх. — Мы, конечно, давно друг друга знаем, но в этом плане… Ведь еще совсем мало времени прошло, чтобы о чем-то судить. Почему ты думаешь, что все будет именно так? — Потому что, я знаю, Стоун, мне не нужно чего-то ждать, чтобы сказать тебе, как все будет. — вздыхает Роботник и прикрывает глаза. — Может, тебе и кажется, что ты меня знаешь, но уж поверь, я знаю себя лучше. Я не создан для всего этого, Стоун. Я не умею ни дарить любовь, ни принимать ее. Я могу только разрушать. Рано или поздно это все равно случится, так зачем ждать? Может, лучше прекратить все сейчас? Стоун молчит какое-то время, обдумывая ответ, а потом, с тяжелым вздохом медленно поднимается на ноги. — А, может, дело не в этом? — задумчиво и негромко спрашивает он, смотря в противоположную стену невидящим взглядом, скрестив руки на груди и прислонившись спиной к рабочей поверхности. — Может, дело в том, что это я разочаровал тебя? Может, ты просто не хочешь все это продолжать, и поэтому… — Стоун, что за чушь ты несешь?! — гневно обрывает его доктор, агент поворачивается к нему, и их взгляды встречаются. — А что я должен думать, доктор? — пожимает плечами агент. — Каждый раз, как мы сближаемся, ты сразу пытаешься оттолкнуть меня как можно дальше. Может, ты просто играешь со мной? Возможно, ты увидел, как сильно я зависим от тебя, и решил поиздеваться? Может, это такой эксперимент? Я очень надеюсь, что это не так, но, если тебе это действительно не нужно, если мои чувства невзаимны и неприятны тебе, тогда пожалуйста, доктор, я прошу тебя, перестань давать мне надежду, это слишком жестоко. Даже для тебя. — Так, все, хватит, Стоун, прекрати! — Роботник вскакивает с места, хватает агента за плечи, разворачивает к себе и даже слегка встряхивает. — Думаешь, я способен на такое? Серьезно? Такого ты обо мне мнения? — Я уже не знаю, что думать, доктор. — шепотом отвечает Стоун, не смотря ему в глаза. — Я был честен с тобой. Я открылся тебе целиком и полностью. Я буквально принадлежу тебе. Но, я не могу читать твои мысли, а твоих поступков я не понимаю, прости. Так что, у тебя два пути. Либо действительно прекратить все это и избавиться от меня, либо… Либо тоже открыться мне. — Стоун поворачивает голову и смотрит на ученого, который все еще сжимает его плечи мертвой хваткой, отчаянными, блестящими глазами. — Расскажи мне. — едва слышно выдыхает он. — Расскажи мне, Айво, пожалуйста. Что происходит? Чего ты на самом деле хочешь? Я должен знать. Я хочу знать… — Я боюсь. — быстрый и короткий выдох, едва слышная фраза, и доктор отпускает его плечи, отступает и тяжело облокачивается на рабочий стол, опуская голову вниз. — Я боюсь, ясно? Я ужасно боюсь, Стоун, я просто в ужасе. Доволен? Это ты хотел услышать? Агент хмурится и осторожно протягивает руку, чтобы коснуться сзади его плеча, но в последний момент, передумав, опускает ее. — Боишься чего, доктор? — тихо и мягко спрашивает он. — Того, что происходит между нами, того, что еще может произойти. Того, насколько сильно это затрагивает меня, вопреки тому, что я так долго и упорно старался подобного избегать. — по-прежнему не смотря на него, глухо отвечает Роботник. — Боюсь того, что меня ждет, когда все это закончится. И не говори, что этого не будет, все всегда заканчивается одинаково. Я остаюсь один. — доктор делает судорожный вдох и нервно сглатывает. — Но сейчас я не знаю… Я не знаю, хватит ли мне сил, выдержу ли я, если… Если снова… Стоун больше не выдерживает, он подходит и обнимает мужчину сзади, прижимаясь лицом к сгорбленной спине в черном лабораторном халате. К его облегчению, доктор не сопротивляется, и они просто стоят так некоторое время в полном молчании, из которого, впрочем, немного ушло напряжение. Потом доктор снова вздыхает и разворачивается. Стоун смотрит ему в глаза, берет в свои ладони его руку в перчатке и неуверенно улыбается уголками губ. — Тебе, наверное, трудно себе это представить, Стоун, но все не всегда было… Так. — произносит доктор с горькой усмешкой, обводя взглядом себя и всю лабораторию. — Я был другим. Когда-то очень давно. — Я понимаю. — кивает Стоун. — Я, знаешь ли, тоже не сразу стал агентом с одним из самых высоких коэффициентов смертей. — он пожимает плечами и возвращает доктору такую же кривую усмешку. — Дерьмо случается со всеми. Роботник не отвечает, наклонив голову вбок и смотря на агента немного другим взглядом. Стоун крайне редко говорит о своем прошлом и службе в активе агентства. Разумеется, доктор читал его дело и знает его послужной список, знает о его возможностях и подготовке. Но ему самому не так часто удается вживую наблюдать агента в действии, поэтому представить всегда спокойного, улыбчивого, уравновешенного мужчину разъяренным, безжалостным убийцей довольно проблематично. По сути, единственный раз за все время работы вместе, когда Стоуну пришлось применять свои боевые навыки, был еще в самом начале, когда однажды их попытались взять в заложники. Тогда их разделили, и доктор так и не видел, что там делал агент. Но, спустя всего час после заключения, когда Роботник уже готовился к допросу и пыткам, привязанный к стулу, Стоун внезапно ворвался в комнату, перепачканный в крови и с немного безумным взглядом, и освободил его. И, уже через полчаса, по дороге к штабу, он улыбался доктору, как ни в чем ни бывало, своей преданной, немного смущенной улыбкой, как будто не он только что в одиночку положил дюжину терорристов. С тех пор, Роботник начал испытывать к нему нечто смутно похожее на благодарность и уважение и даже почти оставил попытки избавиться от агента. Если быть честным, ученому льстило то, как этот, без всяких сомнений, опасный человек, в его присутствии становится мягким, покладистым и послушным, как комнатная собачка, всегда готовый прибежать по первому зову, всегда готовый исполнить любой, даже самый абсурдный, приказ. Всегда так отчаянно жаждущий его внимания и похвалы, так сильно стремящийся угодить, доказать свою полезность. И то, что он был таким только с доктором, исключительно для него одного, интриговало и приятно щекотало эго. Роботник не особо задумывался о глубинном смысле такого поведения, человеческие эмоции всегда были для него темным лесом. Обычно он списывал это на страх, личную выгоду в виде неплохого жалования или попытки втереться в доверие с целью выведать и предоставить высшему начальству его секреты. Доктор привык видеть в людях худшее, поэтому реальная причина, реальные чувства Стоуна, так сильно пугали его и сбивали с толку. Размышления доктора прерывает внезапный сигнал с компьютера у него на запястье. Через пятнадцать минут ему необходимо явиться на совещание, где будут представлены государственные заказы на следующий месяц. Роботник закатывает глаза и выдыхает. — Ладно. Вернёмся к этому разговору позже, агент. У нас есть работа. — Он начинает собираться, поворачиваясь к Стоуну спиной. — Твоя задача — закидать этих остолопов вопросами и своими скучными бумажками, чтобы мне пришлось как можно меньше общаться с этими inferiore forma vitae. — Да, доктор. — негромко отвечает Стоун и сразу уходит в свой кабинет собирать документы, погруженный в свои мысли, не замечая тяжёлого взгляда, которым провожает его учёный. Они уже почти подходят к залу заседаний, когда Роботник вдруг резко тормозит на месте, не дойдя двух шагов до двери, и Стоун с разбегу врезается ему в спину. — Простите, доктор. — машинально извиняется агент, но учёный, кажется, вообще не видит и не слышит ничего вокруг, уставившись в список имен заказчиков, который Стоун передал ему секунду назад. — Что-то не так? — доктор не реагирует, все также сжимая листок в руке, сведя брови, не моргая, смотрит на имя в списке. Стоун осторожно касается его плеча, пытаясь привлечь внимание. — Доктор? Тот, наконец, отмирает и смотрит на агента так, будто впервые видит. Опускает руку со списком вниз, и агент видит, что она слегка дрожит. Стоун ловит немного расфокусированный взгляд учёного, и ему становится не по себе. — Идём, Стоун, чего встал? — недовольно бурчит Роботник и расправляет плечи, собираясь и снова становясь самим собой. — Вечно тебя нужно ждать, из-за тебя мы опоздали. — Последнюю фразу он произносит, уже войдя внутрь комнаты, так, чтобы все это слышали. Все разговоры моментально стихают, как только ураган злого гения и его ассистента проносится по залу и останавливается за специально отведенным для него местом в центре полукруглого стола. Напротив них, возле огромного проектора уже стоит человек, который почему-то резко не нравится Стоуну с первого взгляда. В его внешности нет ничего особенного, обычный мужчина среднего роста, блондин, возраст около пятидесяти, натянутая, приторно-приветливая улыбка и серые, холодные глаза, в которых эта улыбка не отражается. — Godmorgen, Ivo. Wow, det er virkelig dig…¹ — мужчина начинает говорить негромким голосом, обращаясь напрямую к доктору, и агент машинально тянется за пазуху пиджака и нащупывает рукоять пистолета. На всякий случай. Во-первых, он не понимает неизвестного ему языка и не знает, чего именно этот тип хочет от доктора, во-вторых, он совершенно точно назвал Роботника по имени, а это недопустимо. — Jeg troede aldrig, jeg nogensinde ville se dig igen. Hvordan har du det? ² — Как видишь, просто великолепно, Магнус. Что вряд ли можно сказать о тебе, раз уж ты здесь. — ухмыляясь и расслабленно откидываясь на спинку кресла отвечает Роботник. Стоун бросает на него взгляд и видит скрещенные на груди руки, ладони, сжатые в кулаки, хищную ухмылку и угрожающий взгляд. Никто другой бы не заметил, но для агента все это — признаки крайнего напряжения, которые учёный, пока что, успешно маскирует своей фирменной бравадой и сарказмом. Стоун сильнее сжимает рукоять оружия и переводит взгляд на блондина. Тот, после слов доктора, заметно мрачнеет, его улыбка становится еще более неестественной. Агент вспоминает его имя среди списка, который сам же и составлял. Магнус Хансен, предприниматель, предлагает проект по роботизации своего производства для улучшения эффективности и сокращения штата работников. — И зачем ты здесь, позволь узнать? Пришёл умолять меня спасти твою жалкую задницу от банкротства? — А ты изменился. — чуть помедлив, уже на английском отвечает Хансен. От его наигранной приветливости не осталось и следа. — И не только внешне, как я посмотрю, кстати, усы тебе не идут. Раньше ты и двух слов не мог связать при скоплении людей. Дядя Сэм за спиной придаёт уверенности, а, Роботник? — Доктор Роботник. — резко, сквозь зубы перебивает его Стоун, в пяти секундах от того, чтобы прострелить ублюдку голову. — Прошу Вас соблюдать субординацию, мистер Хансен, или мне придётся удалить Вас из зала заседаний. — Sød.³ — удивлённо смотря на агента, будто только сейчас его заметив, отвечает Хансен. — Они даже выделили тебе сторожевого пса? Какая щедрость. — Скажу тебе больше, насколько я могу судить, его терпение на исходе, и испытывать его и дальше я тебе крайне не советую. — Непринужденным тоном, но с явной угрозой произносит Роботник. — Так что, лучше бы тебе поторопиться, Хансен, и перестать уже отнимать моё время. — Да, тут вообще-то у всех время не резиновое… — Начинайте уже! Потом будете отношения выяснять… — Из-за этого барана нам сократят время презентации… Игнорируя недовольные шепотки, раздающиеся из разных углов зала, Хансен возмущённо одергивает пиджак и поправляет галстук, оглядываясь по сторонам. Наигранно брезгливо морщится, отворачивается к экрану и запускает презентацию. Но спокойно представить свой проект ему не дает Стоун, блестяще справляясь с поставленной доктором задачей, а именно, перебивая мужчину каждые пять минут, задавая уйму каверзных вопросов, касающихся финансирования, налогов, дедлайнов и прочих подводных камней, в которых он за долгий срок своей службы научился разбираться досконально, практически полностью взяв переговоры на себя, освободив тем самым доктора от ненавистной ему рутины и общения с людьми. Так что, слить заведомо неподходящий проект для него было делом привычным, и не составляет особого труда. А в данный момент, так даже наоборот, доставляет уйму удовольствия, когда он наблюдает, как самоуверенный кретин под его напором краснеет, бледнеет, теряя последние аргументы и весь свой утренний, наигранный пафос. Роботник, который обычно вообще не вникает в эти дискуссии, с тех пор, как у него есть Стоун, предпочитая проводить время с пользой в своём смартфоне, сейчас внимательно слушает, кидая на Хансена высокомерные взгляды и ухмыляясь в усы. Он заметно расслабился, почувствовав защиту и поддержку Стоуна, агент видит это по его позе и жестам. Это придаёт Стоуну еще больше уверенности, и он продолжает наседать на Хансена с удвоенной силой, пока тот, красный, как рак, растрепанный и вспотевший, не вылетает прочь из зала заседаний, напоследок, судя по тону, знатно обматерив всех на датском. — Браво, агент Стоун! — смеётся Роботник, медленно, театрально аплодируя. — Ну что, господа, перерыв на кофе?