Viva Utopia

— Прошу прощения, сэр, но у нас остался только этот номер на двоих, с одной кроватью. — консьерж смотрит на доктора с виноватой улыбкой и протягивает ключи. Роботник, закатывая глаза, выхватывает их у него из рук с недовольным рычанием и быстро поднимается вверх по лестнице, даже ни разу не взглянув на своего спутника. Агент, мрачнее тучи, следует за ним. Это был тяжёлый день. Эта новая миссия, которая сначала показалась ерундой, вдруг превращается в самое сложное и непонятное дело из всех, что у них были. Инопланетяне? Серьезно? Все идет не так. Впервые за все время их совместной работы агент становится свидетелем провала миссии. Такого никогда не было раньше, Стоун вообще не представлял, что такое возможно, что доктор может потерпеть поражение. И крайним, как обычно, оказывается он сам. На нем доктор вымещает всю свою злость и досаду, когда странное существо, за которым они охотятся, и его спутник-коп каким-то чудом умудряются не просто выжить, а еще и уничтожить машины доктора. Не то, чтобы Стоуна особо удивило такое поведение Роботника, но то, что именно он сказал, то, как он сказал… «Я не буду скучать по тебе, когда тебя не станет… Ты мне не нужен, мне никто не нужен…» Агент никогда в жизни так не реагировал на оскорбления партнёра, он привык к ним, чаще всего вообще не обращал внимания. Но тут, несправедливость и жестокость его слов глубоко задели агента, и он впервые в жизни оттолкнул доктора. Ничего не сказал, задыхаясь от возмущения, но не произнося ни слова, просто оттолкнул его от себя, так, что Роботник слегка покачнулся, но устоял на ногах, смотря на агента полным негодования и удивления взглядом. А Стоун, все также молча, просто взял и вышел. Просто ушёл из передвижной лаборатории и направился на полигон. Там долго и яростно стрелял по мишеням до самого вечера, вернувшись только к запланированному времени отъезда. Доктор никак не прокомментировал его возвращение, как и уход, и до самого отеля они оба не произнесли ни слова. — Я могу поспать на полу, если хочешь. — Ты можешь убираться нахрен отсюда, туда, откуда пришёл. — кричит Роботник агенту в ответ, ложась в постель, гасит свет, отворачиваясь к стене и накрываясь одеялом с головой. — Вот, чего я хочу! Чтобы тебя здесь не было! Волна ярости, обиды и досады снова накрывает Стоуна, и он ничего не может с собой поделать. — Прекрасно. Тогда так я и сделаю. — негромко бросает он сквозь зубы, подхватывает свой пиджак и выходит из комнаты, хлопнув дверью. Агент выбегает на парковку и долго ходит там туда-обратно вдоль ряда машин, одна из которых кажется ему смутно знакомой, но Стоун сейчас не в состоянии думать, он слишком расстроен, чтобы обращать внимание на такие мелочи. Он вдыхает прохладный ночной воздух, постепенно успокаиваясь и снова начиная мыслить здраво. Почему он так остро реагирует? Он ведь понимает, что Роботник говорит это все не всерьёз, он просто расстроен и растерян из-за провала на миссии. А еще он никогда в жизни не признает, что был неправ. Он будет отталкивать агента до последнего, пока тот действительно не уйдёт насовсем. Но этого не будет. Просто не может быть. Он все равно будет рядом, даже если его не хотят видеть. Потому что, не может иначе. Стоун еще раз вздыхает и решает вернуться в номер. Он потихоньку открывает дверь и заходит в небольшую прихожую, двигаясь почти бесшумно, чтобы не разбудить доктора, если тот вдруг заснул. В комнате темно и тихо, Стоун осторожно проходит дальше и останавливается у изножья кровати. Замирает на пару секунд в нерешительности, а потом садится на пол, облакачиваясь о спинку кровати, откидывая голову назад и закрывает глаза, постепенно проваливаясь в тревожный сон. Только через пару часов тишину вдруг нарушает тихий, надломленный шёпот, который агент слышит не сразу. — Стоун… Стоун, ты здесь?.. — Роботник просыпается от кошмара, задыхаясь и обливаясь холодным потом, резко садится в кровати и оглядывается по сторонам. Но агент находится вне поля его зрения и не отвечает, поэтому спросонья доктор делает вывод, что его в номере нет. — Нет, нет, ты правда ушёл… Тебя нет, ты не вернёшься, я один… — доктор обхватывает колени руками, утыкаясь в них лицом, и раскачивается вперёд-назад, продолжая шептать вперемешку со всхлипами. — Я один, я один, я один, я один, я один… — Доктор? — вдруг доносится до него сонный удивлённый голос, и Роботник вскрикивает от неожиданности. — Эй, ну что ты… — Стоун садится рядом, кладя руку партнеру на плечи и заглядывая в глаза. — Что ты… Ты не один. Ты не один, Айво, я здесь, все хорошо. Роботник снова всхлипывает и бросается ему на шею. Вцепляется пальцами в рубашку, прижимается к агенту всем телом, оплетая мужчину руками и ногами, как гигантский спрут. Стоун хмыкает и двигается наверх прямо так, полностью принимая на себя вес партнёра и укладывая их обоих в постель. Накрывает их одеялом и тоже обнимает доктора в ответ, гладит по спине, плечам, волосам, успокаивая, пока тот утыкается в сгиб его шеи и дает волю слезам. — Я… Думал ты… Ты не вернёшься… — отрывисто выдыхает он между всхлипами. — Стоун, я… Не уходи… Я… Я не хотел… — Я знаю, док, знаю… — Отвечает агент, целуя его в висок и прижимая сильнее к себе. — Тише, все хорошо, не надо… Я никуда не ухожу. И не уйду. Я же обещал, помнишь? — Но от его слов Роботника начинает трясти еще больше, он задыхается, не в силах остановить слезы и еще сильнее вжимается в грудь партнёра. Сильное напряжение, неудача на миссии, а потом страх потерять единственного на свете важного для него человека, а затем вдруг его возвращение и внезапное облегчение — все это слишком много эмоций, слишком много и слишком сильно… — Алан… Пожалуйста… — едва слышно выдыхает он агенту в плечо. — Скажи мне… — Хорошо, хорошо, тише, милый, успокойся, дыши. — Стоун держит его крепко, мягко целуя, почти баюкая в своих руках. — Все хорошо, ты меня слышишь? Дыши, любимый, все хорошо. Я никуда не уйду. Ну куда я от тебя денусь? Я же твой, доктор. Я твой, я всегда буду с тобой, что бы ни случилось. Прости, что ушёл, я не должен был… Прости, Айво. Я не оставлю тебя, обещаю. Ты очень, очень сильно мне нужен. — Ты… Ты мне тоже. — уже немного спокойнее, шёпотом отвечает доктор. — Стоун, я… Ты мне нужен. Ты ведь знаешь? — Знаю. Конечно, я знаю. — Стоун наклоняется и целует его в губы. Потом в глаза, сцеловывая слезы. — Не надо ничего говорить, док, ты не обязан. Я все понимаю. И я здесь. Я с тобой. Я люблю тебя.

***

— С таким источником энергии мои машины, наконец, смогут использовать весь свой потенциал. — доктор выпрямляется, отрываясь от слегка искрящей электричеством иглы, и смотрит на агента с довольной улыбкой. — Чего застыл, Стоун? Я же сказал, готовь прототип, сейчас будем испытывать. — Да, доктор. — отвечает агент, с подозрением косясь на чёрный корабль. — Но ты, эмм… Ты уверен, что это безопасно? — Так, так, очень интересно… — Роботник прищуривает глаза и смотрит на Стоуна с насмешкой. — Мне кажется, или наш бесстрашный и безжалостный ассасин боится высоты? — Ну, не то, чтобы боится… Но мы с ней не очень ладим, если честно. — немного смущённо почесывая затылок, отвечает Стоун. — В академии, на финальных экзаменах я чуть было не провалил прыжки с парашютом. Меня в последнюю секунду парни выпихнули из самолёта. Как я приземлился, даже не помню. Не понимаю, как мне это защитали вообще. — М-да… — Роботник цокает языком, вставая и кладя руки агенту на плечи. — Ну, что тут скажешь… Хоть что-то же в тебе должно быть неидеально, да? — Стоун улыбается и слегка краснеет в ответ на комплимент. — Не бойся, Стоун, я же буду рядом, я буду всем управлять. Тебе надо будет только следить за обстановкой на всякий случай. — агент кивает, чувствуя, как сердце пропускает удар от такого проявления заботы и доверия. — К тому же, у нас будут специальные костюмы, автопилот и аварийная посадка. У меня все под контролем, Стоун, ты же знаешь. — Да, конечно, знаю, док, я не сомневаюсь, просто… Постой, ты сказал, костюмы? — Ну да. Для лучшей воздушной проводимости и дополнительной защиты на случай аварийной посадки. — невозмутимо отвечает доктор. — Твой уже тебя ждёт в кабинете, иди одевайся, через час начинаем. Спустя полчаса агент критически разглядывает своё тело, затянутое в чёрную кожу с красными элементами, чувствуя себя подростком-косплеером на комик коне. Но, как только он собирается высказать свои мысли вслух, в комнату заходит Роботник, почти в таком же костюме, но наоборот красном, с чёрными деталями, и у агента резко пересыхает во рту, и все слова внезапно напрочь вылетают из головы. — Что? — спрашивает доктор, замечая на себе пристальный взгляд агента и тоже осматривая себя в поисках недостатков. — Почему ты так на меня смотришь? Что-то не так? Не нравится? — Нет… То есть, да… То есть… — Стоун откашливается, сглатывает с трудом, старательно отводя взгляд от выпуклости на облегающих брюках партнёра, и пытается сформулировать связное предложение. — Очень нравится, доктор, ты выглядишь… Если честно, просто охренеть, как сексуально. Извини, у меня, кажется, вся кровь от мозга в другое место отлила… — Мда, это я вижу… — с лукавой усмешкой отвечает Роботник, без всякого стеснения разглядывая промежность своего агента. — Но сейчас неподходящее время, сначала испытания, потом уже все остальное. — доктор медленно подходит к партнеру, приобнимает его за талию одной рукой в перчатке, в то время, как другая скользит по его бедру и собственнически сжимается на заднице агента. — А, если будешь хорошим мальчиком, Стоун… — он наклоняется ниже и выдыхает горячим шёпотом на ухо партнеру, специально понижая тон своего голоса, отчего у агента сразу бегут мурашки по спине. — Тогда, возможно, я даже разрешу тебе сегодня побыть снизу… Что скажешь? Хочешь, чтобы папочка позаботился о тебе сегодня? — Блять… — только и может выдавить из себя агент, задыхаясь, обхватывая доктора за шею, чтобы не упасть и чувствуя, что еще немного, и он позорно спустит прямо в свои новые кожаные штаны. — Дааа уж, агент, ты только посмотри на себя… — негромко смеётся Роботник, щекоча ему шею горячим дыханием, вызывая новую волну мурашек по коже. — Растекаешься лужицей в моих руках от одного моего слова… Все-таки я был прав с самого начала, Стоун, ты тот еще извращенец. — доктор целует агента в шею, влажно и горячо, и тот не может сдержать долгий, полный отчаянного желания стон. — Ладно уж… Сжалюсь над тобой, агент, а то с таким стояком ты просто в кабину не влезешь. Доктор снова издаёт смешок и продолжает целовать шею агента, одной рукой расстегивая боковую молнию на его брюках, слегка приспускает их и берет в руку уже болезненно пульсирующий орган партнёра. — Блять, да… — снова задыхается Стоун, утыкаясь лицом ему в плечо. — Да, да, пожалуйста, доктор, пожалуйста… — Черт возьми, Стоун… Ну что ты творишь?.. — глядя на его бешеное возбуждение, Роботник тоже начинает задыхаться. Он быстро расстегивает брюки, торопливо освобождая и свой напряжённый член, обхватывает оба органа рукой и начинает быстро дрочить. Стоун громко вскрикивает, но доктор запечатывает ему рот жадным поцелуем, так что агент может только жалобно, прерывисто мычать, запуская волну вибрации, которая электрическим током отдается в теле его партнёра. Тот отрывается от агента, жадно ловя ртом кислород, смотрит на него затуманенным взглядом, продолжая быстро двигать рукой. — Блять, Стоун, ты… Какой же ты… Если бы только видел себя сейчас… Такой красивый, горячий, послушный… весь мой… На этих словах мир агента взрывается разноцветными вспышками, он снова кричит, не в состоянии дольше сдерживать волну мощного оргазма, накрывающую его с такой силой, что он чуть не теряет сознание. По тому, как резко и конвульсивно сжимается тело доктора рядом, он понимает, что партнёр следует прямо за ним, протяжно выстанывая его имя куда-то в сгиб его шеи. Они оба слегка дрожат, привалившись к стене и поддерживая друг друга, пытаясь восстановить дыхание и придти в себя. Первым это удаётся сделать доктору, он отрывается от стены и, пошатываясь, идет к шкафчику, чтобы достать оттуда салфетки. — Посмотри, какой бардак ты тут развёл, агент. — ворчит он, правда при этом довольно улыбаясь. — Теперь мы выбиваемся из графика. Все из-за тебя между прочим, из-за твоего жуткого непрофессионализма и неумения держать свой член в штанах. — Простите, сэр. — не менее довольно улыбается Стоун в ответ. — Но вообще-то, вы сами, собственноручно вытащили мой член из моих штанов. — Да как ты смеешь! — Роботник задыхается от притворного возмущения. — Ты не оставляешь мне выбора, агент, за такое наглое нарушение субординации мне однозначно придётся тебя наказать… Но позже. Сейчас приведи уже себя в порядок и займись уже делом! Когда джет, пока еще на обычной скорости, поднимается в небо, постепенно набирая высоту, Стоун вцепляется руками в сидение и делает судорожный вдох. — Стоун, расслабься. — смеётся рядом доктор, кладя руку ему на колено. — Самое интересно еще впереди. Подожди, пока эта детка разгонится до скорости света, вот тогда… Эй, все нормально? Заметно побледневший агент кивает, усердно стараясь не смотреть вниз и сосредоточиться на приборной панели. — Алан, ты точно в порядке? — негромко и уже серьёзно спрашивает доктор, разворачивая агента к себе лицом за плечо. — Я могу тебя высадить, пока еще не поздно. — Нет, нет, все нормально, док. — делая глубокий вдох и выдох, произносит Стоун. — Правда, все хорошо. Я готов. — Уверен? — Давай, пока я не передумал. — Ну ладно, как скажешь. — пожимает плечами Роботник и нажимает большую красную кнопку. Корабль резко срывается с места, и у агента возникает ощущение, что мир вокруг него просто взорвался, превратившись в смазанное, разноцветное месиво. Стоун зажмуривает глаза и зажимает руками уши, которые сильно закладывает, как при посадке самолёта, только в пять раз сильнее. Он слышит все нарастающий гул и звон, голова начинает сильно кружиться. — Стоун! Стоун, эй, ты как? — как сквозь пелену, слышит он голос партнёра. Усилием воли заставляет себя открыть глаза. — Все н-нормально… — еле выдавливает он из себя, слыша, как жалко дрожит его голос. — Подожди, сейчас привыкнешь. — отвечает доктор, одной рукой сжимая руку агента. — Мы вполне плавно идём, показатели в норме, все как надо. Но это все еще слишком медленно. Существо движется на значительно большей скорости. Через пару минут будем пробовать переходить на сверхзвуковую. Чувствуешь, Стоун? Мы буквально берём под контроль пространство и время! Агент обречённо кивает, чувствуя только подступающую тошноту и сильнее вцепляясь в руку ученого. — Держись! И смотри, как технический прогресс ломает законы самой природы! — с этими словами Роботник опускает рычаг, и это последнее, что агент видит, прежде чем потерять сознание… В себя он приходит от резкого запаха нашатыря, открывает глаза и пытается сесть, но его останавливают, настойчиво нажимая рукой на грудь, заставляя лечь обратно на землю. — Ну наконец-то… Стоун, какого хрена? Что это вообще было? — слышит он знакомый, любимый голос, с едва заметными нотками волнения. — Нет, лежи, лежи, подожди, не вставай пока. Ты же сказал, все в порядке? — Я… Да. Я сказал… Все было в порядке, ну, почти… — хрипло и сбивчиво отвечает агент, чувствуя горечь во рту, как будто наутро после хорошей попойки. — Я что, отключился? — Да, Стоун, ты отключился, предварительно заблевав мне всю приборную панель. — Блять… — агент стремительно краснеет и закрывает лицо руками. — Блять, прости меня, док… Прости, прости, прости… — Стоун… Да брось, посмотри на меня… — доктор отрывает его ладони от лица. — Ты не виноват в реакции своего организма. Но надо было предупредить, что это не просто «нелады с высотой», а вообще нахрен полное отсутствие вестибулярного аппарата, как такового… — Да, прости… Наверно, ты прав… — Стоун издаёт нервный смешок и все-таки осторожно садится на траве, оборачивается назад и смотрит на стоящий неподалёку джет. Агент переводит взгляд на доктора, смущённо потирая шею сзади. — Я все почищу. — О, не волнуйся об этом, уже работает автоматическая система очистки и дезинфекции. — отмахивается Роботник. — Ты как? В норме? Встать сможешь? Я вряд ли дотащу тебя до фуры, я тебя из кабины еле вытащил. Ты оказался весьма тяжёлым. — Оу, нет, не нужно, я сам. — Стоун неспеша поднимается на ноги, все же, опираясь на подставленное плечо партнёра, который при этом поддерживает его за талию, немного обеспокоенно заглядывая в глаза. — Я в порядке, док, правда. Прости, что испортил тебе эксперимент. — Все, заканчивай с извинениями, Стоун, уже бесит. — морщится учёный в ответ. — Тем более, главная цель эксперимента достигнута, я выяснил все возможности джета, и все мои надежды оправдались. Все работает отлично! Правда, эксперимент также показал, что пилотировать я его буду один, но… — Нет! — тут же резко возражает агент. — Нет, я… Я справлюсь. Это просто… Такого больше не повторится. — Алан. Ты физически не в состоянии летать на такой высоте и скорости. Это объективный факт, не спорь. — резонно отвечает Роботник. — К тому же… Ну, если начистоту, ты мне вообще там не особенно нужен… — доктор смотрит на партнёра немного с опаской, ожидая его ответа, помня его прошлую реакцию на подобные высказывания. — Я понимаю, доктор, все нормально, просто… — кивает агент в ответ. — Просто это существо… Эта миссия, в целом… Айво, я боюсь за тебя. Вдруг снова что-то пойдёт не так. Я должен быть рядом. — Стоун прекрати, все будет нормально. Эта детка — вершина творения моего гениального разума, все просчитано до мелочей. — фыркает и отмахивается от него Роботник, кивая на джет. — В этот раз все пройдёт, как надо. У этой мелкой, синей крысы нет ни единого шанса. Ты подождешь меня в лаборатории, а я быстренько слетаю и поймаю этого ублюдка, и уже утром мы вместе будем разделывать его на операционном столе. Исключительно в научных целях, разумеется. — учёный смеётся и быстро целует партнера в висок, приобнимая за плечи. — Расслабься, агент, пойдём. У нас еще есть немного времени на то, о чем мы говорили до эксперимента.

***

— Агент Стоун, я в последний раз прошу по-хорошему… — устало выдыхая и слегка наклонив голову в притворном сочувствии, говорит коммандер Уолтерс. — Сдайте оружие. Подпишите бумаги о неразглашении и переназначении, и мы с вами расстанемся мирно. — А я в последний раз спрашиваю, коммандер, где доктор Роботник? — убийственно спокойным, ледяным тоном произносит Стоун, продолжая при этом целится Уолтерсу в лицо. — Я же сказал, такого… — Если ты еще раз скажешь, что его никогда не было, клянусь, я выстрелю тебе в голову, старик! — терпению агента приходит конец, и он переходит на крик. — Последний шанс, где доктор? Отвечай! — Что ж, бог мне свидетель, я пытался. — с этими словами коммандер нажимает у себя под столом тревожную кнопку. В этот же момент в кабинет врывается ударный отряд агентов быстрого реагирования. — Агенты, возьмите агента Стоуна под стражу и проводите в изолятор, до решения суда. Никто не двигается с места. Шестеро вооружённых агентов переминаются на месте, неуверенно переглядываясь между собой. Некоторых из них Стоун знает лично. Но все, без сомнений, прекрасно знают его. — Вы слышали приказ?! — кричит Уолтерс, отступая назад в безопасный угол. — Я сказал, взять его! У агентов нет выбора, у них есть приказ. Стоун это понимает, но у него выбора тоже нет. У него вообще ничего больше нет. Ни работы, ни дома, ни каких-либо объяснений произошедшему… Есть только слабая, безумная надежда на то, что доктор все еще жив. Он жив, они просто скрывают от него, что именно произошло. Они знают, где он, они точно знают, так что Стоун будет бороться до конца. Он умрёт, но не сдастся, он просто не может смириться и вот так взять и уйти… Он старается не убивать их. В конце концов, агенты не виноваты, это все Уолтерс, старый хитрый ублюдок, он однозначно что-то знает. Все шестеро агентов ранены, но не смертельно, насколько Стоун может судить. Он с трудом выпрямляется, держась за простреленное плечо, вытирает кровь из разбитой губы и снова наводит пистолет на коммандера. — Последний шанс… — хрипло выдыхает он. — Где доктор? — Я… Я не знаю… — выкрикивает теперь уже ни на шутку перепуганный мужчина. — Я правда не знаю, клянусь! Он исчез! Вместе с кораблём, в Грин Хиллз, это все, что нам известно! — Я тебе не верю! — кричит в ответ Стоун. — Как он мог просто исчезнуть?! Хватит нести чушь, коммандер, говори, где он! — Я не знаю… Пожалуйста… — Уолтерс закрывает глаза, трясясь от страха и чуть не плача. — Зачем тебе это, Стоун? Зачем предавать своих? Агент, прошу, остановись, пока еще не поздно! Ты же понимаешь, что тебя просто так не отпустят? К чему эта неуместная верность, да и кому? Кому?! Безумцу, от исчезновения которого все только выиграли! Ты не обязан это делать, твой босс пропал, его больше нет! Стоун спускает курок. Уолтерс вскрикивает, испуганно сжимаясь, рефлекторно закрывая руками лицо. Но ничего не происходит, вместо выстрела раздаётся только тихий щелчок. Патроны кончились. Коммандер пользуется заминкой и нажимает кнопку на коммуникаторе. Не дожидаясь, пока сюда прибудет еще один отряд, агент выбегает из кабинета и бежит вниз по лестнице, к выходу. Надо где-то достать оружие. Стоун быстро заворачивает за угол, прячась от выстрелов. Он оглядывается вокруг и тяжело приваливается к стене, безуспешно зажимая рукой рану в плече. Голова кружится, перед глазами мелькают разноцветные пятна от потери крови, в ушах эхом отдается сигнал тревоги, который был включен во всем штабе. Все агентство подняли на уши, чтобы задержать его одного. Сильно же он напугал Уолтерса. Стоун отшвыривает в сторону бесполезное разряженное оружие и собирается с силами, чтобы следующей перебежкой достигнуть аварийного выхода. Он уже почти отрывается от стены когда дорогу ему внезапно перекрывает чья-то фигура. — Стой, где стоишь! Не двигаться! — Келли?.. — едва выговаривает он, чувствуя во рту железный привкус. — Какого хрена ты творишь, Стоун? — шипит она на него в ответ сквозь зубы. — Ты ранен, безоружен… Тебе в лазарет нужно.Сдавайся! Я отведу тебя к начальству. И заканчивай уже комедию ломать. — Келли, послушай… Аманда… — пытается достучаться до неё агент. — Ты же знаешь меня. Ты знаешь доктора… Я не могу это так оставить, понимаешь? Я должен знать… — Алан, ты… — она немного опускает оружие, хмурится, с сомнением смотря на него в ответ. — Ты совсем чокнулся, да? Совсем крыша поехала? Тебе же сказали, его больше нет! Ты никому ничего не должен. — Келли, пожалуйста… — агент морщится от ее слов, как будто она тоже в него выстрелила. — Мы же работали вместе. Ты хороший агент, ты должна понять… — Ты тоже хороший агент, Стоун. — кивает она, крепче сжимая пистолет в руках. — И я не хочу причинять тебе вред. Тем более, не хочу убивать, но мне придётся, если ты и дальше будешь оказывать сопротивление. — Аманда, послушай… — делает еще одну попытку Стоун. — Я знаю, я и так тебе должен, но, если ты дашь мне уйти, я буду у тебя в вечном долгу, проси, чего хочешь. Ты должна мне помочь. — Слушай, ты мне нравишься, Стоун, ты хороший человек. — отвечает она. — Я знаю это, хоть мы и не слишком близко знакомы. Но ты явно отличаешься от большинства местных крыс. И я правда хочу тебе помочь, но я не могу. Если кто-то узнает… Алан, у меня есть семья. — А это моя семья! — с жаром шепчет Стоун в ответ. — Я не могу сдаться, понимаешь? Я должен знать, я имею право хотя бы знать, что случилось… — он пытается сдержать судоржный полувздох-полувсхлип, но у него не выходит. Келли смотрит на него во все глаза, даже слегка приоткрыв рот от удивления. — Оу. — наконец выдыхает она, окончательно опустив пистолет. — А это многое объясняет. Очень многое… Ладно. — она решительно подходит к агенту и впихивает оружие ему в руки. — Ударь меня. — Что? Ты… Я не… — Давай, давай, это отведет подозрения. — она уверенно кивает, показывая, что готова. — Только бей так, чтобы я отключилась. Я скажу, что ты меня вырубил и забрал оружие. Давай, пока я не передумала. — Келли, я… Спасибо. — Поблагодаришь потом, когда вернёшь свою семью. — она коротко улыбается и слегка подмигивает. — Не забывай, ты мне должен. — Я никогда этого не забуду. — отвечает Стоун и с размаху точным ударом отправляет ее в нокаут. Агент, теперь уже, видимо, бывший, останавливает джип почти на самом въезде в маленький городок Грин Хиллз. На улице уже глубокая ночь, и он решает переждать до утра, прежде чем явиться в город и начать пока что мирно и ненавязчиво расспрашивать местных жителей. Стоун отпускает руль и прикрывает глаза, чувствуя, как от усталости трясутся руки. Он ничего не ел и совсем не спал последние двое суток, функционируя на чистом адреналине и не в состоянии думать ни о чем, кроме доктора. И снова мысль о нем отдается резкой болью в области сердца, и агент морщится, чувствуя жгучую влагу в уголках глаз. Не думать, не думать, не думать… Ему кажется, если он отпустит себя сейчас, позволит горю и отчаянию овладеть собой, они просто разорвут его на части. Он просто не выдержит, разгонит машину до максимальной скорости и въедет в какой-нибудь столб. Только бы это закончилось… Только бы боль ушла… Стоун делает несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы успокоиться, и старается сосредоточиться на чем-нибудь другом. Ему нужно поспать хоть немного, чтобы набраться сил. Нельзя сдаваться. Нельзя, пока еще есть надежда, что доктор жив. Пока агент абсолютно точно не будет уверен в обратном, он не сдастся, не перестанет искать… Уже почти на грани между тревожным сном и реальностью, Стоун вдруг слышит какой-то негромкий свист, будто что-то приближается на огромной скорости. Будь он не так вымотан, он бы заметил раньше. Если бы он мог мыслить здраво, когда в спешке покидал главный штаб, он бы заметил за собой хвост. Но он не заметил. А теперь уже слишком поздно. Все, что успевает сделать агент, прежде, чем ракета взрывается при соприкосновении с джипом, это открыть дверь и вывалиться из машины. Взрывная волна обжигает все его тело и отбрасывает на несколько метров, после чего, последние крупицы сознания покидают разум агента. — Надо же, дышит. Живой… — яркие вспышки света и незнакомый скрипучий голос, потом снова темнота. — Лежи, лежи, не двигайся… Держись, паренёк, я отвезу тебя в больницу. Держись… Снова вспышка, тряска от неровной дороги, все тело болит, дышать невозможно, каждый вдох огнём обжигает лёгкие, вместо дыхания раздаётся какой-то жуткий, сиплый хрип. Стоун видит мелькание огней на дороге, видимо, он в пикапе и, судя по тому, как скрипит и трясётся машина, ей очень много лет, как и ее хозяину. С переднего сидения оборачивается взлохмаченный старик, немного безумного вида и улыбается беззубой улыбкой. — Очнулся? Потерпи, скоро уже приедем. Больно тебе должно быть, надо же, живого места нет… Неудивительно, что те люди в чёрном решили, что ты мёртв. — старик издаёт скрипучий смешок, стараясь вести машину ровнее, чтобы не доставлять своему пассажиру дополнительных неудобств. — Но старый Карл не дурак. Старый Карл понимает, кто они такие, эти правительственные ищейки. Это хорошо, что они решили, что ты умер. Тебе будет лучше, чтобы так и оставалось, поверь старику, я знаю, о чем говорю, хоть все и твердят, что я из ума выжил. Не волнуйся, в нашем городке тебя никто искать не будет, заляжешь на дно, только не говори никому настоящего имени. Но ты это наверно и сам понимаешь, не дурак, поди… Эй, эй, не отключайся! Парень! Вот черт, дыши, давай дыши, ты меня слышишь? Зря я тебя что ли вытаскивал, вон, даже руки обжег по локоть… Мы почти на месте, потерпи еще немного… Но его голос становится все тише, смешиваясь с последними, тяжёлыми хрипами агента. Тьма снова смыкается над ним, становится очень холодно, не смотря на то, что все его тело горит. Последнее, что видит агент, перед тем, как окончательно потерять сознание, это тусклый свет приёмного покоя больницы и лица склонившихся над ним медиков.