Viva Utopia

Одна минута. Две минуты, три минуты и сорок семь секунд. По его расчётам, капсула уже должна была спуститься. Если Стоун инициировал запуск сразу, как увидел сообщение, ее уже должно быть видно в небе. Но ничего не происходит, доктор продолжает смотреть вверх, а внутри него все быстрее нарастает тревога. Есть несколько причин, по которым агент мог не выполнить его инструкции. Первая и наиболее очевидная — это смерть. Если Стоуну не хватило ума и самообладания залечь на дно, если он пошел против начальства — его могли устранить. Но доктор проверил его показатели, как только оказался на Земле, и, если вдруг его наручные часы не носит кто-то другой, агент жив-здоров, только пульс слегка выше нормы. Вторая причина — агент мог не получить его манифест вместе с технологией, мог не справиться, пытаясь достать перчатку, которую трусливые ослы из начальства скорее всего надёжно спрятали после исчезновения доктора. И третьей причиной может быть простое нежелание Стоуна выполнять его указания. Он мог просто принять переназначение, или вообще уволиться и уехать, отрезать себя навсегда от прошлого и Роботника, и их взаимоотношений в целом. Последний сценарий доктор квалифицирует, как маловероятный, но все же, возможный. Он прекрасно понимает, что он отсутствовал здесь почти год. Многое могло измениться. Доктору не хочется принимать ни одну из этих версий, более того, от каждой из них у него внутри все холодеет настолько, что кончики пальцев немеют, а к горлу подступает тошнота, но он привык мыслить рационально, и понимает, что любой из этих сценариев не исключен. Четыре минуты, тридцать пять секунд. И вдруг до его слуха доносится отдалённый гул двигателей, и в небе появляется приближающаяся точка, и доктор выдыхает, только сейчас замечая, что он неосознанно задерживал дыхание. Роботник входит в капсулу, проходит систему очистки и обеззараживания и переодевается, думая о том, что Стоун все-таки это сделал. Он его ждал. И совсем скоро доктор действительно его увидит. Эта мысль пока не полностью укладывается в его сознании и вызывает слишком много эмоций. А ему нужно сосредоточиться на первостепенной цели, а именно — источнике абсолютной силы. И уничтожении ежа, разумеется. А для этого придётся заключить союз с еще одним космическим недоумком, чья сила, впрочем оказалась весьма полезной, так что, его придётся взять с собой. Разумеется, для доктора не составляет труда склонить недалекое существо на свою сторону, и они скрепляют договор рукопожатием. Которое оборачивается для Роботника вывихом суставов и задетым самолюбием. Грин Хиллз. Серьёзно? Он здесь? Где все закончилось, он ждал его здесь все это время? В кофейне? Доктор не может сдержать улыбки, чувствуя, как теплеет в груди, когда видит дизайн и название кофешопа. Почти бегом преодолевает расстояние до входа, не обращая внимания на отставшего ехидну, и открывает двери. Чтобы почти в ту же секунду быть почти сбитым с ног ураганом по имени Стоун. — Я знал, я знал, я верил, что ты вернёшься… — бессвязным шёпотом ему в шею, руки сжимаются, цепляясь за одежду Роботника, как будто от этого зависит его жизнь, он задыхается и непонятно, плачет он, или смеётся. Или и то, и другое. — Ты здесь, ты здесь, ты здесь… — Стоун. — доктора самого эмоции разрывают изнутри, на секунду он тоже просто крепко прижимает агента к себе, но тут же вспоминает о своём спутнике и пытается аккуратно отстраниться. — Стоун, посмотри на меня… Алан… Агент отстраняется и смотрит в его лицо, не прекращая улыбаться. Потом обхватывает его лицо ладонями, гладит скулы, осторожно проводит кончиками пальцев по усам. — Ты изменился. — произносит он, продолжая смотреть почти с благоговением, блестящими от слез глазами. — У папочки новые усы. — ухмыляется в ответ Роботник, проводя рукой по одному из усов и слегка подкручивая кончик. — Нравится? Вместо ответа Стоун просто притягивает его к себе за шею и целует так, что у доктора земля буквально уходит из-под ног, и ему приходится вцепиться руками в плечи агента, чтобы найти баланс и не потерять сознание от нахлынувшей волны эмоций, ощущений, родного запаха и вкуса. Но в следующий момент доктор слышит шаги у себя за спиной и резко отталкивает от себя ошарашенного агента. Который переводит удивлённый взгляд на существо, выходящее из-за спины доктора. — Тыыы… Ты с собой что-то привез? Что-то вроде космического дикобраза? — глядя на инопланетянина сверху вниз, спрашивает Стоун. — Дикобраза? Я ехидна! — с возмущением и пафосом отвечает существо. — Я — Наклз, последний из своего племени ехидн, я с рождения обучался всем видам смертельного боя, я призван восстановить честь своего рода и я уничтожу каждого, кто посмеет встать у меня на пути. — Лаааадно… — отвечает Стоун, пожимает плечами и протягивает ему руку для приветствия. Моментально чувствует, что хватка на его пальцах сжимается сильнее, чем необходимо, и далее его тело действует уже на рефлексах, подсознательно расценив действия ехидны, как нападение. Стоун проводит захват, заламывая руку существа, опираясь на его плечо и обхватывая шею ногами, используя его вес и опрокидывая ехидну навзничь. Поскольку, тот намного ниже агента, Стоун падает тоже, но тут же встает и отряхивает костюм, наблюдая, как Роботник, не переставая хихикать, присаживается на корточки рядом с совершенно ошарашенным инопланетянином. — Это моя маленькая месть за мою руку, ехидна. — Тот вскакивает, разъяренно скалясь, Стоун также принимает боевую стойку, но доктор встает между ними, упираясь ладонями обоим в грудь и останавливая. — Воу, воу, всё, остыли оба. Стоун, Наклз наш союзник, мы заключили договор. Он тебе доверяет, так, ехидна? Тот молча кивает, не отводя от агента хмурого, пристального взгляда из-под бровей. — Что ж, тогда… Добро пожаловать в команду. — холодно отвечает Стоун, окидывая существо не менее презрительным взглядом. — Ладно, пора преобразить это место. — кивает Роботник Стоуну. — Латте с парным молоком австрийской козы. — агент называет кодовую фразу и смотрит, как стены за барной стойкой и все остальное помещение перестраивается в секретное убежище с экранами, компьютерными панелями и хранилищем для бэдников, не замечая быстрого восхищенного взгляда, который на него бросает доктор. Роботник подходит к главному экрану и сразу с головой уходит в работу, разрабатывая план поимки ежа и поиска изумруда. Через какое-то время Стоун подает ему кружку с латте. Доктор на мгновение отвлекается и пробует напиток, погружаясь в знакомый, божественный вкус, переводит взгляд на застывшего в ожидании похвалы агента и просто не может удержаться и не подколоть его. — Грибов не хватает. Тот приподнимает бровь и смотрит так, будто сомневается в его психическом здоровье, но не комментирует. — Уже очень поздно. — говорит он, кивая в сторону лестницы на второй этаж. — Нам всем не помешало бы отдохнуть перед осуществлением плана, доктор. — Да, я бы не против поспать. — вдруг вмешивается ехидна. — Я больше трёх дней на ногах в погоне за мерзким синим ежом. И поесть бы не отказался… — продолжает он, с тоской глядя на пирог на витрине. — Угощайся. — отвечает Стоун, проследив его взгляд. — Но спать тебе боюсь, придётся здесь, внизу. Можешь составить вместе кресла. Наверху у меня для животных места нет. — Ничего, я неприхотливый. И на полу посплю. — отзывается Наклз, не замечая иронии, с аппетитом поглощая кусок пирога. — Отлично. — отвечает Стоун и берет доктора под локоть, направляя в сторону лестницы. Доктор и агент поднимаются в спальню, и Стоун закрывает за ними дверь на замок на всякий случай. Чтобы никакие незваные новые члены команды не мешали. И в ту же секунду набрасывается на Роботника, не давая тому опомниться, сминая поцелуем такие желанные губы, на ходу стаскивая с него плащ и подталкивая к кровати. Доктор не слишком-то сопротивляется, улыбаясь его напору и отвечая на поцелуй не менее страстно. Позволяет уронить себя на кровать и прижимает партнера ближе к себе, когда тот наваливается на него всем телом, углубляя поцелуй и издавая сладкий, низкий стон. От этого звука напряжение в паху доктора увеличивается в разы, он перехватывает инициативу и опрокидывает агента на кровать, меняясь с ним местами. Чёрная майка, штаны и бельё летят на пол вслед за плащом, и доктор приступает к раздеванию партнера, постоянно прерываясь на короткие, жадные поцелуи. Когда рубашка агента, наконец, расстегнута и падает с его плеч, доктор вдруг замирает, как громом поражённый. Стоун смотрит на него, не сразу понимая, почему он остановился, а потом прослеживает его взгляд и холодеет. О боже, он совсем забыл… Стоун немного отстраняется и натягивает рубашку обратно на плечи, не смотря доктору в глаза. Но тот быстро отталкивает его руки, одним движением срывает рубашку полностью, и нажимает на плечи, побуждая агента лечь на спину. — Доктор, я… — неуверенным шепотом пытается возражать Стоун. — Тшш… — шикает на него доктор в ответ и склоняется сверху, медленно, очень медленно, изучающе проводя кончиками пальцев по всей поверхности огромных, уродливых шрамов от ожогов, которые начинаются у основания шеи, покрывает ключицу и всю левую часть груди и плеча, сливаясь в одно огромное пятно и заканчиваясь только в области бедра. Кожа на шрамах стянута буграми и светлее оттенком. Роботник отрывает руку и касается длинного, выпуклого шрама от операции посередине груди. — Стоун… Что ты наделал… — Я… Док, я… — в тихом, хриплом шепоте доктора столько ужаса, что агенту становится неуютно под его взглядом. Он привстает на кровати и отвечает тоже едва слышным шепотом. — Это… Ничего серьёзного, правда. Уже все прошло, все нормально. — Ничего серьёз… Стоун, ты меня за идиота держишь? — тут же вспыляет Роботник. — Да это же… Тебя же по кускам собирали, буквально… Думаешь, я не вижу? Что это было, ракета? — Да, из базуки, прямо в бензобак. — продолжая смущённо смотреть в сторону, нехотя отвечает агент. — И ты не заметил? — Заметил, но слишком поздно. — со вздохом отвечает Стоун. — Меня один местный безумный старик вытащил из-под обломков. В больницу привез. — Какая прелесть. Напомни потом прислать ему корзинку с благодарностями. — с сарказмом ворчит Роботник в ответ. — Стоун, о чем ты думал? — А что мне было делать? — вдруг тоже вспыляет агент. — Спокойно слушать и улыбаться Уолтерсу, когда он говорил, что такого человека, как доктор Роботник нет и не было никогда? Когда я даже не знал, что произошло, жив ты или нет, и никому, ни одному мудаку во всем сраном штабе не было до этого дела! Что я по-твоему должен был сделать, сдать оружие, подписать неразглашение и свалить на Гавайи? — А что по-твоему я бы делал, если бы вернулся и нашел только файл «аннигилирован» в архиве? — очень тихо отвечает доктор вопросом на вопрос. И Стоун замирает, смотря на него со смесью ужаса, сожаления и стыда. — Я… Я не… Боже, Айво, я… Какой же я идиот, прости… — Что, собственно, я и сделал, когда почти пять минут ждал прибытия капсулы. — Игнорируя его высказывание, продолжает доктор, снова постепенно переходя на громкий, злой шепот. — Но у меня были твои жизненные показатели с наручных часов, и я подумал, что ты умнее, и это такое прикрытие. А не чистая, блять, случайность, Стоун! Агент не отвечает, смотря в сторону, краснея от смущения и осознания своей ошибки, не зная, что еще сказать. Как вдруг Роботник импульсивно бросается вперед и обнимает своего агента, прижимает его к себе изо всех сил, утыкаясь лицом в сгиб его шеи. Стоун, не ожидавший такой перемены, немного неуверенно обнимает его в ответ, гладя по плечам, спине и непривычно гладкой, лысой голове. — Я боялся, что вернусь и не найду тебя здесь. — очень тихий, еле слышный шепот слегка щекочет его кожу. — Я скучал по тебе, Стоун. — Доктор… — выдыхает агент со всхлипом, прижимая его к себе сильнее, чувствуя, как сердце пропускает удар. — Я тоже очень скучал. Я безумно скучал по тебе, слышишь? Прости меня, ты прав, я идиот, я не должен был так рисковать, не имел права. Прости… Роботник отстраняется и смотрит Стоуну в глаза, быстро и часто моргая, пытаясь не дать горячей влаге вырваться наружу. Он усмехается немного горько и переводит взгляд вниз, обратно на шрамы агента, медленно протягивает руку и снова осторожно касается их. Чувствует, как Стоун машинально дергается под его прикосновением, отстраняясь, и тут же убирает руку. — Больно? — хмурясь, спрашивает он, снова поднимая взгляд на агента. — Нет, нет, что ты… — тот отрицательно машет головой. — Все давно полностью зажило. Просто… — он снова смущенно смотрит на доктора исподлобья. — Тебе… Не противно? У Роботника брови взлетают наверх от удивления. — Стоун, ты совсем идиот? — выдыхает он, снова нажимая ему на плечи, заставляя откинуться обратно на подушки, а затем усаживается сверху и склоняется почти вплотную к его лицу. — Мне никогда ничего не может стать противно или неприятно в тебе, Алан. — выдыхает он ему в губы, и сердце агента сжимается, когда он понимает, что доктор возвращает ему его собственную фразу, сказанную несколько лет назад. — Потому что, я тебя люблю. — И он запечатывает рот агента поцелуем, прежде, чем тот успевает ответить, ловя его судорожный, полувыдох-полувсхлип, когда Стоун притягивает его к себе руками изо всех сил, буквально вжимаясь в него всем телом. Они целуются долго и глубоко, выдыхая короткие, полные желания стоны. Потом Роботник отстраняется и начинает покрывать поцелуями скулы и линию челюсти агента, потом шею и плечи, ключицы и грудь, прямо по шрамам, потом живот и бедра, вызывая у Стоуна все более несдержанные стоны. Доктор стягивает с него белье и обхватывает рукой стоящий, немного сочащийся смазкой член. Раздвигает ноги агента, оказываясь посередине и устраиваясь поудобнее. Берет чуть пульсирующий орган в рот и медленно двигается вперед, вбирая почти до конца, задерживая дыхание и подавляя рвотный рефлекс. А Стоун задыхается, выгибаясь на постели и сжимая рукой простыни, смотря вниз и чуть не кончая от одного вида происходящего. Доктор начинает двигать ртом по стволу, тоже не сводя с него затуманенного взгляда. — Блять… Как… как же охуенно… — Стоун разрывает контакт и запрокидывает голову, зажмуривая глаза, пытаясь сдержать бешено растущую волну возбуждения и не позволить разрядке наступить раньше времени. — Мммм… Док, пожалуйста… Хочу тебя. Пожалуйста… Роботник отрывается от своего занятия, смотрит вверх на агента и усмехается, продолжая медленно водить рукой по крайне напряженному органу. — Смазка есть? — Стоун кивает на тумбочку, и доктор встает и выдвигает ящик. Присвистывает и поворачивается к Стоуну с лукавой усмешкой, держа в одной руке бутылочку с лубрикантом, а в другой резиновый фаллос. — Ммм, смотрю, ты действительно скучал по мне, агент? Стоун слегка краснеет, но смеется в ответ и кивает. — Да, сэр, вы даже не представляете, насколько. — Он снова обхватывает рукой партнера за шею и целует глубоко и страстно, когда тот укладывается рядом и оглаживает его сфинктер скользкими от смазки пальцами. — Мммм, но ничего не сможет заменить реального тебя. — Да, в это я охотно верю. — хмыкает в ответ доктор, вводя внутрь один палец и медленно двигая им, слегка сгибая фалангу. — Разве может что-то сравниться с тем, как папочка хорошо заботится о своей детке? — Блять… — выдыхает Стоун, вцепляясь ему в плечо и подаваясь навстречу движениям руки. — Блять, да, Док, да, пожалуйста… — Ты моя детка, так Стоун? — продолжает доктор свою мучительную, сладкую пытку, вводя второй палец и растягивая. — Моя верная сучка, которая послушно ждала хозяина. Все так? Ну же, скажи мне… — Блять, да! Аахх... — Стоун задыхается, не зная, на сколько еще его хватит. — Я ждал тебя, ты мне нужен, я принадлежу тебе, я весь твой… только твой… Доктор, пожалуйста, возьми меня, я больше не могу! — Хах, ладно, раз ты так просишь… — Роботник проводит рукой в смазке по длине своего члена и приставляет головку ко входу. Нажимает и медленно входит, задыхаясь и чувствуя лёгкое головокружение от сильного возбуждения, горячей тесноты вокруг члена и переполняющих его эмоций. — Айво, двигайся. Пожалуйста… — горячим, каким-то даже надломленным шепотом ему в ухо, и доктор больше не может сдерживать себя, он начинает буквально вколачиваться в горячее, такое желанное, такое послушное тело под ним. — Блять, дааа… Да, да, да, пожалуйста… — продолжает шептать Стоун в перерывах между низкими, долгими стонами, обхватывая партнера ногами за талию, прижимаясь еще ближе, хотя, кажется, ближе уже невозможно. Доктор вскрикивает, ощущая, как под этим углом его член входит на всю длину, и еще сильнее ускоряет темп. — С-стоун… Ааа, да... Алан... Мой, ты мой, ты здесь… Стоун резко дергается, выгибается под ним и протяжно стонет, и Роботник чувствует горячую жидкость на своем животе. Снова медленно и глубоко целует своего агента, ловя его судорожные, конвульсивные вздохи, чувствуя, как мышцы сжимаются вокруг его члена в посторгазмических судорогах и сам срывается в оглушительный оргазм, изливаясь внутрь партнера, который продолжает целовать его, прижимая к себе еще ближе, переживая его момент наслаждения вместе с ним. Они долго лежат, не двигаясь, постепенно приходя в себя и восстанавливая дыхание. Растворяются в тепле и запахе друг друга, в бешеном стуке сердца и мягком убежище объятий. Спустя какое-то время доктор медленно и устало сползает с агента и устраивается рядом. Тот смотрит на него с обожанием и улыбается благодарной, счастливой улыбкой. — Спасибо, папочка. — лукаво шепчет он и быстро целует ученого в губы. Тот издает смешок в ответ и устраивает агента в своих объятиях поудобнее. Стоун утыкается ему в плечо и умиротворенно выдыхает, а доктор обнимает его поперёк талии и кладёт подбородок на макушку. Так они лежат какое-то время, почти засыпая, медленно и лениво гладя друг друга кончиками пальцев. — Ты все еще любишь меня. — тихо произносит вдруг Роботник не то вопрос, не то утверждение. — Что? — Стоун поднимает на него удивленный взгляд. — Серьезно? Конечно, я люблю тебя. Очень люблю тебя, Айво. Всегда. Ты же не сомневаешься? — Нет. — так же тихо, с улыбкой отвечает доктор, переплетая их пальцы. — Просто озвучиваю факт. Ты… Ты проделал такую работу пока меня не было. Впечатляет. — Правда? Спасибо, док. — улыбается Стоун и закрывает глаза, умиротворенно выдыхая. — Правда. Я ведь сказал, что по сравнению с остальными людьми, ты практически гений. Я знал, что ты справишься. А я никогда не ошибаюсь. — Но по сравнению с тобой, я все еще тупоголовый полудурок. — Эмм. Ну, это… — Это объективный факт, доктор, я знаю. Так и есть, я не спорю. — Стоун разглядывает его лицо в полутьме, протягивает руку, проводит пальцами линию от виска к скуле и по немного щетинистой щеке, изучая, запоминая новые мелкие морщинки. — Мне нравится новый образ. — Ой, вот только не надо мне льстить, Стоун. Ты знаешь, как я отношусь к лести. — беззлобно хмыкает в ответ Роботник. — Я видел твое лицо, когда я только вошёл в твое кафе, ты был в полном шоке. — Неправда… — смеется агент, утыкаясь ему в плечо. — Ну, может, немного, самую малость. Пока еще немного непривычно, но мне нравится, правда. К тому же… Ты не единственный, кто изменился. — Нет! Нет, вот этого я больше не хочу слышать, ясно? — резко и категорично обрывает его учёный. — Ты, Стоун, абсолютное и несомненное воплощение иррационального числа, гармонической пропорции, в которой одна часть относится к другой, как все целое к первой части, c: b = b: a.¹ И какая-то пара шрамов не может этого изменить. — Вау… Ты имеешь в виду… Ого… — Стоун выдыхает тихий смешок, смущаясь окончательно, и прячет слегка покрасневшее лицо еще сильнее. — Ну зачем ты так, док?.. Теперь ты мне льстишь. — Я никогда не делаю абстрактных, бессмысленных заявлений, агент, это ниже моего достоинства. Поэтому, если я это говорю, значит, это абсолютная истина. — отвечает Роботник, довольно улыбаясь его пониманию и смущению. Через пару секунд Стоун все-таки вылезает из своего убежища, чтобы снова посмотреть партнеру в глаза. — Что? — шепотом спрашивает доктор, видя его задумчивый взгляд. Стоун слегка качает головой отрицательно и снова слегка улыбается, смотря учёному в глаза. — Ничего, просто… Все это все еще кажется слишком нереальным. Не знаю, мне было так плохо, а теперь ты здесь, и мне так нереально хорошо… А вдруг я все-таки умер тогда, или так и не вышел из комы, и все это сейчас мне кажется… — Стоун издает тихий смешок, ловит на себе обеспокоенный взгляд и прикусывает язык. — Ты был в коме, Стоун? Сколько? — хмуря брови, спрашивает Роботник. — Да уже не важно, доктор, все же нормально. — Стоун. Сколько. — Три дня. — вздыхает агент, понимая, что спорить бесполезно. — Значит, вероятность летального исхода была 50/50. — произносит доктор спокойным тоном, будто просто озвучивает научный факт, но Стоун видит выражение его глаз. — Да… Хирург как-то так и сказал… — тихо и виновато отвечает агент. — Айво, я… Роботник не слушает, просто снова обнимает его, пряча лицо у него на груди, и Стоун обнимает его в ответ, целуя в висок и гладя по плечам. — Прости, прости меня, док, я больше не стану так рисковать, обещаю… — Я не могу снова тебя потерять, Алан. — едва слышным шепотом в ответ, так и не поднимая лица. У Стоуна снова сердце сжимается от боли и нежности. — Не потеряешь. Я обещаю. — уверенно произносит он, обнимая его крепче и закрывая глаза. — Мы больше никогда друг друга не потеряем, доктор.