Viva Utopia

— Точка. Точка. Точка-точка-точка..... Стоун с доктором медленно оборачиваются, смотрят на ехидну и многозначительно переглядываются. — Доктор. — шепотом спрашивает Стоун. — Может объяснишь, почему мы работаем с этим имбецилом? Роботник усмехается и рассказывает агенту свой план захвата источника абсолютной силы. — Мой гений, наконец, будет признан не только на Земле, он, как вирус проникнет во все уголки галактики. Я заставлю все миры считаться со мной, я изменю все, сам порядок вещей. Больше никто не сможет сказать, что я не вписываюсь в общие рамки нормы, потому что, я создам свою, новую норму. — Звучит потрясающе, доктор. — отвечает Стоун, смотря на него с восхищением. — Я очень давно мечтал об этом. Годами вынашивал этот план. Ты знаешь, я говорил тебе. — Я помню, но кажется, ты говорил об этом скорее, как об ошибках молодости. — Тогда я не знал о существовании этого источника силы. Его мощь позволит мне завладеть всеми негативными силами вселенной и соединиться с по истине тёмной энергией. Я смогу поработить человечество и заставить их служить моим машинам. Естественный отбор - вещь прекрасная, но не слишком быстрая. Этот источник абсолютной силы лишь поможет мне слегка его ускорить. Никакой больше толпы идиотов с интеллектом грибов, никаких ошибок и слабостей, жадности, коррупции, наглости, никаких войн и дискриминации... Новый мир, который будет работать, как идеально отлаженный механизм. - Идеальная утопия, воплощенная в жизнь. - с благоговейным выдохом тихо произносит Стоун, и доктор бросает на него быстрый взгляд и улыбается краем губ. — Еж вернулся домой! — вдруг прерывает их инопланетный недоумок. Роботник опровергает это утверждение и определяет настоящее местоположение Соника. Стоун закатывает глаза, в очередной раз досадуя, что они вынуждены сотрудничать с этим космическим мусором… Который пытается раздавить голограмму и разбивает компьютерную панель. Пока Стоун собирает осколки, думая, с каким удовольствием он разбил бы пришельцу нос, если бы мог, ехидна вместе с доктором направляются к выходу, что-то негромко обсуждая. — Подожди, а как же твой друг? Козий молочник. — презрительно морща нос, спрашивает Наклз. — И зачем ты сказал ему, что защита этого места важна для нашей миссии? Роботник закатывает глаза, в очередной раз поражаясь тупости своего союзника. — Во-первых, он мне не друг. Во-вторых, я соврал, чтобы он не начал спорить. В-третьих, для Стоуна на борту нет места. И к тому же, полёты — это не его стихия. Пойдём быстрее, пока он не заметил. — Это бесчестно! — возмущённо восклицает ехидна. — ЭТО… то, как я устроен. — передразнивая его, снисходительно отвечает Роботник.

***

Когда им удаётся перехватить компас у Соника, Наклз цепляется за край эггпода и смотрит вниз на то, как еж пытается привести своего друга лиса в чувства. — Не понимаю. Он предпочёл лиса компасу. Это же бессмысленно. — Разумеется. — со смешком отвечает Роботник. — Новый друг, новая постыдная слабость. Ехидна смотрит на него, и по его морде видно, что в голове у него происходит какой-то сложный мыслительный процесс. — Оооо, теперь ясно. — кивает он, наконец, видимо, сделав какие-то свои выводы. — Вот, почему ты не хотел брать его с собой. Чтобы враги не смогли воспользоваться твоей слабостью и не получили стратегического преимущества. Это мудро. Роботник возмущённо оборачивается к нему, уже открывая рот, чтобы возразить, но вдруг передумывает и просто качает головой. Они улетают, оставляя пришельцев на милость надвигающейся лавины.

***

Когда доктор покидает логово, Стоун пытается занять себя какой-нибудь монотонной работой, чтобы отвлечься и не переживать за Роботника. Агент заново прокручивает в голове странный диалог перед уходом доктора, когда тот отдал приказ охранять логово, говоря, что Стоун очень значим для него, что охранять кофейню очень важно для их миссии. Агент, разумеется, готов ко всему, ну, может быть, за исключением горсти кофейных зёрен в лицо, но что такого важного может произойти в отсутствие доктора в тайном логове, что потребуется защита? Но агент не привык сомневаться и обдумывать приказы своего босса, поэтому, Стоун предполагает, что это было частью какого-то спектакля, предназначенного для ехидны. Он понимает, почему его на самом деле снова не взяли с собой, прекрасно осознавая, что в этой ситуации он ничем не может помочь и не хочет наоборот быть помехой. Агент надевает перчатки, теперь у них есть две пары, доктор использует новые, а старая пара полностью переходит в распоряжение Стоуна. С помощью них он может управлять любой техникой ученого, по крайней мере, той, что находится в тайном логове, которое он сам и создал. Стоун проверяет состояние всех дронов, некоторые отправляются заряжаться, в других он меняет масло, доливает топливо, проверяет количество зарядов. В целом, он делает все то же самое, что делал регулярно все время в отсутствие доктора, его действия уже до такой степени доведены до автоматизма, что весь процесс не занимает у Стоуна много времени, и уже спустя час, он не знает, куда себя деть. От скуки он открывает разные программы на главном экране, проверяет местоположение доктора и его жизненные показатели, кажется, на данный момент все в порядке. Может быть, за исключением учащенного пульса, как будто он долго бежал. Что же там у них происходит?! Стоун трясёт головой, пытаясь выбросить из нее ненужные мысли и совершенно бесполезную сейчас панику. Нужно отвлечься. Агент выводит изображение Роботника с данными о здоровье на экран в полную величину и делает 3д модель. Потом еще несколько, постепенно погружаясь в процесс, придумывая учёному разные образы и костюмы, воплощая самые странные и абсурдные свои фантазии, собираясь быстро удалить все это безобразие до возвращения доктора. Он настолько увлекается своей маленькой игрой в переодевания, что совершенно не замечает незваного гостя. — Полиция! Руки вверх, не двигаться! — кричит Уэйд, наставив пистолет-шокер на растерянного агента. — Ли? Это ты? — в полном шоке спрашивает помощник шерифа. — Почему у тебя робо-руки? Ты же бариста, откуда у тебя робо-руки? — Это перчатки. — спокойно и холодно отвечает Стоун. — Почему у тебя мигалка на голове? — Потому что, я сегодня в городе шериф, детка. — отвечает полицейский и указывает на стул. — Садись. Только сними эти штуки с рук. Сейчас ты мне все расскажешь. Интересно, значит, Ваковски в городе нет, думает Стоун. Значит, можно разузнать что-нибудь о его планах по поводу Соника и изумруда хаоса, за которым отправился доктор, и агент решает подыграть. Он снимает перчатки и кладёт на стойку, садится и позволяет сковать свои руки наручниками за спинкой кресла. — Знаешь, мне все это совершенно не нравится. — объясняет Уиппл трясущемся голосом, пока пытается застегнуть наручники на агенте, что у него получается далеко не с первого раза. — Слушай, я не очень понимаю, что происходит, но я совсем не хочу причинять тебе вред. — Я бы не переживал об этом. — хмыкает в ответ Стоун. Даааа, кажется, это будет забавно. По крайней мере, агент нашел, чем себя занять, пока доктор не вернулся. И это явно лучше, чем баловство с его техникой и даже отдаленно похоже на защиту тайного логова. — Ты, кажется, что-то хотел спросить? — Ааа, ну да… Я хотел… — исполняющий обязанности шерифа нерво вытирает со лба выступивший пот и выдыхает. — Я не понимаю… Ты же… Ты говорил, что работал в офисе в Сан-Франциско, в айти компании. А это все… Вот это все очень напоминает одного нехорошего человека, с которым мы столкнулись год назад, он, вроде как, пытался схватить одного моего друга и всех убить. Его звали Доктор Роботник. Ты его знаешь? Вы что, как-то связаны? «Оооо, ты даже не представляешь…» — веселится про себя Стоун. — Ты же не думаешь, что я тебе отвечу? — вопросом на вопрос вслух отвечает агент. — Это значит, ты мне соврал? — грустно спрашивает коп, поднимая брови вверх и становясь похожим на побитого щенка, так что агенту даже становится немного жаль этого недоумка. — Все, что ты говорил тогда в больнице после аварии… Или и аварии никакой не было? Может, тебя вообще зовут вовсе не Ли Кинтобор? Стоун просто молча смотрит на него со снисходительной усмешкой, слегка наклонив голову набок, как люди наблюдают за забавным котёнком. — Почему ты улыбаешься? — возмущается Уэйд, отчаянно размахивая оружием. — Вообще-то, ты у меня в заложниках, на допросе, и я между прочим, сейчас злой коп. — Серьезно? — Стоун не может удержаться от смеха, но тут же откашливается и изображает серьёзное выражение лица, насколько это возможно. — Ладно, ладно, прости, так лучше? Я просто в ужасе, продолжай. Какое-то время он молча наблюдает за жалкими потугами недополицейского вести допрос, его отчаяние все больше веселит агента. Ему смешно от мысли, что наивный полудурок действительно считает, что поймал его, что это Стоун сейчас у него в плену, а не наоборот. Бедняга даже не осознает, что может умереть в любую секунду, как только агенту надоест разыгрывать спектакль, и он решит убрать эту бездарную пародию на шерифа. — Ладно, злой коп — это дохлый номер, я понял. — обречённо вздыхает Уэйд через какое-то время. — У меня всегда это плохо получалось, если честно. — Не может такого быть… — негромко бурчит Стоун, у которого начинают затекать руки, и он уже начинает скучать. — Это сейчас была ирония, да? — неуверенно спрашивает полицейский и вздыхает. — С этим у меня тоже не очень… Но неважно, давай попробуем по-другому. — Он слегка наклоняется к Стоуну, скрестив руки на груди, и заглядывая в глаза, снова делая этот жалкий, щенячий взгляд. — Ты всегда казался мне таким славным парнем, Ли… Я же столько раз был в твоём кафе, твой кофе просто потрясающий, и все эти милые рисунки на кофейной пенке… Мне понравилась звезда шерифа в прошлый раз. И пончики с шоколадной глазурью по субботам… Знаешь, мне нравилось приходить сюда в перерыв, иногда даже, чтобы просто поболтать. С тобой всегда было интересно разговаривать, хоть я иногда понимал не все, что ты говоришь… Мне нравилось, что ты общаешься со мной, отвечаешь на мои шутки, а не выгоняешь и не оскорбляешь, как все остальные, ну, кроме Тома… Стоун сглатывает, удивляясь тому, как его сердце вдруг пропускает удар, вызванный внезапной волной сочувствия, и хмурится, продолжая слушать. — Знаешь, ты чаще всего был таким грустным, когда я приходил в кафе, и мне хотелось хоть немного тебя развеселить. Я начинал рассказывать тебе о Томе и Мэдди и о Со… То есть Стиве, их племяннике, помнишь? Он такой забавный мальчуган, постоянно влипает во всякие истории. И мне казалось, тебе нравится это слушать, тебе было интересно, ты всегда оживлялся, когда я говорил о нем. И мне очень нравилась эта связь между нами, как будто мы даже стали… — Друзьями? — резко прерывает его Стоун, и его взгляд снова становится холодным, а тон презрительным. Он отбрасывает неуместный приступ сочувствия в сторону и ухмыляется. — Ты был отличным источником информации, регулярно сливавшим мне все о действиях синего пришельца, и не более того. Уиппл резко отстраняется от него, обиженно пыхтя и отводя взгляд. — Значит, ты врал все это время, с самого начала? — в его голосе даже слегка слышатся слезы. Жалкое зрелище. — И что все это было? Авария, эта кофейня? Такое прикрытие? Ты работаешь на Роботника, так? Стоун продолжает молча ухмыляться, смотря на него снизу вверх. — Ну я уже не знаю, что с тобой делать! — в отчаянии восклицает шериф. — Я пробовал плохого копа, хорошего копа, я не знаю, как еще заставить тебя говорить! Вот, может, хочешь рогалик? — Так, ясно, кажется, пора заканчивать. — вздыхает Стоун и нажимает кнопку на часах на запястье. В эту же секунду активируются и начинают целится лазерами в полицейского сразу три бэдника. Тот испуганно вскрикивает и роняет свой шокер, поднимая руки вверх, сдаваясь. — Это бутафория, а не настоящий рогалик, кстати. А теперь медленно и осторожно подойди и расстегни наручники. Но, прежде, чем перепуганный заместитель шерифа успевает выполнить его приказ, освещение в лаборатории вдруг меняется с красного на зеленый. Раздаётся какой-то странный электрический треск, и генераторы начинают шуметь по-другому, Стоун сразу это замечает, в недоумении оглядываясь по сторонам. Вдруг возле барной стойки зелёное свечение становится сильнее, от него отлетают зелёные электрические искры, и из них начинает формироваться образ, и вот уже напротив агента стоит… — Доктор? — удивлённо и восторженно восклицает Стоун. — Ты здесь? — Я здесь. — отвечает учёный с каким-то новым странным оттенком в голосе. — Но здесь я не совсем весь. — Ты… Ты в порядке? — с долей беспокойства спрашивает агент. Судя по всему, доктору удалось завладеть силой хаоса, но что она сделала с ним? Как именно изменила? — Привет. — доктор вдруг материализуется прямо за спиной агента и тот громко вскрикивает от неожиданности. — Я чувствую запах электричества в твоём мозгу. — Произносит Роботник, обхватывая голову Стоуна руками, одной ладонью сжимая его щеки и замирая в паре сантиметров от его губ. А потом резко сокращает это расстояние и впивается в его губы жадным поцелуем, и Стоун чувствует, как электричество заполняет каждую клеточку его тела. Но не причиняет боли, скорее приятно и волнующе щекочет все нервы и рецепторы. А доктор на самом деле чувствует намного больше, чем просто импульсы электричества в его мозгу. Он не слышит мысли партнера, но ощущает все то, что чувствует он. Что он на самом деле испытывает по отношению к нему. И это так сильно, это так много, что хочется плакать, и кажется, сердце сейчас разорвется. Так сильно просто не может быть. Такое не может лгать. Это нечто большее, чем они оба, нечто, что искрами электричества между ними сплетает оба их потока энергии в одно целое. Им обоим в этот момент кажется, что они перестали существовать, растворившись друг в друге и слившись в один искрящийся, невыносимо яркий сгусток зелёной энергии хаоса… — Ээммм… Ребят? — неуверенный, растерянный голос доносится, как из ниоткуда. — Ребят, я все еще здесь… Доктор делает над собой невероятное усилие и как-то отрывает себя от этого водоворота эмоций и ощущений, снова постепенно собирая себя в отдельную личность, и слышит тяжёлый, разочарованный выдох агента рядом. Учёный переводит взгляд на полицейского полудурка напротив, который в ужасе и смущении просто не знает, куда себя деть и что предпринять. — А ты пахнешь, как тарелка с закусками. — презрительно произносит он. — Д-да, я… Я съел парочку недавно, если признаться… — мямлит коп в ответ и испуганно вскрикивает, когда доктор вдруг материализуется рядом с ним. — Садись. — приказывает учёный, и идиот просто начинает присаживаться на месте, трясясь от страха. В этот момент наручники падают с рук агента и он встает, растирая запястья. — Ох, я подумал… стул был занят и… — продолжает испуганно бубнить помощник шерифа и садится на стул, его руки тут же сами по себе сковывают наручники. — Сэр, у нас проблема. — произносит агент, снова надевая на руки перчатки и открывая жалюзи на окнах, показывая вид на улицу, где собралась уже почти целая армия агентов Г.А.Н. — О, нет, ты ошибаешься, mein liebster.¹ — отвечает Роботник, своим новым, всевидящим взглядом, наблюдая, как напротив их логова приземляется вертолёт, из которого выходит коммандер Уолтерс вместе с четой Ваковски. — Впервые за всю мою жизнь, это — не проблема, а ее решение. — Роботник! — раздаётся снаружи голос коммандера. — Выходите с поднятыми руками! Сдавайтесь! Вы полностью окружены! И доктор появляется перед ними во всей своей новоприобретенной мощи хаоса, которая искрит внутри и вокруг него. Агенты целятся в него из всех орудий, смотря с суеверным ужасом, не до конца понимая, ЧТО именно сейчас они видят. — Сдавайтесь, доктор. — снова отдаёт приказ коммандер, но уже не так уверенно. — Прекратите это немедленно, иначе мы заберём у Вас все! Ваши разработки, исследования, финансирование! Посмотрим, на что Вы способны без Ваших машин! Не забывайте, у нас целая армия, а Вы — совсем один! — Он не один. — вдруг раздается спокойный и уверенный голос, и из раскрытых дверей кофешопа позади ученого вылетают несколько бэдников, целясь лазерами в агентов, а за ними выходит агент Стоун, который управляет дронами при помощи перчаток. — Привет, коммандер. Скучали по мне? — Стоун? — пораженно выдыхает тот и делает небольшой шаг за спину Ваковски, который удивлённо оборачивается на него. — Нет, не может быть… Мы же тебя убрали! В любом случае, агент, ваши действия будут расцениваться, как измена родине, и мы будем вынуждены… Стоун не слушает его, все это время выискивая кого-то в толпе агентов Г.А.Н. И, когда находит, нажимает что-то на наручных часах, и у одного из агентов телефон издает сигнал. — Келли! — зовет он ее, продолжая игнорировать коммандера. — Агент Келли, только что я вернул тебе свой долг жизни. Проверь телефон, там все файлы, которыми Уолтерс тебя шантажировал, можешь распорядиться ими, как хочешь, в базе их больше нет. Твоей семье ничего не угрожает. — Что за бред? Ты не мог этого… То есть, я хотел сказать… Никого я не шантажировал, агент Келли, не слушайте его! — быстро и нервно восклицает коммандер. Агент Келли смотрит то на него, то на карман форменных брюк, где лежит мобильник. Немного неуверенно опускает пистолет, не решаясь нарушить приказ. — Посмотри! — снова кричит ей Стоун. — Я говорю правду. Она все-таки решается и достаёт телефон, быстро пробегает глазами по содержимому документа, и прячет телефон обратно. На ее лице шок, неверие и невероятное облегчение сменяется злостью и решительностью. Она вдруг резко разворачивается и направляет оружие на коммандера, медленно отступая назад, в сторону Стоуна, кивая ему, когда занимает позицию у него за спиной. — Знаете, я думаю, с вашим стилем руководства что-то сильно не так, коммандер. — замечает Ваковски, обернувшись к Уолтерсу. — От вас агенты бегут, как крысы с корабля. — Немедленно вернитесь на свое место, агент! — возмущённо кричит коммандер. — Как вы смеете нарушать прямой приказ? Тоже захотелось под трибунал? — Беренс, Лодж, Ким, Уинстон, Арчер, Рутковски! — продолжая игнорировать Уолтерса, выкрикивает фамилии Стоун и кивает агентам. — Тоже самое. Все, кого он назвал, проверяют телефоны и видят засекреченные файлы из их дел, внезапно оказавшиеся вне зоны влияния властей. — Ха! Ахахаха, ну ты и обосрался, старик. — раздается громкий басовитый смех агента Беренс. Он тоже направляет оружие на коммандера и начинает отступать в сторону Стоуна, как и остальные освобожденные агенты. — Тебе такооооой пиздец… — Он тоже занимает позицию и кивает Стоуну. — Ну ты даёшь, босс, не знаю, как ты это сделал, но это охренеть, как круто, спасибо. Доктор… — он театрально салютует Роботнику и продолжает целится в противника. Учёный снисходительно кивает ему в ответ, продолжая парить в нескольких сантиметрах над землёй, наблюдая развернувшуюся перед ним сцену. — Что ж, коммандер, кажется, у меня тоже есть своя небольшая армия. — с коварной усмешкой произносит он. — Не то, чтобы она была мне нужна, но, как говорится, пушечного мяса много не бывает. На чем мы остановились?.. Ах да, ты хотел увидеть, на что я способен? Ну так, смотри. Роботник выбрасывает вперед руку, из нее исходит мощный поток зеленой энергии, которая распространяется на всю технику и орудия Г.А.Н и буквально разбирает ее на части. Агенты в панике выскакивают из танков и вертолётов, вокруг царит настоящий хаос, люди в ужасе прячутся, кто куда, не понимая, что происходит. — Господи… — в полном шоке и ужасе выдыхает коммандер. — Огонь! Стреляйте на поражение! Убейте его! — Открыть огонь! Заблокировать пути отхода! — в ту же секунду командует Стоун, и начинается перестрелка, бэдники моментально выкашивают первую линию оставшейся обороны Г.А.Н, агенты тоже стреляют, все вокруг тонет в грохоте выстрелов, взрывов и скрежете разбираемых на части металлических конструкций. — Он что-то строит. — произносит Мэдди, смотря, как Роботник поднимается все выше, а смерч из железа вокруг него становится все больше. — Добро пожаловать в новую нормальность! — произносит Роботник, поднимаясь все выше в воздух, ощущая себя сейчас настолько легко и свободно, как никогда в жизни. Именно сейчас, в центре урагана, в самом сердце циклона, наконец, впервые в жизни он чувствует… Покой. Это, наконец, свершилось, он именно тот, кем всегда должен был быть, именно там, где ему суждено быть. Вся эта энергия, вся эта безумная мощь — все это апогей его величия, его уникальности и интеллекта. А эти жалкие биологические формы, копошашиеся сейчас где-то там внизу, больше не имеют значения. Он смотрит на то, как они убивают друг друга, или мечутся в страхе и панике, пытаются спрятаться, и понимает, что не испытывает абсолютно ничего, глядя на то, как они умирают. Все они, имеющие наглость когда-то оскорблять, отвергать его и издеваться теперь просто превращаются в пыль. Разлетаются на атомы одной силой его мысли, и он не испытывает ни малейшего сожаления или раскаяния. Он — воплощение покоя, он — самое сердце бури, и это — его собственный, личный хаос, прекрасный и неотвратимый в своей идеальной гармонии… Но все же, все это время, Роботника никак не покидает ощущение, что он что-то упускает. Не хватает какой-то важной детали, маленькой частицы пазла, без которой полная картина самой его сути никак не может сложиться. И в этот момент он вдруг слышит голос где-то внизу, и этот знакомый до боли звук вдруг как-будто переключает что-то внутри ученого. — Возьми меня с собой! В следующий миг Стоун вдруг чувствует, что отрывается от земли и медленно взлетает в воздух, вскрикивая от неожиданности, мгновенно чувствуя головокружение и крепко зажмуривая глаза. Но в полёте вдруг ощущает, как его подхватывают крепкие руки, открывает глаза, смотрит вверх и видит смеющегося ученого и сам улыбается нервно, обхватывая его за шею и крепко вцепляясь руками в плащ. — Не смотри вниз. — шепчет доктор ему на ухо, и у Стоуна мурашки бегут по коже. Он закрывает глаза, крепче прижимаясь к партнеру, от которого непривычно пахнет озоном, как воздух перед грозой, и позволяет унести себя внутрь смерча, слушая, как затихают и становятся очень далёкими крики, суета и взрывы внизу, полностью отдавая себя во власть тёмной, электрической стихии. И теперь, наконец, картина становится целой.