They've got all the right moves and all the right faces

***

— Августина, опять камни на заднем дворе скачут. Ты что там, танцевальную вечеринку затеяла на кухне? Август проходил мимо и читал новости в телефоне. У него перед панорамным окном при пробуждении начали кататься камни, из-за чего он подумал, что пора прекращать пить по вечерам. Уже вон, до чертиков практически допился. Там и до белочки было недалеко. Потом он услышал, что снизу доносилась музыка. Французская, что самое интересное. И сделал логичный вывод, что виноватой в движении его декоративных булыжников могла быть только одна единственная особа. Мико сидела на кухне и завтракала вместе с Габи, взявшей на себя риск приготовить омлет с травами. Заодно турецкий кофе и несколько сэндвичей. — Габс, ты где всё это прятала??? — Мико сидела лопала за обе щеки. Чуть уши не трещали. — Обычно утром я очень спешу, поэтому времени готовить у меня особо нет. Вечером нет сил. Да и я не люблю готовку, признаться честно, у вас вон в первый раз пробую себя. Если делать всё медленно и осторожно, что-нибудь обязательно получится. — Габи осторожно перевернула лопаткой ту часть, в которой было больше трав, бекона и грибов. Она перенесла её на освободившуюся быстро от сэндвича тарелку Мико, закатив глаза. Август уже который день ходил её доставал с этим своим «Августина», про которое, Габи надеялась, он уже успел давным-давно забыть. — Он что, настолько злопамятный? — Мне кажется, у него просто хорошая память, а все вокруг него делают одно лишь зло. Поэтому он его запоминает и возвращает в троекратном размере. — Мико с видом хищника вонзила вилку и нож в бекон. — Он тебе это будет до конца твоих дней теперь припоминать. — Замечательно. Не ожидала обзавестись новым именем. — Ну почему же, оно тебе очень идёт. Придаёт твоему образу загадочность и изюминку. — Август вплыл на кухню, всё ещё глядя в телефон, и только потом потянул носом воздух. Остановился. И прикрыл глаза. Пахло довольно-таки вкусно. — Я о ней не просила. — Габи припечатала его взглядом к месту. Август ответил ей таким же. Между ними в очередной раз заискрило, и Мико невольно, чувствуя себя, как агент Джей между Кеем и О из «Людей в чёрном», издала тихое, но протяжное: «океееей»… — Но ты его назвала. — Август беспардонно заглянул поверх её плеча на остаток омлета, а потом и вовсе стащил его, просунув с боку от Габи руку. Она по инерции, возмущённая такой наглостью, чуть не врезала ему лопаткой по руке. Но вовремя себя остановила. — Значит, я имею право тебя так называть. — Ты вообще имеешь больше всего прав в этом доме, Август. — Габи скептично вскинула брови. — Не могу спорить и не буду. — С похожим на сестринское довольное выражение лица он приступил к завтраку. Габи успела поесть, поэтому к ним не подсела. Выключив заигравшего после Ванессы Парадиз Синатру, она оказалась вновь втянута в беседу, пока допивала кофе и наливала его Августу. — Сегодня я еду общаться с теми партнёрами, которых ты мне подкинула. Пришлось весь «Moon» снять для закрытого вечера, но оно себя ещё окупит. — Август оттер салфеткой рот, глядя теперь пристально на Габи. — Мне нужна будет твоя помощь. — И какая же? Боюсь, я помогла тебе уже в пределе своих полномочий и возможностей. — Я терпеть не могу все эти сборища. С тобой будет не так скучно. Так что ты едешь со мной. Габи комично выронила кубик сахара так, что тот булькнул и разбрызгал часть кофе на её фартук. Она тихо ругнулась, попытавшись его оттереть, но тщетно. — Август, я не могу. — Почему нет? — Хольт чувствовал, что её сопротивление было слабым. Он легко мог его подавить. — Потому что я никогда не была на таких мероприятиях. А вдруг я ударю в грязь лицом и это отразится на тебе? Нельзя же так рисковать. — Габс, половина из них будет кружить вокруг меня. Я лишь прошу тебя держаться рядом. Разве благоразумно упускать возможность провести вечер с вкусной едой, музыкой, танцами? — Хольт прищурил лукаво глаза. — Соглашайся. Тем более… Ты очень озадачишь Николь, которая уже привезла тебе платье. — Как привезла, так и отвезёт. Ты всё продумал заранее, к чему весь этот разговор? — Внутри вновь взвилось нервное волнение, перетекающее в смущение. Это же Август, чего она ещё должна была от него ожидать? — Приму это за «да». — Он подошёл вплотную к ней, убирая грязную тарелку в посудомоечную машину, и неожиданно поцеловал в щеку. — Как там говорила Роза? — Вперёд… К звёздам? — Глаза у Габи вновь очаровательно округлились. Сердце её отрывисто и часто выстукивало в груди. Август заметил, как очаровательно карие глаза заблестели. Кожа покраснела в районе шеи и щёк. — Именно. — Так же спокойно отойдя, словно ничего не случилось, Хольт отправился в прихожую. — Я за тобой заеду в пять. Будь умницей и подготовься к этому моменту. Габи едва не осела возле посудомоечной машины. Она закрыла ладонями лицо, вспомнив только позже, что на неё смотрит, вообще-то, всё ещё Мико. — Оооо, Габи, ну ты попала… — Ничего я не попала. Я… Твой брат со мной имеет странное, изощрённое подобие дружбы. — Да, а потом он захочет поиметь тебя. Поверь мне, я знаю эти взгляды Августа. Он на тебя так смотрит иногда, как будто хочет съесть. — Мико собирала хлебом остатки от омлета. — Он таким же взглядом смотрел на Нику. И на Джессику первое время. Он вообще тот ещё кабель, но его винить за это нельзя. Человек для постоянных отношений с ним не находился и навряд ли когда-нибудь найдется. Мико отвела взгляд. Говорила она едко и цинично, но было видно, что ей самой от этого не легче. Как будто перспектива вечного одиночества для Августа её ничуть не радовала. Габи молчала. Она почувствовала болезненный импульс внутри себя, но отвлеклась от него, когда Мико удивлённо ахнула. — Габи… Ты только так не расстраивайся, пожалуйста. — Она смотрела на стоявшие рядом с ней овощи. Те неожиданно усохли и из них как будто выпили всю жизнь. — Я и не надеялась, что он обратит на меня внимание в другом плане. — Она натянуто усмехнулась и постаралась как можно скорее ретироваться. — Габи! Прости! Я неправильно высказалась! — Мико побежала за ней. — Я не думаю… То есть… Я не могу знать точно, но, мне кажется, что у Августа отношение к тебе другое. Сам факт того, что вы до сих пор не переспали, честно, меня удивляет. Значит, отношение у него к тебе особенное. — Мико, не стоит. Я всё прекрасно понимаю. Я ведь… Никогда не смогу затмить собой её. — Они обе понимали, что речь идёт о Нике. — Его будет, так или иначе, тянуть к ней. Пока они оба окончательно друг друга не изничтожат. Поэтому… Не извиняйся. Ты просто сказала правду. Габи тяжело вздохнула и осторожно убрала руки Мико со своих плеч. Та смотрела на неё виновато. Меньше всего ей хотелось делать Габриэле больно после всего чудесного времени, которое она провела вместе с ней на добровольной основе. — Габс, хочешь… Я помогу тебе подготовиться? Ну там… Причёску сделать, в салон свожу. Всё равно Август меня только с тобой гулять и выпускает. А я давно не стриглась. Вон, заросла уже вся как болонка. — Мико со смешком перехватила свою переднюю чёрную прядь пальцами, и Габи, повторив её движение, пригладила ту. — Давай. Всё равно сама собраться так, как он захочет, я не смогу. Мне просто будет необходима, как воздух, твоя помощь. — Да где же эти чертовы ключи!.. Мико изобразила лицо страдальца. Кивнула на прихожую. — Иди спасай, а то он сейчас распсихуется и спалит свою тачку. Будет жалко, она мне нравится. Габи почти бесшумно подошла сзади. Коснувшись плеча Августа, она вздрогнула, когда он резко обернулся. — Что?! — Ключи, Август. — Она вложила их ему в нагрудный карман пиджака. Говорила осевшим голосом. — Ты их опять кинул за тумбочку. Август медленно поморгал. Осмысливал. А потом забрал их, сказав: — Ненавижу незаменимых женщин. Спасибо. И ушёл, оставив Габи в очередной раз в неудомении.

***

— Мисс Нортон очень милая. Сегодня уже проводили примерку платья, оно ей очень подошло. Август поднимает на неё глаза. — Лишнего болтаешь, Николь. — Простите, босс, забываюсь. — Лёгкой поступью она от него удалилась. — Вам уже пора начать собираться. Четыре часа. Август завёл замок сцепленных рук за голову. Ну ещё бы, не подошло. Он сам его выбирал, пускай мерки снимала Мико. А Николь, впрочем, в чём-то была права. Габи… Она именно что была милой. Порой, при взгляде на неё у него в груди что-то неопознанное расползалось, тёплое, как пригревающие в погожий день солнечные лучи. Сегодня он её поцеловал в щеку, и это вышло чертовски спонтанно. Он просто захотел это сделать. И сделал. И её реакция заставила колкие горячие искорки внутри тела проснуться. Не электричество, слава богу, но по ощущениям что-то близкое. Платье за $60000 самой Риты Хейворт, да оно кого хочешь превратит в ту самую «роковую женщину», если добавить ещё совсем немного деталей. Однако когда Август встречает Габи, выходящую уже позже из дома к машине, первая ассоциация, которая у него возникает — вот она, Одри Хепберн во плоти. Стоит перед ним, подтягивая длинные черные перчатки на руках, приподнимая верх платья и поправляя вырез на ноге. Да, неловко, но безусловно чудно. — Как же мне теперь называть такую красоту? Деметра? Афродита? Габи широко улыбнулась. На ушах он заметил у неё взятые из набора длинные сережки MIUZ DIAMONDS на тонких золотых цепочках, с эксклюзивными бриллиантами, помещенными в форму самой яркой горячей звезды, близкой к их планете. В два небольших колючих солнца. Волосы её были собраны в гладкую ракушку. — Можем остановиться хотя бы не на Августине. Она обняла его за руку. Глаза не могли перестать бегать по её чертам лица. Габи рассматривала его не менее детально в ответ. На Августе сегодня был Stuart Hughes Diamond Edition — действительно эксклюзивная вещь, ведь таких всего в мире было пошито три. Костюм изготовлен из шерсти, кашемира и шелка, а также инкрустирован 480 бриллиантами. — Да мы с тобой сияем сегодня, как кинозвезды. Не боишься, что перепутают и не дадут спокойно доехать? — Габи нервно прижимала к себе черный маленький клатч, и её руки едва заметно подрагивали. Волновалась. — У меня хорошая охрана и плохая репутация. Думаю, что дадут. Прошу. — Август взял её за руку и помог сесть. На заднем сидении он включил разделяющее водителя и пассажиров стекло, оставив их с Габи в комфортной тишине. Пока они ехали, он позволил себе взять её за руку. Сначала захватил указательный палец своим, потом подтащил ладонь полностью, обхватывая её. Габи заметила, что на запястье у него сверкнули Rolex Daytona. — Не волнуйся так. Даже если заговорят с тобой, ты им покажешься умнее всех их пустоголовых кукол. Потому что так оно и есть. Она медленно выдохнула. Август успокаивал в своём репертуаре. — Как продвигаются успехи с контролем твоей способности? — Мы обнаружили с Мико, что без неё я спокойно могу вырастить что угодно. Цветы, плющи, какие-то странные кусты, призвать, например, из земли камень или заставить растительность у тебя на заднем дворе двигаться. Я специально искала способ прислушиваться к себе. Медитативная музыка помогает, иногда просто тишина. Я стала…столько чувствовать за раз, Август, что иногда от чувств меня будто разрывает. Слышать растения, с их помощью ощущать… Я раньше могла сгнобить цветок в горшке очень легко, потому что забывала его поливать, а сейчас у меня даже рука не поднимится это сделать. — Она неловко рассмеялась. Август пронзительным взглядом зелено-желтых глаз смотрел на неё. — Значит, раньше растения не были твоей стихией? — Бог с тобой. — Она посмотрела на него так, словно он сморозил большую глупость. — Я цветами не увлекалась и не разбираюсь в них. Поэтому мне и странно, что способность…выпала такая. — Могло быть и хуже. Скажи спасибо, что ты не превратилась в дерево и не жрешь людей, как некоторые. — Август издал тихий пшикающий смешок. Наткнувшись на напряженный взгляд Габриэлы, он перехватил её ладонь сильнее своей. — Я не просто так говорил, что некоторые оперенные опасны. — Тебе не жаль всех этих людей? — Жалость — большая роскошь для меня. Если я буду жалеть всех подряд, то не смогу никого и ничего защитить. — Он отвернул лицо к окну. Смотрел за тем, как проплывают мимо них ожившие к выходным улочки Амстердама. Вся Европа начала сюда стекаться на отдых, стоило рабочей неделе закончиться. Габи дернула уголками губ и тоже отвернула лицо. Август чувствовал всем естеством, осуждала, не одобряла, но боялась сказать. Не хотела с ним ссориться и расстраивать. В отличие от всего его женского окружения, Габи с её прикушенным языком была самой тактичной. Август был ей благодарен. Не хватало еще, чтобы она трахала ему мозги. Ему нужен был хотя бы кто-то, с кем он мог расслабиться и почувствовать себя собой. Побыть наедине с чувствами, которых так обычно сторонился и избегал. — Ты слушала Синатру сегодня. Любишь его? — Люблю. Французскую музыку тоже люблю, особенно Ванессу Парадиз. Она мне и как актриса нравится. А ещё иногда люблю слушать дико-сладкую попсу. У тебя уши бы завяли, если бы ты проснулся раньше. — Она натянуто усмехнулась. — О, поверь, после 13-летних пристрастий Мико в музыке меня уже ничего не способно напугать. — Август весело усмехнулся. — Не знал, что Ванесса Парадиз ещё и поёт. — А ты? Какую музыку ты любишь слушать? — Я люблю слушать тишину, Габс. — Он вновь пронзительно на неё посмотрел. — Либо природные звуки. Они успокаивают и дают голове остыть после обильного потока информации. Ну и ещё мне нравится Шопен. — А я-то думала, что ты по техно. — Смешливый прищур выдал в ней колкость. Август за такое послал легкий импульс электричества, который пощекотал её ладонь. Габи от неожиданности её отдернула, как от кипятка. — Решил мне электрический стул прямо в машине устроить? — Да не бойся ты так. — Он осторожно стянул перчатку с её руки, взяв дергающуюся ладонь обратно в свою. Пустил ещё раз. Ощущения колких горячих иголок на коже было даже…приятным. — Завидую твоим любовницам. Ты почти как ходячий вибратор. Лицо Августа вытянулось. Он взорвался смехом. — Да ты не такая уж и тихая, какой кажешься на первый взгляд. Что, нравятся игры с электричеством? — Я про них просто знаю и всё, гребаный ты извращенец. — Габи скрыла красноту на щеках, когда убрала ладонь и натянула перчатку обратно. Машина их наконец остановилась возле ресторана. — Чисто гипотетически… Тебе могло бы быть это интересно? — Он спросил почти что не заинтересовано. — В щадящем режиме…наверно, да? Не знаю, я раньше особо не экспериментировала. Вопрос Августа поставил её в очередной раз в тупик. Габи была рада, что не принимала его взгляд лицом. Но даже так волосы на затылке у неё вставали, пока он на него смотрел. Из машины он помог ей выбраться тоже сам. Вид на город из ресторана открывался потрясающий. Окна, идущие плотными прозрачными рядами друг к другу, позволяли рассмотреть Амстердам, как на ладони. Неподалеку от них, оказывается, расположился институт кино. Город бурлил, и улочки вскоре заполонила гуляющая ближе к вечеру пятницы молодежь. Дух от такого зрелища захватывало. Пасторальные пейзажи и вовсе заставляли зачарованно застыть на месте, что Габриэла, собственно, и сделала, захватив со стола один из необычных здешних популярных десертов в виде раковины и жемчужного шарика внутри, являвшегося мороженым. Пока Габи любовалась видом, захватив бокал с шампанским, Август стоял и безотчетно любовался ею. К нему подошёл небезызвестный мистер Эразм, с которым Август был уже знаком. Старый нидерландец когда-то давно дружил с его отцом. — Ох, мистер Хольт, она такая красивая. Будь у меня такая женщина под боком, я бы ни за что на свете её ни с кем не делил. Август с едва заметным смущением в смешке дернул углом рта. — Могу понять, Дезидериус. Какими судьбами? Мне казалось, вы начали избегать моих приглашений. — Слышал про твой последний проект, появилось желание в него вложиться. По старой дружбе, так сказать. Дела у вас сейчас идут не очень хорошо. — Что сказать, экономическая обстановка сейчас стоит дикая. Фондовый рынок приносит массу неприятных вестей. — Август отпил из бокала, прикрыв глаза. Шампанское пузырьками распадалось на языке. — И то верно. А кто та милая особа в черном? Твоя новая подружка? Или она у тебя вместо Николь? — М-м-м… Это Габриэла Нортон. Она у меня что-то вроде временного советчика по вопросам стабильности рынка. Не хочу чуть что сбрасывать ценные бумаги. Сейчас нужно следить за ситуацией и не торопиться с выводами. Улыбка у старика стала заговорщическая. Он похлопал Августа по плечу. — О, раз вы только работаете вместе, могу ли я украсть её на танец? — Боюсь, я вас в этом деле опережу. — Август решительно отставил пустой бокал на фуршетный стол, улыбнувшись. — Но если она согласится на следующий, так и быть, уступлю. Заиграла приятная медленная музыка. Август подошёл под прицельными взглядами окружающих к Габи и протянул ей руку. Она, отставив бокал, испуганно на него посмотрела. — Уверен, что стоит? — Уверен, что не стоит отказывать. Давай, Габс, всего один танец. Или ты не умеешь? — Он издал дразнящий смешок. — Не люблю, — соврала она. — Но умею. И положила ладони на его плечи. Он скользнул в решительной манере ладонью по её талии, рывком притягивая к себе. У Габи воздух словно выбили из лёгких, когда её грудь столкнулась с грудными крепкими мышцами Августа. «Careless Whisper» был их танцем, а танцевали они очень много, и смысл в том что они танцуют, но она прекрасно знает, что это конец… Габи вспомнились слова самого певца о истории создания его нетленного хита. Пока они с Августом неторопливо двигались, она смотрела ему в глаза с сосущим под ложечкой чувством, что совсем скоро всё это закончится. Ведь в понедельник она уже уедет обратно домой, будет строить новую жизнь и только иногда вспоминать ту, что протекала в доме Хольтов… Её щека прижалась к его груди. Трогательно, наивно, не без зажима. Только когда Август скользнул ладонью по её открытой спине, Габи расслабилась, прильнув к нему свободнее. Он заметил, что она закрыла глаза. И для него самого мир вокруг будто сузился до одной точки. Толпа испарилась. Остались только размеренные движения, плавные, тягучие, как сама игравшая песня. Он ощущал себя, будто бедный мальчишка 17-го столетия, получивший в свои руки тюльпанную луковицу. Нечто драгоценное, редкое, особенное, что нужно всеми силами было беречь. Здоровый консерватизм и прагматизм говорили, будет потом много вопросов после этого вечера, но Хольт найдёт способ всё замять. Крохотная надежда, что делать этого не придется, если Габи просто останется рядом с ним, была настолько робкой, что Август практически к ней внутри себя не прислушивался. Они задвигались более порывисто, когда заиграла джазово-фанковая музыка. Август, не позволяя Габи отстраниться, под восхищенными и несколько завистливыми взглядами кружил её по залу. Под конец третьей песни Габи так умоталась, что попросилась на воздух. Танцы с другими она отклоняла, извиняясь за то, что Август её утомил. — Здесь очень вкусно готовят. У меня такое ощущение, что я успела перепробовать большую половину стола. — Габи весело, несколько пьяно смеялась, передергивая открытыми плечами. Над водой было холодно. Август, сняв дорогущий пиджак с плеч, накинул его на женские плечи. — Спасибо, — уже тише произнесла она. — Но отвратительное обслуживание. Видела, какие официанты дохлые и неулыбчивые? И за что, спрашивается, я заплатил свои деньги? — Август был недоволен, но довольная Габи под боком разбавляла его раздражение, не позволяя ему прорваться наружу. — Тебе нравится здесь? — Очень. Оригинальные десерты в виде луны, веганская кухня вкусная, пускай я и не фанатка, но, соглашусь, персонал здесь ужасный. Больше его не снимай. И весь ресторан тоже. Из всех плюсов здесь оформление да вид из окна. Но, надеюсь, этого будет достаточно, чтобы ты привлек к своему бизнесу больше людей. — Народ местными сетами воодушевлен. Для мистера Рэдклифа даже приготовили утку без чесночного соуса. — Не без твоего пинка сверху? — Габи склонила плавно голову к плечу. — Твоя догадливость, порой, начинает меня напрягать. — Его смех в вечернем воздухе звучал как звон металла. — Нам не нужен был незапланированный труп на вечере. — Да ты сама обходительность и прагматичность. — Габи, в общем-то, ни капли не удивилась. Вдруг она почувствовала, что её слегка пошатывает. Голова закружилась. Наверно, из-за последних длительных тренировок концентрации. Сил это выкачивало прилично. Внутри после них словно образовывалась вакуумная пустота. — Ты в порядке? — Тень беспокойства мелькнула на лице Хольта. — Нормально. — Она прижала руку ко рту. — Что-то я устала. Давай ты пойдёшь обратно, а я тебя подожду здесь? Когда Габи вскинула голову, Август оказался непозволительно близко. Это получилось случайно или он специально так встал? Словно искал больше контакта с ней. Дыхание сбилось. Глаза в глаза, хотелось потеряться в смоляной черноте чужих зрачков, отдающих такой же нетрезвой искрой, как и у неё самой. Габи знала, она пожалеет о том, если она его поцелует. Во время медленного танца она уже ощущала себя словно рядом с дьяволом, отправившим её жалкую душонку в отпуск. Всего один рывок. Одно прикосновение. Что с ними из-за него сделается? Ветер поднялся над водой, растрепывая пострадавшую во время танцев ракушку. Хольт поймал себя на мысли, что ему хотелось вытянуть заколку и позволить каштановым локонам вновь свободно ниспадать на её округлые плечи. Раскурочить её, растрепать. Вернуть первозданный природный вид. Он также, кажется, думал и о другом, учитывая, насколько тесным физическим контактом на её собственных губах ощущался его взгляд. Он уже протянул было руку к её затылку, зачарованный льющейся из ресторана музыкой, её карими большими глазами и небом его родного города, сизо-кобальтовой плёнкой отразившимся поверх блестящих зрачков. В этот самый момент ирландский плющ, протянувшийся между их ртами, резко врезал Августу по носу, заставив его с грубым матерным словом отклониться назад.

***

— У тебя есть хобби? — Когда человек реализует своё «я», у него нет времени ни на какие хобби, — пробурчал хмуро Август, поправляя вставленную в нос вату. — Я могу считать это за «нет»? Он насупился, кажется, ещё сильнее, готовясь скрыться в своей раковине полностью. Но нет, вон, выглядывает обратно. Отвечает. — Если рыбалку и гольф можно назвать хобби… — Ммм… Как по-мужски… — Габи вытянула смешно лицо, округлив будто пораженно глаза. Август тихо усмехнулся. Ага, снова потепление на Северном фронте случилось. — Прости за нос. Я правда не хотела. — Да ничего. Не пойму только, какого хрена ты меня ударила. — Он всё ещё был крайне озадачен. — Я… Много выпила. Видимо, контроль теряется, когда в организме много алкоголя. — Габи врала. На самом же деле, она была в смятении. Её разрывали на части противоречия, главным объектом которых был сам Август. И именно поэтому её сила, сочтя его опасным, так среагировала. Это стало неожиданностью даже для самой Нортон. — Спаивать тебя — опасное дело. — Не венерину мухоловку, Слава Богу, призвала. Не трагедия. — Улыбка сделала задумчивое лицо Габи светлее. Августу, как и ей, было смешно. Впервые его отвадили столь странным образом. — И на том спасибо. Ты, кстати, очень гибкая и пластичная. А сама сказала, что не любишь танцы. — Август вскинул брови. — Училась? — Ньютон. Бальная школа танцев, старшая группа. Занималась для снятия напряжения. Добилась немалых успехов, практически поехала на соревнования, но по глупости бросила, потому что… Мой парень высмеял меня на тренировках. — Надо быть последним придурком, чтобы высмеять хорошо танцующую девушку. — Август убрал пакет со льдом от носа. Передерживать тоже было нельзя. — Мне вообще на придурках везло. Наверно, я магнит для них, как мои родители и говорили. Сегодняшним вечером было холодно, поэтому они включили камин. Август налил себе виски, Габи отказалась разделить в этот раз с ним бутылку. Пить совершенно не хотелось. Она куталась сильнее в его пиджак, словно пыталась в нем утонуть и спрятаться. Рука Хольта вытянулась по-змеиному позади. Габи рефлекторно закинула руку на спинку дивана, находя его пальцами. Рукава кипельно-белой рубашки закатаны, она могла проследить чёткую неровную дорожку шрамов подушечками. Никогда ещё Август не был перед ней так открыт, как сегодняшним вечером. — Откуда они? А ведь он ей ни разу не рассказывал об этом. Хольт на этой мысли рассеянно сосредоточился. — Экспериментальное оружие. Нажал кнопку, которую не должен был нажимать. — Он сделал большой глоток. Горло обожгло. Чувство вины в него чернилами въелось, и сейчас чернота вновь показала своё лицо. — Мой отец…занимался им. Я был еще ребенком, когда это случилось. — Отсюда электричество? — Да. Вживили в меня экзоскелет, позволяющий накапливать его и избавляться от излишков. Поэтому мне нельзя выходить из себя, как и срываться в крайности. Из-за одной гребаной кнопки моя жизнь разделилась на до и после… Знаешь, Габс, иногда я думаю о том, что было бы, не нажми я её. Каким бы я стал, если бы рос нормально с отцом под боком? Он умер из-за того, что пытался вытащить компанию из её бедственного положения. Ненадолго Август удалился. А после вернулся с семейным альбомом, который у него хранился в бардачке стола под замком. Сев рядом с Габи, он раскрыл его, показывая фотографию улыбающегося мальчишки и такого же улыбающегося мужчины, держащего пойманную огромную рыбину. Кажется, это была форель. — Фердинанд Ван Дер Хольт, да? Я слышала про него. Говорят, все против него ополчились, когда он спас своего сына… — Габи осторожно коснулась кончиками пальцев выцветшего фото, разглаживая треснувшую плёнку и уделяя особое внимание маленькому Августу, совершенно не похожему на того, что сидел сейчас рядом с ней. — А твоя… Твоя мать?.. — Она сбежала от нас, когда на отца повесили долги. Где она сейчас, я не знаю. Да и не хочу знать, если честно. Эта женщина перестала быть мне родной задолго до своего исчезновения из нашего дома. — Август выглядел погружённым внутрь себя. В ледяную цитадель своего «я», когда на них с другой страницы посмотрела красивая японка. Тонкая и нежная, словно лилия, но её истинную натуру выдавал жадный взгляд. Они прижимала к себе детей, стоя посередине. Мико робко улыбалась с фото, но Август был предельно серьёзен. Разлад начался ещё до смерти Фердинанда, Габи смогла в этом убедиться. — Август, мне так жаль… — Она обещала себе не плакать, потому что Хольту бы это не понравилось. Однако, вопреки воззрениям Габи об отношении Августа к проявлению слабости со стороны женщин, он осторожно вытер большим пальцем покатившуюся каплю с её щеки. А потом собрал ту губами. Габи протяжно выдохнула через нос. Крылья носа широко раскрылись. Сердце готовилось начать избивать грудь изнутри. — Самое грустное, что детей я после этого инцидента иметь тоже не могу. — А тебе бы хотелось? — спросила она вполголоса. — Не то что бы я прям переживал по этому поводу, ведь мне хватает и Мико, но… — Август усмехнулся и закрыл альбом, аккуратно его расположив на прежнем месте. — Но когда-нибудь, в далёком будущем, мне бы, как и всякому человеку, захотелось остепениться. Завести дом, расширить семью. Создать свой уютный тёплый угол, куда можно было бы разбитым и усталым возвращаться, не находя к себе презрения. Он сел обратно. Они с Габи долгими взглядами смотрели друг на друга. — А тебе бы хотелось завести свою семью, Габс? Она сморгнула, пытаясь прогнать навязчивое желание, превращающееся в наваждение. Когда видишь то, чего нет. Не стоило этого делать, потом будет очень больно. — Кхм… — Она поправила пиджак на плечах. — Не сейчас. Может быть, годам к 30… Сейчас мне бы хотелось реализоваться в новой области. Уйти от старого, от всего, что причиняло боль и заставляло чувствовать себя жалким ущербным человеком. Попытаться… Начать сначала. — Хотелось бы и мне этого. — Он посмотрел устало в языки пламени, танцующие на отслуживающих своё поленьях. Чернея, те обращались всего-навсего в пепел. Неужели однажды всего его старания станут тем же? Август редко позволял себе сомневаться и задумываться, а стоило ли всего того, что он делал. Сомнения разъедают. А дом с повреждённым основанием долго не выстоит. — Кстати, я тут подсчитала… На те деньги, которые ты потратил мне на одежду, мы могли бы на три месяца улететь на Карибы. — Габи покинула своё насиженное место. Когда её тепло рядом испарилось, Август вновь отвис, провожая её взглядом. Сейчас должно было что-то случиться. Просто обязано. Но она направляется к лестнице, а он продолжает позорно сидеть на диване. Почему? — Вопросом финансов я привык заниматься сам. Твоей помощью все траты окупились. Так что предоставь мне самому возможность распоряжаться своими деньгами. — Август облизнул сухие губы. — Почему на Карибы? — Не знаю. — Её силуэт тает, словно огонёк на восковой свечке, в тени лестницы. Свет до Габриэлы практически уже не достаёт. Только глаза блестят золотистым. — Мне кажется, на Карибах здорово. Если побываешь, расскажи мне обязательно, как там. — А ты бы не хотела там оказаться вместе со мной? Окружённой запахами натурального табака, запеченного с фруктами, и знойным солнцем. Габриэла смеётся. — Спокойной ночи, Август. И она уходит, оставляя его одного.

***

Утром, после горячего душа, её привлекла непривычная тишина, стоящая в доме. Лёгкое запустение, царящий в доме холод, влажность и приятный запах, тянущийся с кухни. Когда Габи спустилась в одной рубашке, её рот сам по себе открылся. Август, не вылезший из домашнего халата поверх чёрной шёлковой пижамы, стоял и готовил завтрак. — Ого. У нас что, третья мировая началась? Он оторвал задумчивый взгляд от сковородки и улыбнулся. — Мне нужен настолько масштабный повод, чтобы приготовить завтрак? — Ты… Готовишь? — Габи всё ещё выглядела поражённой. Слишком много потрясений для одного утра. — Не для всех. — Август многозначительно посмотрел на неё. На столе оказалась тарелка с «uitsmijter» — горячим бутербродом, состоящим из большого куска хлеба с ветчиной, сыром и жареным яйцом, чашка с кофе и минералка. Габи начала с последнего, приняв заодно оставленную таблетку. — Ты полон пугающе приятных сюрпризов, Август. Такое ощущение, будто пытаешься меня поразить и оставить рядом с собой подольше. Осторожно, я ведь могу и согласиться. — Габи заняла место за столом и сразу подтянула к себе бутерброд, начав его есть. Хрустящий, сочный, он не шёл ни в какое сравнение с тем, что готовила или заказывала она. Габи прикрыла с явным наслаждением глаза, издавая тихий стон удовольствия. Август сел напротив неё. Она расправилась с бутербродом настолько быстро, что он не успел допить ещё свою первую чашку кофе. Рядом находившийся выход на застекленную веранду запотел, на нём виднелась водяная испарина. Похоже, на улице было холодно. Габи невольно следила за тем, как капли стекали вниз, пытаясь обогнать друг друга. — Мико ещё спит? — Да. Я бы хотел поговорить с тобой. — Да, как и я с тобой тоже. Ам… Я не могу больше злоупотреблять вашим гостеприимством. Прошла неделя. Мне пора обратно домой. Фигура Августа стала напряжённой. Он сморгнул. Пальцы вокруг белой чашки сжались сильнее. — Может, я хочу, чтобы ты им злоупотребила. — Очень смешно. Что, понравилось меня содержать? Я твоей содержанкой, кажется, не собиралась становиться…— Она неловко слизала пену с губы, прихватив ненадолго верхнюю зубами. Та после налилась кровью. — Ты как тепличный цветок. Кто о тебе лучше меня позаботится? — Воу-воу-воу, Август, сбавь обороты. — Габи выставила ладонь вперёд. — С 17-ти лет как-то о себе забочусь, и ничего же, жива. Не бери пример с моей неврастенической матери, пожалуйста. — И насколько успешно, учитывая, какими была половина твоих отношений? Габриэла открыла рот. Август прикусил язык. Блять. — Я не… Извини. — Знаешь что, Август, да пошёл ты. Она резко вскочила с места. Он вскочил за ней. Схватил её за плечи и развернул к себе. — Габи, пожалуйста, прости. Когда я волнуюсь, я начинаю молоть чепуху. Я хотел сказать… Мне было не в тягость о тебе заботиться. Более того, мне это понравилось. Неужели ты ничего не чувствуешь, что чувствую я? За все эти дни меня от притяжения к тебе разрывало. Когда она озвучила свою мысль, он понял, пришла пора действовать. Нельзя было больше тянуть и откладывать. Габриэла смотрела на него в немом шоке. Выжидающе, как если бы на неё неслась снежная лавина. Словно слегка обречённо. Август обхватил порывисто её лицо ладонями и притянул к себе. Поцеловал крепко, с нажимом, срывая тяжёлый тёплый выдох с её губ. Дрожащий, заставляющий тёмные ресницы трепетать, а взгляд поддеться мутной дымкой. Габи смотрела на него сначала зачарованно, потом её глаза начали наполняться слезами. Она осторожно отстранила его от себя. — Нет. Нет-нет-нет, Август, ничего не выйдет. Это очень плохая идея. Хольт поначалу даже не был уверен, эти ли слова он услышал. — Почему? — Неужели ты сам не понимаешь? — Видит Бог, Габи не хотела перед ним плакать. И без того уже вчера дала слабину. Но сейчас стало очень больно, он задел застарелую болевую точку, которая скрыла под собой все её трезвое рациональное мышление. — Я никогда не смогу сместить образ Чайкиной из твоей головы. Да я даже не надеялась это сделать. Ты всегда будешь возвращаться мыслями к ней и тебя будет тянуть к ней… Я… — Она захлёбывается тихим всхлипом. Набирает в лёгкие больше воздуха. — Зачем я тебе? Ты задавался этим вопросом? Ведь ты не принадлежишь ни мне, ни даже ей. Ты принадлежишь одержимости ею и желанию отомстить. И пока ты от этого не избавишься, не может быть и речи, чтобы ты сошёлся с кем-то вроде меня. Я… Август, ты мне очень нравишься. Не представляешь даже, насколько. Но в этот раз я не хочу делать себе больно. Я предпочитаю выбрать в этой ситуации себя, опираясь на твой пример. Ты должен в этой ситуации меня понять. «Зачем я тебе? Зачем?» Он задавался этим вопросом. Когда в ночи прокручивал то, что успел узнать про неё. Габи заламывает пальцы и скрещивает их, когда нервничает. Она заправляет постоянно передние пряди волос за уши, если они не собраны, ругается на свою чёлку за её способность растрепываться даже с лаком, любит ролики и фигурное катание, старые снимки, закусывает губы, когда задумчива и одними лишь саркатистичным молчанием и взглядом способна его рассмешить. Она подводит глаза на манер индейцев, у неё красивая пышная грудь третьего размера, в которую хочется устало утыкаться лицом после тяжёлого дня, и она его «цветочница», которая умудрилась превратить случайно задний двор в сад. Изначально там были лишь одним камни, потому что они с газоном не особо прихотливы в плане ухода и заботы. — Человек вроде меня не впишется в концепцию твоего мира, Август, — обреченно уже тише добавляет она, и Август злится. Но не потому, что она не права, а как раз наоборот. Чертова Чайкина умудрялась разрушать его жизнь, даже не находясь рядом! И это выводило Августа из себя. Он отпускает её. Руки дрожат, внутри предощущение всплеска заряда заставляет отступить. В Августе включается на максимум паранойя. Разве он может её отпустить после всего того, что она узнала? А вдруг она расскажет другим? Вдруг она доложит этому миру о его слабости? Август привык избавляться от свидетелей. Но ради Габи он собирает остатки крох всего самого светлого, что у него было в душе, и выдыхает: — Я помогу тебе собрать вещи и доехать до аэропорта. — Если проблема в них, я всё оставл… — Она напряженно за ним следит взглядом. Дорожки от слез на щеках высыхают, оставляя едва заметно мерцающие следы. — Нет! — Он повышает голос, потом тут же старается взять себя в руки. — Нет…забери их с собой. Я хочу, чтобы ты забрала их с собой. Я купил их для тебя, и они теперь твои. — Хорошо. Спасибо, Август. — Они стоят неловко напротив друг друга, словно совершенно чужие люди. Как в самом начале их знакомства. Август чуть сгорблен, она от него закрыта. Ей хочется обнять его, но Габи не думает, что это будет уместно. Мико помогает собрать ей вещи. Август заказывает машину. Во взгляде сестры Хольт читает: «это ты во всём виноват». Впрочем, как и всегда. — Ты заставила моего брата излагаться цитатами из «Титаника». Кто знает, что ещё ты могла бы с ним сделать. — Мико грустно усмехнулась. В уголках её глаз блеснули слёзы. Она набросилась на Габи и захватила её в объятия, утыкаясь с хныкающим звуком в плечо. — Габи, я буду очень скучать по тебе. Я так хочу, чтобы ты осталась… С тобой… Тут стало так уютно, тепло… Как знаешь, если бы мы завели собаку. Или двух. И заставили дом огромным количеством растений! Август бы сначала не оценил, но потом проникся. У Габи на глазах вновь выступают слезы. Мико, завидев это, добавляет тише, смиренно, с глубинным пониманием всех сложностей и тяжести принятого решения. — Но я понимаю, почему ты не можешь остаться… Август тяжёлый сложный человек… А тебе хочется совсем не этого, да? Хочется чего-то адекватного… Как я тебя понимаю. Мико отстранилась от неё только тогда, когда Август, скрипнув зубами и не имея больше сил скрываться, вышел в уличной одежде в коридор. — Рейс уже скоро. Пора выезжать, Габс. «Если ты не передумала», — читалось в его взгляде, но Габи была как скала во время шторма. Она спокойно ожидала принять его удар, не сходя с места. Непоколебимая, стойкая, впервые уверенная, чего от жизни хочет. И что её нормальное проживание нельзя откладывать после случившегося в долгий ящик. — Поехали, Август. — Она мягко подняла лицо Мико и оставила на щеке поцелуй, утирая слезы. — Прощай, Мико. — Спасибо, что появилась в нашей жизни. Хотя бы ненадолго. — Она оставила крепкий поцелуй в ответ на её щеке и только потом отпустила. Когда Август задержался, пропуская Габи вперёд, Мико вспыхнула: — Это ты виноват. Ты, блять, всегда так выбираешь женщин! Упустил Нику, взял эту сучку Родригез на работу, которая разворотила мне лицо! А теперь самую нормальную из них всех ты упускаешь, Август! Почему с тобой так всегда?! Он понимал, что иначе выразить свою боль она не могла. И не хотела срывать её на Габриэле, поэтому сорвала на нём, после убежав на второй этаж. Однако внутри всё теперь дрожало от напряжения и клокочущего гнева. В дороге они с Габи молчали. Он довёз её до того же аэропорта, который они проезжали, когда он её, наоборот, привёз к себе домой. Забавно, что всё заканчивалось там же, где начиналось. Возле аэропорта она, оглядевшись по сторонам, тихо шепнула: «смотри, чему научилась». А потом щелкнула пальцами и создала буквально розу из воздуха, положив её в нагрудный карман его пальто. — Далеко пойдёшь с такими умениями. — Он не знал, что ещё можно было тогда сказать. Приходилось львиную долю контроля направлять на сдерживание заряда. Оглаживая его теперь топорщащийся карман на груди, Габи по нему похлопала. И, взяв чемоданы, направилась к входу, обернувшись лишь на секунду. — Август. — Да? — Неужели в нём до сих пор теплилась надежда, что в последний момент ситуация изменится? Она хотела сказать что-то другое. По глазам видел. У неё был такой же взгляд, как у него сегодняшним утром. — Не дай им тебя сломить. Больше ничего не добавив, Габриэла скрылась в потоке приехавших людей, сдав вещи на досмотр. Внутри болезненно, надсадно и горячо пульсировало. Нужно было срочно убраться куда-то, чтобы не взорваться, как батарейка, в которую пустили слишком сильный ток. Габриэла уже возле стойки паспортного контроля и заверения билетов получила сообщение, заставившее уже тогда её сделать вывод — Август был самым большим подонком, который встречался в её жизни. Но из них всех он относился к ней человечнее всего. «Лучшее, что я могу сделать, это убраться из твоей жизни подальше. Я открыл от твоего лица счёт и перевёл на него деньги. Купи себе где-нибудь дом в глубинке, и убирайся подальше от городов, пока все это безобразие с охотой не закончится и не утихнет». А. Х. Габи знала, за все в этом мире нужно было платить. Сам Август об этом говорил. Но когда она готовилась к расплате за его щедрость и доброту на протяжении долгого времени, он её так и не забрал. Она честно ждала, не зная, что он потребует взамен, но смирившись с мыслью, что отдать это будет необходимо. Но поступок Хольта впервые оказался безвозмездным. И потому Габриэла впустила в свою жизнь другого человека, не надеясь уже когда-нибудь с Августом снова встретиться.