сборник

Сокджин выводит из себя неимоверно. У него магия кристаллизации крови — на словах жуть полнейшая, но в практике использовать почти нереально, да и сам Сокджин как в противовес своему дару весь из себя общительные клоун: сплошные шутки, придурочный смех и гиперболизация всего, что только можно. Тэхена выбешивает с первого же занятия. У них на всю Магическую Академию подобных уникумов по пальцам пересчитать, и он мягко говоря был заинтригован. Первой мыслью было немедленно познакомиться — магия крови, боги-боги, еще и хён со старших курсов, немедленно дружить в слюни, чтобы поддерживать репутацию сильного и недостижимого. А потом он увидел совершенно тупорылое колье, которое хён воссоздал на открытом практическом занятии, заставляя редкие капельки своей крови затвердевать в бусины, и восторг поутих. Чуть позже это еще и подпиталось какой-то тупой шуточкой, ударом по коленке, и совершенной кристальной тишиной, исходящей по его ментальным потокам, и Тэхена это добило окончательно. Ментальник внутри Тэхена бился в истерике. К примеру Чимин, стоящий рядом с ним, очень понятный и однозначный. Он морщится — от него идет недовольный энергетический поток, смеется — радостный, в редкие моменты фальшивой улыбки Тэхен без труда улавливает раздраженную энергию, потому что Чимин умничка, у него с башкой все в порядке и эмоции не перемешиваются. У Сокджина не башка, а ледяная глыба. Тэхен даже начал подозревать его в том, что старший утаивает свой дар к окклюменции, прикрываясь дурацкими бусинками, нанизанными на нить. Самое обидное, что Чимин к хёну притирается, начинает вращаться в кругах старшекурсников и зачем-то за собой тянет Тэхена. И теперь Сокджин начинает мелькать практически ежедневно, выбешивая до седых волос. Когда они столкнулись в столовке: плечом к плечу, спасибо, что поднос не снес, Тэхену хотелось орать фальцетом. Потому что прямой контакт, там уже и ловить то блять нечего, просто стой, трогай и читай чужие эмоции. Читать там было нечего. Из последних сил Тэхен нацепил на лицо дико перекошенную извиняющуюся улыбку, и удалился раньше, чем решил заехать этим же самым подносом по чужой физиономии. Сокджин тоже улыбался. Но доброжелательных потоков не было. Раздражительных тоже. Никаких. Не. Было. — Он тебе не нравится, — просто говорит Чимин ковыряясь ложкой в своем йогурте, когда Тэхен уже пережил свою внутреннюю истерику, — Почему? Он фыркает и делает несколько глотков чая под пристальным взглядом Пака, надеясь уйти от необходимости отвечать. Но вместо этого Чимин продолжает. — Может он злой? — спросил он, облизывая ложку, — Может, он прячет свою гнилую личность? Фальшивый? Ты узнал, что он запер в подвале сотню карликовых кроликов? — Нет, он просто… эм, — Ким проводит рукой по воздуху пытаясь подобрать слово. — Ты говорил, что он сложный, — подсказывает Чимин. — Вот! — зло воскликнул Тэхен чуть громче, чем ожидал, — Его невозможно прочитать. Каждый раз когда я стою рядом с ним, я не чувствую ничего. У него эмоциональный диапазон вилки, и при этом всегда, когда я пытаюсь засечь его на фальши, у меня не получается! Я не могу назвать его лгуном, потому что я не чувствую расхождений. Я чувствую только то, что что-то неправильно, но даже это объяснить не могу. Это даже звучит глупо. Чимин выслушивал поток прерывистой речи, с задумчивым видом размазывая йогурт по стенкам упаковки, изредка пробегаясь языком по нижней губе. Через несколько секунд после того как Тэхен замолчал, он положил ложку на стол и поднял взгляд на друга. — Другими словами, на почве способности у тебя развился синдром высокомерия и ты бесишься, потому что нашелся хён, рушащий картинку мира, в которой ты возвышаешься над всеми на манер дока Хайда? Чимин может и огневик, которых принято считать тупой боевкой, но иногда его слова загоняют дико. Тэхен цепляется за тот факт, что от него не исходит ничего злорадного, скорее мягкая насмешка, но все равно обижается и игнорирует его весь оставшийся день. Дальше он ударяется во все тяжкие. Даже если окклюменция — ее можно развеять обычным эмоциональным потрясением, благо они всего лишь школьники. Он прогуливает уроки, пробираясь в спортивный зал во время занятий старших классов, и выслеживает чужую костлявую фигуру. И немного подумав, хватает баскетбольный мяч, со всей имеющейся у него силой кидая его в чужое лицо. Мяч перехватывает какой-то коротышка раньше, чем он встречается с затылком Сокджина, и старший даже испугаться не успевает. Тэхен цокает и пробирается на выход, решив, что больше ловить ему здесь нечего. В столовой он пристраивается за Сокджином, они даже обмениваются парой вежливых фраз, и когда старший отворачивается, Тэхен выливает ему острое кунжутное масло в тарелку с раменом. Чужой мат был слышен на всю столовую, но Тэхен слишком потерялся в эмоциональных нитях окружающих, и даже не уверен, что то слабое недовольство, которое он выловил, принадлежало Сокджину. — Ты ведешь себя, как сталкер, — замечает Чимин, с каким-то легким испугом поглядывая на друга. Тэхен хмыкает, потому что строить тот из себя может кого угодно, но он ощущает тоненькое восхищение, и с радостью готов приписать его себе. — Что поделать, — жмет он плечами и с шумом втягивает лапшу. — Нет, я серьезно, — тут уже восхищение пропало, и скорее всего это был всего лишь пережитый отголосок. — Это попахивает нездоровой одержимостью. Жуть. Тэхен решает, что если он когда-нибудь башкой потечет, то его бабушка — второй ментал в семье, от которой ему дар то и достался — это непременно уловит и колеса ему вставит куда надо. Это при учете, что бабушка тоже будет адекватной к этому моменту. Главная проблема менталов — теряешься в окружающих людях и на фоне этого крыша начинает медленно съезжать набок. Тэхен об этом знает с самого детства, когда начал своей способностью пользоваться направо и налево, не осознавая возможных последствий. Потечь крышей по Сокджину — это плохой анекдот. Тэхен столкнулся с интересным сложным пазлом и пытается его собрать, вот и все. Поймал вдохновение и увлекся сложной задачкой, с кем не бывает. Он подсыпает в чужой шкафчик сначала кучу валентинок, и обламывается тем, что Сокджин к массовым знакам внимания привык, а потом вываливает целую упаковку кнопок, и тоже обламывается — маг крови привык к острым предметам. У него складывается ощущение, что Сокджин — это радиостанция, которую Тэхен безрезультатно пытается поймать, потому что его приемник — модель старая и заведомо подобные частоты не поддерживает. От лиричных сравнений его передергивает и на секунду он пугается — а вдруг Чимин прав, и это уже какая-то нездоровая помешанность. Переубеждает себя он уже привычным контраргументом — нездорово, это когда ты ходишь камнем. А любопытство Тэхена очень даже здравое. Заключительным этапом он считает соединение эмоционального потрясения с физическим — дальше уже только с автоматом в школу переться. Он пробирается через полные коридоры, высматривая высокие фигуры старшеклассников, и ловит свои же эмоции — какое-то искрящееся злорадство, которое распространяется на несвойственный радиус из-за интенсивности. Он игнорирует друга Сокджина, который стоит рядом, и прет танком. Когда Тэхен цепляется за чужой галстук, чтобы Сокджина развернуть, то ругает себя за то, что не дернул жестче, приметнее. Вместо этого он кладет ладонь на чужую шею и резким движением направляет к себе. Губы Сокджина сухие, и Тэхен с легкостью пробегается по ним кончиком языка. Он понимает, что никакой окклюменции нет и не было. Его резко отодвигают за плечи, но руки не убирают. Сокджин перед ним весь раскрасневшийся: румянец ползет от щек на шею, с блестящими огромными глазами, и от него исходит такой наичистейший шок, что по лицу Тэхена расползается острый оскал.