Осталось (Left Over)

В лазарете в UA было тихо, если не считать мягкого дыхания и легкого щелканья клавиатуры Исцеляющей девочки, когда она добавляла новый отчет об произошедшем в файл Мидории. Айзава, скрестив руки на груди, наблюдал за медленным подъемом и падением груди Проблемного ребенка № 1 класса 1-А. Честно говоря, Мидория не начинал учебный год с этим прозвищем, но после многочисленных инцидентов со сломанными костями и столкновениями со злодеями, зеленоволосый ребенок явно заслужил звание "Самого Проблемного ребенка". Айзава все еще скрипел зубами от ярости всякий раз, когда вспоминал о встрече мальчика в торговом центре с Шигараки. Они, профессионалы, должны были предвидеть нечто подобное и послать сопровождающего, но вместо этого бедный ребенок провел почти 10 минут в страхе смерти, нависшем над ним, и ушел с синяком в форме руки на шее. Айзава вздохнул, позволяя разочарованию от этого события утихнуть. Неужели это было всего полторы недели назад? Мужчина ущипнул себя за переносицу и повел плечами, чтобы снять напряжение, которое там скопилось. С быстрым приближением летнего лагеря он начал задаваться вопросом, не было ли еще одного инцидента, который должен был произойти в ближайшее время. Знание того, что расположение летнего лагеря было тщательно охраняемой тайной, придавало ему лишь малейшую толику уверенности. "По крайней мере", — подумал он, — "Будет легче убедиться, что ребенок ест три раза в день". Слева от себя Айзава услышал знакомый топот кожаных ботинок по кафельному полу у входа в лазарет. Затем раздался тихий глухой стук в дверь. Исцеляющая девочка взглянула на усталого героя, когда он встал, чтобы открыть дверь для Хизаши. Блондин ухмыльнулся ему поверх большой стопки бумаг. — Когда ты сказал стопку, ты действительно имел в виду стопку! Сколько здесь вообще заданий? — Хизаши положил стопку бумаг на прикроватный столик и натянул кожаную куртку до красного пояса. Взглянув на мальчика, лежащего без сознания, зеленые глаза героя с беспокойством прищурились за темными очками, — Ты сказал, что не смог связаться с родителями маленького слушателя? Шота кивнул, откидываясь на спинку своего стула и хватая горсть заданий из стопки. Держа в руке красную ручку, он начал оценивать рабочие листы, параллельно разговаривая с Хизаши. — Там был только один номер экстренной связи — номер его матери. Я звонил дважды, но телефон был отключен. Блондин задумался, глядя на впалые щеки своего любимого ученика, который лучше других в классе разбирался в английском: — А как насчет его отца? — Хизаши переступил с ноги на ногу, засунув руки глубоко в карманы брюк, и впервые за долгое время по-настоящему посмотрел на Мидорию. Зеленая фасоль, как они с Немури привыкли его называть, был отличным учеником и явно намного опережал остальных в классе по изучению английского языка. Хизаши стал давать Мидории более сложные задания для работы во время занятий, в то время как остальные студенты слушали его лекцию, и поэтому блондин не чувствовал необходимости уделять много внимания нервному мальчику в задней части комнаты. Хизаши почувствовал, как что-то скрутило его внутренности, увидев признаки, которые ясно указывали на то, что он должен был обратить внимание. — Похоже, его нет. По крайней мере, в досье Мидории нет упоминания о его отце. — Шота отметил общий балл в верхней части задания, которое он оценивал, и перевернул его лицевой стороной вниз на край кровати Мидории, просматривая следующее. — Ну, — Хизаши старался сохранять оптимизм, улыбаясь Шоте, — Это может быть что-то очевидное. Возможно, он просто беспокоится о предстоящих экзаменах. — Хизаши подмигнул Шоте, а его голос сделался дразнящий, — Может быть, он такой же, как ты, и ест только пакеты с желе, когда у него стресс. Шота впился взглядом в буйного мужчину, не впечатленный. Чтобы доказать свою точку зрения, он вытащил из кармана одну из упаковок желе и сразу же начал ее есть. Хизаши хихикнул и ухмыльнулся темноволосому мужчине, прежде чем его улыбка исчезла, когда он еще раз оглядел неподвижное тело Мидории на кровати в лазарете. — Я надеюсь, что это что-то такое же простое, как это, а не что-то большее… Но я полагаю, мы не узнаем, пока не спросим. — Единственный способ узнать наверняка - это если Мидория расскажет нам. Хотя, если так пойдет и дальше, у нас может быть достаточно причин для неожиданного визита в его дом. Он потерял более тридцати фунтов с момента последнего осмотра. — Стиснув зубы, Шота сделал полный вдох через нос, пытаясь успокоиться. Он чувствовал нарастающее разочарование в сложившейся ситуации. Желто-зеленые глаза Хизаши резко расширились за темными очками. — Тридцать фунтов? — Недоверчиво переспросил он. — Когда был его последний осмотр? — Месяц назад, — Шота зарычал, крепко сжимая ручку. Обычно он не был бы слишком обеспокоен потерей веса у обычного студента, который пытался сесть на диету. Однако Мидория предположительно пытался набрать вес за счет мышечной массы и должен был питаться с более высоким потреблением калорий, чем большинство учеников в его классе. Любая потеря веса означала, что он не ел в соответствии со своим графиком. Такое большое количество означало, что он не ел даже близко к тому, что должен был есть. Хизаши выругался, обошел кровать и плюхнулся на стул с противоположной стороны от Шоты. — Итак, каков тогда план? Шота вздохнул, уронил ручку на колени и откинулся на спинку стула. — Нет никакого плана, если у меня нет чего-то конкретного про случившееся с Мидорией. Мне нужно, чтобы ребенок поговорил со мной о том, что происходит, прежде чем я смогу что-нибудь сделать, — Он молча проклинал школьную политику посещения на дому. За все время, что он учился в этой школе, их никогда не было достаточно, — Но если его ответы не будут удовлетворительными, и Мидория потеряет хотя бы один фунт за выходные, я пойду к нему домой, будь проклята школьная политика. --- Изуку медленно просыпался от ослепляющей головной боли. Он не осмеливался открыть глаза, опасаясь, что мигрень усилится. Чувствуя слабость и совсем не способный справиться с болью в голове, Изуку искал что-нибудь, что угодно, чтобы отвлечься. Услышав тихий голос слева от себя, он сразу же устремился на звук, позволив своему разуму на мгновение сосредоточиться на чем-то другом, кроме боли. — ...и Мидория потеряет хотя бы один фунт за выходные, я пойду к нему домой, будь проклята школьная политика. Мгновенно волна страха захлестнула его, и пульсирующая головная боль отошла в сторону. Айзава пойдет к нему домой? В голове Изуку не могло быть ничего хуже. Он не хотел, не мог позволить своему любимому учителю увидеть источник своего величайшего позора. "Что мне делать, что мне делать…"— Изуку быстро строил планы и сразу же отбрасывал их в сторону, когда они оказывались недостаточно хороши, — "Я не могу позволить ему узнать." — Если до этого дойдет, я буду рядом с тобой. Изуку тихо запаниковал, когда в комнате воцарилась тишина. "Мне просто придется съесть больше, чем позволяет мой план питания в эти выходные. У меня будет меньше денег, чем я бы хотел получить на еду на этой неделе, но продажа двух плакатов в воскресенье компенсирует это, так как парень дает мне дополнительные 5000 йен за них, что должно компенсировать несколько дополнительных приемов пищи в выходные, плюс я не должен терять больше веса, что это значит, что Айзава-сенсей не придет в дом, и он не увидит, что он не знает, что он не найдет." Сущий Мик вздохнул справа от Изуку и спросил: — Мне нужно идти на станцию. Ты сегодня идешь в патруль? Изуку представил, что Айзава-сенсей кивнул, потому что затем он сказал: — Я буду на диване, когда ты проснешься. — Ты же знаешь, что можешь просто лечь в постель, Шоу, — Сущий Мик ласково фыркнул и его стул заскрежетал по кафельному полу. — Это не убьет меня, обещаю. Изуку мог поклясться, что слышал улыбку в голосе своего классного руководителя, хотя он никогда не слышал такой нелепой вещи. — Я не хочу тебя будить. — Затем улыбка Айзавы превратилась в ухмылку. — Кроме того, тебе нужно хорошенько выспаться, какаду. — Эй! — Сущий Мик возмущенно закричал, когда он, судя по звуку, обогнул край кровати и остановился рядом с тем местом, где, по мнению Изуку, сидел Айзава-сенсей. На мгновение в комнате воцарилась тишина, затем Герой Голоса тихо сказал: — Люблю тебя, Шо. Будь в безопасности во время патрулирования. Айзава что-то промычал, затем послышался стук сапог, и дверь в лазарет со свистом распахнулась. Сущий Мик крикнул из коридора: — Если ты придешь домой раненым, я положу тофу тебе на лицо, пока ты спишь! Изуку едва расслышал, как Айзава-сенсей пробормотал: — Лучше бы тебе этого не делать, — когда дверь закрылась. Изуку, не зная, что делать с этим внезапным наплывом личной информации о своем классном руководителе и учителе английского языка, лежал неподвижно, пытаясь дышать ровно и надеясь, что его лицо не выдаст шок и ужас, которые он испытал, подслушав явно частный разговор. Он подождал несколько минут после того, как Ямада-сенсей ушел, его плечи были напряжены, и он не мог их расслабить, особенно из-за возобновившейся мигрени. Шелест бумаг и щелканье ручки эхом отозвались в тихой комнате, затем смолкли. Айзава слегка подвинулся к Изуку, спрашивая: — Ты не спишь, проблемный ребенок? Пойманный и более чем надеющийся, что Айзава не заметил, как он проснулся, Изуку позволил своему лицу нахмуриться от боли в голове и тихо простонал: — Д-да, я проснулся. Открыв свои ярко-зеленые глаза, Изуку вздрогнул от яркого света лазарета, который причинял ему сильную острую боль в глазах. Его рука взметнулась, чтобы прикрыть глаза, и он повернул голову, чтобы уткнуться веснушчатыми щеками в жесткую подушку. Он снова застонал, чувствуя, как мигрень резко усилилась в отсутствие вызванного паникой выброса адреналина. Айзава сухо усмехнулся: — Да, ты довольно сильно ударился головой, малыш. Позволь мне найти Исцеляющую девочку. — Изуку попытался проследить за своим классным руководителем по комнате, но его шаги были почти совершенно бесшумными, а в ушах стучало достаточно громко, чтобы заглушить их. Изуку подтянул колени к груди, пытаясь стабилизировать свое тело, чтобы вообще не трясти головой. — О боже, — пробормотал мягкий, добрый голос рядом с ним. — Хорошо, молодой человек, я знаю, что это больно, но мне нужно, чтобы вы сели, чтобы я могла проверить реакцию ваших зрачков. Изуку рефлекторно кивнул, затем сразу же резко вдохнул, почувствовав пульсацию во лбу. Медленно, мучительно медленно, Изуку приподнялся так, что его ноги свесились с края кровати, и он оказался лицом к лицу с девушкой. Он взглянул на нее сквозь пальцы, прикрывшие глаза, и поморщился, хотя свет на потолке больше не бил ему прямо в глаза, так что боль была более терпимой. — Вот и все. А теперь мне нужно посветить тебе в глаза. Я обещаю, что буду быстро. Посмотри прямо на мой палец, пожалуйста. — Она подняла узловатый палец перед своим носом. Изуку стиснул зубы и полностью открыл оба глаза, чтобы посмотреть на палец, поморщившись от маленького фонарика, размахивающего перед его лицом. — Выглядит нормально. Теперь ты можешь закрыть глаза, сынок, — Выздоравливающая девочка вернулась к своему столу, ворча на ходу. — По шкале от одного до десяти, как сильно у тебя болит голова, дорогой? Изуку с трудом мог ясно мыслить. Ломать пальцы несколько раз на Спортивном фестивале было очень больно, поэтому он предположил, что прямо сейчас это можно считать десяткой. — В-восемь? — Он застонал, снова прикрыл глаза и попытался положить голову на ладонь. Он слышал, как Айзава-сенсей и Исцеляющая девочка несколько мгновений бормотали в углу, но не мог сосредоточиться из-за болезненного тумана, который затуманивал его разум. — Хорошо, молодой человек. Я дам тебе сильное обезболивающее, чтобы облегчить головную боль. Это, вероятно, немного запутает тебя, так что, когда ты вернешься домой, иди прямо в постель, хорошо? Изуку издал ни к чему не обязывающий стон и любезно принял предложенную воду и таблетку. Он медленно откинул голову назад, чтобы с облегчением проглотить маленькую белую таблетку, а затем откинулся на кровать и стал ждать, пока она подействует. — Малыш, нам нужно, чтобы твоя мама забрала тебя, но мы не смогли связаться с ней по номеру телефона в твоих записях. Чувствуя, как у него тревожно скрутило живот, Изуку собрался солгать: — О-она потеряла свой телефон на прошлой н-неделе. Она е-еще не купила н-новый. Темноволосый герой спросил: — У тебя есть другой способ связаться с ней? Я не могу отправить тебя домой одного, как только подействуют эти обезболивающие. Прикусив губу, Изуку напряг свой затуманенный разум в поисках правдоподобного ответа. — Н-нет. У нас н-нет д-домашнего телефона. Айзава несколько мгновений молчал, затем резко спросил: — Твоя мама дома? Изуку, чувствуя тяжесть вопроса и легкость в голове, когда таблетка начала действовать, посмотрел на своего учителя, прикусив нижнюю губу. — Д-да, Айзава-с-сенсей. --- Айзава стиснул зубы от этой лжи, но воздержался от того, чтобы обвинить Мидорию в блефе, увидев выражение лица парня. Легкая паника и явный наркотический туман заставили его замолчать. Он решил подождать. Похоже, он в любом случае будет сопровождать Мидорию домой, и он мог убедиться сам, когда доберется туда. Расслабив позу, герой Стирания засунул руки в карманы и изобразил на лице скучающее, но в то же время озабоченное выражение: — Тогда вставай, проблемный ребенок. Похоже, твоя головная боль утихает. Зеленоволосый паренек медленно встал, слегка пошатываясь. Он последовал за Айзавой к двери, поклонился и искренне поблагодарил Девушку, прежде чем уйти. — К-куда мы идем, Айзава-сенсей? Разве мне н-не нужно идти домой? Занятия в ш-школе о-определенно закончились, — пробормотал Мидория, слегка запинаясь. — Ты не можешь пойти домой в своем костюме героя, малыш. И тебе нужен твой рюкзак. — Айзава наблюдал за спотыкающимся подростком, пока они медленно шли к спортзалу Гамма. Его походка была нетвердой, Герой Стирания предположил, что это из-за обезболивающего, но ребенок также часто поглядывал на него, как будто пытался оценить реакцию своего учителя. — О-оу. Я д-думаю, что в этом е-есть смысл. Айзава позволил им несколько мгновений идти в тишине, наблюдая за своим учеником в поисках любых признаков падения. После долгого молчания он нарушил его, спросив: — Ты сегодня обедал, проблемный ребенок? — Он не упустил из виду, как расширились глаза ребенка и как перехватило его дыхание, каталогизируя реакцию и добавляя ее в список фактов в его деле о психически больном ребенке. — Д-да, А-Айзава-сенсей. Э-это б-было д-действительно вкусно, с-спасибо вам. — Заикание Мидории усилилось, заметил Айзава, когда ребенок не был честен. Ему придется поработать с ним над этим в будущем, но сейчас он оценил рассказ. — Тебе не нужно лгать мне, малыш. Я знаю, что ты не обедал. На этот раз Мидория совсем перестал дышать. — Я-я все-таки поел, с-сенсей! — С заиканием сказал студент. — Мидория, — начал Айзава. Он остановился и повернулся, чтобы посмотреть на тощего подростка, изобразив на лице более мягкую версию своего обычного выражения. — Ты ничего не ел. Я знаю, потому что твоя выносливость была значительно снижена на сегодняшней тренировке, и потому что твои руки отказали тебе, что привело к сотрясению мозга, которое вырубило тебя и отправило в лазарет. Подросток попытался прервать его, отчаянно пытаясь убедить Айзаву в том, что он не лжет. Айзава посмотрел на парня с легкой угрозой, заставляя его замолчать. Мидория закрыл рот, медленно опустив глаза на свои красные боевые ботинки. — Малыш, — вздохнул Айзава, слегка наклоняясь, чтобы оказаться глазами на одном уровне. — Я не сержусь на тебя, но мне нужно, чтобы ты понял, что ты не можешь пропускать приемы пищи. Героическая тренировка тяжело сказывается на твоем теле, и ты не сможешь долго поддерживать ее, не питаясь должным образом. Ярко-зеленые глаза Мидории встретились с черными глазами Айзавы. Айзава мысленно выругался из-за водянистой пленки, образовавшейся в глазах ребенка. Мидория пробормотал: — Н-но я н-не могу вам в-вернуть. Айзава фыркнул: — Тебе не обязательно возвращать мне деньги, малыш. Школа платит за это. — О-о, — В этот момент Мидория казался таким маленьким, что Айзаве пришлось подавить желание взъерошить зеленые кудри. — Да, — согласился темноволосый герой. — А теперь пойдем, я должен отвезти тебя домой, прежде чем отправлюсь на патрулирование.