Осталось (Left Over)

Сотриголова прислонился к стене у спортзала Гамма и наблюдал за заходом оранжевого солнца, ожидая, пока Мидория переоденется в раздевалке. Он подумал о фактах, которые ему известны о ситуации Мидории, пытаясь позволить составить картину произошедшего, не делая поспешные выводы. Пытаясь быть логичным. Факт: Мидория ел недостаточно до такой степени, что потерял более 30 фунтов с момента последнего медосмотра месяц назад. Факт: Мидория не съел бесплатную еду, предоставленную ему сегодня по... какой-то причине, но съел ту, что была предоставлена вчера. Факт: Мидория не хотел, чтобы его друзья или Айзава знали, что он не ест. Факт: Мидория солгал о том, что его мать была дома, но было ли это потому, что ее сейчас не было дома, или ее вообще не было, еще предстоит выяснить. Факт: Айзава собирался тщательно расспросить Мидорию Инко, если она дома, и отвезти Мидорию в лазарет для ночного ухода, если ее там не было. Ущипнув себя за переносицу, Айзава закрыл зудящие, сухие глаза и вздохнул. Почему Мидория всегда был в центре всех проблем? Если бы черноволосый мужчина еще не знал, что у Мидории есть сверхсильная причуда, он бы поклялся, что ребенок — магнит проблем и беспорядков, которые, казалось, следовали за ним повсюду, как тень. — Айзава! — Веселый голос, который Айзава легко узнал, прокричал через лужайку со стороны главного здания. "Что он все еще здесь делает?" — Подумал он, открывая свои темные глаза, чтобы взглянуть, не впечатленный увиденной тощей фигурой Всемогущего. На изможденном лице блондина сияла яркая улыбка, а в руке он держал отвратительный желтый рюкзак, в котором Айзава узнал рюкзак Мидории. — Яги, — проворчал Айзава, засовывая руки в глубокие карманы и еще сильнее прислоняясь к зданию. Яги, казалось, не был удивлен тоном молодого человека, вместо этого оптимистично говоря: — Я был в лазарете, чтобы отдать юному Мидории его рюкзак, но Чие сказала, что ты отвел его переодеваться. Скучающий на вид герой промычал в знак признательности, ожидая продолжения "Всемогущего". Худощавый блондин поставил тяжелый рюкзак на ближайшую скамейку и засунул свои большие руки в такие же большие карманы очень свободного костюма. Медленно раскачиваясь вперед и назад на ногах, Яги спросил: — Чие сказала, что у него сотрясение мозга? Как это произошло? — Пронзительные голубые глаза мужчины блестели от беспокойства, а его осунувшееся лицо выражало большую заботу о студенте. Айзава приподнял бровь при виде того интереса, который Яги проявил к тому, что в противном случае должно было быть просто еще одним из его учеников. — Он врезался головой в цементный столб, — невозмутимо произнес он. Всемогущий грубо кашлянул, его рука тут же поднялась, чтобы прикрыть рот носовым платком, который, как с некоторым удовлетворением отметил Айзава, был черным вместо обычного белого. Поделом ему за то, что он довел Погрузчика до сердечного приступа, когда оставил окровавленный белый носовой платок в учительской. — Что... — Он снова закашлялся. — Что? Айзава спрятал ухмылку в своем шарфе. Слишком просто… — Именно то, что я сказал, Яги. Как еще, по-твоему, он получил сотрясение мозга? — Ах, ну, я э-э-э… Я подумал, может быть...— Тощий мужчина изо всех сил пытался придумать ответ, жестикулируя большими руками, пытаясь преодолеть свой шок. Телефон Айзавы начал настойчиво жужжать в его кармане. Он быстро вытащил его, зная, что любые звонки, которые он получал на свой "рабочий телефон", обычно были теми, на которые ему нужно было отвечать. Взглянув вниз на маленький экран, в то время как учитель Фундаментальных исследований Героев с любопытством наблюдал за ним широко раскрытыми запавшими глазами, Айзава прочитал "Цукаучи". Отвернувшись от героя номер один и отойдя на небольшое расстояние, Айзава пробормотал: — Мне нужно принять звонок. Яги с выражением понимания на лице улыбнулся и помахал рукой, сказав: — Конечно. Усталый герой открыл маленький серый телефон и сразу же ответил своим обычным “Ластиком”. — Ластик, нам нужно, чтобы ты немедленно приехал в участок. Налет на оружейный склад "Hair Trigger" переносится на сегодняшний вечер. Мы получили наводку, что они вывозили свои товары пораньше для какой-то сделки, и нам нужно поймать их с оружием, иначе все это дело провалится. — В обычно спокойном голосе Цукаучи слышались нотки раздражения и стресса, которые обычно появлялись только тогда, когда все шло не по плану. Айзава выругался, глядя на Яги, теперь в его узнаваемой форме Всемогущего, разговаривающего с Мидорией, который, похоже, закончил переодеваться в школьную форму. Парень выглядел немного ошеломленным, когда торопливо рылся в своем рюкзаке в поисках чего-то, расслабившись только тогда, когда вытащил один из своих блокнотов. Блокнот был поспешно засунут обратно в сумку, когда малыш повернулся, чтобы ответить на вопрос Яги. — Разве это не может подождать час? Мне нужно кое-что сделать, — огрызнулся Айзава, зная, что Цукаучи не примет это близко к сердцу. Он почувствовал прилив раздражения из-за неудачного выбора времени. — Извини, Ластик. Моя команда должна быть на месте в ближайшие тридцать минут, чтобы осуществить задуманное. Они перевезут ящики сразу после захода солнца. Хмуро уставившись на серое оружие захвата, висящее у него на шее, Айзава сильно ущипнул себя за переносицу. Ему определенно нужно было заглянуть в домашнюю жизнь Мидории, если он когда-нибудь собирался выяснить, почему ребенок не ел, но этот рейд стал кульминацией нескольких месяцев тайной слежки и долгих ночей, проведенных за просмотром зернистых видеозаписей различных членов банды "Hair Trigger". Айзава принял решение быстро и основываясь на логике. — Я встречусь с вашей командой на складе. Буду там через двадцать. — Повернувшись лицом к вечно улыбающемуся Всемогущему и Мидории с остекленевшими глазами, Айзава быстро заговорил с героем номер один. — Я должен идти. Мне нужно, чтобы ты отвез Мидорию домой. Глаза Мидории драматически расширились, когда он вмешался: “В-все в порядке, Айзава-сенсей! Я м-могу просто сесть на п-поезд, как о-обычно. Это д-действительно не так далеко, и я н-не хочу никому причинять неудобства. Я м-могу п-просто уйти сейчас. - Мидория нервно рассмеялся и махнул рукой в успокаивающем жесте, почесывая затылок. Он схватил свой чересчур полный рюкзак и повернулся, направляясь к главным воротам. Айзава впился взглядом в проблемного ребенка, который быстро остановился и прикусил губу. Широко раскрытые зеленые глаза смотрели на него с трепетом. Не в силах беспокоиться о том, чтобы смягчить яркий свет из-за огромного дефицита времени, он повернулся к Яги. — Отведи его домой и убедись, что кто-нибудь будет там, чтобы присмотреть за ним сегодня вечером. Если ты оставишь его одного, пока он под действием сильных обезболивающих, я тоже устрою тебе сотрясение мозга. — Конечно! — Крикнул Всемогущий, подняв большой палец вверх, чтобы присоединиться к его чрезмерно яркой улыбке и легкой дрожи в голосе, как и интенсивность Айзавы. — Предоставь это мне, Ластик! Я позабочусь о том, чтобы юный Мидория добрался домой в целости и сохранности! Айзава фыркнул и кивнул, немедленно повернувшись, чтобы броситься к главным воротам, оружие раскрылось, когда он швырнул его в ближайший фонарный столб и исчез за стеной. --- Всемогущий позволил себе сдуться, как только Айзава скрылся из виду, и вздохнул с облегчением. — Т-тебе действительно не обязательно в-везти меня домой, Всемогущий. Я в порядке. — Мидория взглянул на своего высокого, тощего кумира, слегка покачиваясь под тяжестью своей сумки. — Чепуха, молодой человек! — Яги радостно улыбнулся своему преемнику, обняв подростка за плечи и поведя его к стоянке для учителей. — Я более чем счастлив отвезти тебя домой. Все будет как в старые добрые времена! Плюс, — учитель-скелет наклонился и заговорщически пробормотал, — ты спасаешь меня, позволяя мне проводить тебя домой. Директору Недзу пришла в голову идея провести сегодня вечером "упражнение по сплочению команды" для всех учителей. Что-то насчет просмотра трехчасового документального фильма. Яги поморщился; рад, что он каким-то образом нашел способ избежать события, вызывающего сон, и более чем счастлив находиться в присутствии яркого солнечного подростка, который был близок с ним, будто родной ребенок. — Н-но разве ты не должен присутствовать? Если это сказал д-директор Незу, то, похоже, это должно быть важно, верно? Я-я имею в виду, что он т-технически твой босс, так что тебе, наверное, стоит пойти посмотреть документальный фильм! Я уверен, что проводить время с другими учителями - это важный вопрос, и ваши рабочие отношения станут намного лучше... Блондин широко улыбнулся и усмехнулся, взъерошив зеленую копну волос, принадлежавшую его любимому ученику. — Вот мой Принц Бессмыслицы! Рад видеть, что вы не слишком сильно ударились головой, молодой человек! Изуку сильно покраснел, подняв покрытую шрамами руку, при попытке спрятаться от веселого поддразнивания своего наставника. Другой рукой он крепко сжимал свой рюкзак, когда, пошатываясь, шел по тротуару рядом со Всемогущим. — Кроме того, — продолжил Яги, снова обнимая молодого человека за плечи, когда заметил, что тот пошатывается, — Прошло много времени с тех пор, как мы смогли наверстать упущенное. Как проходят твои занятия? — Мужчина с беспокойством отметил, что плечи мальчика были намного костлявее, чем он ожидал, учитывая количество тренировок, которыми тот занимался. Двое продолжили дружелюбно разговаривать, направляясь к старому грузовику Всемогущего, пока Изуку рассказывал своему наставнику о своем обучении и предметах, которые его больше всего волновали. В какой-то момент подросток перешел на английский, чтобы Всемогущий мог указать ему на его акцент. Затем эти двое перешли к фанатизму по поводу американских героев, которых они видели в новостях в течение нескольких минут, пока Всемогущий ехал. Когда они приблизились к жилому комплексу Мидории, Всемогущий вспомнил указания Айзавы. — Твоя мать дома, юный Мидория? Я не хочу оставлять тебя одного после сотрясения мозга. — О, э-э, я-я думаю, что она уже должна б-была п-прийти со своей н-новой работы, — Мидория продолжал смотреть на свои переплетенные на коленях руки, демонстративно не глядя на своего наставника. Всемогущий, неспособный сделать больше, чем оглянуться во время вождения, заметил странный тон своего ученика. — Новая работа? Я думал, ты сказал, что она работала в клинике дальше по дороге? — Д-да! Она так и сделала. Я н-немного удивлен, что ты вообще вспомнил, — пробормотал Мидория. Затем он снова просветлел, его заикание усиливалось по мере того, как он говорил. — Н-но она эм… ее у-уволили и п-пришлось искать н-новую работу. Яги сразу же почувствовал жалость к бедной женщине. Воспитывать ребенка в одиночку было нелегким делом, усугубляемым тем, что над молодым Мидорией издевались из-за отсутствия причуды большую часть его жизни. Человек-скелет мог видеть, что потеря работы создает массу проблем для маленькой семьи. Беспокойство сочилось из его голоса, когда Яги спросил: — У вас обоих все в порядке? Я заметил, что ты немного похудел, надеюсь, ты все еще в состоянии купить еду? Мидория немедленно начал дико размахивать руками, быстро заикаясь: — О-о, да! Н-не нужно б-беспокоиться, Всемогущий! М-мы полностью в-в порядке! Б-было немного т-туго с д-деньгами, вот и все. Н-но теперь все в-в-порядке! Хех... Яги нахмурился, услышав решительное опровержение своих вопросов, когда въехал на уличную парковку перед жилым комплексом своего преемника. Неуверенным голосом он сказал: — Если вы уверены, молодой человек. Но если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится, ты можешь просто попросить меня. Твоё благополучие - мой главный приоритет. — Яги повернулся, чтобы посмотреть прямо на парня, глаза и тон были серьезными. Стеклянные зеленые глаза Мидории на мгновение уставились на него с благоговением, прежде чем он моргнул и широко улыбнулся. — Я сделаю это, спасибо, Всемогущий. Яги глубоко усмехнулся и, почувствовав облегчение от искреннего ответа, наклонился, чтобы взъерошить зеленый пучок волос на голове подростка. — Сколько раз я должен повторять тебе, чтобы ты называл меня Яги, малыш? А теперь давай отведем тебя внутрь. — Яги отстегнулся и схватил желтую сумку Мидории, старательно игнорируя нашивку на переднем кармане, изображающую его собственное лицо. Парень взял свою сумку у профессионального героя, повернулся, чтобы посмотреть на квартиры, и указал на окно, в котором горел свет. — Моя м-мама, должно быть, дома, в г-гостиной горит свет. Яги поднял глаза на середину третьего этажа, увидел освещенное окно и вспомнил, что на самом деле никогда раньше не провожал мальчика до его квартиры, поэтому понятия не имел, какая принадлежит ему. Пожав плечами и довольный тем, что о его ученике позаботятся сегодня вечером, он улыбнулся зеленоволосому подростку. — Похоже на то. Хочешь, я провожу тебя до двери? Изуку покачал головой, улыбаясь своему наставнику. — Со мной все будет в порядке. У нас снова заработал лифт, так что мне не нужно подниматься по лестнице. — Он потянул за лямки своего рюкзака, слегка шаркая ногами по остывающему тротуару. — Тогда хорошо, молодой человек. Отдохни немного, хорошо? — Яги осторожно ткнул пальцем в маленький шрам на лбу Изуку от его травмы. — Больше никаких ударов головой о цементные столбы, слышишь? Мидория покраснел и в смущении уставился на свои ботинки, которые были такими же красными, как и его лицо. — Да, х-хорошо. До свидания, Яги-сан! — Невысокий мальчик повернулся ко входу в дом, слегка повернувшись, чтобы помахать учителю за спиной, его щеки все еще были красными. — Спокойной ночи, молодой человек. — Крикнул Яги ему вслед, махнув в ответ большой рукой. Он повернулся, чтобы забраться обратно в свой грузовик, завел двигатель и медленно поехал прочь от квартир к своему собственному дому. Он улыбнулся про себя, радуясь, что провел некоторое время с маленьким мальчиком, которого считал своим сыном. --- Изуку облегченно вздохнул, закрывая за собой дверь в свою квартиру. Подъем на два лестничных пролета многое вынес из его затуманенного наркотиками разума. Он солгал о том, что лифт работает. Он был совершенно уверен, что лифт не работал с тех пор, как его мать начала снимать это место, когда ему было шесть лет, и домовладелец никогда не проявлял никакого интереса к оплате ремонта. Вздохнув и вытащив ноги из красных ботинок, Изуку вошел в пустую квартиру, пройдя по голому коридору с выцветшими прямоугольниками на обоях, где когда-то висели картины. Войдя на кухню, он поставил свой полный рюкзак на кухонный стол, удивляясь, когда он когда-либо казался таким тяжелым раньше. Средняя школа, предположил он. Когда он носил в своем рюкзаке каждый блокнот с анализом Героев, который у него был. В сумке, конечно, сейчас не было 13 тетрадей, но, возможно, его учебник по искусству компенсировал дополнительный вес. Чувствуя затуманенность в голове, Изуку сел на единственный оставшийся в доме стул и уткнулся веснушчатым лицом в руки на прохладной стойке. Он смог скрыть это от Айзавы-сенсея и Всемугущего, но его голова все еще сильно болела. Постоянная боль и ощущение неустойчивости от обезболивающих заставляли его чувствовать слабость от истощения. Он позволил себе прислониться к прилавку на несколько минут, его разум дрейфовал, а тело расслаблялось. — Изуку! Ужин готов! Шестилетний ребенок радостно завизжал, вбегая на кухню в носках и держа в руках фигурку Всемогущего. — Кацудон! Мамочка, это кацудон? Инко рассмеялась, увидев волнение, практически физически исходившее от ее маленького сына. — Конечно, милый! В конце концов, сегодня пятница! — Пятничный кацудон! Я люблю пятницы! — Изуку обогнул стойку и направился к кухонному столу, где два набора палочек для еды и стаканы с водой ждали своих товарищей по миске. Инко наполнила обе миски, детскую миску Изуку со Всемогущим, а ее - простую большую миску. Она обошла прилавок, заваленный нарезанными овощами и дымящимся рисом, чтобы поставить два блюда на стол. — Та-да! Твое любимое для моего любимого. Изуку радостно закричал, его левая рука изо всех сил размахивала в воздухе, а правая схватила палочки для еды, чтобы вонзиться в еду. Разум Изуку отвлекся от теплых воспоминаний о своем раннем детстве и довольстве, которое пришло вместе с ними. Он чувствовал себя таким усталым и уютным, не желая, чтобы они заканчивались, но зная, что они давно прошли. Рука Изуку дрожала, когда он вставлял ключ в дверь своей квартиры. Он тихо всхлипнул, крупные слезы затуманили его зрение, когда он пытался удержаться от рыданий посреди коридора. Его гакуран средней школы был испачкан слезами, кровью и грязью. Замок щелкнул изнутри, дверь быстро распахнулась. Инко потрясенно смотрела на своего сына, который стоял там, из его носа медленно текла кровь, а из глаз - слезы. — Изуку! Что случилось? — Она провела его внутрь, оглядев оба конца коридора, прежде чем закрыть дверь и снова запереть ее. — Я-я просто х-хотел поговорить о г-героях с К-Каччаном и его д-друзьями, н-но они сказали, что я н-не могу тусоваться с ними, и К-Каччан т-толкнул меня в ш-шкафчики. О-он сказал, что я б-бесполезен, а герои н-не хотят, чтобы б-бесполезные л-люди говорили о н-них. Инко привела своего сына в ванную, вытащила аптечку первой помощи из-под раковины и указала ему сесть на край ванны. Она быстро вытерла кровь и слезы с веснушчатого лица Изуку, радуясь, что кровотечение из его носа прекратилось. — Теперь, Изуку, это не очень хорошо говорить о Кацуки. Он бы о тебе такого не сказал. Изуку взглянул в лицо матери, увидев в ее глазах легкий холодок, которого он раньше там не видел. — Н-но, мам, это то ч-что он сказал! Инко огрызнулась: — Изуку. Не лги о своих друзьях. Беспричудный мальчик смотрел на свою мать широко раскрытыми глазами, не привыкший слышать от нее такой тон. Его мама вздохнула, вставая, чтобы выбросить окровавленные бумажные полотенца в мусорное ведро. Повернувшись к сыну, она сказала строго, но тихо: — Когда-нибудь Кацуки станет великим героем, Изуку. Герои не говорят людям, что они бесполезны, не так ли? Веснушчатый мальчик медленно покачал головой. — Нет, — водянисто-зеленые глаза уставились в строгие глаза матери. Он слегка шмыгнул носом: тот болел из-за того, что незадолго до этого его засунули в жесткий металлический шкафчик. — Вот именно. Так что Кацуки не называл тебя бесполезным и не запихивал в шкафчик. Ты случайно налетел на фонарный столб и разбил нос. — Инко присела на корточки, чтобы глаза ее сына и ее были на одном уровне. Ее лицо было очень серьезным. — Итак, что случилось, Изуку? Двенадцатилетний мальчик сглотнул и облизнул внезапно пересохшие губы, ощутив металлический привкус соленых слез. — Я-я случайно в-врезался в ф-фонарный столб и пошла к-кровь из носа. Инко мило улыбнулась мальчику, кивнула и встала. — Правильно, малыш. А теперь давай снимем с тебя форму. Ее нужно постирать. Изуку медленно поднял свою раскалывающуюся голову со столешницы, глаза защипало от воспоминаний. После этого отношения между ним и его матерью уже никогда не были прежними. Он научился лучше скрывать свои травмы или, по крайней мере, не говорить ей, что произошло на самом деле. Она никогда не спрашивала больше подробностей, кроме краткого объяснения, которое он дал, и просто молча исправляла его, пока он не научился делать этого сам. Стоя на нетвердых ногах, Изуку побрел к куче героического товара, который он продавал. Покопавшись немного в куче, он вытащил свою плюшевую игрушку Всемогущего, которую получил в подарок на день рождения, когда ему было десять. Он сунул его под подмышку и направился в угол, где установил лампу в качестве своего рода учебного места. Он прислонился спиной к голым стенам, устремив взгляд на то место, где когда-то стоял диван. Изуку устроился на удобном коричневом диване в гостиной, не отрывая глаз от телевизора и держа в руках тетрадь "Анализ героя будущего № 14". Сегодня вечером недалеко от Токио произошло массовое нападение злодеев, и он был готов принять к сведению всех героев Токио, которых он не так часто видел в действии. — Это новостная сеть JVN 5, пролетающая над местом масштабной атаки злодеев в восточной части Токио. Похоже, что атака была сосредоточена вокруг Токийской больницы общего профиля. Злодеи устроили мощный взрыв, причинивший огромный ущерб северному крылу больницы. Ниже вы можете видеть, что у нас есть несколько героев, реагирующих на сцену... Яростно строча в своем блокноте, Изуку почувствовал волнение, увидев так много новых героев в действии. Он быстро создал новую страницу для каждого из них, перечислив имя героя, причуду, общую тактику, сильные и слабые стороны, а список продолжался. Он смотрел репортаж в новостях около тридцати минут, когда услышал голос своей матери, перекрывающий шум телевизора. Инко счастливо рассмеялась: — О! Там так красиво звучит! Жаль, что я не могла пойти с тобой, когда ты уходил. — Она сделала паузу, по-видимому, давая высказаться тому, с кем она разговаривала по телефону. — Что? Нет, я не могла… Ты... ты так думаешь? Я имею в виду, я полагаю, я могла бы продать кое-что, чтобы заплатить за это. — Она снова сделала паузу, затем хихикнула так, как Изуку никогда не слышал, чтобы она делала раньше. — Хорошо, давай сделаем это. В мае он проходит стажировку на целую неделю, думаю, тогда я смогу приехать. Да, хорошо. Я люблю тебя, Хисаши. Изуку подождал, пока его мать вернется на кухню, прежде чем спросить: — Привет, мам. Это был папа? Его мать просматривая шкафы и ящики, но ничего не вынимая, рассеянно пробормотала: — Что это было, Изуку? Выключив громкий телевизор, зеленоволосый подросток обернулся. — Я спросил, это был папа по телефону? Он уже повесил трубку? Я надеялся рассказать ему о спортивном фестивале. — О, — Инко покачала головой, улыбаясь Изуку, хотя улыбка не коснулась ее глаз. — Нет, милый. Это был просто старый друг. Я могла бы навестить его, пока ты будешь на стажировке. Изуку нахмурился, ему было любопытно, почему его мать лжет, но он знал, что спор только сделает ее несчастной. — Хорошо, мам. Приятного путешествия, если ты поедешь. — Я поеду, милый. Я поеду. Изуку открыл влажные глаза, и его взгляд встретился с темной квартирой, освещенной только светом с улицы. Темные тени пробегали по ковру, не встречая препятствий ни на чем, кроме кучи героического товара в центре. Он поджал ноги, прижимая плюшевую игрушку Всемогущего к груди, когда почувствовал, как в груди поднимается волна эмоций. Слезы начали тихо капать из его зеленых глаз, когда он сжал руки достаточно сильно, чтобы оставить круглые следы на коже, и спрятал лицо в мягкой игрушке. Он вспомнил, как ехал на поезде домой из клиники в Хосу, болтая со своими одноклассниками, прежде чем помахать Ииде и Тодороки, когда они выходили на своих остановках. Остаток пути обратно в Мусутафу прошел в предвкушающей тишине, и он не желая ничего больше, чем обнять свою мать и рассказать ей о чрезмерно захватывающей стажировке, которую он только что прошел. Чтобы она держала его в своих теплых объятиях и говорила ему, что он в безопасности и все в порядке. Вместо этого он пришел в холодный, пустой дом и обнаружил на кухонном столе записку с надписью "Изуку", написанной почерком его матери.