Осталось (Left Over)

Изуку плыл в успокаивающей дымке, приятные воспоминания танцевали на задней стороне его век. Каччан ухмыльнулся ему с вершины горки. — Смотри на меня, Изуку! Я самый быстрый в мире! — Изуку счастливо наблюдал за ним, широко раскрыв ярко-зеленые глаза, когда он раскачивался взад и вперед на качелях. Его мать мягко подталкивала его, когда он раскачивался. Скрип... Скрип... Скрип... Скрип... Скрип… Видение переместилось в его дом. Его мама стояла на кухне и резала овощи на ужин. Она посмотрела на него через остров с мягкой улыбкой, которая не полностью затронула ее усталые зеленые глаза. — Изуку, милый, убери это. Мне нужно, чтобы ты начал готовить рис. — Нож глухо ударился о деревянную разделочную доску. Чоп-чоп... Чоп-чоп... Чоп-чоп… Он снова был в своем доме, но на этот раз свет был выключен. Он мог видеть пустую гостиную в свете города, просачивающегося сквозь раздвижные двери, ведущие на балкон. Он сидел, прислонившись спиной к прохладным стеклянным дверям, обхватив руками колени, и смотрел прямо перед собой на старые пластиковые часы на стене. Тик-так... Тик-так...Тик-так… Изуку открыл глаза, чувствуя, как его грудь сжимается, даже когда его левая рука начала болезненно пульсировать. Он резко втянул воздух от сильного давления на кожу и стиснул зубы, чтобы не дать вырваться всхлипу. Он дернул головой вправо, наполненные болью зеленые глаза искали что-нибудь, на что можно было бы посмотреть, кроме огромного, толстого, белого гипса, который охватывал всю его левую руку. Его взгляд остановился на мужчине, сидящем у его кровати. Желто-зеленые глаза с беспокойством наблюдали за ним из-за очков в квадратной оправе, а длинные светлые волосы были собраны в тугой пучок. Изуку показалось, что он выглядит странно знакомым. — Хей, ты в порядке, маленький слушатель? — Усы мужчины слегка дернулись, когда зеленые глаза уставились на него. Вялый разум Изуку, отягощенный болью и остаточной меланхолией, наконец сложил два и два вместе. — С-сущий Мик-сэнсей? — Пробормотал он, потрясенный, увидев одного из своих любимых учителей и героев в простой серой рубашке на пуговицах и темных джинсах. Ему показалось, что он заметил что-то похожее на татуировку, выглядывающую из-под закатанного рукава его учителя английского языка, но быстро отвел взгляд, не желая показаться излишне любопытным. — Просто Ямада, когда я без костюма, маленький слушатель, хорошо? — Хизаши заговорщически подмигнул своему ученику и сделал из пальцев пистолет, наклонившись, чтобы прошептать. — Некоторые медсестры слишком помешаны на героях. Изуку медленно кивнул, все еще пытаясь понять, что происходит. Он пошевелился на колючих простынях и поморщился, когда движение болью отдало в руке. Блондин сразу же заметил страдальческое выражение его лица и потянулся к красной кнопке сбоку от кровати Изуку. Быстро нажав на нее он встал, чтобы пододвинуть свой стул ближе к изножью кровати. — Кстати, о медсестрах. Сейчас сюда придёт одна. Она может принести тебе что-нибудь, чтобы помочь с твоей рукой. — Ямада улыбнулся, зеленые глаза за стеклами очков сощурились, и откинулся на спинку пластикового стула. Изуку слабо улыбнулся в ответ, не привыкший к такому количеству энергии своего учителя, направленной на него, но чувствующий возбуждение. Тихий стук эхом отразился от двери, и она скользнула в сторону, открывая голову с очень вьющимися черными волосами, когда слегка загорелая женщина в фиолетовом халате медленно вошла в маленькую больничную палату. Она ласково улыбнулась Изуку и посмотрела на Ямаду. — Доброе утро, Мидория-кун. Как ты себя чувствуешь? — Она быстро проверила монитор рядом с его кроватью, прежде чем снова сосредоточиться на нем. Изуку почувствовал, как его нервозность вернулась в полную силу, пока медсестра ждала его ответа. — Д-доброе у-утро, — пробормотал он, глядя куда угодно, только не на нее. К сожалению, это означало, что нужно было смотреть либо на большой белый гипс, либо на капельницу, подсоединенную к его правой руке. Его желудок перевернулся при виде иглы, и он снова перевел взгляд на медсестру с вьющимися волосами. — У тебя болит рука, милый? — Спросила она, поднимая блокнот с изножья его кровати. Она просмотрела его, прежде чем снова посмотреть на него. — Прошло около шести часов с момента твоей последней дозы обезболивающих, так что они, вероятно, прошли. Не в силах заставить свой голос подчиниться, Изуку просто кивнул, чувствуя, как его волосы трутся о грубые простыни, а щеки краснеют. Медсестра снова улыбнулась, прежде чем извиниться и выйти. Сущий Мик посмотрел ей вслед, прежде чем повернуться к Изуку и почесать затылок с кривой улыбкой на лице. — Шота убьет меня, — простонал он. Изуку вопросительно посмотрел на блондина, изо всех сил стараясь не пошевелить своей перевязанной рукой или не вспомнить о капельнице в другой, когда он нажал кнопку, чтобы поднять свою кровать в более вертикальное положение. Ямада уточнил: — Я говорю о Айзаве. — Он развернул свой стул так, чтобы сидеть в нем задом наперед, скрестив голые руки на спинке. Изуку кивнул, как будто понимая, хотя он уже давно запомнил полные имена всех своих учителей. Неважно, что его случайное подслушивание на прошлой неделе дало ему гораздо больше информации о личной жизни его учителей, чем он хотел. Взгляд Изуку задержался на том, что определенно было татуировкой, прежде чем вернуться к оживленному выражению лица своего преподавателя английского языка, стряхнув странное чувство, которое оставили его мысли. Испустив многострадальный вздох, Хизаши представил, какой взгляд он получит от Шоты, когда вернется из их дома. — Он хотел быть здесь, когда ты проснешься, но я заставил его пойти домой и принять душ. — Блондин театрально помахал рукой перед своим носом. — От него воняло! Изуку прыснул со смеху, пытаясь представить, как кто-то говорит Айзаве-сенсею, что ему нужно принять душ. Идея была смехотворной, но он знал, что у Сущего Мика хватило бы смелости попробовать. Зеленоволосый мальчик застенчиво улыбнулся медсестре, когда она вернулась со стеклянным флаконом, полным прозрачной жидкости, и отвернулся, когда она приготовилась ввести его в капельницу. Как только с этим было покончено, милая медсестра снова ушла, пообещав принести поднос с едой. Хизаши счастливо улыбался Изуку, пока медсестра делала свое дело, чувствуя легкость от сдавленного смешка, который ему удалось выдавить из зеленой фасоли. Он знал, что Шота закатит глаза, услышав его описание (“Чертовски очаровательный, Шо. Я буквально умер”), но не мог отрицать, что смех его ученика, который последние несколько недель выглядел таким несчастным, вызвал в его груди фейерверк радости. После того, о чем они с Шотой говорили прошлой ночью, Хизаши решил, что бедный ребенок заслуживает повода для смеха. — Эм... Я-Ямада-сенсей? Блондин приподнял брови, отметив, что глаза Мидории казались остекленевшими, а его худые плечи расслабились на жесткой койке. — Что случилось, слушатель? — Спросил он, положив подбородок на скрещенные руки и отбивая ногой ритм в полу. — Киришима и К-Каачан—я и-имею в виду Бакуго. Они с-сдали экзамен? Хизаши подавил смешок. Конечно, его мальчик-брокколи беспокоился о экзаменах других. В парне не было ни капли эгоизма. — Да! Они точно это сделали, слушатель! Эти двое составляют очень устрашающую команду, это точно! Изуку слегка улыбнулся этой новости. Радовался за своих одноклассников, даже когда сочувствовал своему собственному проваленному экзамену. Белый гипс постоянно напоминал ему о летнем лагере, в который он так хотел поехать. Вот тебе и подделка подписи его матери на бланке разрешения. — Т-так, значит, Киришима сможет п-поехать в летний лагерь? Ямада-сенсей склонил голову набок и вопросительно посмотрел на него. — Конечно, слушатель. Все едут в летний лагерь, понимаешь? Теперь настала очередь Изуку смутиться. Он нахмурился, услышав ответ своего учителя, пытаясь понять, что это значит. — Но... Айзава-сенсей сказал, что если... если мы провалим п-практический экзамен, мы н-не сможем... — Я солгал, — проворчал низкий голос из дверного проема. Дверь полностью открылась, и Айзава-сенсей тихо вошел в комнату, его черная рубашка с v-образным вырезом и длинными рукавами резко выделялась на фоне простых белых стен. Изуку потребовалось мгновение, чтобы понять, что его классный руководитель на самом деле не был одет в костюм героя. "Я думаю, он действительно носит только черное", — подумал подросток, когда блондин повернулся, чтобы отчитать Айзаву за ложь своим ученикам. Как раз в тот момент, когда Айзава приподнял бровь при виде драматического взмаха рук Ямады, Изуку понял, что сказал Айзава-сенсей. — Подождите, — тихо прервал он, и оба взрослых повернулись, чтобы посмотреть на него. — Я м-могу поехать в летний лагерь, даже если я провалил... провалил экзамен? — Подросток почувствовал, как крошечная надежда, которая была эффектно разбита, когда он поранился, снова вспыхнула. Айзава отодвинул от стены еще один стул и сел, поставив на землю у своих ног термос с черным кофе и наклейкой в виде маленького кота. Выпрямившись, его классный руководитель пристально посмотрел на Изуку, спрашивая: — Что заставляет тебя думать, что ты потерпел неудачу, Проблемный ребенок? Зеленоволосый подросток залепетал, чувствуя, что запинается в своих словах больше, чем обычно, из-за обезболивающих, которые в настоящее время циркулируют в его организме: — Н-ну, я не д-добрался до выхода, и я-я почти уверен, что вы бы п-поймали меня до того, как я д-добрался туда, Айзава-сенсей, плюс я использовал с-свою причуду, и в-вы сказали мне, что конкретно я не мог с-сделать это, а потом я снова с-сломал руку, и Исцеляющая Девочка сказала, что больше не будет л-лечить мои травмы, что объясняет, почему м-моя рука в гипсе и— Айзава быстро прервал его: — Позволь мне остановить тебя прямо здесь, парень. Изуку, слегка приоткрыв рот от бури бормотания, медленно сжался под взглядом Айзавы-сенсея. Был ли это гнев? Разочарование? Он не мог сказать. — Ты в гипсе, потому что Исцеляющая Девочка не хотела случайно ввести тебя в кому прошлой ночью, Проблемный ребенок. Не потому, что она отказывается исцелять тебя. Изуку тихо выдохнул: — О...— Его зеленые глаза скользили между двумя учителями, видя похожие выражения на лицах обоих. Что-то щелкнуло. Беспокойство. Вот что это было. — Исцеляющая Девочка всегда поможет, маленький слушатель. Это ее клятва медсестры, понимаешь! — Ямада лучезарно улыбнулся ему, хотя Изуку все еще мог видеть беспокойство, плавающее за квадратными очками мужчины. Зеленоволосый подросток криво усмехнулся. Почему его мать не следовала этой клятве всякий раз, когда Каччан сжигал его? Потом он резко пресек эти размышления. У него была хорошая мать, и он пожалеет об этих мыслях, когда она снова вернется домой. — Малыш, — тихо сказал Айзава, — Исцеляющая Девочка заставила тебя думать, что она не исцелит тебя, если ты пострадаешь? Изуку почувствовал, что его и без того вялый мозг почти остановился под пристальным взглядом обоих его учителей. — Э—э... ну... — Я принесла твой завтрак, Мидория-кун. — Медсестра с вьющимися волосами, которая была ранее, вошла в палату задом наперед, таща за собой тележку, полную множества подносов с завтраком. Она вздрогнула, когда заметила Айзаву. — Ой! Извините, сэр, могу я пройти мимо вас? — Одетый в темное мужчина встал и отодвинул свой стул с дороги, чтобы она могла пройти, когда она вытащила один из подносов с едой из тележки и проскользнула мимо него. Одной рукой держа поднос, а другой выдвигая складной столик со стороны его койки, медсестра умело поставила завтрак Изуку, не пролив ни капли мисо-супа. — Старайся съесть всего понемногу. Хорошо, милый? — Медсестра кивнула обоим учителям, прежде чем осторожно вытолкать полную тележку из комнаты и закрыть за собой дверь. Изуку, не желая встречаться взглядом со своими учителями и надеясь, что они забудут предыдущий разговор, поспешно взял дешевые деревянные палочки для еды и попытался раздвинуть их одной рукой. Он несколько секунд боролся с тем, чтобы получить достаточно рычагов, чтобы разломать палочки, прежде чем Айзава, который снова поставил свой стул рядом с кроватью, наклонился, протянув руку. — Давай, малыш. — Изуку осторожно протянул палочки для еды, пробормотав тихое спасибо, когда его классный руководитель быстро разломал их и вернул обратно. Принявшись за свой завтрак, Изуку поразился разнообразию блюд и задался вопросом, сколько его бюджета уходит коту под хвост из-за этого пребывания в больнице. Часть его хотела есть только рис, чтобы сэкономить деньги, но больница, вероятно, уже взяла плату за полный обед. С таким же успехом он мог бы есть столько, сколько сможет, так как все равно будет за это платить. Он пододвинул суп и рис поближе к себе на подносе и поспешно отодвинул чашку с желе как можно дальше от себя, волна тошноты накатила на него, когда он вспомнил слизистого злодея, от которого его спас Всемогущий. Айзава некоторое время наблюдал, как он ест, прежде чем отхлебнуть кофе. — Ты сдал экзамен, Проблемный ребенок, — проворчал он. Он с одобрением посмотрел на исчезающий завтрак подростка, хотя и с любопытством взглянул на нетронутую чашку с желе. Разве детям это не нравится? Изуку прервал свое скрупулезное поглощение вкуснейшего завтрака и уставился на Айзаву широко раскрытыми глазами. — Н-но... — Он сглотнул, прочищая горло. — Но я н-не прошел через ворота? Профессиональный герой просто промычал в знак согласия, потягивая обжигающий кофе. Боковым зрением он заметил, как Хизаши закатил глаза, глядя на него, и послал мужу быструю ухмылку из-за своего термоса. — И-и я использовал с-свою причуду! — Зеленые глаза Изуку уставились на учителя, который просто снова промычал и кивнул. Чувствуя себя невероятно сбитым с толку, он продолжил. — Н-но вы сказали, что я-я не могу использовать свою причуду, Айзава-сенсей. И я снова с-сломал руку! Айзава вздохнул: — Я бы предпочел лечить сломанную руку, чем разбитый череп, Проблемный ребенок. Ты использовал свою причуду, чтобы не врезаться лицом в здание. Я не собираюсь ругать тебя из-за этого. — Он поставил термос так, чтобы наклейка с кошкой была обращена к Изуку. — Ты бы прошел через ворота, если бы не сломал руку, малыш. Я никак не мог догнать тебя. Изуку на мгновение задумался, его вялый разум все еще не верил. — Значит... Я прошел? Айзава кивнул: — Ты прошел, парень. — С честью! — Добавил Ямада-сенсей с сияющей улыбкой на лице. Изуку почувствовал, как в груди закипает волнение, как от облегчения от сдачи экзамена, так и от мысли о летнем лагере. Две недели вдали от своего дома, в окружении друзей и тренировок, чтобы стать героем. Изуку не мог придумать ничего, что он хотел бы сделать больше. Его возбуждение захлестнуло, он изо всех сил ударил кулаком в воздух, наполовину крича: — Я собираюсь в летний лагерь-ОУ! — Резкое движение встряхнуло его сломанную руку, и он почувствовал, как то, что должно было быть швами по всей руке, неприятно натянулось. Боль прорвалась сквозь приятную дымку, которую лекарство наложило на его разум, и его лицо исказилось в долю секунды агонии. Айзава немедленно встал и подошел к краю кровати, темные глаза изучали веснушчатое лицо Изуку и область вокруг гипса. — Ты порвал какие-нибудь швы, малыш? Изуку замер, ожидая, пока пульсация утихнет, и пытаясь провести инвентаризацию. Когда он не почувствовал никакой затяжной боли, он пробормотал: — Я... я так не думаю, сенсей. Темноволосый мужчина нахмурился: — Ты только что перенес операцию, Проблемный Ребенок. Постарайся не сломать себя снова так скоро. Чувствуя себя неловко, Изуку тихо пробормотал: — Извините, сенсей. Айзава смерил его странным взглядом, прежде чем вздохнуть и похлопать Изуку по здоровому плечу. — Тебе не нужно извиняться, Мидория. Просто будь осторожнее. Изуку кивнул, поспешно возвращаясь к своему остывающему завтраку, чтобы скрыть свое смущение. Он придвинул миску поближе и отправил рис в рот, стараясь не обращать внимания на тепло, оставленное рукой учителя на его плече. Откинувшись на спинку стула, Айзава отхлебнул кофе, прежде чем снова заговорить. — Если Исцеляющая Девочка разрешит тебе поехать в летний лагерь, тогда ты можешь поехать. Но это большое ”если", малыш. Покончив с рисом, Изуку сделал паузу, медленно глотая и переводя взгляд с одного на другого. — Я... Я думал... Что И-исцеляющая Девочка не собирается в-вылечивать мою руку? — О, так и есть, маленький слушатель! — Воскликнул Сущий Мик, поднимая голову с того места, где она покоилась на его скрещенных руках. — Это просто... Ну... — Ты сильно похудел, малыш. — Айзава невозмутимо отхлебнул из термоса. Изуку заметил, что кошка-наклейка играла с синим клубком пряжи. Это было мило. — Достаточно того, что Исцеляющая Девочка не уверена, что твое тело сможет справиться с нагрузкой, связанной с полным исцелением твоей руки прямо сейчас. Изуку почувствовал, как его желудок неприятно сжался, когда он понял, что его попытки скрыть потерю веса в конце концов не сработали. Он взял миску с супом, чтобы чем-то занять руку, и почувствовал внезапное отсутствие аппетита, когда уставился на грибы, плавающие в миске. Притворяясь небрежным, он медленно потягивал суп, жидкость переворачивала его желудок, когда он опускался вниз. — Хотя я рад, что ты осознаешь себя достаточно, чтобы понять, что похудел, мне нужно знать почему, малыш. Изуку поставил миску с супом на стол, его желудок уже чувствовал себя некомфортно полным из-за риса и небольшого количества бульона, который он смог проглотить. Его темно-зеленые глаза поднялись, чтобы встретиться с пронзительно черными глазами учителя, и он почувствовал, как по нему пробежал укол вины. Он ненавидел лгать, особенно своим любимым учителям. Его заикание усилилось сильнее, чем обычно, из-за нервозности, и он быстро солгал, как и неделю назад. — Н-ну, м-моя м-м-мама потеряла свою р-работу, и у-у нас б-было туго с д-деньгами до недавнего времени... — Он замолчал, уставившись на недоеденный поднос с завтраком у себя на коленях. Его желудок скрутило, заставив его стиснуть зубы и постараться дышать ровно через нос. Он чувствовал, что его вот-вот вырвет. — Мидория, — начал Айзава мягким голосом, заметив напряженную позу подростка и отказ смотреть ему в глаза. — Мы не смогли связаться с твоей матерью, поэтому Всемогущий отправился в клинику, в которой она работала. Они сказали, что она уволилась почти месяц назад. Ее не уволили. — Он потянулся к желтому рюкзаку рядом с больничной койкой и вытащил "Обязанности взрослого сейчас". Открыв первую страницу и положив ее перед своим дрожащим учеником, он указал на первую написанную строку. Мягким и серьезным голосом он сказал. — Пожалуйста, не лги мне. Не об этом. Изуку почувствовал, как из него вырвался икающий всхлип, и немедленно прикусил нижнюю губу зубами, чтобы больше не издавать никаких звуков. Он впился взглядом в линию под пальцем Айзавы-сенсея, ненавидя свою собственную слабость в этот момент. Наконец, не в силах больше смотреть на строчки, он оттолкнул блокнот, не обращая внимания на сморщенные страницы, на которые пролился мисо-суп. Он чувствовал, как тяжело вздымается его грудь, когда он пытался сдержать слезы. Она возвращается, она возвращается, она возвращается… Он свернулся калачиком, не обращая внимания на боль, пронзившую его сломанную руку. Это было ничто по сравнению с болью в груди. Его лицо уткнулось в колени, и он обхватил здоровой рукой свои тощие ноги, кончики пальцев начало неприятно покалывать. Все тело Изуку сотрясалось от его резкого, учащенного дыхания, когда слезы, которые он не мог остановить, потекли по веснушчатым щекам. Она возвращается, она возвращается, она возвращается… До его ушей донесся голос, звучавший приглушенно, как будто он был произнесен через вату. Эти слова не запечатлелись в сознании Изуку, поскольку он боролся с сильной сердечной болью и тоской по теплым объятиям своей матери. За последний месяц ему было так холодно в почти пустой квартире. Его грудь сжалась, а дыхание сбилось, когда он подумал о возвращении туда. Снова одному. Нежная рука плавным движением пробежала вверх и вниз по его спине, не обращая внимания на его дрожащие плечи или прерывистое дыхание. Голос из прошлого заговорил снова, теплая рука на его спине помогла немного рассеять туман и сосредоточиться. — Изуку, — сказал он. — Мне нужно, чтобы ты следил за моим дыханием, хорошо? — Рука продолжила свой нежный круг по его спине, когда Изуку коротко кивнул, а его копна зеленых волос слегка подпрыгнула. — Хорошо. Теперь мы будем вдыхать на счет три. Готов? Хорошо, вдохни. Раз... два... три... Изуку последовал инструкциям, пытаясь сосредоточиться на голосе и теплой руке. После нескольких повторений подсчета вдохов Изуку почувствовал, как покалывание в пальцах ослабло, а головокружение рассеялось. Рука не переставала нежно поглаживать его плечи, и когда его паника начала рассеиваться, Изуку с некоторым смущением осознал, что рука принадлежала Айзаве-сенсею. Чувствуя стыд за свой психический срыв, Изуку еще глубже уткнулся головой в колени, подняв здоровую руку, чтобы прикрыть голову в попытке спрятаться. Когда он успокоился, острая боль в левой руке дала о себе знать. Он поморщился от острой, как игла, боли, желая, чтобы Исцеляющая Девочка сразу же исцелила его. Словно почувствовав дискомфорт Изуку, Айзава тихо пробормотал: — Прости, малыш. Я не хотел тебя расстраивать. — Его большая ладонь никогда не прекращала круговую дорожку по его плечам, и подросток был рад этому комфорту, каким бы маленьким он ни был. — Все в порядке, сенсей, — пробормотал зеленоволосый, уткнувшись в колени. — Это не так, Проблемный Ребенок. Ты не был готов говорить об этом, и я навязал тебе этот вопрос. Мне очень жаль. — На несколько мгновений воцарилась тишина, прежде чем Айзава заговорил снова. — Как ты думаешь, ты можешь лечь на спину? Я уверен, что твоя рука болит в таком положении. Изуку обдумывал это несколько секунд, прежде чем кивнуть и развернуться. Он вытер щеки рукавом больничного халата, пытаясь скрыть следы слез. Однако, зная себя, он был уверен, что его веснушчатые щеки покраснели и покрылись пятнами, а из носа течет. Откинувшись назад, он ахнул и поморщился, когда кто-то толкнул его сломанную руку. Он прикусил нежную нижнюю губу, чувствуя, как дрожит его подбородок, а на глаза наворачиваются новые слезы. Он расслабился на приподнятой койке, закрыв глаза, чтобы он мог притвориться, что двух его любимых учителей здесь нет, и он не был на пределе своих эмоциональных и физических возможностей. Он шмыгнул носом, снова вытирая глаза. Он услышал шаги, удаляющиеся от края кровати в сторону, затем почувствовал мягкую бумажную салфетку на своей руке. — Держи, маленький слушатель. — Две пары зеленых глаз встретились, одна смотрела ободряюще и понимающе, другая была водянистой и налитой кровью. Изуку быстро пробормотал ‘спасибо", прежде чем быстро высморкаться. Все трое сидели в тишине, пока Изуку полностью не успокоился, и боль не прошла. Подняв взгляд от грязной салфетки в своей руке, Изуку заметил беспорядок, который он устроил из простыней. Мисо-суп, похоже, испачкал одеяло, под которым он лежал, и часть рукава Айзавы-сенсея. Робко взглянув на своего учителя, Изуку пробормотал: — И-извините за с-суп, Айзава-сенсей. Темноволосый мужчина издал короткий смешок. — Все в порядке, малыш. Ничего такого, чего не могла бы исправить стиральная машина. — У него были дела и похуже, не волнуйся, маленький слушатель! — Сущий Мик усмехнулся, подмигнув Изуку. Улыбка блондина была заразительной, и вскоре подросток почувствовал, как уголки его губ приподнялись. Айзава закатил глаза к небу, глядя на Героя Голоса, прежде чем снова повернуться к Изуку с более серьезным видом. — Если ты готов к этому, Проблемный Ребенок, мне нужно задать тебе пару вопросов. Тебе не обязательно отвечать на них, если ты чувствуешь себя неловко, хорошо? Я не расстроюсь, если ты этого не сделаешь. Зеленые глаза Изуку встретились с черными глазами Айзавы, и он почувствовал уверенность в том, что его учитель имел в виду то, что сказал. Он неуверенно кивнул, пробормотав: — Хорошо... — Хорошо, — Айзава сел на пластиковый стул, придвинувшись немного ближе к кровати Изуку. Он посмотрел на Изуку с успокаивающей теплотой в глазах, которая значительно успокоила нервы подростка. Зеленоволосый мальчик почувствовал кратковременный прилив уверенности, за которым последовала одна-единственная мысль. "Я доверяю тебе." — Ты один дома? Изуку тяжело вздохнул от этого вопроса, чувствуя, как его сердце снова сжалось. Он выдержал пристальный взгляд Айзавы-сенсея, заставляя себя набраться смелости ответить, его здоровая рука сжалась на бедре. Спустя короткое мгновение он кивнул, чувствуя облегчение от того, что наконец сказал это. Казалось, не обрадовавшись ответу, Айзава продолжил: — Как давно твоя мать ушла? Изуку, чувствуя себя более уверенно после последнего ответа и отсутствия жалости со стороны обоих учителей, заикаясь, сказал: — Я-я не уверен т-точно. Т-там была з-записка, когда я вернулся д-домой со стажировки. Темные брови Айзавы сошлись вместе при ответе, но он, казалось, не был расстроен Изуку. — Последний вопрос, Проблемный ребенок, — пообещал он. — Есть ли кто-нибудь, кто может позаботиться о тебе? Какие-нибудь тети или дяди? Бабушка с дедушкой? Зеленые волосы слегка подпрыгнули, когда Изуку медленно покачал головой. — У м-меня нет ни тети, ни дяди, а мои бабушка и дедушка умерли, когда мне было восемь. Два профессиональных героя пристально смотрели друг на друга, казалось, вели какой-то безмолвный разговор. Ямада-сенсей подмигнул Айзаве. — Я знаю, о чем ты думаешь, Шо, и мой ответ - естественно да. Иди, подпиши документы. Айзава закатил глаза, прежде чем встать со стула и снова повернуться к Изуку. Заметив растерянный взгляд подростка, усталый мужчина взъерошил его зеленые кудри. — Мне нужно сделать несколько звонков, Проблемный Ребенок. Сущий Мик останется здесь с тобой, пока мы ждем, когда сюда прибудет Исцеляющая Девочка. Тогда мы посмотрим, что мы можем сделать с твоей рукой. — Высокий мужчина наклонился, чтобы поднять свой термос, пристально глядя на то, что осталось от завтрака Изуку. — Попробуй съесть еще немного, если сможешь, малыш. Ты захочешь быть в отличной форме к летнему лагерю. Изуку и Ямада наблюдали, как Герой Стирания вышел из комнаты и закрыл за собой дверь, уже достав мобильный телефон и набирая номер. Как только дверь полностью закрылась, взволнованный блондин повернулся к своему ученику, воскликнув: — Я в восторге от того, что ты свободно говоришь по-английски, маленький слушатель! Знаешь какой-нибудь JSL?