Осталось (Left Over)

Яги Тошинори не ожидал многого, когда вышел из большого лифта на третий этаж больницы общего профиля Мусутафу, но то, что Стерка сразу же затащил его в пустую палату, определенно не входило в список. Темноволосый мужчина посмотрел на него с редкой яростью, которую Яги никогда не видел направленной на себя. Айзава отнял телефон от уха, нажал кнопку громкой связи на экране и прорычал: — Яги только что пришел. Может быть, он сможет помочь мне понять, Исцеляющая Девочка. Из телефона раздался смешок: — Правда, Шота. Это все просто недоразумение со стороны Мидории. Яги, скажи ему! Герой Стирания выжидающе повернулся к Яги, и оба, и он, и Исцеляющая Девочка, замолчали, ожидая, когда он заговорит. Его запавшие глаза ошеломленно бегали с Айзавы на телефон. — Извините, не мог бы кто-нибудь объяснить, о чем мы здесь говорим? Глаза Айзавы, красные от, казалось бы, бессознательной активации его причуды, сузились. Он прорычал: — Мидория, похоже, полагает, что Исцеляющая Девочка не будет его лечить. Вообще. Яги попыталась вспомнить, когда медсестра когда-либо говорила что-то подобное, и не смог. — Э-э... что? — Шота, это смешно. Я сказала Мидории на Спортивном фестивале, что больше не собираюсь залечивать нанесенные самому себе травмы из-за отсутствия у него контроля над причудами. Не то чтобы я вообще не исцелила бы его. Я пыталась заставить его понять, что ему нужно научиться использовать свою причуду. — Похоже, он понял это совсем по-другому, Чие, — язвительно выплюнул Айзава. — В конце концов, разве его последняя травма не была нанесена им самим? Мидория, похоже, думал, что он застрянет в этом огромном гипсе, пока не заживет естественным путем. В трубке послышался долгий страдальческий вздох. — Ты высказал свою точку зрения, Шота. Я приведу мальчика в порядок, когда увижу его сегодня. — Хорошо. Трое героев мгновение стояли в тишине, прежде чем Яги почувствовал, что неприятное напряжение в воздухе стало слишком сильным. — Итак.. Юный Мидория проснулся? Айзава моргнул, позволяя своей причуде исчезнуть, и ущипнул себя за переносицу. — Ребенок проснулся около часа назад, и с тех пор у него была паническая атака, и он дважды чуть не порвал швы. Светлые брови Яги сошлись вместе, его запавшие голубые глаза сияли беспокойством. — Паническая атака? Почему? С ним все в порядке? Герой Стирания сел на пустую койку и бросил телефон на столик, борясь с желанием снова вздохнуть. Яги последовал его примеру, отодвинув жесткий пластиковый стул от двери. Из-за высокого роста он все еще находился почти на одном уровне глаз с Айзавой, который сидел на койке значительно выше. — Я пытался выведать у него о матери, и это расстроило его и вызвало паническую атаку. После того, как он успокоился, я смог получить несколько ответов. — Он провел рукой по своим длинным черным волосам, уставившись на телефон на столе. — Он подтвердил мне, что его мать не была дома после стажировки. Он был один уже больше месяца. Яги почувствовал, как его захлестнула волна печали, когда он подумал о том, как сильно его преемник, должно быть, боролся в одиночку, но все еще не чувствовал, что может обратиться за помощью к Тошинори. Он пробормотал: — Молодой человек... — Как раз в тот момент, когда Девочка по телефону вздохнула: — О боже. Некоторое время все трое сидели в тишине, прежде чем Девочка откашлялась. Ее голос был немного хриплым. — Вы не знаете, в какое приемное агентство его поместят? Мне нужно начать согласовывать с их агентом медицинский график Мидории. Я очень хорошо знаком с Мацудой-саном из Агентства по приемным семьям "Новые горизонты" в Мусутафу, если вам нужна рекомендация. Айзава откашлялся, выглядя немного смущенным. — На самом деле, Исцеляющая Девочка, тебе придется пройти через меня ради ухода за Мидорией. Яги тупо уставился на него. Ему потребовалась секунда, чтобы осознать то, что сказал Айзава. — Шота, — медленно произнес пожилой голос в трубке. — Ты что.. — Я воспользовался своей экстренной лицензией на прием, чтобы немедленно взять его под свою опеку, — сказал Герой Стирания и его темные глаза впились в удивленные голубые глаза Яги. — Учитывая интерес Лиги Злодеев к Мидории, я не хотел рисковать его попаданием в приёмную семью. — Я не скажу, что я не удивлена, Шота, потому что я очень удивлена, но я согласна. Мидории лучше с тобой, чем в системе. По крайней мере, я знаю, что ты будешь следить за питанием мальчика, когда он выйдет из больницы. — Медсестра на мгновение замолчала, прежде чем заговорить снова. — Я думаю, я бы хотела, чтобы он пообедал и поужинал, прежде чем я вылечу его руку. Я приду в больницу около шести часов вечера, чтобы обсудить все с тобой, Шота. — Я буду здесь, — ответил Айзава, потянувшись вперед, чтобы нажать сброс на телефоне, после того как они попрощались. Он выключил телефон, засунул его в карман штанов и встал с койки, направляясь в коридор. Прежде чем он успел открыть дверь, Яги встал и протянул руку, когда Айзава проходил мимо, заставив мужчину остановиться. — Подожди, Айзава. Что касается опекуна Юного Мидории... Я думаю, ему было бы удобнее остаться со мной. Темные глаза Айзавы впились во Всемогущего: — Что заставляет тебя так говорить, Яги? Тот замер, поняв, что сказал, не подумав, и попытался объясниться. — Ну... Ах... Я знаю Юного Мидорию дольше, и поскольку его мать... Отсутствует... Я думаю, что, возможно, знакомое лицо могло бы пойти ему на пользу. Глаза Айзавы сузились. — Он был моим учеником так же долго, как и твоим, Яги. И он знает тебя только как Всемогущего. Во всяком случае, я более хорошо знаком с ребенком. Тошинори почесал затылок, пытаясь придумать, как выбраться из ямы, которую он сам себе вырыл. Не сумев найти разумного оправдания, он просто сказал хмурому мужчине правду. — На самом деле, я знал Мидорию ещё за год до начала занятий в школе. Я спас его от злодея и случайно раскрыл ему свой секрет. Он также знает о моей травме и ограничении по времени. Герой Стирания несколько секунд смотрел на Тошинори с недоверием в глазах. — Ты хочешь сказать мне, — медленно произнес он, тщательно выговаривая каждое слово, — что единственные люди, которые знают твою “государственную тайну" — это небольшая горстка профессиональных героев и пятнадцатилетний мальчик, которого ты спас от нападения злодея год назад. Блондин поднял длинный палец, размышляя, открыв рот, как будто хотел что-то сказать. Через мгновение он пробормотал: — Ну, когда ты так говоришь... — Яги, — простонал Айзава, щипая переносицу, — начинай объяснять, пока я не сделал чего-нибудь, о чем потом пожалею. Лучше бы это было не так нелепо, как то, что ты только что сказал. Тошинори сделал короткую паузу, прежде чем погрузиться в историю, начиная от слизневого злодея и заканчивая подготовкой Мидории к вступительному экзамену. Он опустил ту часть, где говорилось о том, что Мидория наделен его причудой. Эта часть была настоящей государственной тайной, и она была известна еще меньшему числу людей. Не нужно говорить больше, чем он уже сказал. Он сказал достаточно, чтобы помочь подростку, о котором заботился как о сыне. — Итак, — проворчал Айзава, пронзая Яги пристальным взглядом, — Мидория все это время знал о твоем секрете? Тошинори кивнул. — Я был его наставником довольно долгое время, Айзава. Вот почему я думаю, что должен быть его опекуном. В этом году я даже получил лицензию на усыновление, так что это не проблема. Айзава вздохнул, прислонившись к закрытой двери. — Я не согласен, — заявил он. Тошинори вздрогнул, слегка выпрямляя свою сгорбленную фигуру. Его удивленные голубые глаза были пристально направлены на Айзаву. — Что? Почему? Я довольно хорошо знаю Мидорию. Ему не было бы неудобно оставаться со мной. И я также могу помочь ему с его причудой! — Дело не в этом, Яги. — Айзава вздохнул, его взгляд был напряженным, — Мидории нужно нечто большее, чем просто кто-то, с кем ему комфортно, и, честно говоря, я думаю, что он слишком боготворит тебя, чтобы по-настоящему чувствовать себя комфортно в твоем присутствии. Он будет слишком стараться произвести на тебя впечатление. Тошинори забормотал: — Айзава, я не думаю... Герой Стирания огрызнулся, прерывая его: — Кроме того, ребенку понадобится строгий план питания, чтобы вернуться к здоровому весу, и, вероятно, некоторая терапия, профессиональная или нет, чтобы справиться с проблемами, вызванными уходом его матери. Можешь ли ты честно сказать, что сможешь справиться со всем этим? Я видел, как ты ешь, Яги. Ты и так едва можешь прокормить себя. Чувствуя возмущение, Тошинори ответил: — Я бы позаботился о том, чтобы о нем позаботились, Айзава. Я очень забочусь о нем, и я бы его так не подвел. — Блондин почувствовал, как в его груди поднимается волна защитного инстинкта, и как его ноги подергиваются в нетерпении, чтобы побежать в комнату Мидории и с гордостью сказать ему, что теперь все будет хорошо. Потому что он был здесь. — Это может быть правдой, — проворчал Айзава, переставляя ноги и прислоняясь к двери. Он скрестил руки на своей груди и спросил. — Но ты подумал об опасности его воспитания? — Правда, Айзава. Мы оба здесь профессиональные герои, я не думаю, что это будет проблемой, — фыркнул Яги. — Вот именно. Ты герой номер один, Яги. Каждый злодей стремится заполучить тебя, особенно Лига злодеев. — Айзава сделал паузу, давая ему осмыслить услышанное. Тошинори почувствовал, как его негодование закипает по мере того, как он обдумывал последствия того, что сказал собеседник. — Лига каким-то образом знала, что ты будешь слабее в USJ. Тогда они знали твою глубокую темную тайну, так что помешает им узнать, если ты возьмешь опеку над Мидорией? Они охотятся за ним, но ты их цель номер один, Всемогущий. У них не было бы никаких проблем пройти через Мидорию, чтобы добраться до тебя, и это подвергает его серьезному риску. Яги тяжело опустился на пластиковый стул, на котором сидел раньше, и сокрушенно вздохнул. Через мгновение он пробормотал: — Я полагаю, ты прав. Он был бы в серьезной опасности, если бы я взял его к себе. Айзава промычал в знак согласия, продолжая: — Я не сомневаюсь, что Мидория захочет, чтобы ты был рядом, Яги. Из того, что ты сказал, вы двое близки. Но в данный момент ему нужно нечто большее, чем близкий наставник. Тошинори кивнул, упершись локтями в бедра и наклонившись вперед над сложенными руками. Знание того, что о его преемнике будут хорошо заботиться, успокоило беспокойство. Разговор между двумя профессионалами был в такой же степени опровержением предложения Яги, как и шансом для Яги увидеть, будет ли Айзава подходящим опекуном. Блондину было приятно видеть, что другой герой так же заинтересован в будущем Мидории, как и он сам. — Ну, тогда мы могли бы встречаться чаще, Айзава. С таким же успехом ты можешь называть меня Тошинори. — Шота, — проворчал Айзава, после чего они двое покинули пустую палату и направились к двери Мидории. —- Изуку пристально смотрел на движение, которое Ямада-сенсей делал руками, изо всех сил стараясь скопировать их без использования левой руки. — Вот так, слушатель! У тебя получилось! — Ямада просиял, глядя на него. Изуку неуверенно улыбнулся в ответ, все еще чувствуя себя немного незащищенным после своего предыдущего срыва, но не в силах отрицать, что изучение языка жестов отвлекало его. — Т-так... если бы ты хотел сказать ”Я л-люблю рамен", то как бы сделал это? — Изуку сделал несколько жестов правой рукой, наблюдая за своим учителем в поисках подтверждения и желая, чтобы его тонкая рука перестала дрожать. — Да, маленький слушатель! Прямо сейчас! — Ямада выстрелил в него из пистолета*, откинувшись на спинку стула так сильно и резко, что потерял равновесие и замахал руками, чтобы не упасть назад. Металлические ножки стула со звоном опустились обратно, и блондин застыл совершенно неподвижно, восстанавливая равновесие. Выбившиеся пряди волос упали ему на лицо и он широко раскрытыми глазами уставился на Изуку, который подавил тихий смех. — Фух! Я всё ещё на коне, видишь, слушатель?! — Профессиональный герой и ведущий радиошоу просиял еще ярче, а затем сразу же продолжил свой разговор, как ни в чем не бывало. Если бы Изуку не привык к этому на уроках английского, это бы выбило его из колеи. — Хей! Мы должны придумать тебе жестовое имя! — Ч-что это? — С любопытством спросил Изуку, полностью погруженный в изучение этого нового языка. Но помогло и то, что Ямада-сенсей сказал, что JSL очень полезен для работы героя. — Ну, большинство имен плохо переводятся на язык жестов. Как мое — "Ямада". Я могу записать это с помощью JSL, но там нет ни единого знака для моей фамилии или моего имени. Итак, мы создим символ для твоего имени на JSL. Изуку понимающе кивнул, уже задаваясь вопросом, каково имя Коды на жестовом, чтобы попытаться поговорить с ним, когда они поедут в летний лагерь. Заинтересовавшись, он спросил: — К-как ваше имя на жестовом, Ямада-сенсей? — Я делаю букву "Х", чтобы обозначить своё имя, а затем символ "громко". Вот так. — Он продемонстрировал, повторив это, когда Изуку попытался имитировать движение. Подросток внутренне улыбнулся, чувствуя, что это имя очень хорошо подходит его учителю. — Шота — грубый и называет меня ”вычурная птичка", хотя я зову его "кошачья мята", так что, полагаю, мы квиты. — Квиты в чем? — Айзава хмыкнул, открывая дверь и входя внутрь, со скучающим выражением лица. Знакомый взгляд успокоил нервы Изуку и все снова стало казаться нормальным, несмотря на больничную палату, в которой он застрял на некоторое время. — Имена на жестовом языке, Шо! Мы просто пытались придумать что-нибудь для маленького слушателя! Темноволосый герой стоял, засунув руки в карманы, у изножья койки и поднял бровь, глядя на мужчину. Айзава вытянул руки и сделал пару знаков Ямаде, что заставило блондина возмущенно фыркнуть: — Ты не будешь называть его ”Проблемным ребенком" на жестовом! Айзава равнодушно пожал плечами, но Изуку показалось, что он заметил слабую улыбку на лице мужчины и веселье в его темных глазах. — Давай, птичка с оборками, нам нужно заполнить документы. — Говоря это, он жестикулировал, стараясь, чтобы прозвище "вычурная птичка" было очевидным. Ямада драматично вскинул руки в воздух, закатил глаза и подмигнул Изуку, прежде чем последовать за Айзавой к двери, быстро помахав рукой. Изуку подождал несколько секунд, затаив дыхание, чтобы посмотреть, войдет ли кто-нибудь еще в его комнату, прежде чем осторожно отодвинуть свой завтрак в сторону и потянуться за блокнотом, лежащим на брошенном Айзавой стуле. Смена позы заставила его швы натянуться и когда он наклонился в сторону, то чуть не упал с койки. Он вздохнул с облегчением, когда наконец достал его и откинулся обратно на кровать, сжимая блокнот в трясущейся руке. Его тяжелое дыхание наполняло комнату почти минуту, пока он переводил дух. Как только пульсация в руке успокоилась до приемлемого уровня, он расслабился на своей мягкой подушке и быстро пролистал страницы своего блокнота, пока не оказался на последних страницах. Он облегченно вздохнул при виде сложенной бумаги, засунутой между чистыми листами, очевидно, нетронутой с тех пор, как несколько ночей назад он засунул ее туда, подобрав с кухонного пола. Записка сопровождала его в школу с целью изучения почерка его матери, если он не сможет получить договор аренды от Ито-сан, но в то время Изуку думал, что она никогда не попадет в руки его классного руководителя. Изуку посмотрел вниз, его взгляд скользнул по рюкзаку, лежащему на полу. Он знал, что его рука была достаточно длинной, чтобы дотянуться до туда, но какая-то внутренняя часть его боялась разорвать швы. Он приготовился к жгучей боли, которая, как он знал, вот-вот последует, и потянулся к одному из изношенных ремней. Как раз в тот момент, когда его левая рука начала протестовать, от двери донеслась серия мягких ударов, и она скользнула в сторону, открывая Всемогущего в его повседневной форме, выглядывающего оттуда с широкой улыбкой. Изуку замер в движении, его глаза расширились в панике от неожиданного появления наставника. Два мгновения они смотрели друг на друга, прежде чем мужчина кашлянул в ладонь и полностью вошел в комнату, закрыв за собой дверь. — Доброе утро, молодой человек! Вот, держи. — Яги быстро подошел к его кровати и наклонился, чтобы поднять ярко-желтый рюкзак. Изуку с благодарностью взял его, улыбаясь, и попытался незаметно засунуть записку в маленький боковой карман. — Всемогущий! Доброе утро! О! — Подросток быстро сделал жест, значащий “доброе утро" и ещё несколько, с "Доброе. Утро. В-С-Е-М-О-Г-У-Щ-И-Й." Запавшие голубые глаза Яги радостно засветились. — Молодец, юный Мидория! — Он сел в кресло, находившиеся ближе всего к монитору сердечного ритма, которое освободил Айзава. С широкой улыбкой он спросил. — Хотя я не должен удивляться. Когда ты начал изучать JSL? Изуку смущенно улыбнулся похвале. — Я-Ямада-сэнсей начал у-учить меня этим утром. Я е-еще многого не знаю. — Он застегнул молнию на кармане с запиской матери, затем сунул блокнот в самое большое отделение рюкзака, и опустил его на колени. — Н-но он сказал, что может начать у-учить меня JSL вместо английского во время занятий, так как я уже б-бегло говорю. — Ну, у тебя определенно было бы преимущество перед третьекурсниками. Я не думаю, что этому учат до тех пор. — Всемогущий рассмеялся, а его голубые глаза загорелись от улыбки Изуку. — В самом деле? Кажется, уже поздно этому учить. Я имею в виду, что в героической работе для этого так много применений! Особенно н-на стажировках или рабочих занятиях, которые е-есть у второкурсников. И-и у тебя не будет большого с-словарного запаса! — Изуку встретился взглядом со своим наставником, когда почувствовал, что надвигается буря бормотания. Добрая улыбка и сияющие глаза заставили его остановиться, и он впитал поддержку героя, как губка. Яги слегка кашлянул, поднеся ко рту носовой платок: — Даже сразу после операции ты все тот же Принц Чепухи. Приятно на это смотреть. — Его голубые глаза слегка потемнели, когда он скользнул взглядом по толстому гипсу на левой руке Изуку. — Я беспокоился за тебя, когда услышал, что случилось. Что тебе оторвет руку и все такое. Изуку кивнул, опустив глаза и задумавшись. Он тоже волновался, когда это случилось впервые, боялся, что потеряет руку, как предупреждала его Девочка на Спортивном фестивале. Он все еще волновался, если быть честным с самим собой. Даже успокаивающее присутствие Айзавы не совсем рассеяло страх перед потерей левой руки. — Но нам повезло, — продолжил Всемогущий, его глаза смягчились, а улыбка прочно приклеилась к его лицу. — Я разговаривал с Айзавой снаружи, и Исцеляющая Девочка, кажется, думает, что ты будешь в порядке после того, как она тебя вылечит. Изуку почувствовал что тяжесть, которую он не замечал до этого момента, покинула грудь. Он откинулся на мягкую подушку, позволяя волне облегчения захлестнуть его. Внезапно пришедшая мысль поразила его, пока он обдумывал слова Всемогущего. — А... Айзава-сэнсей сказал вам что-нибудь еще? — Он попытался сделать так, чтобы вопрос прозвучал невинно, но не смог посмотреть Всемогущему в глаза, когда говорил это. Улыбка Яги слегка померкла. — Сказал. — Герой сделал паузу, пытаясь подобрать правильные слова, чтобы они не прозвучали обвиняюще. — Юный Мидория, почему ты не сказал мне о том, что твоя мать… Бросила тебя? Изуку проглотил комок в горле, чувствуя поступающие слезы, как и всякий раз, когда поднималась эта тема. Он подавил свои эмоции, пытаясь придать своему голосу позитивный оттенок, несмотря на усиливающееся заикание и сильное сжатие в груди. — Она... она сказала, что о-она вернется. Я н-не хотел никого б-беспокоить, п-поэтому я не у-упоминал об этом. П-плюс, я в порядке! Я могу п-приготовить для себя и в-все остальное! — Его свободная рука дёрнула нитку на одеяле, укрывающем ноги, пока он ждал, что его глаза перестанут слезиться. — Молодой человек... — Тихо сказал Яги, его большая, теплая рука легла на плечо Изуку. От этого контакта у подростка перехватило дыхание, и он изо всех сил пытался контролировать свои эмоции. Действительно, сколько раз он собирался плакать из-за этого на неделе? Он прожил почти месяц без каких-либо проблем. Герой встал и обнял Изуку за плечи, притягивая его к своей груди, бормоча своим низким голосом. — Даже если твоя мать собирается вернуться, ей никогда не следовало оставлять тебя одному. Даже не принимая во внимание Лигу Злодеев и эти опасности, забота о ребенке - основной родительский долг. Изуку почувствовал, что слегка напрягся от последнего заявления Всемогущего. Его мать была хорошей матерью. Ей просто... Нужен был перерыв. Отпуск. Он тяжело сглотнул, отодвигаясь от полуобъятий и говоря: — Мама в-вернется до следующего семестра, и у м-меня достаточно денег, чтобы купить е-еду до тех пор. Э-это действительно не так уж и важно. Родители У-Урараки д-делают то же самое! Рука Яги оставалась на плече Изуку, слегка сжимая его, пока он рассматривал подростка перед собой. — Юный Мидория, я думаю, мы оба знаем, что это другая ситуация. — Я... Это не так! — Запротестовал Изуку, смотря Всемогущему прямо в глаза. — Мы оба живем одни в квартире, н-но у нас достаточно еды и денег, чтобы п-позаботиться о себе. А-арендная плата т-тоже уже вся оплачена. Родителей Урараки нет рядом, так как они живут в д-другом городе, а моя мама просто в о-отпуске. Т-так что на самом деле тебе не нужно б-беспокоиться обо мне, Всемогущий! Я-я обо всём п-позабочусь, обещаю! — Но я действительно беспокоюсь о тебе, молодой человек. Я очень забочусь о тебе, не только как о своем ученике и преемнике, но и как о своей собственной семье. — Яги наклонился так, чтобы его глаза были на одном уровне с подростком. Изуку удивленно уставился на него, не ожидая такого заявления от Всемогущего. Герой долгое время был для него наставником и отцом, и, услышав, что герой отвечает ему взаимностью, Изуку почувствовал облегчение. Эмоции захлестнули его, Изуку почувствовал, как слезы струятся по щекам и пробормотал: — Я тоже забочусь о тебе. Яги улыбнулся ярче, чем когда-либо видел Изуку, и обнял подростка, разделяя эмоциональный момент. Как только счастливые рыдания Изуку превратились в сопение, профессиональный герой спросил: — Айзава сказал тебе, что произойдет, когда тебя выпишут из больницы? Изуку, неспособный говорить из-за комка в горле, просто покачал головой. Яги понимающе похлопал его по спине. — Ну, — он прочистил горло, — я, вероятно, должен позволить ему рассказать тебе. Он лучше объяснит это и, вероятно, будет гораздо менее эмоциональным, чем такой старик, как я. Яги усмехнулся в самоуничижительной манере, но Изуку уловил странный тон в его голосе. Это было почти... Расстроено? Воспользовавшись моментом, чтобы успокоить свое прерывистое дыхание, Изуку, заикаясь, спросил: — Э-это что-то плохое? — О нет! Нет, это не плохо. — Всемогущий сделал паузу, чтобы прокашляться, отодвигаясь от Изуку, прежде чем снова повернуться к эмоционально истощенному подростку. Зеленоволосый мальчик с любопытством наблюдал за ним. Странный тон наставника оставался прежним. — Я обещаю, все будет хорошо. Изуку наблюдал, как мужчина успокаивающе махнул рукой, все еще чувствуя себя сбитым с толку. Что должно произойти? Он ведь должен просто пойти домой, верно? Пробормотав тихое: — Хорошо...— Изуку искал, что бы еще сказать. Его веки отяжелели, а тело расслабилось. Эмоциональное утро было очень утомительным, и это, наконец, настигло его. Яги, почувствовав, что молодой человек достиг своего предела, сказал: — Почему бы тебе немного не дать глазам отдохнуть? Я могу включить канал ”Герой", а ты можешь просто слушать? Изуку кивнул и устало улыбнулся Всемогущему, потянувшись, чтобы натянуть одеяло до подбородка, когда мужчина включил телевизор и отрегулировал громкость. Через несколько минут Изуку уже спал. Яги протянул руку и взъерошил спутанные зеленые волосы, пообещав: — С тобой все будет в порядке, Изуку. И я буду здесь… Ради тебя.