Осталось (Left Over)

Айзава сидел в тихом раздумье, просматривая предварительный план тренировок, который он составил для Мидории в рамках подготовки к летнему лагерю. План состоял исключительно из чрезмерного использования его причуды, как и многие другие учебные планы для класса 1-А. Очевидно, что это надо было изменить. Темные глаза скользнули по стопкам тонких папок, разбросанных по больничной кровати Мидории, и он испытал чувство дежавю, вспоминая, как оценивал работы в лазарете на прошлой неделе, когда парень разбил голову во время тренировки. — Это начинает входить у тебя в привычку, Проблемный ребенок. Ответа от спящего подростка не последовало. Его лицо было более расслабленным и спокойным, чем когда-либо за последние недели, хотя впалые щеки заставили его желудок сжаться от сильного чувства вины. Вздохнув в тишине комнаты, он собрал разбросанные папки в одну кучу на краю кровати Мидории. Он усмехнулся тому, как много было свободного места на кровати. Для такой взрывоопасно мощной причуды, его Проблемный ребенок, несомненно, был крошечным. Вытащив свою любимую красную ручку, он начал вычеркивать и переписывать тренировочный план Мидории, заменив все тренировки с причудой легкими силовыми тренировками, упражнениями в паркуре и, самое главное, планом питания, который доктор Ямасита распечатал для него, как только документы на усыновление были подписаны. Он просмотрел список разрешенных продуктов, отметив, что ему нужно будет принести многие из них самому, если Исцеляющая Девочка разрешит ребенку присоединиться к летнему лагерю. Ингредиенты, которые привезли "Дикие кошечки", сгодились бы для нескольких вариаций карри, но не более того. Айзава достал свой телефон, сфотографировал план питания и отправил его Хизаши. Папа-кот: [Прикреплена фотография] Нам нужно сходить за продуктами. Златовласка: Справлюсь! Златовласка: В гостевой комнате беспорядок! Это может занять некоторое время ;) Златовласка: [Прикреплена фотография] Айзава фыркнул, увидев селфи своего мужа на фоне комнаты для гостей. Несколько коробок были в процессе извлечения из шкафа, и содержимое некоторых из них было на полу, валяясь бесформенной кучей одежды и старых коробок для компакт-дисков. На двуспальной кровати в углу лежали две стопки толстовок и курток, все еще на вешалках, полностью закрывая синее одеяло, которым обычно была застелена кровать. Папа-кот: Это моя толстовка кота с ушами? Она мне нужна. Положи ее нам в шкаф. Златовласка: [Кошачий смайлик] Да, сэр, правильно МЯУ! Папа-кот: Вздох. Златовласка: На самом деле ты не должен писать "вздох". Златовласка: Используй смайлики! <3<3<3 Папа-кот: Нет, спасибо. Прошло мгновение, пока Айзава просматривал изменения, которые он внес в тренировочный план Мидории, прежде чем его телефон снова пиликнул. Златовласка: Спроси моего мальчика-брокколи, какое ему больше нравится: серое или красное Папа-кот: Он спит. Зачем? Златовласка: Нужно решить, какие простыни постелить ему на кровать :D Златовласка: Я пока остановлюсь на сером Златовласка: Не так сильно конфликтует с его волосами Папа-кот: Златовласка: Ты отправил мне пустое сообщение Златовласка: Шо Златовласка: как;flkeaj Златовласка: ШО Папа-кот: "Не так сильно конфликтует с его волосами". Златовласка: Что! Это то, чего надо остерегаться! Папа-кот: О, конечно, потому что никто не увидит его, пока он спит и как его волосы конфликтуют с его постельным бельём. Златовласка: Я чувствую сарказм Шо :( честно говоря, мне больно Губы Айзавы дрогнули в легкой улыбке при виде выходок его мужа. Честно говоря, энергия этого человека заставляла его с нетерпением ждать каждого дня, несмотря на внешнюю скуку Шоты и ненависть к веселью. Яркая жажда жизни и легко возбудимый характер Хизаши - вот что привлекло к нему Айзаву в первую очередь. Это и то, что его похитили за обеденным столом в первый год их пребывания в UA. Папа-кот: Уверен, что ты выживешь. Серый будет нормальным. Златовласка: ;D Айзава потратил на план тренировок Мидории еще полчаса. В это время вошла медсестра, которая ранее принесла завтрак ребенку, улыбнулась Айзаве и проверила жизненные показатели Мидории. Закончив, она повернулась к учителю и тихо спросила: — Извините, вы — Айзава-сан? Айзава кивнул, откладывая ручку. — Вы теперь числитесь опекуном Мидории-куна, верно? Доктор упомянула об этом, когда я говорила с ней ранее. — Женщина казалась весьма дружелюбной и открытой, несмотря на равнодушие собеседника. — Верно, — сказал он, оглядываясь на своего Проблемного ребенка, чтобы убедиться, что тот снова не подслушивает. На прошлой неделе он позволил подростку безнаказанно уйти из лазарета, потому что знал, что Мидория умеет держать язык за зубами, но Айзава не хотел, чтобы ребенок узнал об изменении опеки до того, как у него появится шанс все объяснить. Айзава подумал, что они оба могли бы обойтись без очередной панической атаки этим утром. Медсестра улыбнулась. — Мидория-кун скоро должен получить еще обезболивающих, но мы обычно предпочитаем давать их во время еды. Иногда это может вызвать у людей тошноту. Вы дадите мне знать, если он проснется в течение следующего часа? Если нет, я планирую принести обед около часу дня, и нам просто придется разбудить его, чтобы он мог поесть. Айзава кивнул, одновременно испытывая благодарность за то, что его держат в курсе событий, но в то же время чувствуя себя странно, будучи человеком, отвечающим за здоровье своего Проблемного ребенка. Он предполагал, что как учитель отвечает за здоровье всех своих учеников, но это было совсем другое. Неплохо. Просто... По-другому. Быть ответственным за другого человека, подобно этому, никогда не было тем, что Айзава планировал в своей жизни, но теперь, когда Мидория был здесь, Айзава не собирался его подводить. В конце концов, Мидория теперь был его Проблемным ребенком. Медсестра тихо ушла, осторожно прикрыв за собой дверь, пока Айзава снова не остался наедине со спящим подростком. Мидория даже не пошевелился во время разговора, так что темноволосый герой не сомневался, что в данный момент малыш крепко спит. Монитор сердечного ритма, который выдал ребенка на прошлой неделе в лазарете, продолжал работать в том же устойчивом темпе, что и последние полчаса. Мужчина вздохнул, просматривая план тренировок парня. На этом этапе он мог бы с таким же успехом начать с новой бумаги с таким же количеством красных пометок, как на этом листе. Аккуратно бросив тонкую бумагу на кровать, он схватил верхнюю папку из стопки учебных планов класса 1-А и открыл ее. Минета. Айзава не стал выражать свое недовольство вслух, но ему очень хотелось. Минета, возможно, и сдал практические и письменные экзамены, но у Айзавы было много вопросов, которые ему нужно было обсудить с этим конкретным студентом. Уважение границ других людей является одним из них. Профессиональный герой продолжил работу с остальными папками, добавляя комментарии для устранения недостатков, которые он выявил на их экзаменах. У большинства были проблемы с контролем причуд, как у Каминари и Ашидо, или им противостояли причуды их противников, таких как Шоджи и Хагакурэ, а у других были проблемы с командной работой, как у Бакуго. Айзава поморщился, делая пометки на полях тренировочного плана Бакуго. "Испытывает трудности в работе с другими людьми. Даже с теми, которые ему нравятся." Разминая шею, Айзава заметил полуприкрытые зеленые глаза, наблюдающие за ним справа. Он несколько раз поднял и опустил плечи, чтобы ослабить напряжение в них, прежде чем повернулся и встретился с сонным взглядом Мидории. Подростку, казалось, потребовалось мгновение, чтобы сориентироваться, глаза обежали комнату и задержались на двух пустых стульях справа от него. Прочистив горло, подросток пробормотал: — Эм... Что… Который час, Айзава-сенсей? — Он потянулся к кнопке, чтобы поднять кровать в вертикальное положение, и с интересом посмотрел на папки, разбросанные по его кровати. Мужчина дважды постучал по экрану телефона и проверил время. — Двенадцать тридцать семь. — Айзава показал цифры жестами и произнес их, зная, что парню нужно будет довольно быстро освоить JSL, если он собирается жить с ним и Хизаши так долго, как думал Айзава. Хизаши часто проводил целые выходные без своих слуховых аппаратов. — Просто чтобы встряхнуться, изменить атмосферу, - обычно говорил он. Эти выходные, как правило, следовали за наиболее скучными встречами Незу, но Айзава знал, что не стоит упоминать об этом факте. Его Проблемный ребенок изо всех сил повторял знаки одной рукой, сосредоточенно наморщив лоб, пытаясь воспроизвести движения с первого раза. Айзава одобрительно кивнул, когда тот показал правильно. Малыш улыбнулся, хотя его улыбка и близко не была такой яркой, как обычно. Солнечный подросток больше не носил свое счастье с собой, как значок, и, хотя Айзава не мог его винить. Он сделал мысленную пометку назначить Мидории встречу с Гончим Псом как можно раньше. Подвергнуться нападению в USJ и в Хосу было более чем достаточно, чтобы оправдать терапию, не говоря уже о том, что в это время тебя бросил твой единственный родитель. Гнев Айзавы из-за сложившейся ситуации закипал где-то глубоко внутри, и он знал, что это ощущение останется там, пока не восторжествует правосудие для Мидории. Или, по крайней мере, до тех пор, пока Мидория Инко не будет доставлена в полицейский участок Мусутафу и допрошена Цукаучи и им самим. Резко. — Как ты спал, Проблемный ребенок? Мидория тяжело сглотнул, оглядевшись вокруг и с разочарованием остановившись на пустой бутылке из-под воды, оставшейся от его завтрака, прежде чем снова посмотреть на Айзаву. — Эм... Хорошо. Неужели... Ямада-сенсей ушел? И эм... Айзава встал, взял бутылку с водой и направился ванную, смежную с палатой. Он наполнил бутылку водой из раковины и передал ее Мидории, как только вернулся в комнату. Усевшись обратно на стул, Айзава ответил: — Ему и Яги обоим пришлось уйти. И прежде чем ты начнешь оправдываться, Яги рассказал мне о том, как вы двое встретились, так что да, я знаю, что ты знаешь о... Маленькой форме Яги. Мидория открыл рот, чтобы сказать то, что не знает, кто такой Яги, но поспешно закрыл его, услышав мягкие слова учителя Айзавы. — И... И это проблема? Ч-что я знаю? Я з-знаю, что это д-должно быть... Быть большим с-секретом и в-всем... — Это было бы проблемой только в том случае, если бы Яги не хотел, чтобы ты знал, Проблемный ребенок. Поскольку он сам тебе сказал, это не проблема. —Айзава постарался сказать это как можно более лаконично, желая пресечь любые ненужные недовольства со стороны своего Проблемного ребенка. Обычно ему приходилось бороться с желанием дать ребенку самому со всем разбираться, но в данном случае следовало избегать любого чрезмерного стресса. Даже стресса, который ребенок сам себе устроил бы. Мидория пробормотал: — О-о... — И отхлебнул воды. Глоток быстро превратился в еще один, когда ребенок понял, как сильно он хочет пить, осушив всю бутылку за несколько секунд и вытирая рот тыльной стороной ладони. Айзава протянул руку за бутылкой, вставая, чтобы наполнить ее еще раз. Веснушчатые щеки слегка покраснели, когда малыш пробормотал тихое “Спасибо”. Взяв бутылку и показав свои слова жестами, Айзава ответил: — Не за что. — Поход в ванную прошел быстро, и Мидория выпил еще половину бутылки, прежде чем снова взглянуть на папки на своей кровати. Герой снова сел на неудобный стул, желая, чтобы мягкие кресла из вестибюля можно было перенести в эту комнату без вмешательства персонала больницы, а затем посмотрел на раненого подростка. Он мог сказать, что парню было любопытно, но что-то его сдерживало. Зеленые глаза перебегали с папок на Айзаву, как будто он нервничал, стесняясь что-то сказать, и боясь, что учитель сделает ему выговор. — "Так не пойдет", — подумал Айзава и протянул Мидории папку, над которой работал. Глаза парня сильно расширились, но он не потянулся, чтобы взять ее, вместо этого его рука вцепилась в одеяло на бедре. — Тебе интересно, не так ли? — Сказал Айзава, аккуратно бросая папку на колени Мидории. Рука парня отдернулась от того места, где бумаги касались костяшек его пальцев, как будто он боялся прикоснуться к ним. — Ты можешь прочесть. Осторожно протянув вперед свою неповрежденную руку, Мидория несколько секунд наблюдал за ним, как испуганный кот, прежде чем медленно открыть папку и просмотреть первую страницу. Зеленые глаза парня блуждали по бумаге, волнение нарастало по мере того, как он читал. Он быстро полностью раскрыл папку и пролистал страницы. — Это...? — Пробормотал он, водя пальцем по напечатанным словам, в то время как его глаза жадно читали текст. — Э-это т-тренировочный план Каминари! Но... — Он замолчал, а на его лбу появилась легкая морщинка. — К-Каминари никогда не делал ничего из... этого раньше. И это всего лишь двухнедельный план. Обычно мы проводим много фитнес-тренировок, но это — тренировки, почти полностью состоящие из контроля над причудой. Плюс я н-не помню, чтобы видел половину этого оборудования в UA, так что это должно быть не в кампусе, так что, возможно, мы отправимся в другое учреждение за пределами кампуса, например, в USJ, для дополнительной подготовки, что имело бы смысл, но две недели - это слишком долгий срок для пропуска занятий, и этот план, похоже, займет целый день, так что, когда у нас будут другие занятия... Мидория продолжал бормотать себе под нос, просматривая план тренировок еще минуту, даже вытащил один из своих многочисленных блокнотов из желтого рюкзака, чтобы сравнить, прежде чем, казалось, осознал, что говорит вслух, а Айзава наблюдает за ним, приподняв бровь. Подросток поспешно прикрыл рот рукой и смущенно посмотрел на Айзаву. — П-простите, Айзава-сенсей... Герой спросил: — И к какому выводу ты пришел после этого анализа? — Он сохранял небрежный тон, ведя себя так, как будто буря произнесенных слов не была чем-то необычным. Честно говоря, что касается странных поступков подростков, то с бормотанием себе под нос Айзава мог справиться. Та его часть, где лежало его несуществующее чувство юмора, задавалась вопросом, сможет ли ребенок воспроизводить жесты так же быстро, как он говорит, и разве это не было бы интересно посмотреть? Мидория прикусил губу, его рука снова вцепилась в простыни. — О... Эм... Это для л-летнего л-лагеря? — Правильно. — Сказал Айзава. Теперь, когда он наблюдал за Мидорией более внимательно, он мог видеть нервозность, исходящую от его Проблемного ребенка. Он видел ее, когда парень теребил свою простыню, в напряженных плечах, в его постоянном поглядывании на Айзаву. Что-то беспокоило парня, это было точно. Нечто большее, чем пребывание в больнице и отсутствие родителей, к которым можно вернуться домой. — Малыш... — Начал он мягким голосом, но был прерван, когда медсестра тихо постучала в дверь и открыла ее. Женщина улыбнулась, увидев, что Мидория проснулся. — Добрый день, Мидория-кун! У меня для тебя готов обед и обезболивающие. Его Проблемный ребенок быстро засунул блокнот в рюкзак, и Айзава едва успел прочитать название, прежде чем бумага исчезла в сумке. "Анализ героев на будущее, Том 14." Герой потянулся вперед, чтобы забрать тренировочный план Каминари, вытащив при этом складной столик. Счастливая медсестра поставила поднос с едой перед Мидорией и указала на маленький пластиковый стаканчик с двумя таблетками среднего размера. — Я заметила, что тебе не нравятся иглы, поэтому я принесла вместо них таблетки. Тебе так будет лучше, милый? — Мидория, казалось, почувствовал облегчение и поблагодарил медсестру легкой улыбкой. — Конечно, милый! Доктор сказал, что мы можем вынуть и твою капельницу, ты этого хочешь? — Она перевела взгляд с Мидории на Айзаву, ища одобрения. Когда оба кивнули, она улыбнулась. — Хорошо! Тогда прими эти обезболивающие, я сейчас вернусь с повязкой. — Она быстро ушла, таща за собой тележку с подносами с едой. Мидория быстро проглотил таблетки вместе с оставшейся водой. Айзава разломал для него деревянные палочки для еды и отнес пустую бутылку к раковине, чтобы снова наполнить ее. Он наблюдал за своим Проблемным ребенком из-за двери ванной. Хотя ребенок, конечно, не ел с удовольствием, он, по крайней мере, съел большую часть того, что было подано, хотя Айзава заметил, что чашка с желе снова была отодвинута в сторону и осталась нетронутой. Профессиональный герой вернулся с полной бутылкой воды и сел, собрав папки и положив их на пол. Он ненадолго открыл свой телефон, чтобы дать Мидории немного уединения, пока тот ел и они ждали медсестру. У Айзавы было чувство, что им с Мидорией нужно серьезно поговорить, если он правильно читал язык тела ребенка, и он не хотел, чтобы его прерывала медсестра. Папа-кот: Мидория проснулся. Златовласка: Хорошо поспал? Златовласка: Почти закончил с его комнатой :D Златовласка: [Прикреплена фотография] На снимке была изображена почти убранная гостевая комната со свежими серыми простынями на кровати. Ни пиджаков, ни одежды не осталось, и только небольшую стопку компакт-дисков на столе осталось убрать. Папа-кот: Ему нужно было поспать. Хотя он очень тихий. Златовласка: :( он сказал что-нибудь еще о своей маме? Папа-кот: Нет. Он, кажется, нервничает. Я не уверен, почему. Златовласка: Бедный малыш:’( Я представляю, как ему страшно Златовласка: Он, вероятно, не знает, что будет дальше, может быть, было бы неплохо рассказать ему об опеке сегодня, а не завтра Папа-кот: Я попробую затронуть эту тему. Златовласка: <3 <3 <3 Златовласка: Убедись, что он знает, что ему рады! В первых нескольких приемных семьях я чувствовал себя обузой, я не хочу, чтобы он так думал >:( Папа-кот: Я позабочусь, чтобы он знал. Кроме того, не покупай желе из плана питания. Ему оно не нравится. Златовласка: ;) Заметано Мидория почти расправился с миской риса и овощными клецками, когда вернулась медсестра с вьющимися волосами. В руках она держала пакет с марлей и набор пластырей, а также два рулона эластичных бинтов разных цветов. — Хорошо, Мидория-кун. ”Всемогущий", "Топ Джинс" или "Ястреб" на пластырях? — Она положила остальные вещи на его одеяло на краю кровати. Мидория, покраснев, выбрал пластырь "Всемогущий", но медсестра, казалось, не заметила его смущения. Она быстро приготовила бинт и марлю и сняла ленту, прикрепляющую капельницу к руке зеленоволосого подростка. — Ты можешь отвернуться, если хочешь, милый. И раз, два, три! Айзава наблюдал, как парень вздрогнул, когда капельницу вытащили, отметив почти мгновенное падение его плеч, когда иглу закрыли колпачком и положили в корзину для острых предметов на стене. Чтобы бинт был надежно закреплен поверх свернутой марли, медсестра подняла два рулона эластичных бинтов. — Красный или синий, Мидория-кун? — К-красный, пожалуйста. Медсестра улыбнулась и быстро дважды обернула его вокруг тонкой руки Мидории, сжимая, чтобы убедиться, что повязка остается на месте. Она выбросила обертку от пластыря в мусорное ведро и собрала остальные свои вещи. Когда она открыла дверь, чтобы уйти, она указала на красную ткань вокруг руки Мидории. — Оставь его по крайней мере на двадцать минут, хорошо, милый? После ты сможешь его снять. Оставь пластырь как минимум на двадцать четыре часа. — Она улыбнулась и кивнула Айзаве, прежде чем выйти из комнаты и снова закрыть за собой дверь. "Женщина заслуживает повышения", — подумал Айзава. Двое сидели в не совсем уютном молчании. Айзава мог сказать, что парень все еще нервничал, хотя без капельницы, кажется, он немного расслабился. Он продолжал бросать украдкой взгляды на своего учителя, пока доедал обед. Чувствуя, что Мидория к чему-то готовится, Айзава сунул телефон обратно в глубокий карман своих черных брюк и повернулся лицом к своему Проблемному ребенку. — Ты что-то хочешь спросить, малыш? Мидория наклонил голову. Он теребил рукав своего больничного халата, сильно прикусив нижнюю губу. Айзава был удивлен, что у него не пошла кровь. Нежно похлопав подростка по тыльной стороне ладони, он пробормотал: — Ты прокусишь себе губу, если продолжишь, Проблемный ребенок. Губа была немедленно освобождена, хотя и гораздо более красная, чем верхняя. Мидория глубоко вздохнул, его глаза неуверенно поднялись на Айзаву, прежде чем он, заикаясь, произнес: — Я… Мне было п-просто интересно, эм… Почему? Почему вы здесь, Айзава-сенсей? Н-не то, чтобы я не б-благодарен... Эм... Айзава придвинул свой стул поближе к кровати своего Проблемного ребенка и уделил подростку все свое внимание. Тихо хмыкнув, Айзава спросил: — А почему бы и нет? Замешательство промелькнуло на лице Мидории, а между его бровями появилась небольшая морщинка. — Я... Я... Ну, в-вам не обязательно с-сидеть с-со мной, если... Если у Вас есть более важные дела... Айзава почувствовал, как у него в животе образовалась пустота при виде наглядного примера низкой самооценки ребенка. Он знал об этом с тех пор, как ребенок стал учиться в его классе, но это было легко забыть с солнечными улыбками Мидории и его непринужденными манерами. Зная, что ему нужно пресечь это в зародыше, прежде, чем что-либо еще, Айзава посмотрел прямо в глаза Мидории и серьезно сказал: — Мидория, твое благополучие - мой главный приоритет. Ничто другое не является более важным. — П-почему — Недоверчиво спросил малыш. Он уставился на Айзаву широко раскрытыми глазами, а его челюсть отвисла от удивления. Айзаве не понравилось выражение глаз парня, как будто герой был сумасшедшим, думая, что Мидория заслуживает какого-то особого внимания. — Я-я имею в виду… Я просто еще один отличник. Я не т-такая важная персона! Айзава вздохнул, поддерживая зрительный контакт с подростком: — Проблемный ребенок, ни один из моих учеников не является для меня "просто еще одним учеником". Вы все люди, которые заслуживают того, чтобы к вам относились с человеческой порядочностью. Это включает в себя сидение у твоей больничной койки, когда ты ранен. Мидория несколько мгновений удерживал его взгляд, прежде чем опустить глаза на колени, где его свободная рука сжимала и разжимала тонкое одеяло. — Х-хорошо, Айзава-сенсей. Герой знал — сейчас или никогда. У него было предчувствие, что Мидория не воспримет это хорошо, но нужно было сказать. Вздохнув и поерзав на неудобном сиденье, Айзава продолжил: — И говоря об этом. Ты больше, чем просто мой ученик, Проблемный ребенок. Зеленые глаза снова поднялись на него с острым любопытством и нервозностью. Рука Мидории снова крепко вцепилась в одеяло. Айзава решил, что логический подход будет проще всего объяснить и с наименьшей вероятностью вызовет еще одну паническую атаку. — Пока твоей матери... Нет дома, важно, чтобы у тебя был новый опекун. Юридически ты еще не совершеннолетний, а это значит, что тебя должны отдать в приемную семью. — Он сделал паузу на мгновение, позволяя всему осмыслиться. Вспышка паники отразилась на лице Мидории при упоминании о приемной семье, и Айзава позаботился о том, чтобы сохранить эту информацию на потом. — Я полагаю, ты знаешь, что такое приемная семья? Мидория кивнул, больше не глядя на Айзаву и уставившись на свою руку, которая стала почти белой от того, как сильно он сжал кулак. Подросток начал сворачиваться калачиком, и Айзава слышал, как его дыхание участилось. Монитор сердечного ритма начал пищать быстрее. Он нежно положил свою руку на сжатую руку Мидории, проводя плавными кругами по коже, как он делал, когда его везли в больницу. — Малыш, мне нужно, чтобы ты сохранял спокойствие. Мне жаль, если это напугало тебя, но тебя не отдадут в приемную семью. Глаза Мидории поднялись на него с того места, где его подбородок был прижат к груди. — Н-но... Вы только что с-сказал... — Обычно, — продолжил Айзава, понимая, что совершил ошибку, — ты бы туда и попал, но с твоими травмами и интересом Лиги Злодеев к тебе, это просто невозможно. — Я... Я могу просто остаться д-дома, не так ли? М-моя мама д-должна вернуться д-до того, как снова начнется школа, в любом случае... — Мидория тяжело сглотнул, ритмично вдыхая через нос и выдыхая через рот. Айзава продолжал медленно водить кругами по его руке, пытаясь сформулировать наилучший ответ. — Оставлять тебя одного так на долго, даже если твоя мать вернется, неприемлемый вариант, малыш. Мидория возразил, и его голос окреп, но он все еще заикался: — Н-но я был один в-все это время! Я с-справился со всем просто о-отлично, и моя м-мама вернется домой. Вернется. — Его зеленые глаза умоляюще посмотрели на Айзаву. Он не мог заставить себя сказать, что Цукаучи начал расследование в отношении Мидории Инко за отказ от ребенка, и у женщины, скорее всего, никогда больше не будет родительских прав на его Проблемного ребенка. Он не мог разбить его сердце таким образом. Не с тем, как эти нервные глаза смотрели на него. — Проблемный ребенок, — начал он, но был быстро прерван. — П-правда, Айзава-сенсей! У меня д-достаточно д-денег и всего остального! Я продал свой г-геройский мерч н-на прошлой неделе и получил достаточно денег, чтобы продержаться до того момента, пока м-моя мама не вернется! Видите? — Он поспешно вытащил из своей желтой сумки "Обязанности взрослого сейчас", перелистнул несколько страниц назад, прежде чем наткнулся на список товаров и цен. Он указал на список, который, как увидел Айзава, состоял почти полностью из всех товаров Всемогущего. Он был бы впечатлен суммой, которую она составила в нижней части, если бы не стеснение в груди. Он продал свой героический мерч за деньги на еду? Этот ребенок... Почувствовав комок в горле, Айзава прочистил его, переместив руки так, чтобы одна легла на руку Мидории, а другая - на плечо мальчика. Подросток учащенно дышал, глаза его остекленели от непролитых слез, и он умолял Айзаву понять. Герой слегка присел так, что они оказались на одном уровне глаз, его взгляд смягчился, а лицо его ученика - нет, его ребенка — стало еще более напуганным. Все это было слишком тяжело для человека возраста Мидории, и у Айзавы болела грудь, потому что у его ребенка не было другого выбора, кроме как пройти через это. — Изуку, — прохрипел он, чувствуя комок в горле. Мидория икнул при звуке собственного имени, слезы начали собираться в его глазах всерьез. Его зеленые радужки, казалось, умоляли его "пожалуйста". — Мне так жаль, что это случилось с тобой, малыш. Я бы никому такого не пожелал, — начал Айзава, обнаружив, что ему трудно говорить ровно. Мидория молча наблюдал за ним, его лицо было несчастным, а слезы свободно текли по веснушчатым щекам. Айзава притянул его ближе, положив руку ему на плечо, осторожно, чтобы не задеть толстый гипс, пока обнимал подростка. — Но ты больше не одинок, Проблемный ребенок. Я обещаю. Я буду здесь все время.