Осталось (Left Over)

— Но ты больше не одинок, Проблемный ребенок. Я обещаю. Я буду здесь все время. Голос Изуку надломился и он зарыдал на груди своего учителя, почти не в силах поверить словам, которые произносил Айзава. Изуку никогда в жизни не чувствовал себя более одиноким, чем в последний месяц. Его спина сгорбилась, когда он свернулся калачиком. Сильная боль в груди была невыносимой. Он слышал, как Айзава что-то тихо бормочет ему своим низким голосом, и чувствовал, как теплая рука профессионального героя кругами водит по его спине. Присутствие этого человека давало ему некоторое утешение, но все тело Изуку продолжало сотрясаться от эмоций. Его свободная рука крепко вцепилась в больничное одеяло, и он был уверен, что костяшки его пальцев совершенно белые. Прошло несколько минут, пока Айзава нежно обнимал его, поддерживая непрерывный поток ободряющих слов, пока Изуку выплескивал всю печаль и одиночество, которые он чувствовал с тех пор, как вернулся в пустой дом. Его мать ушла, даже не попрощавшись. «Она вернется», — убеждал себя Изуку, силясь справиться с икотой и слезами, которые все еще сотрясали его тело. — «Она сказала, что вернется». Это заняло несколько минут, но Изуку, наконец, смог успокоиться, только изредка всхлипывая и прерывисто дыша. Айзава отпустил его руку, чтобы потянуться куда-то назад, прежде чем положить коробку с салфетками на кровать и предложить одну Изуку. Подросток с благодарностью взял ее, быстро вытер щеки от слез и высморкался. — П-простите, — пробормотал он, вырываясь из объятий Айзавы и понимая, что оставил значительное мокрое пятно на черной рубашке мужчины. Изуку опустил глаза на свои колени, когда Айзава пробормотал: — Тебе не за что извиняться, малыш. — Его классный руководитель снова сел на пластиковый стул у его кровати, но держал свою руку поверх неповрежденной руки Изуку. Изуку тяжело сглотнул, чувствуя себя странно комфортно от контакта, но отчаянно желая на чем-то сосредоточиться. Через мгновение, чтобы вернуть голос, Изуку спросил: — И-итак… Ч-что п-произойдет… Если… Если я не пойду в п-приемную семью? — Его голос дрожал сильнее, чем хотелось бы Изуку, но он не мог больше сдерживать свои эмоции. Он чувствовал, что каждая унция последнего месяца просто бурлит под поверхностью, ожидая, когда он снова разрыдается и выплеснет все это наружу. «На этой неделе я плакал больше, чем за последние три месяца вместе взятые», — подумал он. — «Мне нужно лучше контролировать себя. Герои не плачут, они улыбаются, чтобы все знали, что они в безопасности.» — Ну… — Айзава на мгновение замолчал, обдумывая вопрос, затем ответил так быстро, как только мог. — Ты будешь жить со мной. Голова Изуку вскинулась, он шокированно посмотрел на Айзаву. Они на несколько мгновений встретились взглядами, пока Изуку прокручивал его слова в своей голове. Заикаясь, подросток выдохнул: — Ч-что? Я… Мне кажется, я о-ослышался, Айзава-сенсей… — Ты правильно расслышал, Проблемный ребенок, — вздохнул Айзава. — Ты останешься со мной на некоторое время. — Темные глаза героя изучали лицо подростка, в то время как разум Изуку прослеживал каждую невозможность, которая привела к этому моменту. — Почему? — Тихо спросил Изуку, когда до него все дошло. Он должен был спросить. Он не мог придумать ни одной причины, по которой Айзава хотел бы, чтобы он остался с ним. Он был всего лишь учеником, и не очень хорошим. «Я бесполезен, просто обуза. Даже не могу правильно использовать причуду Всемогущего.» Айзава приподнял бровь, глядя на него: — Потому что тебе нужна помощь, Проблемный ребенок. — Он не стал вдаваться в подробности, что оставило Изуку в замешательстве и недоверии. — Н-но, — запротестовал он, — Вы н-не должены э-этого делать! Я м-могу просто остаться дома о-один, правда! В-вы н-на самом деле не хотите, чтобы я был рядом, и Вам н-не нужно заставлять себя принимать м-меня. Я буду п-просто обузой и б-буду мешать Вам! Рука Айзавы слегка сжала руку Изуку при его словах, и он начал говорить, хотя в его словах не было жара: — Малыш. Ты не обуза и не будешь мне мешать. Я хочу, чтобы ты внимательно выслушал то, что я собираюсь сказать. — Он сделал паузу, встретившись глазами с Изуку и удерживая пристальный взгляд на мгновение, прежде чем продолжил, не моргая. — Я взял тебя на основании моей лицензии на экстренное усыновление, что делает меня ответственным за тебя как твоего приемного родителя. Я сделал это не потому, что меня вынудили. Я сделал это, потому что тебе нужна была помощь, а я хотел и мог помочь. Ты понимаешь? Изуку прикусил губу, продолжая смотреть Айзаве в глаза, не в силах отвести напряженного взгляда. Наконец, он медленно покачал головой, его глаза сияли от замешательства. Взгляд Айзавы смягчился, когда он моргнул, впервые за несколько минут. — Какая часть не имеет смысла? — Мягко спросил он. Зеленые глаза Изуку уставились на мозолистую руку мужчины, потирающую круги на тыльной стороне его собственной, пока он приводил в порядок свои мысли. — Я… — Он сделал паузу, пытаясь придумать, как правильно это сформулировать. — Я не п-понимаю…почему Вы… Хотите… — Изуку не смог закончить предложение, но профи, казалось, понял, что он имел в виду. Приготовившись к ответу, который, как он знал, должен был последовать, Изуку сильно прикусил губу и низко опустил голову. «Я бы никогда не захотел тебе помогать. Ты бесполезен. Подражатель героя без причуды.» — Малыш, — начал Айзава, его голос звучал немного сдавленно. «Сэнсэй так расстроен, что даже не может говорить! Я не должен был разоблачать его блеф! Конечно, он не хочет, чтобы я был рядом!» — Я думаю, что однажды ты станешь удивительным героем, и я хочу убедиться, что у тебя есть все необходимое, чтобы этого добиться. Если это означает, что моя гостевая комната на какое-то время станет твоей, то меня это устраивает. Изуку вздрогнул, как будто Каччан использовал на нем свою причуду, затем замер, когда его мозг догнал уши. Небольшое тепло расцвело в его груди, медленно распространяясь по всему его существу. Он почувствовал легкость, встретившись с обеспокоенным взглядом Айзавы. — Вы... Вы д-действительно это имеете в виду, сенсей? — Он прочистил горло и вытер глаза. — В-вы действительно думаете, что я с-смогу стать хорошим г-героем? — Малыш… — Айзава вздрогнул, легкая морщинка образовалась между его бровями. Он наклонился вперед. — У тебя есть потенциал стать одним из лучших. Изуку тяжело шмыгнул носом, почувствовав, как слезы снова выступили в уголках его глаз. Он стиснул челюсти, пытаясь сдержать слезы, уже чувствуя усталость от бесконечного плача, но не в силах по-настоящему остановиться. — С-спасибо, Айзава-сенсей, — всхлипнул он, снова вытирая глаза. — Не за что, Проблемный ребенок. — Изуку предложили еще одну салфетку, и он с благодарностью взял ее, чтобы вытереть слезящиеся глаза. Айзава продолжал наблюдать за ним в течение нескольких секунд, все еще хмурясь, ломая голову над тем, почему его Проблемный ребенок вздрогнул, как будто ожидал удара. Объяснения, которые пришли ему в голову, тяжело засели у него в животе, как и реакция ребенка на то, что Айзава считал похвалой, которую Изуку должен был часто получать от своей матери и друзей. Черт возьми, Яги был бы наиболее вероятным кандидатом на то, чтобы хвалить подростка, будучи его тайным наставником. Айзава осторожно спросил. — Малыш, тебе никто никогда раньше этого не говорил? Изуку шмыгнул носом, нервно посмотрев на Айзаву. — О… Эм… — Он попытался вспомнить кого-нибудь, кроме Всемогущего, кто подбадривал его подобным образом, и почувствовал, как его желудок сжался, когда он понял, что никто другой этого не делал. — Я… Я думаю… Только Всемогущий? Эм… Айзава поднял бровь. Только Всемогущий? Мысленное досье, которое он имел на своего ребенка, росло, и это оставляло его с закипающим гневом в животе на все то, что он упустил в отношении Мидории Изуку. Он тихо спросил: — Твоя мать никогда не поощряла тебя в героизме? Или твои друзья? Зеленоволосый подросток откашлялся, опустив глаза и крепко сжав нижнюю губу. Он покачал головой, не в силах говорить, когда в его голове пронеслись воспоминания о средней школе. Каччан кричит на него: «Деку беспричудный! Зачем кому-то хотеть, чтобы ты их спасал! Ты будешь только мешать!» Его мать неодобрительно наблюдает из кухни, как он анализирует дебюты новых героев по телевизору. Изуку свернулся калачиком, его колени стали отличным местом, чтобы спрятать лицо, а неповрежденная рука обхватила ноги. Он тяжело шмыгнул носом, сдерживая нескончаемые слезы, жалея, что у него нет причуды, которая могла бы высушить его слезные протоки, чтобы ему больше не приходилось иметь дело со слезящимися глазами. Айзава наблюдал, как Изуку замолчал, и сделал мысленную пометку, что это была чувствительная тема для ребенка. Он нежно погладил подростка по спине, следуя той же схеме, которую он использовал ранее в тот день, когда Изуку запаниковал. Он прислушался к прерывистому дыханию и пульсометру, радуясь, что случайно не спровоцировал у ребенка еще один нервный срыв и приступ паники. Несколько минут они сидели молча, пока Изуку искал какую-нибудь другую тему для размышлений. Никогда за миллион лет он не думал, что в конечном итоге останется в доме Сотриголовы, но теперь, когда перспектива стала очевидной, Изуку почувствовал, как его голова быстро заполняется вопросами. Живет ли Стерка в квартире, жилом доме или доме? В каком городе он живет? Ездит ли он в UA каждый день или находится поблизости? У него дома тоже есть желтый спальный мешок или это только для школы? Правда ли он носит черное каждый день? Какой кофе он пьет в этой кружке с наклейкой «кошка»? Любит ли он кошек? Айзава спокойно сидел во время бури бормотания, происходившей перед ним, счастливый видеть, что парень смог так быстро прийти в себя. Он не потрудился ответить ни на один из вопросов или обратить внимание Мидории на то, что он, по сути, говорил вслух, просто позволяя ребенку продолжать пребывать в невежественном блаженстве. Он был уверен, что в конце концов Хизаши втянет их всех в игру из 20 вопросов. Не нужно сейчас смущать Мидорию и портить его улучшающееся настроение. После нескольких мгновений бормотания Изуку замер, оглядываясь за спиной Айзавы. — В-ванная? — Айзава кивнул, снимая кардиомонитор с пальца ребенка, в то время как Изуку поспешно сбросил одеяло с ног здоровой рукой и осторожно ступил босыми ногами на холодный кафель. Правой рукой придерживая левую, Изуку побежал в ванную, поспешно закрыв за собой дверь. Его веснушчатое лицо пылало, даже когда его левую руку болезненно подергивало, две бутылки воды, которые он выпил, просились обратно. Отличное первое впечатление, Изуку. Сначала ты мочишь его рубашку и лебезишь перед ним, потому что он сделал тебе комплимент, затем ты бежишь в ванную, как будто за тобой гонится злодей, и, вероятно, демонстрируешь весь свой зад. Изуку взглянул на спину своего больничного халата, почувствовав некоторое облегчение, увидев, что халат завязан на плечах, а не на спине. Быстро закончив свои дела, Изуку тщательно вымыл руки в раковине. Он увидел себя в зеркале и задержался на своих впалых щеках. На самом деле он не обращал особого внимания на вес, который терял, но теперь он выглядел почти как скелет Всемогущий. Он задрал больничный халат так высоко, как только мог, взглядом скользнув по заметно выступающим ребрам. Его живот был значительно менее выражен, чем во время стажировки, и он мог отчетливо видеть выступающие тазовые кости. «Неудивительно, что я снова сломал руку», — печально подумал он. — «Я вернулся к своей силе в средней школе, и я не могу «раздуваться», как Всемогущий, чтобы скрыть, насколько слабым я стал». — Он сбросил больничный халат и провел пальцами по своим спутанным кудрям, пытаясь привести их во что-то более презентабельное. — «Я позволил этому зайти слишком далеко», — подумал он. Затем он сделал паузу, глядя на свои налитые кровью глаза в отражении. — Но какой у меня был другой выбор?» Вытирая руки, он тихо открыл дверь обратно в свою комнату. Айзава сидел в том же кресле, что и раньше, глядя на что-то в своем телефоне и постукивая по экрану. Он поднял глаза, когда Изуку направился обратно к кровати, прежде чем отложить телефон в сторону и податься вперед. Изуку откинулся на кровать и взял монитор сердечного ритма. Он изо всех сил пытался надеть его на палец одной рукой и вместо этого протянул Айзаве. — Вы можете?.. Мужчина быстро надел его обратно на палец, затем оперся локтями о колени. Он мгновение наблюдал за лицом Изуку, пока подросток теребил брелок «Чиби Всемогущий» на своем рюкзаке, прежде чем спросить: — Ты хочешь что-нибудь спросить меня по поводу твоего нового места проживания? Я знаю, что это нетипичная ситуация. Изуку прикусил губу в раздумье. У него было много вопросов, но он чувствовал себя совершенно не в своей зоне комфорта при мысли о том, что из всех людей он будет жить с Айзавой. Вместо того, чтобы что-то спросить, Изуку просто покачал головой. — Н-нет вопросов, сенсей. Айзава слегка нахмурился, наблюдая за Изуку, который пристально смотрел на свой рюкзак. Поняв, что его Проблемный ребенок не заговорит первым, Айзава огляделся в поисках чего-нибудь, что могло бы вывести ребенка из его нервной немоты. — У тебя аллергия на кошек? Голова Изуку удивленно вскинулась, а его зеленые глаза с любопытством расширились. Он пробормотал: — Эм. Нет… У м-меня нет. — Он ждал, что Айзава заговорит снова, но мужчина молчал, наблюдая за ним с проблеском чего-то похожего на юмор. Любопытство клокотало в его груди, нарастая с каждой секундой. Изуку сжал челюсти, пытаясь не дать вопросу вырваться наружу, но поскольку молчание продолжалось, его любопытство взяло верх. — У В-вас есть кошка, Айзава-сенсей?! Айзава кивнул, его губы слегка подергивались от волнения, которое парень отчаянно пытался скрыть. Он вытащил свой телефон и быстро открыл свои фотографии, прокручивая их, пока не нашел самую последнюю с кошкой. Он передал телефон Изуку, надеясь, что подросток не начнет просматривать его телефон без разрешения. Зеленоволосый подросток счастливо уставился на фотографию, на его лице появилась легкая улыбка, когда он увидел очень сварливого кота, развалившегося на потертой диванной подушке. — Эм… К-как его зовут? —Изуку застенчиво вернул телефон, пальцы чесались от желания провести по экрану, чтобы посмотреть больше фотографий. Он всегда любил кошек, но его мать никогда не хотела, чтобы животные были в доме, после того как две недели наблюдала за соседской кошкой, когда ему было шесть. Бедняжка была очень старой и нервничала в новой обстановке. Его мать арендовала пылесос для домашних животных на целых две недели, чтобы не отставать от частых "несчастных случаев". — Ее зовут Тофу. Она королева драмы. — Айзава прокрутил страницу до другого снимка, на этот раз рыжевато-коричневая кошка растянулась на животе рядом с пустой миской для еды, вытянув все четыре лапы так далеко, как только могла. Он показал ее подростку, и по мере того, как улыбка Изуку становилась все более заметной, Айзава видел, как нервозность медленно покидает плечи парня. — Она на диете и пытается притвориться, что мы ее не кормили, чтобы получить больше еды. Изуку подавил смех, представив, как серьезный профессиональный герой пытается переспорить такого мелодраматичного кота, затем сделал паузу, когда понял, что сказал Айзава. Мы. Изуку подавился смехом и начал внутренне спорить с самим собой, стоит ли указывать на ошибку. «Неужели Айзава хотел сказать «мы»? Я не должен знать о том, что он и Ямада-сенсей… Живут вместе? Или они были вместе? Если я не должен знать, разве я могу подвергать это сомнению? Должен ли я вообще спрашивать? Что, если он поймет, что я не спал и все слышал? Этот внутренний монолог продолжался, и Изуку испытал вспышку легкой паники и понял, что ему потребовалось слишком много времени, чтобы ответить. Темные глаза Айзавы спокойно наблюдали за ним, когда он выключил экран своего телефона и сунул его обратно в глубокий карман. Мужчина откинулся на спинку стула и сцепил пальцы на груди. Изуку сглотнул комок в горле, раздумывая, стоит ли что-нибудь говорить. Айзава оказал ему значительное доверие, позволив Изуку остаться в его доме, по крайней мере, на следующие несколько месяцев, пока его мама не вернется домой. Подросток чувствовал, что он в долгу перед своим любимым учителем за то, что тот несколько раз вторгался в частную жизнь этого человека. — Эм… А-Айзава-сенсей? — Начал Изуку, слегка прикусив губу и скручивая простыни в руке. Темноволосый герой поднял бровь и ободряюще хмыкнул. Подросток открыл рот, чтобы спросить, и обнаружил, что слова застряли у него в горле. — Я… Я… Э-э… — Он прочистил горло и сделал глоток воды, чтобы успокоить вернувшуюся нервозность.— Я… Я слышал, как вы с Ямадой-сенсеем р-разговаривали в лазарете… На прошлой неделе… Я-я действительно и-извиняюсь, сенсей! Я н-не хотел п-подслушивать ваш р-разговор! Н-но... Айзава прервал его, подняв руку, и тихо заверил его: — Все в порядке, малыш. Я знал, что ты не спишь, но спасибо за извинения. — Герой старался быть как можно мягче в опровержении, желая поощрить честное поведение, а не подавлять его. — Я… Что? — Изуку чувствовал, что его тянут в двух направлениях, в одном, где он точно знал, что Айзава будет в ярости от того, что его подслушивают, а в другом, где Айзава, казалось бы, не возражал. «Что случилось с моим очень скрытным учителем? Это странно…» — Я знал, что ты не спишь в лазарете, — повторил он. —Я полагаю, ты никому не рассказал о том, что подслушал? — Айзава сохранял непринужденную позу, не желая пугать ребенка. «Но если бы это был любой другой студент,» — подумал он, — «я бы немедленно заткнул Хизаши.» Изуку начал заикаться, наклонившись вперед: — Н-нет! Я вообще ничего не говорил! Герой Стирания кивнул в ответ на ожидаемый ответ, проворчав: — Тогда все в порядке. Хотя мне, вероятно, следует кое-что прояснить, поскольку ты будешь жить со мной. — Айзава неловко поерзал, совсем не привыкший рассказывать людям о своей личной жизни. Его отношения с Хизаши, вероятно, были самым тщательно хранимым секретом в UA, и им нравилось держать это в секрете. «Нет смысла скрывать это от Мидории», — подумал он. — «Малыш разберется с этим, как только мы сядем в машину.» Прочистив горло и убедившись, что за дверью никто не стоит, Айзава наклонился вперед из своей обычной позы, чтобы тихо сказать Проблемному ребенку. — Ты, наверное, понимаешь, что мы с Сущим Миком, по крайней мере, живем вместе. — На легкий кивок зеленой головы подростка профессиональный герой продолжил, обнаружив, что ему трудно разглашать личные подробности, даже ребенку, который, по всем правилам, собирался узнать гораздо больше личных подробностей, чем просто один секрет. «Сделай это быстро», — подумал он, видя, как в глазах ребенка загорается любопытство. — «Сорви, как пластырь.» — Мы женаты, — выпалил он, хотя и тихо. Он не хотел, чтобы кто-нибудь, кто мог стоять за дверью, а мог и не стоять, услышал. Айзава не знал, чего ожидать от реакции Мидории на эту информацию, но это определенно не было спокойным и безразличным: — Хорошо. Сбитый с толку и надеясь, что этого не видно, Айзава спросил: — Тебя это не удивляет? Изуку наклонил голову, веснушчатые щеки покраснели, когда он снова начал теребить свой брелок «Всемогущий». — Я… Ну, эм… Я п-подумал, может быть, Ямада-сенсей б-был женат, когда я у-увидел кольцо на цепочке в классе и-и он у-упомянул, что некоторое время жил в Америке. У м-моей мамы тоже было кольцо после того, как м-мой отец переехал туда, и оно в-выглядело похоже. И в л-лазарете, я… Эм… Я догадался… После… Айзава посмотрел на проницательного подростка перед собой, затем внутренне пожал плечами. По крайней мере, парень, казалось, не возражал против того, что он будет жить с двумя своими учителями, или, может быть, этот факт не совсем осознавался. — Верно, — сказал он, придав своему голосу строгий тон. — Я надеюсь, тебе ясно, что никто из твоих одноклассников не должен знать данную информацию. Изуку быстро покачал головой, сказав: — Я н-никому не скажу, сенсей! — Я верю, что ты этого не сделаешь, малыш. — Айзава сделал паузу, а затем сказал. — И ты не должен называть меня сенсеем вне школы, Проблемный ребенок. Можно просто Айзава. — Он на мгновение задумался, прежде чем решил продолжить. — Или Шота, если хочешь. Хорошо? — О-окей… Эм… Айзава. — Изуку пришлось сдержаться, чтобы не произнести почтительное обращение, и, несмотря на то, что ему дали разрешение, он не мог заставить себя называть своего учителя по имени. Его врожденное чувство вежливости не позволяло ему этого. — В-вы можешь звать м-меня Изуку, если… Если хотите. — Он наблюдал за лицом Айзавы, проверяя, не переступил ли он какую-то границу, о которой не знал. Почувствовав поддержку от спокойного кивка мужчины, он добавил с юмором в голосе. — И П-Проблемным ребенком тоже. Айзава тихо фыркнул, мягкая улыбка заиграла в уголках его рта. — Хорошо, Проблемный ребенок.