Осталось (Left Over)

Айзава вздохнул, прочитав остальные документы Мидории об усыновлении, прежде чем написать свое имя внизу и добавить дату. Он устал. Несмотря на то, что Шота взял с собой в больницу свой отвратительный спальный мешок, он спал урывками. Он привык спать в странных местах, жесткие полы и стулья были его предпочтительными местами в школе, но больничное кресло, на котором он пытался попасть в страну грез, было совершенно другим. Даже ночью он не смог уснуть. Мидория проснулся почти в полдень, а Шота все еще не мог ни на минуту нормально сомкнуть глаза. Он закончил подписывать стопку бумаг и повернулся туловищем на мягкой скамейке в зале ожидания, почувствовав и услышав при этом смачный хруст. Вернувшись в нормальное положение, Шота наблюдал через стекло, как врач Изуку помог ему взобраться на рентгеновский стол и велел ему лежать неподвижно. Доктор поднес рентгеновский аппарат к левой руке ребенка, все еще в толстом гипсе после операции, затем отошел по другую сторону экрана. Темноволосый мужчина наблюдал, как Изуку лежал совершенно неподвижно, пока доктор Ямасита снова не появилась в его поле зрения. Она помогла Изуку спуститься со стола, и они оба вернулись туда, где сидел Айзава. Дверь издала тихий свистящий звук, когда они выходили. Улыбающаяся доктор указала туда, где сидел Айзава: — Иди и присядь, пока я загружаю рентгеновские снимки, Мидория-кун. Изуку кивнул, садясь близко к Айзаве, но с небольшим промежутком между ними. Его колени нервно подпрыгивали вверх-вниз. Шота мог бы сказать, что причуда Исцеляющей Девочки сильно помогла парню. Подросток больше не сидел скованно, будто каждое движение причиняло ему боль. Вместо этого он был гораздо более подвижным, хотя все еще медлительным из-за недостатка энергии и силы. — Хорошо, — доктор Ямасита нажала несколько кнопок на своем компьютере, прежде чем щелкнуть выключателем питания на экране, встроенном в стену. Черно-белые рентгеновские снимки замерцали, показывая руку Изуку, плечо и часть его туловища. — Из того, что сказала Исцеляющая Девочка, она не могла вылечить все, не рискуя ввести Мидорию-куна в кому. Похоже, она смогла сосредоточить большую часть исцеления на твоем плече, — она указала на место, о котором говорила. — Вы можете видеть, что кость здесь сейчас прочная, но внизу предплечья, — ее рука двинулась вниз, указывая на крошечные, похожие на паутинку линии на белой кости, — все еще есть несколько трещин. — Т-так мне все еще нужно н-носить гипс? — Его глаза странно блестели, пока он рассматривал рентгеновский снимок. Доктор Ямасита ободряюще улыбнулась: — Вам все равно понадобится гипс, но теперь мы можем наложить гораздо более маленький. И, — она снова посмотрела на рентгеновский снимок, — я думаю, тебе нужно будет носить его всего пару недель. Айзава нахмурился, услышав это. — А Исцеляющая Девочка не может вылечить его полностью за день или около того? Доктор покачала головой, несколько прядей каштановых волос выбились из ее тугого пучка. — Исцеляющая Девочка считает, что лучше позволить Мидории-куну вылечиться естественным путем до конца из-за недоедания. Серьезные утечки энергии, подобные этой, потенциально могут вызвать проблемы в дальнейшем. Она сделала все, что, по ее мнению, могла, не достигнув этого порога. Шота понимающе кивнул, заметив, что Изуку старательно разглядывает свои больничные тапочки, крепко сжав губы. Доктор Ямасита улыбнулась Айзаве, затем повернулась к Изуку. — У тебя есть какие-нибудь вопросы, Мидория-кун? Глаза подростка метнулись вверх, чтобы встретиться со взглядом врача, а затем он поспешно покачал головой, сказав: — О... гм... н-нет, у меня н-нет никаких вопросов. Доктор отвела их в другую комнату, где Айзава наблюдал, как они снимают огромный белый гипс, покрывающий всю руку Изуку, и заменяют его более типичным гипсом, который доходил только чуть выше локтя. Медсестра, отличающаяся от обычной медсестры Изуку, помогла завернуть гипсовую повязку в бинт синего цвета, который выбрал Изуку, а также помогла Изуку надеть повязку на руку. Как только они закончили, доктор Ямасита проводила их обратно в палату Изуку. Она обратилась к Шоте, пока они шли. — Айзава-сан, если вы закончили с оформлением выписки Мидории-куна, то я считаю, что мы сделали здесь все, что могли, и Мидория-кун может идти домой. Просто оставьте документы на стойке регистрации, когда будете уходить. Шота поблагодарил доктора, прежде чем открыть дверь, чтобы Изуку вошел первым. Жизнерадостный голос, который он хорошо знал, прокричал изнутри: — Эй, маленький слушатель! — Ой! Эм... Привет, Ямада-сенсей, — пробормотал Изуку, махая блондину, подходя к краю его кровати и хватая подарок на день рождения от Всемогущего и свой желтый рюкзак. Он повернулся, неуверенно переводя взгляд с Шоты на Хизаши. Шота закрыл дверь и осмотрел комнату. Хизаши сидел на пластиковом стуле, в котором Шота пытался уснуть этим утром, на его лице сияла широкая улыбка, а зеленые глаза блестели за очками в квадратной оправе. На полу рядом с ним лежал желтый спальный мешок, сложенный в дорожную сумку, пара красных ботинок, в которых он узнал ботинки Изуку, и пластиковый пакет с аккуратно сложенной униформой UA и другим комплектом одежды. Оба других обитателя комнаты наблюдали за Шотой, ожидая услышать, что будет дальше. Он внутренне вздохнул, устало моргая и ворча: — Как только ты оденешься, мы сможем уйти, Проблемный ребенок. Хизаши, в глазах которого светилось возбуждение, поспешно достал пластиковый пакет с одеждой и красные ботинки Изуку. — Я захватил твою форму из школы, а также нашел что-то более удобное, если ты предпочитаешь не носить форму. На улице довольно жарко, понимаешь? Изуку, заикаясь, поблагодарил его, взял сумку и быстро ретировался в ванную. Айзава наблюдал за ним, радуясь, что к его походке возвращается некоторая уверенность. Также отсутствовало вздрагивание, доказательство того, что рука Изуку была в гораздо лучшем состоянии, чем прошлой ночью. Темные глаза Шоты скользнули вверх, чтобы встретиться с зелеными глазами Хизаши, который с улыбкой смотрел на него. Он почувствовал, как напряжение в его плечах немного спало, когда он послал легкую улыбку своему мужу. Стерка был более чем готов покинуть эту больницу и не возвращаться по крайней мере год. Хизаши поднял термос Шоты с изображением кошки, соблазнительно покачивая им с искоркой юмора в глазах. — Кофе, Шо? Шота выхватил термос у мужа и сразу же сделал из него несколько больших глотков, не обращая внимания на то, что жидкость была слишком горячей и слегка обжигала рот. Он застонал, когда кофеин подействовал на его организм: — Ты идеален. Хизаши громко рассмеялся. — Ты вообще спал прошлой ночью? Обычно ты не в таком бреду. Шота впился взглядом в белокурого героя, ворча, когда сделал еще один глоток и оглядел комнату: — Этот стул - угроза... Хизаши продолжал смеяться, широко улыбаясь. Шота закатил глаза и сменил тему. — Откуда взялась одежда? — Он искренне надеялся, что она была не из его собственного шкафа. И он, и Изуку никогда не переживут этого позора. Зеленые глаза радостно заблестели: — Я ее купил! — Пожалуйста, скажи мне, что ты уже закончил свой поход по магазинам, и мне не нужно идти, — невозмутимо произнес Шота. Хизаши притворился оскорбленным: — Поход по магазинам без моей любимой жертвы? Шота, ты вообще меня знаешь? — Он театрально провел рукой по лицу, насмехаясь над очевидным закатыванием глаз своего мужа. Дверь ванной со скрипом медленно открылась, когда Изуку высунул голову, зеленые глаза нервно обежали комнату, прежде чем он вышел из-за двери. Хизаши ухмыльнулся ему, крикнув: — Эй, слушатель! Эта одежда хорошо сидит? Изуку запнулся: — Эм... д-да, она и-идеально сидит. Спасибо Вам, Ямада-сенсей. — Его рука теребила край футболки "Red Hawk", в то время как пластиковый пакет с его больничным халатом мягко подпрыгивал на его темно-серых шортах. Глаза Хизаши практически заискрились, когда он осмотрел наряд, который он выбрал для Изуку, радуясь, что смог найти рубашку, которая соответствовала цвету его ботинок. — Потрясающе! Значит, все готовы идти? Изуку кивнул, складывая использованную больничную одежду на край своей аккуратно застеленной кровати. Он перевел взгляд со своего рюкзака на подарок на день рождения от Всемогущего, а после — на сумку со школьной формой, прикидывая, как лучше все это унести. — Я возьму твой рюкзак, слушатель, если ты хочешь сам понести свой подарок, — улыбнулся Хизаши, передавая спальный мешок Шоте и протягивая руку Изуку. Подросток нервно улыбнулся в ответ и передал тяжелую сумку светловолосому герою, который взял ее с раздражением. — Черт! Он у тебя все время такой тяжелый? — Он весело рассмеялся. Изуку слегка покраснел, отводя глаза и бормоча: — Мне н-нравится, когда все мои тетради с собой... Айзава вывел их из комнаты, последний раз осматривая палату, прежде чем закрыть за ними дверь. Он потягивал кофе, когда они вошли в лифт, слушая тихую болтовню Хизаши и Изуку, когда металлическая дверь закрылась, и они начали спускаться. — Итак, что за тетрадки? Школьные заметки? Изуку мягко прижал пластиковый пакет к своей ноге, когда ответил: — Это... Эм… Мне нравится анализировать причуды. Я з-записываю все в свои б-блокноты. — Да? — Хизаши ухмыльнулся, взглянув на Шоту возбужденным взглядом и подмигнув. — Просто любые причуды? — В-в основном причуды героев, которые я в-видел по телевизору, — признался Изуку, чувствуя, как нервозность немного спадает, когда он расслабился и заговорил на свою любимую тему. — Н-но в моей новой тетради есть большинство учителей UA и н-некоторые из моих одноклассников тоже. Причуда Я-Яойрозу действительно интересная, и у Мономы из класса 1-B тоже. Особенности копирования действительно трудно проанализировать, потому что они такие разные, но это как вызов! Я просто х-хотел бы, чтобы ему больше нравился 1-А, чтобы я мог как-нибудь поговорить с ним о его причуде... Айзава вышел из лифта первым, темные глаза осматривали коридор в поисках указаний к стойке регистрации. Быстро заметив выход из больницы, он подошел, чтобы оставить стопку бумаг секретарше. — Оформление документов для Мидории Изуку, —проворчал он, вполуха слушая, как Изуку радостно бормочет у него за спиной о причудах Б класса. Айзава отметил, что заикание Проблемного ребенка значительно уменьшилось, пока он разговаривал с Хизаши о причудах, и профессионал поинтересовался, в чем причина заикания в первую очередь. Неуверенность в себе? Скорее всего. Секретарша просмотрела каждую из бумаг, проверяя наличие соответствующих подписей, прежде чем улыбнуться Шоте. — Все хорошо. Спасибо вам, сэр. Айзава кивнул, возвращаясь к своему мужу и подопечному. Хизаши спросил: — У тебя есть я и Шота в твоей записной книжке? Веснушчатые щеки Изуку покраснели, когда он смущенно уставился в пол. Он кивнул. — Может быть, тогда мы сможем взглянуть и дать тебе несколько советов! — Хизаши вывел их из больницы на солнечную парковку. Айзава уставился в небо, его глаза уже начали болеть от ярких лучей. Троица прошла небольшой путь, прежде чем герой голоса объявил: — Мы здесь! — Он нажал кнопку на своем брелке, и из непритязательной черной машины раздался тихий звуковой сигнал. Айзава бросил спальный мешок на заднее сиденье, прежде чем открыть переднюю дверь и сесть на пассажирское сиденье. Он открыл бардачок, быстро достал солнцезащитные очки и надел их. Облегчение сразу же омыло его воспаленные глаза. Хизаши положил рюкзак Изуку рядом со спальным мешком и махнул рукой в сторону свободных мест. — Запрыгивай! — Хизаши сел за руль, а Изуку осторожно скользнул на сиденье позади него. Зеленоглазый подросток огляделся вокруг, чувствуя себя неловко, но в то же время невероятно любопытно. Задние стекла были сильно затемнены, что делало заднее сиденье очень темным, но Изуку все равно мог видеть, что машина была довольно чистой, за исключением нескольких кошачьих волосков, которые выделялись на фоне черной ткани. На переднем сидении белокурый герой сменил очки в квадратной оправе на свои культовые современные геройские очки. Передавая свой телефон обратно Изуку, Хизаши ухмыльнулся: — Введешь адрес? — Подросток неловко набрал свой адрес в GPS-навигаторе своего учителя, борясь с чувством нереальности, окружающим всю эту ситуацию. Он сидел в машине с Сущим Миком и Стеркой, двумя его любимыми героями и учителями, которые направлялись в его убогую квартиру, чтобы собрать его скудные пожитки и переехать к ним. Изуку не знал, что чувствовал. Взволнованность? Немного. Опасение? Конечно. Нервничал? Невероятно, но это так. Телефон, запрограммированный на то, чтобы привести их к квартире Изуку, помог Хизаши быстро и легко вывести машину с парковки задним ходом. Он переключился на драйв, и все трое отъехали от больницы. Они мчались по большой дороге, соединявшей больницу с остальной частью города, пробираясь сквозь пробки, когда голос робота указывал им, куда ехать. Айзава наблюдал за Изуку краем глаза во время 15-минутной поездки к квартире парня. Его обычные нервные тики проявлялись в полной мере: нижняя губа была зажата между зубами, пальцы теребили ткань шорт чуть выше колена, нога подпрыгивала вверх-вниз. Слегка повернувшись на своем сиденье лицом к Изуку, Айзава поднял солнцезащитные очки на голову. — Исцеляющая Девочка и доктор Ямасита договорились, что ты можешь поехать в летний лагерь на следующей неделе, — начал он, стараясь, чтобы его голос звучал легко и дружелюбно. Ну, настолько легким и дружелюбным, насколько он мог, а мог он, мягко говоря, не так уж много. Большие зеленые глаза Изуку повернулись, чтобы посмотреть на него с маленькой искоркой возбуждения, скрытой среди беспокойства. — Тебе нужно что-нибудь из списка, который я раздал на уроке? Изуку крепче сжал ткань своих штанов, пытаясь вспомнить все, что было в списке. Он состоял в основном из той одежды, которая у них должна была быть: одежда для улицы, походные ботинки, куртки для прохладной погоды. Он не обратил особого внимания ни на что другое из списка, потому что в то время у него не было денег, чтобы купить что-либо из этого. Заикаясь, Изуку ответил. — Я... эм... я так думаю... Айзава приподнял бровь: — Спальный мешок? Бутылка с водой? Солнцезащитный крем? Изуку прикусил губу, медленно качая головой. Спальный мешок, который, как он теперь вспомнил, был первым в его списке, оказался намного дороже, чем он ожидал. Следовательно, он не купил его и решил, что сможет продержаться пару недель только с толстым одеялом и подушкой. Айзава кивнул, взглянув на Хизаши, на лице которого была широкая ухмылка. — Тогда мы достанем тебе все, чего тебе не хватает. — Он снова повернулся лицом к переднему окну. — Да! В торговом центре есть отличное место для такого рода вещей! Мы можем поехать как-нибудь на этой неделе, чтобы у тебя было все для лагеря, — Хизаши улыбнулся Изуку с переднего сиденья, его лицо отражалось в зеркале заднего вида. — Х-хорошо, — пробормотал Изуку. — Н-но я могу з-заплатить за это, Айзава-сенсей. Т-тебе не нужно п-платить за меня. — Ты не обязан называть меня сенсеем вне школы, Проблемный ребенок, — мягко напомнил ему Айзава. Изуку прикусил губу и посмотрел на свои колени, когда темноволосый мужчина продолжил: — И это то, что тебе нужно для летнего лагеря, так что мы заплатим за это. Изуку почувствовал, как чувство вины поселилось у него в животе при мысли о том, что его учителя тратят на него так много без необходимости. Запинаясь в словах и размахивая рукой перед собой, он ответил: — П-правда! Я обещаю, что могу з-заплатить за это сам! Я н-не хочу д-доставлять неудобства вам обоим! Айзава вздохнул и откинулся на спинку сиденья, чтобы получше рассмотреть своего юного подопечного. Нога подростка задергалась быстрее, и костяшки его пальцев побелели, когда он вцепился в ткань своих штанов. Тихо, но твердо он сказал: — Малыш, ты не доставляешь неудобств ни мне, ни Хизаши. — Он встретился взглядом с Изуку, когда говорил это, убеждаясь, что смысл был понят. Краем глаза он заметил, что Хизаши поглядывает на него, но не сводил глаз с неуверенного подростка на заднем сиденье. — Я знаю, что все эти изменения очень внезапны, но мы оба подписались, чтобы убедиться, что о тебе позаботились. Что касается нас, то мы несем ответственность за предоставление тебе безопасного места для жизни, за то, чтобы вы были сыты и здоровы, а также за то, чтобы у вас было все необходимое. Айзава на мгновение замолчал, понимая, что за одну поездку на машине он сказал больше слов, чем, вероятно, сказал за весь день. Его темные глаза изучали лицо Изуку, убеждаясь, что он не был слишком напряжен. Он был рад видеть, что глаза парня были сухими, хотя на его лице действительно было слегка шокированное выражение. Смягчив тон и выражение лица, Шота продолжил: — Твоя обязанность - получать хорошие оценки, содержать свою комнату в чистоте и играть с кошкой. Думаешь, ты сможешь сделать это для меня, Проблемный ребенок? Изуку на мгновение задумался, прежде чем мягкая улыбка тронула уголки его рта, когда он кивнул, говоря: — Д-да, я смогу. — Тогда хорошо, — ответил Айзава, поворачиваясь, чтобы посмотреть в переднее окно, и снова натягивая темные очки на глаза. Затем он сказал с полусерьезным невозмутимым видом. — Игра с кошкой важнее хороших оценок и уборки в комнате. Хизаши начал хихикать и тогда Изуку не смог подавить свой собственный смех. Если бы подросток не был на 100% уверен, что единственным выражением лица Айзавы было нейтрально-скучающее, он мог бы поклясться, что мужчина выглядел гордым собой. Трио продолжало ехать еще несколько минут, прежде чем Изуку начал узнавать свой район и смог направить героя на гостевую парковку у своей квартиры. Зеленоволосый подросток достал ключ от дома из переднего кармана рюкзака, затем неуклюже выскользнул из машины, все еще не привыкший действовать со сломанной рукой. Айзава и Ямада вытащили из багажника несколько картонных коробок, прежде чем повернуться к Изуку, чтобы спросить дорогу. — Какой из этих домов твой, слушатель? — Блондин улыбнулся, надвигая свои желтые очки повыше на нос. Изуку указал на среднее здание с большой цифрой 2 сбоку, и все трое начали пробираться к нему. Изуку все еще чувствовал себя немного неловко, ведя двух своих учителей к себе домой, даже после того, как почувствовал себя увереннее во время разговора с Айзавой в машине. Он чувствовал себя более уверенным в том, чего от него ожидали в этой ситуации, но даже Всемогущий раньше не видел его квартиру изнутри. Это была новая территория. Слегка дрожащей от нервов рукой Изуку повозился с замком на своей двери. Все они тяжело дышали после подъема на три лестничных пролета, лифт сломался несколько лет назад и так и не был починен. Наконец, почувствовав щелчок замка, Изуку нерешительно открыл дверь и включил свет в прихожей, впуская двух профессиональных героев в свою квартиру. В прихожей не было ничего, кроме домашних тапочек Изуку и его любимой толстовки, повешенный на крючок для пальто. Чувствуя, как краснеет его лицо, он пробормотал: — И-извините, у меня н-нет гостевых т-тапочек. Хизаши поставил коробки, которые нес, и прислонился к стене, чтобы снять обувь. — Нет проблем, слушатель! Я прекрасно могу ходить босиком! Айзава молча снял свою обувь, затем последовал за Изуку к первой двери по коридору. На нем висела табличка, прикрепленная к булавке, на которой было написано "комната Изуку" различными наклейками с алфавитом на тему героев. Судя по облупившимся наклейкам и изображенным на них героям, наклейкам было несколько лет. Айзава взглянул на Хизаши, зная, что этот человек, вероятно, был бы готов взорваться. Блондин сиял в дверях, в его глазах горел яркий огонек, когда он показал Шоте: — Так мило! Изуку пробормотал, открывая дверь: — Б-большая часть моих в-вещей здесь... Хизаши и Айзава вошли в маленькую комнату, не зная, чего ожидать. Коридор был совершенно пуст. Там были небольшие квадратные участки стены, которые показывали, где картины висели достаточно долго, чтобы окружающие обои обесцветились, но теперь исчезли. Спальня, в которую они вошли, была далеко не такой пустой, но определенно более чистой, чем должна быть комната любого подростка. Многочисленные полки, установленные на стенах, были пусты от рюкзаков, которые должны были быть выставлены там, а также от множества отверстий для булавок в стенах, где были прикреплены плакаты. Айзава почувствовал знакомый гнев в животе, когда вспомнил огромный список предметов, которые Изуку показал ему в своем блокноте. Он мог себе представить, что эта комната была до краев набита героическими товарами и устроена так, чтобы идеально демонстрировать каждый предмет. Теперь комната казалась лишенной какого-либо колорита. Безжизненной. Он дал обещание самому себе помочь восстановить коллекцию Изуку. Поставив свою связку картонных коробок, Айзава отхлебнул кофе и спросил: — Ванная прямо по коридору, малыш? Изуку кивнул, указывая туда, где они видели кухню, когда вошли. — Она за кухней, справа. Айзава вышел из спальни, пробормотав, что он сейчас вернется, и прошел через остальную часть дома. Он достал свой телефон и сделал несколько снимков пустого коридора и гостиной, пустого холодильника и пустой спальни, которая, должно быть, принадлежала матери Изуку. Он все еще мог разглядеть вмятины на ковре там, где стояли ее комод и кровать. Комната рассказала ему все, что ему нужно было знать о намерениях Мидории Инко. Она никогда не вернется. Он закончил свой импровизированный тур в ванной, сфотографировав пустые шкафы и бельевой шкаф. В ванной не осталось даже аптечки первой помощи, только одинокая зубная щетка и шампунь Изуку. Он отправил кучу фотографий Цукаучи с кратким текстом. Стерка: [Прилагается 8 фотографий] Похоже, Мидория забрала большую часть мебели, когда уходила. Шота быстро закончил свои дела в ванной и мыл руки, когда Цукаучи ответил на его сообщение. Лжец: Я полагаю, она все это продала. Я нашел билет на самолет, забронированный на ее имя примерно в то время, когда Мидория-кун говорит, что она ушла. Она направилась в Америку. Шота тихо выругался, читая текст. Если бы она покинула страну, они мало что могли бы сделать, чтобы действительно доставить ее в полицейский участок Мусутафу. Отказ от ребенка был наказуемым преступлением в Японии, и у них мог быть действующий ордер на ее арест, если бы она когда-нибудь вернулась, но это не было тем, на что у них был ордер на экстрадицию в Соединенные Штаты. Лжец: Как ты думаешь, Мидория-кун смог бы поговорить со мной в какой-то момент? Я бы хотел получить его показания для материалов дела, но я пойму, если он не захочет говорить об этом. Стерка: Я спрошу. Однако не ожидайте, что это произойдет скоро. Лжец: Конечно. Я не хочу мешать ему устраиваться. Шота сунул телефон обратно в карман, прежде чем вернуться в комнату Изуку, чтобы найти Хизаши, восклицающего при виде маленького желтого радиоприемника. — Я не могу поверить, что у тебя есть такой! Это был первый в истории радиорекламы ”Руки вверх", и ты сохранил его в отличном состоянии! Изуку покраснел, укладывая аккуратно сложенные рубашки в спортивную сумку. — Э-это был подарок на день рождения от моего дедушки п-перед тем, как он скончался. Мне п-пришлось несколько р-раз подключать его заново, чтобы он продолжал работать. Хизаши передал радио Изуку и достал свой телефон. — Вот, могу я сфотографировать тебя с ним? Мой начальник станции не верит, что что-то из этого все еще существует! Изуку несколько раз моргнул, прежде чем застенчиво улыбнуться, подняв радио здоровой рукой, слова “Подними РУКИ ВВЕРХ!” были видны на лицевой стороне желтого пластика. На одном из циферблатов было потертое изображение Хизаши в самой ранней версии его нынешнего костюма микрофона. Изуку держал улыбку и радио, пока Хизаши делал несколько снимков, затем положил его в открытую коробку рядом с Хизаши. Айзава поставил свой термос на полку у двери и схватил пустую коробку. Он присоединился к Хизаши у единственной полной полки в комнате, заваленной различными учебниками, тетрадями и журналами о героях. Он начал складывать все в коробку, когда его муж крикнул: — Быстро, Шо! — И бросил в него маленький предмет. Сработали рефлексы, он схватил предмет в воздухе, прежде чем тот попал бы ему в глаз, бросив взгляд на ухмыляющегося блондина. — Что это... — Он взглянул на предмет в своей руке, ход его мыслей оборвался, когда он узнал мультяшную версию своего собственного костюма героя и лица. Его брови сошлись вместе. — Это...? — Сотриголова! — Хизаши хихикнул, закончив упаковывать свою коробку и отставляя ее в сторону. Шота ошеломленно уставился на маленький квадратный ластик с изображением его собственного героя, нанесенным поперек него. Маленькая бумажка, обернутая вокруг него, даже выглядела как его оружие захвата. — Я-я нашел это на съезде героев, эм... Два года назад? Т-там был киоск для героев подполья, которым управляла одна м-милая леди. — Изуку на мгновение задумался. — Я не д-думаю, что она продала очень много с-своих вещей, потому что ее не было там в п-прошлом году. — Интересно...— Айзава хмыкнул, возвращая ластик Хизаши. Он чувствовал себя странно польщенным тем, что кто-то нашел время сделать геройский товар с его лицом. — На самом деле, я б-был действительно взволнован, н-найдя его, — пробормотал Изуку, казавшийся более уверенным в этой теме разговора и менее нервничающим. Он продолжал опустошать свой шкаф, говоря. — П-потому что твоя п-причуда в основном заставляет тебя с-сражаться без причуд со злодеями, что я-я всегда считал действительно крутым. Не м-многие герои сражаются т-таким образом... Шота напевал, заполняя оставшуюся часть коробки и закрывая крышку. — Это, безусловно, дает мне преимущество в некоторых ситуациях. Троица продолжила собирать скудные пожитки Изуку, обсуждая героев и причуды. Хизаши смог заставить подростка говорить на эту тему в течение долгого времени, и эта тема, казалось, отвлекла мысли Изуку от того, что заставляло его нервничать. Айзава в основном слушал, но делал мысленные заметки, чтобы в какой-то момент проверить аналитические способности подростка. Несколько раз во время разговора Айзава был впечатлен вниманием к деталям, которое малыш проявлял к использованию причуд в работе героя. Это было значительно лучше, чем тот уровень, которого он ожидал от своего первого курса. Примерно через полчаса все трое полностью упаковали спальню Изуку. Небольшая стопка коробок едва доставала до верхней части вешалки в прихожей. Они перешли в остальную часть дома, которая состояла из одной коробки, содержащей туалетные принадлежности зеленоволосого подростка, а также его коробку для бенто и палочки для еды. Воспользовавшись моментом, чтобы сделать последнюю проверку, Айзава указал на кровать и письменный стол в спальне Изуку. — У нас есть кровать, письменный стол и комод, готовые для тебя, но может, ты бы предпочел, что это были твои собственные? Изуку оглядел оставшуюся мебель, испытывая странное чувство ностальгии. — Э-это просто останется здесь п-пока моя м-мама не вернется? Айзава не знал, что ответить. Он был уверен, что Мидория Инко намеревалась никогда не возвращаться, но он также знал, что потребуется некоторое время, чтобы убедить Изуку в этом факте, и сейчас было не время. Обдумав это в уме, он вздохнул: — Если мы не сможем связаться с твоей матерью до истечения срока арендной платы, которую она заплатила, твоему домовладельцу, вероятно, придется снять ее, чтобы она могла снова сдать эту квартиру. Изуку прикусил губу, глядя на комнату, в которой он жил последние восемь лет. Хотя он чувствовал себя связанным с этим, связь была далеко не такой сильной, как он думал. Комната даже больше не выглядела как его собственная, лишенная всего героического товара и его вещей. Сделав мгновенную паузу, он тихо пробормотал: — Я... я думаю, это будет правильно. Шота внимательно наблюдал за лицом своего подопечного, заметив отблеск печали в зеленых глазах парня. — Если ты хочешь оставить их себе, — мягко сказал он, — мы можем взять их. Мы можем арендовать грузовик. Изуку покачал головой, подхватывая свое сложенное одеяло "Всемогущий" и поворачиваясь, чтобы выйти из комнаты. — Н-нет, все в порядке. — Он вышел в коридор, где Хизаши собирал еще пару коробок, чтобы отнести их вниз. — Может быть, следующие владельцы смогут ими воспользоваться? Шота последовал за своим Проблемным ребенком, натягивая обувь, прежде чем забрать оставшиеся пакеты и свой термос. — Я уверен, что они смогут, — проворчал он. Изуку проверил, выключен ли весь свет, прежде чем последовать за Шотой и Хизаши из квартиры. Он запер дверь, наклонившись, чтобы поднять запасной ключ из-под коврика у двери. Они все спустились по лестнице, нагруженные сумками и коробками, которые едва помещались в багажнике и на заднем сиденье. Хизаши вывел их с гостевой парковки и поехал к их дому. Он попытался поболтать с Изуку, но подросток вернулся к своей нервозности и казался более подавленным, чем раньше. "Это только до тех пор, пока мама не вернется домой", — подумал Изуку, глядя в окно. Ему показалось, что он заметил Каччана, идущего по тротуару между их домами. Он оторвал взгляд от окна как раз в тот момент, когда взрывная блондинка повернулась, чтобы с любопытством посмотреть на машину. Только до тех пор, пока она не вернется домой. Он не был уверен, пытался ли он утешить себя или убедить самого себя.