Осталось (Left Over)

Изуку уставился в потолок гостевой комнаты Айзавы. На самом деле он не мог его разглядеть: в комнате было слишком темно, но он все равно продолжал смотреть. Он лежал без сна уже несколько часов, и его разум пытался представить образы в темных тенях комнаты. Он наблюдал, как нечто, похожее на монстра-лису, встряхнулось и исчезло, прежде чем успел Изуку вздохнуть и сесть. Он пошарил свободной рукой по тумбочке и нащупал выключатель лампы. Свет на мгновение ослепил его, и он быстро закрыл глаза, вздрогнув от внезапной смены яркости в комнате. Когда его глаза привыкли к темноте, он оглядел комнату. Тетради, беспорядочно разбросанные по полкам два дня назад, были расставлены по порядку вместе с его книгами. Те немногие экземпляры героического товара, которые у него еще оставались, были с гордостью выставлены на отдельной полке. Рядом со шкафом в куче пакетов лежали спальный мешок, большая бутылка воды и множество новой одежды для летнего лагеря. Изуку нужен был только спальный мешок, но Ямада-сан настоял на том, чтобы провести его по нескольким магазинам одежды в торговом центре, прежде чем они уехали сегодня. "Что ж, — подумал Изуку, взглянув на тусклые красные цифры на своем будильнике, — технически, вчера." От сухого кашля у него зачесалось в горле, глаза наполнились слезами. Изуку попытался тихо кашлянуть, не желая беспокоить остальных обитателей дома, но зуд отказывался уходить. Он встал, тихонько на цыпочках подошел к двери, обернув плечи одеялом со Всемогущим, и прижался к ней ухом. Ничего. Он приоткрыл ее и просунулся через маленькое отверстие в коридор. Пробравшись в столовую, Изуку посмотрел направо, на дверь спальни Айзавы и Ямады. Света под дверью не было, поэтому Изуку прошел в тускло освещенную кухню и вздрогнул, увидев Айзаву, прислонившегося к раковине с Тофу в одной руке и телефоном в другой. Темные глаза мужчины метнулись вверх, чтобы посмотреть на Изуку, но смягчились, когда подросток чуть не выпрыгнул из своей кожи. — О-о, п-простите, Айзава, — тихо сказал Изуку, едва сдерживаясь, чтобы не добавить ”сэнсэй" к имени своего учителя. — Я-я не х-хотел... — Он не был уверен, что собирался сказать, но Айзава, казалось, все равно понял. — Все в порядке, малыш, — низким голосом ответил мужчина. Он отложил свой телефон, окидывая взглядом Изуку и задерживаясь на темных кругах у него под глазами. — Не можешь уснуть? Изуку медленно покачал головой в ответ, затем закашлялся, когда зуд в горле вернулся. Испытывая дискомфорт и смущение из-за одеяла, в которое он был завернут, он спросил: — Эм... Г-где ч-чашки? Айзава указал на шкафчик слева от Изуку, отодвигаясь в сторону, чтобы он мог подойти к раковине. Подросток осторожно открыл шкафчик; зеленые глаза просмотрели содержимое и выбрали самый простой из стоявших там стаканов. Он поспешил к раковине, слегка кашлянул, когда стакан наполнился, и тут же осушил его. Прохладная вода сразу же уняла зуд, и он вздохнул с облегчением, снова наполняя стакан. Из серебряного электрического чайника, стоявшего на столешнице, донеслось тихое "дзинь". Айзава аккуратно опустил Тофу на столешницу и налил горячей воды в большую кружку, которую Изуку раньше не заметил. Он поднял чайник, уставшими глазами вопросительно глядя на Изуку. — Чай? — спросил он. Изуку сделал еще один глоток воды, задаваясь вопросом, не помешает ли он этому мужчине. Айзава просто спокойно ждал ответа. Кивнув, Изуку пробормотал: — Эм... Да. Спасибо вам. Айзава что-то промычал в знак согласия, достал из буфета еще одну кружку и наполнил ее. Бросив еще один пакетик чая в воду из кружки Изуку, он спросил: — Мед? Сахар? — М-мед, пожалуйста. Они вдвоем посидели в тишине несколько минут, пока настаивался чай. Айзава прислонился к столешнице, наблюдая за цифрами на микроволновке полуприкрытыми глазами и скрестив руки на груди. Хотя Айзава казался вечно уставшим, Изуку не мог припомнить случая, когда он действительно показывал это вот так. Его классный руководитель всегда был готов приступить к работе в школе, даже прямо из своего желтого спального мешка. Айзава в его собственном доме был явно другой историей. Темные глаза на мгновение закрылись, когда Айзава глубоко вздохнул, затем повернулся, чтобы достать чайные пакетики из обеих кружек. Он подвинул темно-серую кружку к Изуку, взял кошачью кружку для себя и сделал глоток. Сделав вид, что чай его удовлетворил, он тяжело вздохнул и откинул голову на спинку шкафа, снова закрыв глаза. Изуку отхлебнул из своей кружки, тепло от нее согревало его пальцы, а ромашковый чай успокаивал нервы. Он продолжал гладить Тофу пальцами своей сломанной руки, наслаждаясь мягкостью ее меха и тем фактом, что она позволяла ему гладить себя дольше, чем несколько секунд. Айзава потер закрытые глаза и ущипнул себя за переносицу, прежде чем поднять голову от дверцы шкафа. Он устало посмотрел на Изуку, затем заговорил хриплым, невыспавшимся голосом: — Все еще не против завтра поговорить с Цукаучи? Изуку отхлебнул чаю, утвердительно произнеся: — Ммм, — и уставился в свою кружку, осторожно помешивая горячую жидкость. Он постучал пальцами ног по прохладному кафелю. Тофу спрыгнула со своего места на столе, чтобы с любопытством понюхать его пальцы, ее усы защекотали его ступни, заставив отдернуть ногу. — Ты можешь передумать в любое время, если тебе от этого будет некомфортно. Просто дай мне знать. Изуку просто кивнул, не уверенный, что сказать. Его бессонница, хотя в основном и была вызвана дискомфортом в связи с его новой ситуацией и всеми сопутствующими ей тревогами, усугублялась предстоящим разговором с детективом Цукаучи. Когда Айзава спросил по дороге в торговый центр, не хочет ли он поговорить с детективом, Изуку согласился, но он все еще пытался понять, зачем ему вообще нужно было разговаривать с детективом. Его мать была в отпуске и должна была вернуться до того, как снова начнутся занятия в школе. Конечно, она оставила его одного, но это было то, что родители делали постоянно, верно? Это не значит, что отпуск был преступлением, так почему же в нем был замешан детектив? Эти мысли кружили в голове Изуку в течение нескольких часов, не давая его и без того измотанному разуму успокоиться настолько, чтобы уснуть. Зеленые глаза продолжали смотреть в свою кружку в перерывах между глотками, когда Тофу решила, что его ноги - идеальное место для того, чтобы прилечь. Она начала тихонько мурлыкать вскоре после того, как плюхнулась на его холодные пальцы ног. Его губы изогнулись в улыбке, когда он пошевелил пальцами одной ноги под ней, и она издала звук, похожий на кошачий храп, прежде чем вернуться к мурлыканью. Айзава издал низкий грудной стон и поморщился, его кружка с тихим звоном упала на стойку. Он засунул руку поглубже в карман своих спортивных штанов и вытащил пузырек с глазными каплями. С легкостью, рожденной повторением, он быстро закапал несколько капель в оба глаза, несколько раз моргнув, чтобы удалить излишки жидкости, запрокинув голову. Он подождал несколько секунд, пока лекарство подействует, прежде чем снова опустить голову и потереть шрам под правым глазом. Изуку наблюдал за всем этим с любопытством, хотя и пытался делать это незаметно. Айзава часто пользовался глазными каплями во время занятий, особенно во время геройских тренеровок в конце дня. Изуку не был уверен, было ли это связано непосредственно с причудой Айзавы-сенсея или потому, что он все это время держал глаза открытыми. Ему не терпелось спросить. Однако он слишком нервничал, чтобы сделать это на самом деле, несмотря на "ледокольные" раунды из 20 вопросов, которые Ямада-сенсей начинал каждый вечер за ужином. Он отхлебнул чаю, радуясь, что есть с чем повозиться, и сдерживая себя от любопытства. Айзава взглянул на часы на микроволновке. 02:41 ночи. Темные глаза обратились к Изуку. — Думаешь, ты сможешь уснуть, малыш? Изуку начал отвечать "да", но остановил себя. Он не спал, его разум был слишком занят для чего-то похожего на отдых, и он не хотел лгать из-за чего-то столь тривиального. Айзава, казалось, понял, проворчав: — Я тоже не могу. — Он сделал паузу на мгновение, чтобы допить остатки чая, прежде чем жестом указать на диван. — Иди поищи что-нибудь посмотреть по телевизору. Я приготовлю еще чаю. Изуку посмотрел на телевизор, затем снова на Айзаву. Мужчина отвернулся от Изуку, когда снова наполнял чайник. Изуку слегка откашлялся, тихо пробормотав: — Э-этот шум не разбудит Ямаду-сенсея? Я... я имею в виду... Эм… Ямаду? Айзава покачал головой, ставя чайник на подставку и нажимая кнопку, чтобы начать его разогрев. — Он спит без слуховых аппаратов. Он этого не услышит. Изуку тихо выдохнул: — Хорошо... — Прежде чем наклонился, чтобы осторожно столкнуть Тофу со своих ног. Уставшая кошка недовольно мяукнула в ответ, прежде чем встать и потянуться. Она неторопливо направилась в гостиную, запрыгнула на угол Г-образного дивана и свернулась калачиком на мягкой подушке. Айзава протянул руку за пустой кружкой Изуку. Подросток тихо пробормотал слова благодарности, протянул ее учителю и медленно направился к телевизору. Он примостился в изгибе буквы "Г", но наклонился вперед, чтобы не сдвинуть Тофу, и его одеяло образовало вокруг него форму палатки. Кошка наблюдала за Изуку полуприкрытыми глазами, которые странно отражались в тускло освещенной гостиной. Чувствуя себя немного неловко, Изуку поднял пульт над тенью дивана, чтобы в тусклом свете кухни увидеть, где находятся кнопки включения, громкости и переключения каналов. Найдя нужные, он включил телевизор и сразу же убавил громкость канала "Геройские новости". — ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, БА-кей, с перерыва. Сегодня утром у нас новое сообщение о крупномасштабном нападении злодеев в Нью-Йорке... Изуку открыл меню каналов, пролистывая множество ночных новостных каналов и комедийных шоу, которые его мать не одобряла. Он не смог найти ничего, что, по его мнению, понравилось бы Айзаве, поэтому продолжал прокручивать список каналов, пока его учитель не вышел из-за дивана и не предложил серую кружку Изуку. Мужчина поставил свою кружку на кофейный столик и вытащил пару одеял из кучи у раздвижной стеклянной двери. Изуку поиграл с пультом, очень медленно прокручивая варианты и пытаясь определить, заинтересовал ли Айзаву какой-либо из них, пока мужчина разворачивал большое одеяло из кучи и накрывал им свои ноги. Айзава вытянул ноги и положил их на кофейный столик. Изуку прокручивал страницу, казалось, целую вечность, прежде чем Айзава указал на экран. — Ты видел те старые фильмы “Марвел”? — Н-нет. Ч-что это такое? — Изуку всмотрелся в экран, пытаясь найти, на какое шоу указывал Айзава. — Это фильмы об американских героях допричудливой эры. Они неплохие. — Айзава отхлебнул чаю. — Нажми на это. Железный человек. Изуку нашел нужный канал и выбрал его, краем глаза взглянув на Айзаву. Уставший герой был гораздо более расслабленным, чем Изуку когда-либо видел его, закинув руку на спинку дивана и наполовину погрузившись в мягкие подушки. Изуку прикусил губу, не в силах избавиться от чувства, которое возникло у него с тех пор, как учителя отвезли его домой собирать вещи: что он не должен быть посвящен в их личную жизнь и был для них просто помехой. Он похоронил эти чувства, плотнее закутавшись в пушистое одеяло "Всемогущий" и осторожно откинувшись на спинку дивана, чтобы не потревожить Тофу с ее насеста. "Мама скоро вернется домой, и тогда Айзаве и Ямаде-сенсеям больше не придется иметь со мной дело. Все вернется на круги своя." Пара спокойно смотрела фильм в течение нескольких минут, Изуку слегка подпрыгнул от взрывов, когда конвой Старка подвергся нападению. Когда начали показывать монтаж, на котором Старк создает металлический костюм, Изуку пискнул, его любопытство было слишком велико, чтобы сдерживаться. — Значит, С-Старк был бы героем п-поддержки? Айзава на мгновение задумался над вопросом, прежде чем ответить: — Я полагаю, что так оно и было бы. — Б-без причуды? — Ммм, — Айзава взглянул на палатку Изуку из одеял, и его губы слегка приподнялись, что можно было счесть за улыбку. — Допричудливая эра, помнишь? — Н-но у него нет с-сверхспособностей? Я д-думал, что все старые герои обладали с-способностями. — Изуку наблюдал, как Старк использовал свой защитный костюм, чтобы вырваться из пещеры, в которой он был заточен, и улететь в пустыню. — Просто его вспомогательное снаряжение, — ответил Айзава, снова поворачиваясь к телевизору и допивая свой чай. Расслабившись, Изуку глубже погрузился в диван, внезапно гораздо больше погрузившись в фильм. Они продолжали смотреть большую часть часа, Изуку время от времени комментировал, насколько крутым был костюм Железного человека, или задавал вопрос о реалистичности декораций. Фильм как раз подходил к показу костюма Стэйна "Железный человек", когда Айзава заметил, что Изуку притих. Оглянувшись, он увидел подростка, прислонившегося к спинке дивана, его голова была повернута под странным углом, и он крепко спал. Айзава улыбнулся, потянувшись за пультом, который лежал между ними. Выключив телевизор и аккуратно поставив кружки в раковину, Айзава мягко положил руку на плечо Изуку и позвал его по имени. — Изуку... Изуку сморщил нос, приходя в себя, слегка вздрогнув, когда зеленые глаза огляделись вокруг, чтобы сориентироваться. — Поднимайся. Твоя кровать удобнее, чем диван. Изуку опустил босые ноги на пол, медленно сел, протирая заспанные глаза, и молча последовал за Айзавой обратно по коридору в свою комнату, тихо шаркая ногами по деревянным половицам. Шота фыркнул от смеха, когда Изуку упал лицом вниз на свою кровать, практически невидимый среди складок большого красно-белого одеяла. — Спокойной ночи, Проблемный ребенок. Шота как раз собирался закрыть дверь, когда из-под груды одеял донеслось приглушенное: — Спокойной ночи... — Он тихонько прикрыл дверь, надеясь, что малыш сможет сегодня ночью хотя бы немного поспать.

***

Шота сидел между Изуку и детективом Цукаучи за кухонным столом, перед ним стояла чашка дымящегося кофе, а Цукаучи достал ручку и блокнот. Детектив прибыл всего несколько минут назад, и Хизаши поприветствовал его громким: — Цукаучи! Прошло слишком много времени, дружище! — Его провели в столовую, где Изуку с любопытством наблюдал за ним из-за дивана. Подросток неуверенно спросил Айзаву, могут ли они закончить "Железного человека" после завтрака, и гладил Тофу. Теперь они втроем сидели за кухонным столом Шоты и Хизаши, пока голосовой герой готовил закуски. Цукаучи перевернул несколько страниц в своем блокноте, прежде чем заговорить с Изуку. — У меня есть несколько вопросов о твоей маме и о том, что происходило последний месяц или около того, если ты не против, Мидория-кун? — Эм... Конечно... — Тихо ответил Изуку, почесывая кожу на руке под гипсом. Айзава внимательно наблюдал за этой нервной привычкой, готовый вмешаться, если покажется, что взволнованный подросток вот-вот повредит кожу. — Если ты не хочешь отвечать ни на один из вопросов, тебе и не нужно этого делать. Это не особо важно. — Цукаучи щелкнул ручкой и улыбнулся. — Я должен сообщить вам, что у меня есть особенность, которая подсказывает мне, лжет человек или нет. Я не хочу доставлять тебе неудобства, но я не могу это выключить. Все еще в порядке, хочешь продолжать? Изуку заинтересовался описанием причуды детектива. — Д-да, все в порядке. Т-Твоя причуда действует и на н-невербальные реакции тоже? Цукаучи улыбнулся, его карие глаза слегка блеснули в ответ на вопрос Изуку. — Нет, только на устные ответы. — О-о... — Изуку прикусил губу, переключаясь с почесывания на сжатие кулака на бедре. Цукаучи, казалось, нашел нужную страницу в своем блокноте и посмотрел на Изуку. Работая с этим человеком столько лет, Айзава знал, что он тщательно подбирал язык своего тела, чтобы Изуку чувствовал себя непринужденно. Он оценил этот жест. — Хорошо, когда ты понял, что твоей мамы нет дома? — После моей стажировки у Гран Торино. Цукаучи записал это, казалось, понимая, когда это произошло. — Ты знал, что она уедет? Изуку на мгновение задумался, прежде чем ответить: — Эм... Она... Мама говорила о том, чтобы поехать в о-отпуск с другом, пока я был на с-стажировке... Шота встретился взглядом с Хизаши, который приостановил свои приготовления. Несколько мгновений они пристально смотрели друг другу в глаза, и понимание того, что этот разговор может очень быстро стать неловким, пронеслось через них. Цукаучи слегка откинулся назад: — Ты знаешь, какой друг? Кто-то, кого ты знаешь? Изуку отвел взгляд в сторону, вспоминая разговор между ним и его мамой. "Она определенно разговаривала с папой. Почему она этого не сказала? Я бы тоже хотел навестить его, но, думаю, если она могла поехать только во время моей стажировки... Но ее не было достаточно долго, я тоже мог бы проехать." — Мидория-кун? — Цукаучи приободрился, его лицо было открытым и приветливым. Изуку сделал глубокий вдох, после медленно выдыхая. — Я... М-мама разговаривала с кем-то по... Телефону. Голос был к-как у моего отца. Детектив нацарапал что-то в своем блокноте: — И твой папа не живет с тобой и твоей мамой, верно? Подросток покачал головой, его кудри слегка подпрыгнули. — Он живет в С-Сан-Франциско. В Америке. У всех троих взрослых в комнате были разные выражения на лицах, и двое были рады, что Изуку не смотрел на них прямо в этот момент. На лице Цукаучи отразилось зарождающееся понимание, в то время как Шота и Хизаши были в ярости и ужасе соответственно. Шота стиснул зубы, его гнев достиг высшей точки кипения. Она и ее муж решили вместе бросить Изуку? Боже милостивый. Сохраняя самообладание, Цукаучи продолжил: — Ты сказал, что твоя мама говорила об отпуске. Она не говорила, когда планирует вернуться? Изуку кивнул и снова начал чесать руку от напряжения, которое, как он чувствовал, росло в комнате. Он почувствовал, как ускорилось его сердцебиение и дрожащая энергия разлилась по телу, когда краем глаза взглянул на убийственное выражение лица Айзавы. Цукаучи попросил Изуку поподробнее. Подросток нервно откашлялся: — О-она сказала, что п-перед началом следующего с-семестра? — Когда твоя мама сказала тебе это? До того, как она ушла? — Н-нет... — Заикнулся Изуку, его мысли сразу же перескочили к записке, все еще лежащей в боковом кармане его рюкзака. "..может быть, мы сможем навестить тебя перед твоим следующим семестром!" — Значит, после того, как она ушла? Шота видел, что подросток рядом с ним становится все более взволнованным по мере продолжения вопросов. Левая рука подростка начала приобретать довольно тревожный оттенок красного, поэтому Шота осторожно накрыл ладонью руку Изуку, тихо пробормотав: — Не поранься, малыш. Изуку покраснел от смущения, быстро засовывая правую руку в карман своих шорт. — О-она оставила з-записку... — Тихо пробормотал Изуку. Зеленые глаза уставились на деревянную поверхность стола, прослеживая плавно изгибающиеся линии от того места, где слева от него сидел Айзава, до конца стола справа. Цукаучи что-то напевал, записывая какую-то информацию в свой блокнот. — Она сказала что-нибудь еще в своей записке? Что она оставляет там деньги или как с ней связаться в экстренной ситуации? Изуку уставился на свои колени, его рука в гипсе мягко покачивалась на перевязи у груди. Он прикусил губу, прежде чем ответить, давно похороненные чувства, возникшие после того, как он пришел домой и обнаружил, что его мама ушла, всплыли с вопросами. Сглотнув комок в горле, он пробормотал: — "Ч-что а-арендная плата была оплачена до следующего с-семестра”. — "...и ты умный мальчик, я уверен, что кто-нибудь предложит тебе работу с твоей новой причудой!" Цукаучи обменялся взглядом с Айзавой, прежде чем неуверенно спросить: — Записка все еще у тебя? Изуку почувствовал, как на глаза навернулись слезы, и быстро заморгал, чтобы сдержать их, демонстративно опустив глаза. Он покачал головой, не доверяя себе говорить и зная, что причуда детектива все равно уличит его во лжи, если он это сделает. Его кулак сжался на бедре, костяшки пальцев побелели от крепкой хватки. Цукачи сунул блокнот и ручку в карман своего коричневого пальто, одарив Айзаву натянутой улыбкой. — Что ж, Мидория-кун, я думаю, это все вопросы, которые у меня были. Я позволю вам всем вернуться к завтраку. — Айзава встал, чтобы проводить его к выходу, при этом сжав плечо Изуку. Изуку шмыгнул носом и вытер рукой свои веснушчатые щеки. Цукаучи и Айзава о чем-то тихо переговаривались в холле, пока детектив надевал ботинки. — Я не смог дозвониться до Мидории Инко, но если она со своим мужем, то, возможно, я смогу попробовать. Шота вздохнул, оглядываясь на стол, где Изуку все еще неспокойно смотрел себе на колени. Хизаши наблюдал за подростком из кухни с беспокойством, написанным на его лице. — Я полагаю, вы возбудили дело об отказе от ребенка? Цукаучи перебросил пальто через плечо и выпрямился. — Я сделал это, как только ты оповестил меня о том, что Мидория-кун сказал в больнице. Я надеюсь, что в этом деле тебя ждет долгий путь, Стерка. Скорее всего, он никогда больше не будет жить ни с одним из своих родителей. Айзава пригвоздил детектива тусклым взглядом, чувствуя, что этот момент в основном очевиден. Тихое покашливание донеслось с другого конца коридора, когда Айзава открыл дверь для Цукаучи. Оба мужчины обернулись и увидели Изуку, стоящего с засунутой глубоко в карман свободной рукой и плотно прижатым к груди гипсом. Его плечи были опущены вперед и напряжены, когда он неуверенно поднял на детектива покрасневшие глаза. — Эм... Д-детектив Цукаучи? Высокий мужчина улыбнулся подростку: — Да? Изуку беспокойно переминался с ноги на ногу, обутый в тапочки, зеленые глаза метались между Айзавой и Цукаучи. Он прочистил горло: — У-у моей мамы н-неприятности? Цукаучи открыл рот, чтобы ответить, затем остановился и выдохнул, пытаясь решить, что сказать. Не было никакого реального способа проявить деликатность в ситуации Мидории Инко. Если она когда-нибудь вернется в Японию, в аэропорту ее будет ждать полиция, чтобы доставить в участок Мусутафу. Волнуясь из-за отсутствия ответа, Изуку продолжил: — П-просто, о-она не делала ничего н-неправильного. О-она просто в в-отпуске, и она в-вернется — Его серьезное лицо с надеждой смотрело на них двоих, глаза блестели от непролитых слез, когда он практически умолял их сказать, что все вернется на круги своя. Что все будет хорошо. Цукаучи встретился взглядом с Айзавой, прежде чем мягко заговорить: — Даже если она просто берет отпуск, оставлять тебя одного без еды или денег, чтобы заплатить за вещи, все равно неправильно. Мне жаль, Мидория-кун. Изуку уставился на свои тапочки, молча обдумывая слова детектива. Наконец, он слегка поклонился, тихо пробормотал: — Спасибо, — прежде чем проскользнуть в свою спальню и с тихим щелчком закрыть дверь. Цукаучи с гримасой посмотрел на Айзаву. — Мне жаль, Айзава. Я чувствую, что только ухудшил ситуацию. Шота покачал головой, проворчав: — Рано или поздно это случилось бы, Цукаучи. Не беспокойся об этом. Цукаучи кивнул, водрузил на голову свою коричневую шляпу и вышел на лестницу. — Я дам вам знать, если узнаю что-нибудь от отца. Увидимся, Сотриголова. — Он помахал Хизаши, прежде чем направиться к лифту. Шота закрыл дверь и запер ее на ключ. Он вернулся на кухню и, вздыхая, сел за стол. Хизаши нарезал несколько овощей и добавил их в поднос с закусками, которые приготовил на обед. — Может, нам пойти поговорить с ним? — Его желто-зеленые глаза за очками в квадратной оправе искрились беспокойством, между бровями залегла глубокая складка. Шота провел рукой по своим распущенным волосам, обдумывая ситуацию. Он не хотел оставлять Изуку томиться слишком долго, но парню явно нужно было немного времени, чтобы подумать. То, что весь его мир перевернулся с ног на голову было нелегко пережить. — Дай ему несколько минут, — вздохнул Айзава, потягивая свой теплый кофе и почесывая Тофу за ушами, когда она проходила мимо. Ее хвост дернулся, на мгновение обвившись вокруг его руки, прежде чем соскользнуть, когда она пошла попить из своей миски с водой. Хизаши закончил собирать тарелки для ланча и убрал неиспользованные ингредиенты обратно в холодильник. Его длинные пальцы быстро постукивали по столешнице, пока они оба молча ждали. Примерно через десять минут, как раз когда Шота собирался постучать в дверь Изуку, подросток неуверенно вышел. Его глаза и щеки покраснели, но, казалось, он больше не был на грани слез. Шмыгая, зеленоволосый подросток вытер ладонью нос и направился к обеденному столу. Хизаши лучезарно улыбнулся Изуку и крикнул: — Эй, малыш! Все еще хочешь закончить этот фильм? —Он поднял поднос с обедом. — Мы можем поесть на диване, если хочешь. Изуку прикусил губу, чтобы она не дрожала, пока он пытался держать себя в руках. — К-конечно... — Ответил мальчик.

***

Позже той ночью, спустя много времени после того, как Шота вернулся из своего патрулирования, он проснулся и обнаружил, что Хизаши нет в постели рядом с ним. Он взглянул на часы и увидел, что сейчас 03:12 ночи. Легкая морщинка прорезала его лоб, когда он огляделся и увидел, что дверь в гостиную слегка приоткрыта. Он тихо скатился с большой кровати и вышел в остальную часть темного дома. Ему не потребовалось много времени, чтобы найти, куда делся Хизаши. Выйдя на балкон, Шота заметил очертания своего мужа, в комплекте с изголовьем кровати, рядом с Изуку, который, казалось, вообще не ложился. Раздвижная стеклянная дверь была слегка приоткрыта, позволяя Шоте слышать, о чем говорили эти двое, глядя на город под яркой луной. — ...Мои родители умерли, когда мне было около десяти. После этого я мотался между несколькими приемными семьями, пока не закончил школу. — Т-ты много п-переезжал? — О да, обычно я переезжал в новый дом каждый семестр. — Хизаши тихо рассмеялся. — Тогда я не мог контролировать свою причуду, и никто из моих приемных родителей не хотел мириться с постоянным шумом. — Н-но это неправильно! Не так ли? — Определенно, малыш. Ты прав. Но именно так все и было. — Хизаши пожал плечами, взглянув сверху вниз на Изуку, когда они сели. Размышляя, Изуку вцепился в металлические перила. Некоторое время он ничего не говорил, но Хизаши, казалось, был совершенно счастлив дать ему подумать. Шота прислонился к стене гостиной, наблюдая за ними, пока Тофу крутилась вокруг его ног. — Я-я тоже буду м-много переезжать, пока моя мама не вернется? Айзава-сенсей сказал, что я-я не попаду в п-приемную семью, но... Шота мог видеть, как рука Хизаши, лежавшая за спиной Изуку, дернулась, чтобы заключить подростка в объятия. Герой наклонился ближе к Изуку, в его голосе послышались теплые нотки. — Нет, если ты не хочешь, зеленая фасоль. Мы рады видеть тебя у себя до тех пор, пока ты хочешь быть здесь, понимаешь? Изуку шмыгнул носом, вытирая глаза тыльной стороной ладони. Его плечи затряслись, и Шота услышал тихий плач. — П-правда? Я-я не хочу мешать... — О, детка, на все сто процентов. Насколько я понимаю, эта комната твоя навсегда. Изуку немедленно начал икать, слезы потекли по его веснушчатым щекам. Хизаши наблюдал за происходящим с беспомощным выражением лица, отчаянно желая утешить ребенка, но не зная, будет ли это приветствоваться. Наконец, он больше не мог этого выносить и спросил: — Хочешь, я тебя обниму? Подросток поднял блестящие глаза, прежде чем быстро кивнуть и броситься на Хизаши. Герой слегка отшатнулся от силы объятия, но быстро обнял подростка, рыдающего в его объятиях. Шота встретился взглядом с Хизаши поверх трясущихся плеч Изуку. Его муж грустно улыбнулся в его сторону, прежде чем притянуть Изуку ближе, его зеленые волосы щекотали подбородок Хизаши. Изуку потребовалось несколько минут, чтобы успокоиться настолько, чтобы отстраниться от Хизаши, и когда он это сделал, то смущенно отвернулся, на его щеках заиграл румянец, когда он кротко извинился. Хизаши, обняв его одной рукой, немедленно ответил: — Не нужно извинений, маленький слушатель. — Некоторое время они сидели в дружеской тишине, пока Изуку вытирал глаза насухо, прежде чем блондин продолжил. — Кроме того, объятия - мое любимое занятие. Если тебе когда-нибудь захочется, просто приходи. — Он мягко встряхнул Изуку, обняв его за плечи в дразнящей манере. Мальчик тихо рассмеялся, в его голосе появилась легкая улыбка, когда он тихо признался: — Я тоже люблю объятия. Хизаши легонько сжал, притягивая Изуку ближе. Шота подождал несколько мгновений, затем повернулся, чтобы вернуться в постель, в то время как двое на балконе тихо сидели, наблюдая за парком внизу.