Осталось (Left Over)

Шота вздохнул, глядя в почти пустой холодильник. Хизаши в последнюю минуту вызвали на радиостанцию, чтобы заменить одного из других ведущих, так что ему предстояло приготовить ужин для себя и Изуку. Шота взглянул поверх кухонной стойки на копну зеленых волос, которая едва выглядывала из-за спинки дивана. Обычно в такой ситуации он бы проглотил пару упаковок желе и покончил с этим, но Изуку нужно было нечто большее, чем просто пакетики желе на ужин, и, конечно, ему не следовало вести нездоровый образ жизни, как Шота. Снова вздохнув, он закрыл холодильник. Айзава подошел к спинке дивана, где перегнулся через подушку и почесал Тофу за ушами. Изуку посмотрел на него со своего места, оторвав взгляд от "Первый мститель: Другая война". Закончив Железного человека Хизаши решил, что марафон Марвела им не помешает, и они провели последние несколько дней, просматривая все фильмы MCU. Шота не был уверен, что это такая уж хорошая идея, особенно после того как увидел, как Изуку вздрагивал при взрывах, но подросток, казалось, заинтересовался фильмами. — Поставь на секунду на паузу, — проворчал Шота. Изуку так и сделал, после чего его взгляд обратился к лицу Шоты. Хотя малыш чувствовал себя комфортно как с Шотой, так и с Хизаши, в глубине его глаз все еще скрывалась тревога. Шота не думал, что это обязательно имело какое-то отношение к ним, скорее из-за действий его матери и связанных с этим чувств, поэтому он не слишком беспокоился. Он также знал, что Изуку от природы был нервным человеком. — Итак, вот что получается, — мягко начал он, поворачиваясь, чтобы встретиться взглядом с Изуку. Малыш терпеливо ждал, постукивая пальцем по колену. Это была еще одна особенность Изуку, которую уловил Шота; сжатие кулака или его почесывание было тревогой, постукивание - любопытством. Он продолжил. — Обычно готовит Хизаши, и на то есть веская причина. Поскольку его здесь нет, как и какой-либо еды, у нас остается два варианта. Шота хотел было начать объяснять, но Изуку быстро выпалил: — Т-тебе нужно, чтобы я готовил? Герой сделал паузу, не ожидая этого предложения от подростка. Он искоса взглянул на своего проблемного ребенка, который, казалось, был полностью готов отправиться на кухню, даже стянул со своих тощих ног одеяло "Всемогущий" и пододвинулся к краю дивана. — Нет, малыш. Я собирался сказать, что мы пойдем куда-нибудь поесть. Изуку замер на середине движения, почти успев встать, а затем опустился обратно на диван. Он оглянулся на Шоту с серьезным и немного нервным выражением на лице. — Т-ты уверен? Я умею готовить. Мужчина кивнул, выпрямился и направился ко входной двери. — Я не заставлю тебя готовить со сломанной рукой. Все равно готовить не из чего. — Проходя в прихожую, он взял со стойки связку ключей. Изуку встал и поспешил за ним с написанным на лице возбуждением. И это, несомненно, было не то беспокойство, с которым он ходил на цыпочках в первые несколько дней своего пребывания здесь. Они вместе обулись, Изуку присел, чтобы завязать шнурки на своих красных ботинках. Шота отпер дверь, когда подросток встал. — Ты взял ключ? — Спросил он, наблюдая, как Изуку снимает свою толстовку с вешалки. Ночи все еще были холодными, хотя дни стояли довольно теплые. Мальчик похлопал себя по карманам темно-синих шорт, улыбнулся и вытащил брелок "Всемогущий" с прикрепленным к нему единственным ключом от дома. Шота одобрительно кивнул и распахнул дверь, пропуская Изуку вперед и выходя следом. Во всяком случае, он привил бы ребенку хорошие привычки, пока тот был здесь. Странная пара направилась по коридору к лифту: один был полностью в черном и выглядел так, словно родился усталым, а другой в яркой летней одежде с большим трудом пытался скрыть возбужденную улыбку на своем лице. Изуку нажал кнопку первого этажа, затем встал у задней стенки лифта рядом с Шотой, быстро постукивая пальцами правой руки по ноге. Шота подождал, пока подросток заговорит. Это заняло всего лишь мгновение, пока двери лифта не открылись на первом этаже. — Эм... Айзава? — Изуку уже не добавлял уважительной приставки или звания, но явно не чувствовал себя достаточно комфортно, чтобы перейти на имя. — "Хотя", — с юмором подумал Шота, — "Этим утром он вроде как немного сблизился с Хизаши." Он действительно не возражал против того, что Изуку привыкал к Хизаши быстрее, чем к нему. Этот человек был ходячим рекламным щитом, создающим людям комфорт. — "Особенно застенчивым и нервным людям", — мрачно подумал он, пытаясь избавиться от мыслей о себе в старших классах. Шота промычал в ответ: — Хм? — Они вышли из жилого комплекса в парковую зону, направляясь к оживленной улице, за которой Хизаши и Изуку наблюдали с балкона несколькими ночами ранее. — Т-ты сказал, что было д-два варианта? К-какой был второй? Шота замедлил шаг, когда они вышли на оживленную улицу, сливаясь с интенсивным пешеходным движением и двигаясь вместе с толпой. — Мы все равно собирались куда-нибудь пойти, в холодильнике ничего нет, — проворчал он, кладя руку на худенькое плечо Изуку, чтобы убедиться, что тот не потеряется на оживленной улице. Это заняло почти десять минут, но, наконец, они протиснулись на менее людный участок улицы. Шота вздохнул, останавливаясь перед двумя кафе. — На ваш выбор: суши, — он указал на суши-бар справа, а затем на маленький магазинчик слева. — Или рамен. Изуку переводил взгляд с одного места на другое, пытаясь определиться. Шота практически мог видеть, как крутятся шестеренки в голове парня. — Эм... рамен? — Он вопросительно посмотрел на Айзаву, в выражении его лица читалась неуверенность. Он нервно теребил край своих шорт. — Хороший выбор, — ответил Шота. Хотя он знал, что в суши-баре есть блюда без сырой рыбы, это сильно ограничило бы выбор роллов Изуку. Ему не нужно было, чтобы ребенка рвало ночью перед летним лагерем, потому что ему наскучили одни и те же две булочки. После больницы был только один случай рвоты, и Шота намеревался, чтобы так продолжалось и дальше. Профессиональный герой первым вошел в оживленное кафе, маленький колокольчик над дверью радостно зазвенел, когда они проходили под ним. Изуку следовал вплотную за Шотой, вертя головой и широко раскрытыми глазами осматривая кафе. Из-за прилавка их окликнул полный лысеющий мужчина с длинной козлиной бородкой. — Айзава! — Прогремел он, подняв руку в знак приветствия. Шота кивнул мужчине, заметив два места за стойкой и направляя охваченного благоговейным страхом подростка к табуретам. — Танеки, дела идут хорошо? — Шота вытащил меню из коробки и положил его перед Изуку, уже зная, чего он хочет. Изуку осторожно взял меню, нервно взглянув на Айзаву, прикусившего губу, затем снова повернулся, чтобы просмотреть меню. — Бизнес по-настоящему процветает! — Мужчина хмыкнул, нарезая несколько зеленых луковиц и бросая их в большой чан с бульоном. Он вытер руки тряпкой, затем повернулся к ним лицом. — О, кто это? Ты не говорил мне, что у тебя есть ребенок, Айзава! — Он широко улыбнулся Изуку, переводя взгляд с Шоты на зеленоволосого подростка и обратно. Изуку поднял глаза, на его лице был написан шок, когда он повернулся и увидел невозмутимое выражение лица Шоты. — Ты надышался молотым перецем чили сегодня утром? Конечно нет. — Шота хмыкнул, закатывая глаза от смеха Танеки. Указав на своего подопечного, он сказал. — Это Мидория Изуку. Он один из моих студентов. Изуку слегка поклонился прямо на своем месте: — П-приятно п-познакомиться с вами, сэр! — Такой вежливый! — Танеки хмыкнул, раздавая миски нескольким другим посетителям. Достав ручку и блокнот, он облокотился на деревянную стойку, что-то нацарапал, прежде чем выжидательно поднять глаза. — Итак, что вы будете? Шота озвучил свой обычный заказ, в то время как Танеки кивнул и что-то написал в своем блокноте. Затем он повернулся к Изуку: — А для вас, молодой человек? Подросток заметно сглотнул, прикусив губу, и опустил взгляд в меню. Шота посмотрел на сжатый кулак Изуку под стойкой и наклонился, чтобы указать на верхнюю часть меню. — Может здесь? Я бы посоветовал тебе либо полностью отказаться от мяса, либо взять курицу. — Эм... Курицу, пожалуйста. Шота перешел к следующему разделу, предложив Изуку выбрать овощи, а затем спросил, насколько острым он хотел бы сделать рамен. Как только они выбрали, что будут есть, Танеки ободряюще кивнул. — Пить? — Мне пива, — немедленно ответил Шота. Он посмотрел на Изуку, который выглядел неуверенным. — М-можно мне... К-колу? — Он запнулся, переводя взгляд с Айзавы на Танеки, и оба мужчины одобрительно кивнули. — Сейчас все будет готово. — Мужчина прошел в кухню и вернулся с открытой бутылкой пива и банкой кока-колы. Он поставил перед ними прохладительные напитки и начал резать овощи для их ужина. Шота молча потягивал свое пиво, чувствуя, как глаза Изуку часто поглядывают на него. Догадавшись о странном поведении парня, мужчина проворчал: — Никогда раньше не был в подобном ресторане, малыш? Изуку сделал глоток кока-колы и огляделся, впитывая атмосферу. — Н-нет. Моя м-мама всегда г-готовит. Шота нахмурился, отметив использование настоящего времени, пока крутил в руках стеклянную бутылку. — Каждую ночь? Изуку кивнул, затем исправился: — Н-ну, иногда она покупала л-ланч для себя, а остатки отдавала мне. Некоторые вещи ей не очень-то нравились, так что я брал все, что она не хотела. И-и мне также приходилось много готовить, п-потому что она р-работала. При этих словах Шота сделал большой глоток пива, и его разум сразу же подумал, что взгляды Мидории Инко на остатки применимы не только к еде. Задаваясь вопросом, как далеко зашло плохое обращение, Шота спросил: — Тебе часто приходилось готовить самому? Изуку помешивал газировку соломинкой, наблюдая, как в коричневой жидкости отражается свет. — Почти каждый день с тех пор, как ей пришлось перейти на ночную смену. — Его тон был отстраненным, а взгляд сосредоточен на коле в стакане. Любопытствуя и пытаясь поддержать разговор Изуку теперь, когда он стал открываться, Шота легким тоном поинтересовался. — И когда это произошло? — Он надеялся, что это недавнее изменение, но чем больше он узнавал об Изуку, тем больше у него появлялось ощущение, что уход Мидории Инко не был неожиданностью. Ноги Изуку болтались в пустом пространстве между табуретом, на котором он сидел, и полом. — Эм, сразу после того, как я пошел в с-среднюю школу? — Он пробормотал это так тихо, что Шота почти не расслышал. Его сердце сжалось. Это было почти два года назад. Его гнев на женщину, которая называла себя матерью, рос, закипая где-то глубоко внутри. Стараясь говорить ровным голосом и не дать ни малейшей нотке гнева вырваться наружу, профессиональный герой прокомментировал: — Что ж, если ты когда-нибудь захочешь показать Хизаши несколько новых рецептов, я уверен, он оценит это. Танеки поставил миски перед каждым из них. — Держи, Айзава, и вы, молодой человек. Наслаждайтесь! Шота передал Изуку пару палочек для еды, взял их для себя и быстро сломал. Подросток поблагодарил его, затем размешал овощи, плавающие поверх бульона, с лапшой. Пока они ели, Шота продолжал задавать ненавязчивые вопросы, надеясь получить хоть немного информации о домашней жизни Изуку. Между восклицаниями о вкусности своего рамена нарисовалась печальная картина, хотя его тон выдавал тот факт, что он не верил, что это что-то из ряда вон выходящее. — М-мама обычно работает двенадцатичасовую смену, так что я р-редко ее вижу до выходных. И она также старается часто видеться с тетей М-Мицуки. Н-но мама оставляла мне остатки еды, как я уже сказал. И я хорошо м-могу готовить сам. Мне не нужно м-много. З-Знаете ли вы, что можно приготовить как минимум десять различных блюд из одного только риса и обжаренных овощей? Все дело в приправах и в том, как вы готовите овощи... И так продолжалось. Шота составлял все более длинный список причин, по которым ему нужно было отвести Изуку к психологу, а Мидорию Инко запереть навсегда. К концу ужина, или, по крайней мере, когда Шота прикончил свою миску, Изуку смог съесть только треть своей порции. Все эти разговоры, казалось, утомляли его, что ни в малейшей степени не удивляло профессионального героя. До сих пор Изуку был очень тихим большую часть недели, предпочитая сидеть в тишине, пока либо Шота, либо Хизаши не заводили с ним разговор. Изуку, вероятно, сказал сегодня вечером больше, чем за всю прошедшую неделю вместе взятую. Шота вытащил несколько купюр и положил их поверх чека, пока Танеки помогал Изуку перелить оставшийся рамен в контейнер для еды. Подросток горячо поблагодарил мужчину, вызвав громкий смех повара. — Спокойной ночи вам обоим. Всегда рад тебя видеть, Айзава. — Спокойной ночи, Танеки. — Спасибо вам, Танеки-сан! Пара тихо пошла домой. Изуку сытый и усталый, а Шота — обдумывающий то, что узнал за ужином. Когда Хизаши вернется домой, он обсудит с ним, как лучше поступить. А сейчас он просто улыбнулся, когда подросток протер глаза и, шаркая, ушел в свою комнату, тихо сказав: — Спасибо за ужин. — Не за что. Надеюсь, тебе понравилось. — Ответил Шота, вешая куртку на крючок в полутемном коридоре, в то время как Тофу мяукала у его ног. Изуку остановился у двери в свою комнату, его глаза слегка остекленели. Он несколько раз кивнул, затем шмыгнул носом. — Мне очень понравилось. — Он подошел, чтобы полностью закрыть свою дверь, затем пробормотал. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, малыш. Дверь Изуку полностью закрылась, за чем последовал звук падения подростка на матрас. Шота покачал головой, улыбаясь, взял кошку на руки и убрал остатки рамена в холодильник. Он уставился на пластиковый контейнер, стоящий на белых полках, одинокий, если не считать остатков овощей, засунутых в один из ящиков, полупустой банки кошачьего корма и коробки апельсинового сока. Шота представил себе Изуку, сидящего точно так же в одиночестве в этой пустой квартире. Вместе с остатками от еды от Мидории Инко. Продержали один день, а на следующий их выбросили, когда они больше не были нужны. Эта мысль заставила ярость Шоты расти до тех пор, пока его дыхание не стало прерывистым, челюсти крепко сжались, а хватка на Тофу усилилась. Шота поклялся тогда, стоя перед почти пустым холодильником. Изуку больше никогда не выбросят, как ненужную еду. У него было бы место здесь, с ним и Хизаши. Всегда.

***

Шота прислонился к входной двери в их с Хизаши квартиру, наблюдая, как Изуку тщательно роется в сумках и отмечает пункты из списка необходимого для летнего лагеря. — Спальный мешок... Есть! Бутылка с водой... Есть! Походные ботинки... На мне. Есть! Несмотря на то, что он пробыл с ними всего неделю, Шота уже начал замечать значительные улучшения в общем физическом состоянии Изуку. Он видел это по тому, как ребенок держался и двигался, часто приседал, чтобы порыться в своей сумке, и бросался в свою комнату за забытами вещами. Это было почти незаметно, но и Хизаши, и Шота клялись, что детский жир, который раньше прилипал к веснушчатым щекам ребенка, начал возвращаться теперь, когда он ел три раза в день, благодаря приготовленной Хизаши еде. Господь знал, что Шота не смог бы что-нибудь приготовить, даже если бы от этого зависела его жизнь. Шота продолжил ход своих мыслей, пока подросток бегал взад-вперед между коридором и своей комнатой. Физическое здоровье Изуку значительно улучшалось, но его психическому здоровью предстояло пройти долгий путь восстановления. Мальчик был одним гигантским комком тревожного беспокойства, и каждое новое откровение о его жизни с матерью, казалось, отодвигало прогресс на несколько шагов назад. Хизаши на цыпочках перебрался через груду спортивных сумок и встал рядом с ним у двери. Они вместе стали наблюдать за хаосом, творящимся в коридоре. — Готов провести две недели в компании одного только Влада Кинга? — Хизаши ухмыльнулся, взглянув на Шоту, который ответил ему равнодушным взглядом. — А был ли я когда-нибудь готов? Хизаши рассмеялся, прислонившись к боку Шоты. — Я уверен, что ты выживешь! В конце концов, у вас будет сорок подростков, живущих в маленьком, тесном помещении, которые составят вам компанию. — Шота закатил глаза и отступил в сторону, заставив Хизаши потерять равновесие и замахать руками, чтобы удержаться в вертикальном положении. Шота ухмыльнулся, в то время как Хизаши одарил его дразнящим взглядом из-за своих красных очков в квадратной оправе. Изуку вышел в коридор с несколькими парами носков, засунутыми за пояс. Он присел на корточки рядом с одной из своих сумок, расстегнул ее и запихнул носки в туго набитую сумку, насколько это было возможно одной рукой. Хизаши подошел, чтобы помочь ему застегнуть молнию, видя, как подростоку тяжело действовать только одной рукой. — Все собрал, малыш? Изуку встал, как только молния была снова полностью застегнулась, осматривая две сумки, которые он принес с собой. — Я... Думаю да... — Он снова вытащил список из кармана и просмотрел его, сильно прикусив нижнюю губу. Дойдя до конца списка, он кивнул, пробормотав. — Это все, что есть в списке... — Солнцезащитные очки? - Напомнил ему Хизаши. Изуку на мгновение остановился, прежде чем метнуться обратно в свою комнату в поисках солнцезащитных очков, которые Хизаши купил для него в торговом центре ранее на этой неделе. Шота подождал, пока подросток скроется из виду и будет слышно, как он роется в своей комнате, прежде чем схватить Хизаши за руку и притянуть его к себе для глубокого поцелуя. Блондин взвизгнул, едва не споткнувшись о сумки Шоты, прежде чем растаять в его объятиях. Изуку приостановил свои поиски, услышав восклицание учителя английского, а затем внезапную тишину. Высунув голову в коридор, он сразу же почувствовал, как его лицо заливается краской при виде этой сцены, и поспешно ретировался в комнату с учащенно бьющимся сердцем. Хотя он прекрасно знал, что два его учителя были женаты, Изуку очень редко видел, как они проявляли привязанность. Он всегда чувствовал себя незваным гостем в их жизни, когда бы это ни происходило, отчего у него неприятно сжималось внутри. Просто неприятность, нежелательное, бесполезное отвлечение внимания. Он с трудом помнил, были ли его собственные родители ласковы друг с другом, а его мама никогда не изменяла его отцу за все то время, что они были в разлуке. Единственной другой парой, с которой Изуку действительно общался, были родители Каачана, и их проявление привязанности было... По меньшей мере странным. Изуку порылся в столе, совершенно уверенный, что положил туда свои солнцезащитные очки, в то время как его мысли неслись со скоростью мили в минуту. — "Я уверен, они не хотели, чтобы я это видел, так что вообще не упоминайте об этом. Притворись, что ты ничего не видел. Не вмешивайтесь в их личные дела." — Он довольно быстро нашел солнцезащитные очки, но продолжал открывать и закрывать ящики, давая своим веснушчатым щекам время вернуться к нормальному цвету после того, как они вспыхнули вишнево-красным. Он громко крикнул: — Я-я н-нашел их! — Он неуверенно вышел в коридор, глядя на беспорядочно разбросанные сумки на полу. Он осторожно сунул футляр для очков в свой рюкзак, единственную сумку, в которой еще оставалось место, и встал. Его пальцы стиснули ткань школьной формы, когда он повернулся, чтобы нервно взглянуть на двух своих учителей. Айдзава и Ямада стояли в стороне. Айзава засунул руки в карманы своей героической униформы, Ямада украдкой провел рукой по своим теперь уже распущенным волосам. У обоих был легкий румянец на лицах, от которого Изуку быстро отвел взгляд, когда в его груди вспыхнуло чувство нежеланного постороннего. Он резко прикусил губу, почувствовав вкус крови. Хизаши прочистил горло: — Хорошо! Тогда поехали! — Подросток кивнул, посмотрев на свои сумки и решив, что он не сможет унести их все сразу. Изуку осторожно закрепил лямку своего рюкзака вокруг гипса, затем наклонился, чтобы поднять продуктовый пакет, наполненный разными закусками. Его учителя настояли, чтобы он взял с собой, по ощущениям, половину кладовой, и хотя Изуку понимал, что ему нужно есть по указанию Исцеляющей девочки он чувствовал себя виноватым из-за количества еды, которую пара купила специально для него. Живя самостоятельно он знал, что некоторые виды закусок в пакете были значительно дороже, чем другие. Он подсознательно подсчитал, сколько это, должно быть, стоило, и поморщился. Поездка в UA была довольно короткой по сравнению с обычной поездкой Изуку в школу на поезде. Хизаши пытался поддержать разговор, но Изуку чувствовал себя слишком напряженным, чтобы отвечать больше чем несколькими словами за раз. Поездка закончилась быстро, блондин заехал в проезд, о существовании которого Изуку даже не подозревал, и припарковался на небольшой стоянке недалеко от главного здания. Троица быстро собрала свои сумки и направилась к главному входу, где их ждал большой автобус. Изуку огляделся, зная, что остальные их одноклассники придут только через полчаса, но надеясь, что кто-нибудь из его друзей появится пораньше. Он не видел никого, кроме водителя автобуса, который был слишком погружен в свой телефон, чтобы кого-либо замечать. — Ладно, зеленая фасоль! Я ожидаю увидеть тонну фотографий, ты понял? — Хизаши энергично размахивал руками, его возбуждение брало верх. — Х-хорошо, — пробормотал Изуку, возясь с галстуком, с которым учитель помогал ему этим утром. Он все еще выглядел помятым, несмотря приложенные усилия. Хизаши просиял, затем огляделся по сторонам, прежде чем заключить Айзаву и Изуку в крепкие объятия. — Будь осторожен, йоу! И отлично проведи время в летнем лагере, детка! — Глаза Изуку расширились, когда его прижало к Айзаве. Он не был так близко к этому человеку со времен его многочисленных срывов в больнице. Это было не так странно, как он думал. Голосовой герой отпустил их обоих, коротко поцеловав Айзаву в щеку и взъерошив волосы Изуку. — Мне нужно бежать, но я увижу вас обоих через пару недель! — Он помахал рукой, лучезарно улыбаясь, и направился обратно к маленькой парковке. Изуку помахал в ответ, чувствуя небольшую тяжесть в животе, когда мужчина зашагал прочь. Он думал, что возвращение к обычной школьной поездке поможет уменьшить его беспокойство, но наблюдение за уходом Хизаши произвело противоположный эффект. Он почувствовал, что у него участилось дыхание, кожа на левой руке покраснела от царапин, а во рту появился привкус крови. Его пальцы на ногах покалывало, а мышцы ног подергивались, когда он смотрел на удаляющуюся спину одного из своих опекунов. Он был уверен, что его снова бросили. Распущенные волосы на спине блондина выглядели точь-в-точь как у его матери. Она уходила прочь. Даже не оглянувшись, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Ему казалось, что его грудь что-то сильно сдавило. Он не мог дышать, не мог позвать на помощь. Но он должен был это сделать. Должен был ей что-то сказать. Но ведь его мама не была блондинкой, не так ли? Не в силах остановиться, Изуку бросился бежать за мужчиной, крича: — Хизаши! П-подожди! Удивление осветило глаза Хизаши за стеклами очков в красной оправе, когда он обернулся. И очень вовремя, чтобы поймать Изуку, когда тот врезался в него, обхватив тонкими руками за талию с поразительной силой для ребенка, который выздоравливал от недоедания. Хизаши смог сохранить равновесие, но лишь с трудом, когда Изуку обнял его с огромной силой. — Эй, эй, малыш! — Он захрипел, немного запыхавшись от удара. Он обнял подростка, крепко сжимая в ответ. Он почувствовал, как затряслись худые плечи Изуку, и заправил копну зеленых кудрей себе под подбородок, бормоча утешительные слова, когда его зеленая фасолина задрожала от внезапных слез. Он заметил, что Шота направляется к ним, когда нежно заводил кругами по костлявой спине Изуку, крепко прижимая подростка к своей груди. — Все в порядке, Изуку. Это всего на пару недель, а потом ты сразу же вернешься домой, будешь смотреть с нами фильмы Марвел и играть с Тофу, хорошо? Изуку кивнул, уткнувшись в мягкую ткань серой рубашки Хизаши, все еще дрожа и плача. Блондин почувствовал, как на его рубашке образуется влажное пятно, но не обратил на это внимания. Шота остановился недалеко от пары, и на его обычно пассивном лице появилась хмурая складка. Хизаши знал его достаточно долго, чтобы видеть, когда этот человек обеспокоен, и прямо сейчас беспокойство светилось в его темных глазах. Поглаживая кудри Изуку, Хизаши продолжал мягко успокаивать его и подбадривать словами, пока рыдания подростка в течение нескольких минут не перешли в икоту и неровное дыхание. Когда его плечи перестали трястись, Изуку отстранился, глядя вниз на свои красные ботинки и вытирая глаза. Он посмотрел на темное пятно на рубашке Хизаши, куда впитались его слезы, и тихо пробормотал: — П-прости... Хизаши сжал худое плечо Изуку, говоря: — Не волнуйся, малыш! Это только рубашка, а у меня их много. — Он лучезарно улыбнулся, поймав взгляд Изуку и убедившись, что с подростком все будет в порядке. — Эй, ты иди и хорошенько повеселись в летнем лагере, слышишь? А когда ты вернешься, мы приготовим огромную миску попкорна и устроим вечер кино. Звучит как план? Изуку шмыгнул носом, вытирая его, и кивнул с легкой грустной улыбкой. — М-можем мы еще раз посмотреть “Железного человека"? Мне он очень н-нравится. — Конечно! — Хизаши повел Изуку, обняв его за плечи, туда, где стоял Шота, остановившись, когда темноволосый мужчина оказался на расстоянии вытянутой руки. — Я увижу вас обоих через пару недель. Не позволяй Шоте попасть в слишком большие неприятности, понял? Изуку тяжело шмыгнул носом, из него невольно вырвался тихий смешок от нелепости того, что ему надо будет беречь профессионального героя. Он почувствовал, как тревога медленно уходит, когда он стоял перед одним из своих самых любимых людей в мире. Он кивнул, его улыбка стала еще ярче, когда они с Шотой отвернулись от блондина и пошли обратно к автобусу. Пока они шли, Шота положил руку на спину Изуку, и тот наклонился, чтобы прижаться к ней. Хизаши крикнул им вслед: — Изуку! — Подросток обернулся. Хизаши на языке жестов подписал: "Скоро увидимся, зеленая фасолинка!" С некоторыми трудностями из-за своей руки Изуку ответил тем же. "Скоро увидимся, громкая птичка." — Эй, ты не должен был учить его этому! Темноволосый мужчина ухмыльнулся, подписывая: "Люблю тебя, громкая птичка". Хизаши покачал головой, драматично усмехнувшись, и подписал в ответ: "Я люблю тебя, кошачья мята" и пошел обратно к своей машине, чувствуя, как в груди разливается тепло.