Осталось (Left Over)

Изуку с нетерпением ждал момента, когда сможет выйти из автобуса. Они остановились на поляне рядом с хижиной. Он тряс ногой и быстро постукивал пальцами по пустому месту рядом с собой. Водитель автобуса потянул за рычаг, чтобы открыть дверь, и заглушил автобус. Распахнувшаяся дверь разбудила Айзаву, который воспользовался дополнительными тридцатью минутами поездки до лагеря как хорошей возможностью вздремнуть. Изуку не возражал. После целого семестра, проведенного с этим человеком в качестве классного руководителя, и недели, проведенной в его доме, подросток хорошо осознал, как мало на самом деле спит Айзава. Он заслуживал любого шанса хоть ненадолго закрыть глаза. Изуку последовал за ним из автобуса к багажному отсеку. Водитель автобуса, мужчина лет тридцати, с черными волосами и такими же глазами, медленно меняющими цвет, уже выгрузил несколько больших сумок на землю возле хижины. Айзава начал ему помогать, оба мужчины заворчали, когда наткнулись на необычно тяжелую сумку. Изуку отметил, что самым тяжелым оказался чемодан Аоямы, украшенный яркими цветами и сверкающий драгоценными камнями по швам. Айзава взглянул на Изуку, когда тот нагнулся за своей сумкой, и пробормотал: — Ты что-нибудь ел, пока я спал? — Он вытащил из автобуса розовую спортивную сумку с несколькими пришитыми заплатками и бросил ее в растущую кучу. Изуку кивнул, сказав: — У меня был батончик мюсли. — Хорошо, — ответил Айзава, помогая водителю автобуса завершить разгрузку и закрыть багажное отделение. Они оба пожелали водителю благополучного возвращения в город и смотрели уезжающему транспорту вслед. Как только автобус, катившийся по грунтовой дороге, скрылся из виду, Айзава взглянул на время на телефоне и проворчал: — Мы приготовим обед примерно через час. Я не думаю, что твой класс приедет сюда до ужина. Изуку удивленно посмотрел на мужчину. — П-правда? Я не думал, что лагерь находится так далеко. Айзава ухмыльнулся: — Это около восьми миль пересеченной местности от того места, где мы их оставили, и Пиксибоб собирается устроить им настоящий ад, чтобы они продвинулись вперед. Если они успеют это сделать в ближайшие шесть часов, я буду впечатлен. — Он наблюдал за дорогой, пока по ней ехал еще один автобус, только уже с Королем Владом и багажом класса 1-В. Когда Кровавый Герой вышел из автобуса, он ухмыльнулся и крикнул Айзаве: — Стëрка! Я видел некоторых из твоих учеников по пути вниз, похоже, у них довольно много трудностей! Мужчина вытащил из автобуса сразу три сумки. Изуку схватил одну из небольших, зная, что Айзава пристально взглянет на него, если он попробует поднять что-нибудь слишком тяжелое рукой, и стал слушать разговор двух учителей. — Сложности сейчас — это увеличение потенциала в будущем, Влад, — холодно и монотонно сказал Айзава. Ему, похоже, наскучило постоянное соперничество, которое Король Влад продвигал между классами 1-A и 1-B. — Или это доказательство того, что мой класс превзойдет твой во время конкурса в конце лагеря! Уши Изуку насторожились от этой новой информации. Хоть он и пытался выглядеть незаинтересованным, он заметил понимающий взгляд Айзавы со стороны. — Я был бы признателен, если бы ты не выбалтывал все наши планы тренировок перед одним из моих учеников. Король Влад в замешательстве посмотрел на Айзаву, прежде чем обернуться и заметить Изуку. — Ой! Мидория, да? — Д-да, сэр! — Ответил Изуку бодрым, но немного дрожащим голосом, обращаясь к классному руководителю класса 1-В впервые с момента поступления в UA. Хотя эти два класса находились рядом друг с другом, они особо не взаимодействовали, кроме обеденного перерыва или совместных тренировок. Айзава и Король Влад не преподавали в классе друг друга, как другие учителя, поэтому у Изуку никогда не было возможности официально встретиться с Кровавым Героем. Мужчина окинул его изучающим взглядом, затем кивнул. — Приятно видеть, что ты все-таки приехал. Мы все слышали о твоей травме во время экзаменов. Изуку нервно поблагодарил его, взглянув на Айзаву. Мы? Он имеет в виду сотрудников UA? Айзава, казалось, знал, что происходит в голове подростка, и извиняюще пожал плечами, прежде чем взять последние сумки из автобуса и бросить их в кучу класса 1-В. — Что ж, — продолжил Влад, поворачиваясь, чтобы попрощаться с водителем, — по крайней мере, у Айзавы хватило ума не гонять своих учеников до полусмерти. — Блондин бросил саркастический взгляд на своего коллегу. — Впервые в жизни. — добавил Влад. Айзава нахмурился: — Когда я делал что-то подо... — Сотриголова! Король Влад! Вы здесь! — Все трое обернулись и посмотрели в сторону голоса, окликнувшего их недалеко от входа в хижину. Из черной машины, которую Изуку помнил ещё с событий на скале, вышла Мандалай в красном наряде и маленький мальчик в кепке с рожками. Два классных руководителя UA и Изуку подошли к девушке, стоявшей у входа в хижину. Ребенок хмуро посмотрел на них снизу вверх, но продолжил стоять за лидером Кошечек. — Я собираюсь приготовить обед. Рэгдолл говорит, что ни один из классов даже не приблизился к нам, так что нас будет только пятеро. — Мандалай придержала дверь открытой, пропуская их вперед. — Я покажу вам ваши комнаты. И профессионалы, и Изуку поблагодарили ее, следуя в теплую, уютную хижину. Она была довольно большой, больше, чем представлял себе Изуку, когда видел её с вершины утеса. Он подумал, что она должна быть достаточно большой, чтобы вместить в себе сорок студентов. Но они наверняка не строили здание с целью обучения студентов? Может быть, для масштабных спасательных операций? Жилище для групп, которые заблудились в лесу? Или для размещения всей спасательной команды?... — Правильно, молодой человек! Нам нужно это место, если мы собираем большие группы, помогающие нам в поисках! — ответила Мандалай, из-за чего Изуку покраснел. Айзава слегка ухмыльнулся, глядя на смущение своего подопечного. Он мысленно отметил, что в будущем поработает с Изуку над его самосознанием, но пока оставил это без внимания. Изуку смущенно пробормотал: — В-в этом есть смысл… — Он отвернулся от Мандалай и при этом заметил, как мальчик странно на него смотрит. Их взгляды встретились на несколько мгновений, прежде чем ребенок фыркнул и повернулся лицом в том направлении, куда они шли. Изуку слегка нахмурился, гадая, к чему был этот взгляд. Мандалай остановилась перед двумя дверями с надписью «Персонал». — Вот ваша комната, Стëрка, Влад. — Она повернулась, чтобы посмотреть на Изуку, и продолжила: — Комнаты для студентов дальше по коридору. Айзава открыл дверь достаточно широко, чтобы бросить внутрь свою спортивную сумку, и закрыл ее, прежде чем жестом показать Мандалай идти вперед. Влад открыл дверь и сказал: — Встретимся на кухне через несколько минут. — Он закрыл за собой дверь, а Мандалай повела Айзаву и Изуку дальше, проходя через большое общее пространство с несколькими диванами и столами. Вдоль стен стояло множество каминов, но выглядело так, будто ими давно не пользовались. Они продолжили путь по коридору, который в нескольких местах разветвлялся: некоторые пересекались, ведя наружу, а некоторые шли дальше внутрь здания. — Мы здесь! — воскликнула Мандалай, ступая в комнату с двойными дверями. Она толкнула их и показала пустую комнату, полную футонов и кроватей. Вдоль дальней стены стояло несколько раковин, а двери вели к тому, что, как предположил Изуку, было туалетными кабинками. — Это комната для мальчиков. Для девочек через коридор, комнаты поменьше. Изуку шагнул внутрь. Комната определенно была достаточно просторной, чтобы вместить оба класса, и быстрый подсчет коек подтвердил это. Он задавался вопросом, как получится смешать два класса вместе, и его мысли устремились к Мономе из 1-Б. Он не сомневался, что из-за склонности к соперничеству мальчика первые несколько ночей спать здесь будет сложно, но он был уверен, что они все смогут поладить. "Если в конце лагеря будет какое-то соревнование, возможно, это всего лишь принятие желаемого за действительное" — подумал он. Внутренне пожав плечами, Изуку бросил сумки на один из футонов возле двери и вытащил бутылку с водой в стиле Мирко, которую Хизаши нашел во время покупок на прошлой неделе. Он всегда восхищался Мирко как героем, которая была одной из немногих, кто сражался в основном без причуды, как Сотриголова, но его любовь к Всемогущему была сильнее, поэтому у него почти не было сувениров для Героини-Кролика. И еще у него было не так уж много карманных денег, которые он мог потратить на товары. Ему приходилось быть избирательным в том, что он покупал и просил на дни рождения. Мысль о его героическом товаре вызвала у него волну печали, когда он вспомнил то немногое, что осталось от его коллекции. Подарок Всемогущего, безусловно, был лучшим предметом, который у него был, даже с учетом предметов, которые он продал перед выпускными экзаменами, но хорошие воспоминания, которые он связывал со всеми своими предыдущими предметами, давно ушли. Волнение от разворачивания новой фигурки Всемогущего или поиска нового плаката в магазине, мечты о посещении большего количества Hero Cons, чтобы получить новейшие товары. Его мать иногда удивляла его конфетами "Всемогущий", когда он болел. Вытирая собирающуюся жидкость в уголках глаз, Изуку фыркнул и повернулся к двум профессионалам, которые болтали между собой. "Хватит плакать. Ты в порядке. Мама придет домой и все вернется на круги своя. Владей собой! Никто не хочет быть рядом с человеком, который все время плачет, как ребенок!" — …баня. Мы составили расписание, чтобы она не была переполнена, если захотите просмотреть. — Я проверю после обеда. Есть ли проблемы с другим меню, которое я отправил? — Вовсе нет. Большинство ингредиентов у нас уже было, так что все в порядке. — Спасибо, это облегчает задачу, — Айзава посмотрел на идущего к ним Изуку и нахмурился, заметив небольшое покраснение его глаз. Он показал на языке жестов одну из немногих фраз, которые, как он знал, Изуку легко узнает: «Ты в порядке?» Подросток заметил этот маленький жест руки, затем коротко улыбнулся Айзаве и кивнул. Кивнув в ответ, учитель снова обратился к Мандалай: — Не скажу, что буду полезен с готовкой, но могу помочь с уборкой. Мандалай засмеялась, жестом приглашая их следовать за ней, и направилась обратно через комнату к большой гостиной. — Не волнуйся, Стерка. Думаю, мы с Владом справимся. Однако я приму твоё предложение по уборке! Я уверена, что Кота хотел бы отдохнуть от помощи мне с мытьем посуды. Ребенок фыркнул, скрестил руки на груди и пристально посмотрел на них всех. Двое взрослых, похоже, не отреагировали на это, но Изуку удивился такому пренебрежению. Все четверо вышли из хижины на поляну, где было установлено несколько ям для костра и столов. На одном из столов было множество ножей и разделочных досок, а также большая раковина. В стороне каменный колодец, над отверстием которого висело ведро, который был единственным ориентиром между ними и линией деревьев. Изуку мог видеть дым и грязь, поднимающиеся вдалеке, под скалой, у которой они остановились ранее в тот день. Облако пыли показалось не намного ближе того места, где Пиксибоб оставила его одноклассников. Король Влад, обернув фартук вокруг талии, крикнул Айзаве: — Твой класс не добился почти никакого прогресса, Стерка! Герой проигнорировал его, сев за один из столов и жестом приглашая Изуку сесть рядом с ним. Он обратился к Мандалай: — Оставь всю посуду, я помою. — Спасибо, Стерка! — Она повернулась к маленькому ребенку рядом. — Ты хочешь посидеть с Сотриголовой и его учеником или помочь мне готовить? Сварливый ребенок переводил взгляд с места, где Влад наполнял кастрюлю водой из колодца, на место, где сидел Айзава. Он посмотрел на них всех, а затем пнул ногой землю. Потом проворчал: — Я не хочу готовить… — Хорошо, сладкий. У меня в сумке книжка-раскраска, хочешь? — Кота угрюмо кивнул и его щеки покраснели. Мандалай поспешно схватила сумку из черной машины, в которой они с Котой приехали, и вернулась, вручив ребенку книжку-раскраску и коробку мелков, прежде чем присоединиться к Королю Владу на кухне. Айзава встал и сказал: — Я вспомнил об одном деле. Скоро вернусь. — Он быстро вернулся внутрь, оставив Коту и Изуку одних. Они мгновение смотрели друг на друга, прежде чем Изуку откашлялся и представился. — П-привет, меня зовут И-Изуку. — Он протянул руку для рукопожатия. Кота ничего не ответил, просто пристально посмотрел на протянутую руку и крепче сжал карандаши и книжку-раскраску. Изуку подержал руку протянутой ещё немного, а затем опустил ее, поняв, что ребенок не собирается отвечать. — Итак… Эм… — Запнулся Изуку, чувствуя себя неловко в тишине между ними. — Т-твое имя Кота? — Парень кивнул, продолжая неотрывно и с презрением смотреть на Изуку. Изуку узнал эмоции, скрывающиеся за этим взглядом. Это было то, что он видел на лице Каччана много раз. Когда он был маленьким, он пытался игнорировать это, надеясь, что Каччан со временем захочет быть рядом с ним, как когда они были детьми. Однако после средней школы Изуку понял, что этого никогда не произойдет, и просто принял это как факт. Не то чтобы остальной класс относился к нему по-другому. Ненависть, презрение, отвращение. Это были эмоции, которые Изуку привык видеть на лицах других людей, когда у него не было причуды. Кота ненавидел Изуку, это было ясно. Подросток просто понятия не имел, почему. — И-извини меня… Я сделал ч-что-то, из-за ч-чего не нравлюсь тебе? — Нервно спросил он, поцарапав правой рукой кожу под гипсом. Он не был уверен, почему этот маленький ребенок, которому было не больше шести лет, вызывал чувство беспокойства, поднимающееся в его груди, но, тем не менее, он это чувствовал. Почувствовал, как волосы на его затылке встали дыбом, почувствовал, как дрожат его руки, почувствовал, как учащается дыхание. Когда наконец Кота заговорил, голос у него был злой и напряжённый: — Ты один из этих глупых студентов-героев, не так ли? Изуку запнулся, его язык был тяжёлым, будто свинцовая гиря. — Я… н-ну, я студент-герой, но г-глупый — это немного г-грубо для... Кота прервал его, сердито нахмурившись. — Почему ты не бегаешь по лесу, как весь твой глупый класс? — Я не могу… Т-тебе правда н-не следует называть людей г-глу… — Изуку не знал, что делать перед лицом такого гнева. Он чувствовал, что скатывается к старым привычкам, пытаясь выглядеть меньше, несмотря на то, что был почти вдвое выше Коты. Все, о чем он мог думать, это то, есть ли у него крем от ожогов, и будет ли Каччан сегодня в хорошем настроении, и сможет ли он избежать того, чтобы его рюкзак снова бросили в пруд, о, его мама будет так злиться, если его телефон намокнет, надо держать это при себе в кармане, но, может быть, сегодня Каччан столкнет его в пруд, черт, черт, что ему надо делать! — Вы все пытаетесь быть глупыми героями, чтобы сражаться, хвастаться и быть убитыми идиотами-злодеями. На мой взгляд, это всё очень глупо! — Я н-не х-хочу хвастаться… — Пробормотал Изуку. В его мыслях пронесся образ Каччана из средней школы. "Тупой Деку! Перестань пытаться произвести впечатление на учителей своими занудными тетрадями! Они не стоят того, чтобы их хвалили. Ты просто унижаешься и выглядишь жалким на глазах у всех!" — Вы все одинаковые! Глупые герои! — Изуку, охваченный растущей паникой, не заметил, как маленький кулак направился прямо ему в пах, пока не стало слишком поздно уворачиваться. Он приготовился к боли, принимая наказание Каччана. Он был прав, никому нет дела до никчёмного Деку. Меньшее, что он мог сделать, это стать мишенью для таких людей, как Каччан, которые действительно могли стать достойными. "Бесполезный, глупый, ненужный, просто иди домой к мамочке!" — Зазвучал насмешливый голос Каччана. Вмешался другой голос, его собственный: "Но ее нет дома. Она ушла. Она оставила тебя одного, помнишь? Она не хотела, чтобы такой бесполезный сын, как ты, отягощал ее". Звук ткани, быстро оборачивающейся вокруг чего-то донесся до слуха Изуку вместе с успокаивающим голосом Айзавы где-то позади. — Это не лучшее место, чтобы бить людей. Изуку открыл глаза, не осознавая, что вообще их закрыл, и огляделся вокруг. Крошечный кулачок Коты удерживался захватным оружием Айзавы в нескольких сантиметрах от передней части штанов Изуку. Мальчик выглядел разъяренным и смущенным, его лицо покраснело от обеих эмоций, когда он отвернулся от профессионального героя, удерживающего его на месте. — Кота! Ты собирался его ударить? Я знаю, что тебя учили по-другому разбираться с проблемами! — Мандалай вышла со своего места на кухне, ее костюм героя был покрыт фартуком с разноцветными отпечатками лап. Она схватила Коту за руку, положила на стол книжку-раскраску и мелки и потащила его на кухню, в то время как Айзава высвободил его из шарфа. — Если ты не умеешь хорошо вести себя с нашими гостями, ты можешь помочь мне на кухне. — Кота начал плакать и скулить, когда Мандалай заставил его работать, помешивая лапшу, Король Влад бросал на них косые взгляды, а Кота устроил истерику. Айзава приподнял бровь, глядя на Влада, затем повернулся и сел за стол, отодвигая раскраски Коты в сторону. Он бросил быстрый взгляд на Изуку, а потом сосредоточился на нём уже внимательно. Лицо Изуку было бледным и потным, пока он с силой расчесывал левую руку. Его прерывистое дыхание заставляло его грудь двигаться вверх и вниз в прерывистых вздрагиваниях; зеленые глаза быстро метались по сторонам, осматривая пространство вокруг себя, задерживаясь на дверях и пустом лесу. — Ищет пути к отступлению, — подумал Айзава. У его Проблемного Ребенка случилась паническая атака. Довольно серьезная, если судить по количеству подобных случаев за прошедшую неделю. Он понимал, что тревога, вызванная тем, что они покинули Хизаши этим утром, была спусковым крючком для Изуку, в то время как его мама стала долгим травмирующих фактором. Когда он потянулся, не давая подростку порвать нежную кожу его руки ногтями, Айзава задался вопросом, что могло спровоцировать эту паническую атаку. — Сожми мою руку, малыш. Вот и все. Сжимай так сильно, как нужно, я выдержу. — От этих заверений хватка Изуку на его руке внезапно усилилась, когда парень громко вздохнул и по его щекам потекли испуганные слезы. — Всё в порядке. Ты в безопасности. Я здесь. Изуку слышал слова так, будто они доносились сквозь толстое стекло: приглушенно и неразборчиво. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы узнать, кто с ним разговаривает. "Айзава", — подумал он, учащенно дыша. — "Почему он здесь? Он не работает в Альдере." — Я собираюсь положить руку тебе на плечо. Сожми мою руку один раз, если да, и два раза, если нет. Изуку почувствовал, как его руки дрожат, удивлённый скованностью и легкой болью в левой руке. Он огляделся вокруг, не узнавая своего окружения. Откуда взялись все эти деревья? У Альдеры было только несколько штук на территории школы. Голос звучал тепло и успокаивающе, и Изуку жаждал почувствовать эти чувства в этом странном месте. Двор? Парк? Где он был? Он сжал один раз. Тепло разлилось по плечам, кругами проходясь по лопаткам. Изуку сосредоточился на медленных кругах на своих плечах, крепко сжимая чужую руку в своей. Он использовал эти две вещи, чтобы заземлиться, все еще не осознавая, где он находится. Паника боролась с успокаивающими движениями на спине, и он почувствовал, как его зрение сузилось. — Я буду считать твое дыхание, как мы это делали в больнице, помнишь? Изуку помнил, но память была смутной и туманной. Айзава сидит с ним в больнице Мусутафу. Его рука была сломана. Как она сломалась? "На выпускном экзамене. Ты использовал свою причуду и сломал ее." Однако Изуку был лишен причуд, не так ли? Вот за что его все дразнят. Он беспричудный. Не так ли? — Вдохни раз… Два… Три… Изуку глубоко вздохнул, его легкие наполнились полностью, а затем вдохнул еще, продолжая делать это снова и снова, как велел ему тихий голос учителя. — Задержи дыхание на четыре… ​​Три… Два… Один… И выдыхай на один… Два… Изуку лишен причуд. Точно. "Но я воспользовался своей причудой и сломал руку." Он почувствовал истинность обоих утверждений, и от замешательства только его плечи напряглись под теплой… Рукой? Это верно. Айзава сидел рядом с ним. Он следил за счетом своего учителя еще несколько циклов, и его зрение немного прояснилось. Даже узнав, чью руку он сжимал, и кто потирал ему спину, но Изуку все равно не знал, где он находится. — Г-где?.. — Он вздохнул, крепко сжимая руку Айзавы. — Выдыхай. Мы в летнем лагере. Мы приехали около тридцати минут назад на автобусе. Потребовалось несколько секунд, чтобы слова осознались, но Изуку знал, что они правдивы. Айзава никогда ему не лгал. В Альдере он никогда не ездил в летний лагерь. "Почему я здесь? Почему я не дома с мамой?" — Ты здесь, потому что находишься на геройском курсе в UA, и это часть вашего обучения. Ты помнишь, в каком ты классе? Изуку кивнул, пробормотав: — 1-А? — "Правильно, вступительный экзамен я сдал из-за спасательных баллов." — Правильно. У тебя в классе есть пара друзей, ты помнишь их имена? Воспоминания заполонили его разум. Высокий мальчик поднялся под потолок над переполненной дверью, словно знак аварийного выхода. Девушка, одетая в розовый комбинезон, взволнованно трясется, когда Тринадцать представляет им USJ. — У-Урарака и Иида… — Хорошо. Какие у них причуды и геройские имена? — Уравити и Ингениум, — немедленно ответил Изуку, информация текла свободно, пока он медленно восстанавливал свои мысленные ориентиры. "Ты ходишь в UA, а не в Альдеру. Ты больше не учишься в средней школе." — Их причуды: невесомость и двигатели. — Хорошая работа. Какая у тебя причуда и имя героя? Ты помнишь? "Я беспричудный. Но…" Он вспомнил вступительный экзамен, его ноги сломались от напряжения, когда он подскочил в воздух и ударил кулаком по гигантскому роботу. "Но я беспричудный!" Его охватило замешательство, и он, заикаясь, пробормотал: — Я не… Теплая рука на его спине продолжала медленные круги, движение становилось почти гипнотическими в своей ритмичности. — Все нормально. Твоя причуда — суперсила. Ты можешь значительно усилить свои мышцы. Изуку кивнул, вспоминая зеленую молнию на своей коже из-за его причуды. Он пробормотал: — Один за всех… — Что-то дернулось в уголках его сознания. Что-то о причуде. Что-то, что он не должен был говорить. Рука на его спине на мгновение остановилась, прежде чем продолжить движения. — Ну вот. Помнишь своё геройское имя? Изуку покачал головой, ломая голову над тем, что он решил. Он вспомнил, как долго смотрел на пустую доску в классе, в то время как нескольких других учеников хвалили или отвергали за их героические имена. "Я выбрал Мини-Могучий? Или ВсеУлыбка? Или я воспользовался советом мамы о Банни-Майт? Я не могу вспомнить!" — Твоего героя зовут Деку. Он замер. "Бесполезный Деку, даже за домашнее задание не можешь набрать больше семидесяти. Как ты можешь надеяться попасть в UA? Они никогда не потерпят такого беспричудного урода, как ты!" "Нет", — злобно подумал он, — "я смог! Видишь? Я в UA!" "Лжец", — голос, который одновременно звучал как шепот Каччана и голос его матери. — "Мы знаем, что у тебя нет причуды. Тебе её дали. Всемогущий дал её тебе только потому, что ты был единственным человеком, знавшим его секрет. Иначе он бы никогда не выбрал тебя!" "Это неправда", — подумал он. — "Вы не правы. Он сказал мне, что я могу стать героем! Что у меня сердце героя!" "Звучит как какая-то чушь," — усмехнулся Каччан, швыряя его блокнот для анализа в пруд с рыбами. — "Тебе следует вернуть Всемогущему его силу и прыгнуть с крыши, как я тебе и сказал. Бесполезный Деку, ты, наверное, даже этого не сделал бы правильно." "Дорогой," — сказала его мать с добротой, которую он никогда не видел в её глазах, — "ты лишен причуды. Людям вроде тебя опасно ввязываться в драки. Оставьте это героям с полезными причудами." — Изуку? "Ты, вероятно, обманом попал на курс героя. На этом экзамене тебе ни за что не дали баллы." "Милый, беспричудных героев не бывает. Это просто глупость. Ты не можешь быть героем." — Изуку, мне нужно, чтобы ты дышал. "Тч. Убирайся из моей школы, Деку. Никто не хочет, чтобы ты был здесь." "Тебе просто будет больно. Я не хочу платить за то, чтобы ты лечился каждую неделю, дорогой. Найти врачей, которые лечат беспричудных, дорого." — Изуку, сожми мою руку, если слышишь меня. "Ты букашка у меня под ботинком, Деку. Лучше уйди с моего пути." "Послушай Кацуки, дорогой. Однажды он станет великим героем." — Изуку, малыш! Дыши, черт возьми! "Эй смотри! Имя Изуку можно прочитать как Деку! Ха! Посмотрите на Деку, он плачет!" "Кацуки бы так не сказал, дорогая. Впереди у него великая карьера героя. Не говори о нем лжи. Что, если это повредит его репутации?" Сильный удар пришелся ему по спине, и Изуку вдохнул полную грудь воздуха, поняв, что в какой-то момент перестал дышать вообще. В глазах у него потемнело, и дыхание прояснилось почти сразу же, когда он почувствовал, как сердце заполошело колотится в груди. Он почувствовал жжение слез в глазах и влажность на щеках. Из его носа капало на верхнюю губу, и он тяжело дышал через рот. Изуку почувствовал, как внутри него быстро возникла потребность уйти, и выскочил из-за стола. Он услышал за собой голос, но не мог разобрать, что было сказано, помчавшись внутрь. Он не был до конца уверен, куда идет, все еще не зная планировки, но продолжал почти бежать через здание. Он несколько раз свернул по коридору, прежде чем нашел дверь, которая, казалось, снова вела наружу. Он проскочил через нее и оказался перед дымящимся бассейном воды. — Баня, — подумал он. Он быстро подбежал к углу, который не был виден от двери, через которую он только что вошел, и сел там. Его колени были подтянуты к подбородку, а руки сильно обхватывали голени, пока он медленно раскачивался взад и вперед. Он крепко зажмурил глаза, но это не остановило капающие из них слезы. "Что я здесь делаю? Я бесполезен! Каччан прав, мне не следовало подавать заявку. Что я могу сделать такого, чего он не может? Всемогущий подарил свою причуду самому недостойному студенту UA!" Звуки журчащей воды и пения птиц на деревьях, окружающих хижину, сопровождали частое и тяжелое всхлипывание Изуку в течение нескольких минут, пока он плакал. В его груди было такое ощущение, будто оно раздавит его сердце под тяжестью эмоций. Он был просто гигантским плачущим ребенком, он слышал это от Каччана достаточно часто, чтобы знать, что это правда. Никто в его возрасте так не плакал, даже девочки! И вот он, три раза за один день. Это был даже не новый рекорд. Он услышал, как дверь в баню открылась, а через мгновение закрылась. Ботинки заскрипели по гравию в размеренном, спокойном темпе. Изуку не поднял глаз, уже узнав размеренные шаги Айзавы. "Он следит за тем, чтобы я знал, что он идет, иначе я бы его вообще не услышал." Ботинки прошли мимо него к противоположной стороне двери. Он услышал несколько шорохов и легкое кряхтение, когда профессиональный герой упал на землю недалеко от него. Ни один из них ничего не сказал, тишину прерывала только капающая вода. "Почему он еще ничего не сказал? Я убежал, разве он не должен был сделать мне выговор?" — После нескольких минут молчания Изуку осмелился взглянуть на своего учителя. Мужчина сидел, вытянув ноги перед собой, прислонившись спиной к стене и наблюдая, как пар поднимается из горячих источников. Похоже, он не заметил, что Изуку наблюдает за ним, а если и заметил, то не обернулся, чтобы поймать его взгляд. Изуку подумал, что, возможно, последнее. Мужчина был слишком наблюдателен, чтобы не заметить его подглядывания. Они сидели еще 30 секунд, не говоря ни слова, пока Изуку смотрел на Айзаву, прежде чем мужчина наконец не заговорил. — Вода выглядит красиво, не так ли? Изуку моргнул, услышав, казалось бы, случайный комментарий. Он еще больше поднял голову с колен, старательно игнорируя большое мокрое пятно на своих форменных штанах. Влажные зеленые глаза на мгновение посмотрели на парящую воду, прежде чем он дрожащим голосом ответил: — Д-да, к-красиво. — Он снова посмотрел на Айзаву, который все еще не смотрел на него. — Я собираюсь подойти. Хочешь присоединиться ко мне? — Глаза Айзавы наконец встретились с глазами Изуку. Изуку перевел взгляд со своего учителя на бассейн, а потом на дверь в хижину. Оставшаяся паника подсказала ему снова бежать, найти безопасное место, где можно побыть одному и просто поплакать, но горячая вода для его ног звучала как рай для измученных нервов. И ему надоело плакать. И он так устал. — К-конечно… — Пробормотал Изуку, медленно высвобождая руки из застывшего положения вокруг голеней. Он увидел, как Айзава встал и отряхнул свой геройский костюм. Мужчина медленно подошел к Изуку и протянул руку, чтобы помочь ему подняться. Изуку взял её, вспоминая о том времени, когда Айзава сидел с ним, пока его рвало в больнице. Его осторожно подняли на ноги, и они оба подошли к краю бассейна. Айзава быстро скинул ботинки, закатал свободные штаны до колен и быстро опустил бледные ноги в горячую воду. Изуку последовал его примеру, сел слева от Айзавы и одной рукой развязал свои красные ботинки. Он с любопытством взглянул на своего учителя, который отказался от своего более серьезного школьного поведения ради того, чтобы вести себя, как в квартире с Хизаши. "И со мной", — подсказал его усталый разум. — "Но только потому, что я живу в их доме." Засунув носки в ботинки, он подтянул форменные брюки выше колен, надеясь скрыть пятна от слез на бирюзовой ткани. Его ноги скользнули в горячую воду, и он сразу почувствовал, как расслабляющее тепло подействовало, успокаивая его. Он наблюдал, как Айзава откинулся назад, заложив руки за спину и медленно покачивал ногами в воде. Изуку с любопытством взглянул на своего учителя, которого, казалось, совершенно не волновало то, что произошло за столом для пикника. Тревога все еще висела над головой Изуку, как грозовая туча, хотя и значительно менее сильная, чем десять минут назад. Его внутренности скрутило при мысли о досадном срыве и последующем бегстве от Айзавы. Теперь он понял, что мужчина пытался его успокоить все время, пока он не мог вспомнить, где находится, и именно этот факт заставил его покраснеть и отвести взгляд на свои бледные, тощие ноги в воде. Вспышка цвета и темные линии выступили на бледной икре Айзавы, когда он медленно покачивал ногами по воде. Это сразу привлекло внимание Изуку, контраст был заметен в ярком свете летнем солнце. Он с интересом наклонился вперед, но остановился, поняв, что это может быть грубо. Айзава, как всегда, заметил прерванное движение и остановился. Затем он выпрямил левую ногу так, что она была поднята из воды, и татуировка оказалась на виду: две полосы чернил, охватывающие всю его икру чуть ниже колена. — Если хочешь, можешь посмотреть, — проворчал он, со спокойствием смотря на парня. Изуку покачал головой, заикаясь: — В-всё в порядке, Айзава-с-сенсей. Я-я не хотел любопытствовать… — Его зеленые глаза отвернулись от объекта его любопытства. "Это личное дело Айзавы, хватит грубить! Глупый Деку…" — Это не любопытство, Проблемный Ребенок. —Айзава вздохнул, вытащил ногу из воды и положил мокрую лодыжку на другое своё колено. Он вытер капли воды с кожи и указал на татуировку. — Ты можешь посмотреть. Изуку взглянул на Айзаву, ища правдивость его заверений, закусив губу, прежде чем наклониться вперед, чтобы рассмотреть два круга чернил вокруг икры мужчины. Одна из них представляла собой набор музыкальных нот, перемежающихся с крошечными солнцезащитными очками и динамиков Сущего Мика. Легкая улыбка тронула губы Изуку, когда он рассматривал татуировку, на которой явно был изображен Герой Голоса. Другая татуировка представляла собой сплошное кольцо голубых облаков с парой желтых очков-авиаторов, надетых на посох бо, который, казалось, опирался на облака, как будто они были твердыми. Что-то в этом было знакомо Изуку, особенно когда он увидел цвет и очки. Нахмурившись, он указал на татуировку с облаком. — У Хизаши тоже такая е-есть, да? На его руке? Айзава хмыкнул в знак согласия. — Мы получили их одновременно. А вот этой у него нет, — он указал на ноты. — Вместо этого у него есть одна для меня. Изуку постучал пальцами по бедру, глядя на татуировку с облаком. Значит, это символ кого-то, кого они оба знают? Если у них есть татуировки друг для друга и они женаты, это должен быть кто-то, кто им близок. "Но я никогда не слышал, чтобы они упоминали кого-либо, кроме учителей в UA, и это ни к кому в школе явно отношения не имеет." Поняв, что он смотрел на татуировки Айзавы дольше, чем это было вежливо, Изуку оторвал взгляд от изображений и посмотрел на дымящуюся воду. Он на несколько минут погрузился в свои мысли, пытаясь разгадать, для кого предназначены облака, а также вернуть себя в равновесие. Его желудок все еще неприятно сжимался, а глаза чесались от слез. Он чувствовал жжение от свежих царапин на тыльной стороне левой руки. Его дыхание, хотя и ровное, казалось поверхностным и недостаточным. Так как его любопытство не могло быть удовлетворено, Изуку спросил: — Р-разве это не твои очки? — Он указал на желтые очки внутри татуировки облака. Айзава кивнул, пытаясь вытащить из-под своего захватного оружия очки, о которых идет речь. Он повозился с боковой стороной, потянув потайную защелку, чтобы открыть крошечное потайное отделение на глазах у Изуку. Внутри оказался небольшой сложенный листок бумаги, который Шота разложил и протянул подростку. Изуку осторожно взял бумажку, которая, как он теперь понял, была старой фотографией. Он видел там тех, кто не могли быть никем кроме гораздо более молодых Айзавой и Хизаши в школьные годы, дополненными ранними стилями их нынешних костюмов героев. Но между двумя юными героями стоял третий, со светлыми, пушистыми голубыми волосами и пластырем на носу. Подросток широко улыбался, обнимая Айзаву и Хизаши, пока они все смотрели на фотографа. На голове среднего мальчика были желтые очки-авиаторы, по форме похожие на очки Айзавы, но со стеклом вместо горизонтальных полосок на месте глаз. Изуку увидел, что посох и очки на фотографии повторяют те, что на татуировке Айзавы. С любопытством он спросил: — Для чего нужны облака? — Его причуда, — ответил Айзава. — Он мог создавать облака, на которых перемещался. Наш класс находился на втором этаже, и он все равно всегда заходил через окно. Изуку улыбнулся, слыша нежность в голосе Айзавы, когда он снова посмотрел на фотографию. — Он твой друг? Он не преподает в UA, не так ли? Айзава вздохнул, покрутив очки. — Его звали Оборо. Он был нашим лучшим другом. Он умер на втором курсе, во время нашей учебы. Его раздавило зданием. — Ох, — пробормотал Изуку, внезапно почувствовав себя ужасно даже от того, что спросил. — Мне ж-жаль. Я не должен был… — Все в порядке. — Айзава отмахнулся от извинений, на его лице не было никаких признаков беспокойства. — Тебе разрешено проявлять любопытство. И это было очень давно. Изуку вернул фотографию, которую Айзава снова сунул в очки. Очки той же формы и оттенка, что и у мальчика на фотографии. Память. Подросток снова повернулся и посмотрел на воду со странным ощущением в груди, не связанным с его прежним расстройством Айзава позволил им сидеть молча, чувствуя себя совершенно комфортно в тишине между ними, и опустил ногу обратно в воду. Изуку окунул руку в воду и смахнул ею слезы со щек. Он тяжело фыркнул, его дыхание нормализовалось. Чувствуя, что ему следует что-то сказать, но не зная, на что сменить тему, он пробормотал: — Моя м-мама всегда думала, что все л-люди с татуировками — преступники… Айзава фыркнул, его темные глаза блеснули юмором. — Это не редкая мысль. Большинство людей в Японии не имели татуировок, если только они не были членами якудза. Ситуация изменилась лишь недавно. Изуку кивнул, сохраняя эту часть информации. Он не знал, как продолжить разговор, все прежнее волнение по поводу лагеря улетучилось из него в результате эмоционального потрясения. Пара вернулась к молчанию на несколько мгновений, прежде чем Айзава повернул голову и посмотрел на зеленоволосого подростка. — Можно вопрос? Изуку на мгновение задумался, почти уверенный, что знает, о чем будет вопрос. Он сломался перед тремя профессиональными героями, потому что шестилетний ребенок назвал его глупым. Изуку покраснел от смущения от этой мысли и потер лицо, чтобы скрыть покрасневшие щеки. — Эм… О-окей… Айзава сказал: — Если ты не хочешь об этом говорить, то тебе не обязательно. Мне хотелось бы знать, что произошло, но я не буду заставлять тебя что-либо обсуждать. Мы можем продолжать говорить и о других вещах, если ты этого хочешь. Изуку знал, что если бы у него действительно был выбор, он бы просто сидел молча, потому что понятия не имел, что сказать. О чем надо говорить со своим учителем, ставшим опекуном, после того, как ты плакал, как ребенок, перед тремя взрослыми и ребенком и случайно заставил вспомнить о человеке, который умер? "Бесполезный плакса Деку. Просто неприятность для всех." — В-все в порядке, А-Айзава-сенсей. В-вы можете спросить. Айзава остановился, несколько мгновений всматриваясь в лицо Изуку. — Ладно, малыш, — вздохнул он. — Но если ты не хочешь на что-то отвечать, просто промолчи, и мы пойдем дальше. Примерно двадцать вопросов. Изуку кивнул, теребя сложенный край своих штанов. Влага на коленях его брюк от слез терла кожу. Он сосредоточился на этом чувстве, позволив ему отвлечь себя хотя бы на мгновение. — Ты знаешь, что такое триггер? Изуку нахмурился, сбитый с толку. — К-как в ружье? Айзава прищурился на отражение полуденного солнца в воде. Он проворчал: — Нет. Я имею в виду психологический термин. — Изуку закусил губу, не понимая, что имел в виду его учитель. Айзава, казалось, сразу понял его незнание. — Триггер, когда мы говорим конкретно о психическом здоровье — это то, что заставляет вас чувствовать тревогу, панику или другие негативные чувства. Это может быть звук, определенные фразы или слова, или даже место или человек. Понимаешь? Изуку медленно кивнул, уставшими глазами наблюдая за клубящимся паром, поднимающимся из бассейна. Его ноги были довольно теплыми, а горячая вода успокаивала. — Э-это похоже на солдата, который слышит выстрел из п-пушки и испытывает в-воспоминания? — Похожие, да, — Айзава выпрямился из своего откинутого положения, чтобы лучше видеть своего молодого подопечного, и вздохнул. — Часто это не столько воспоминания, сколько просто повышенная тревога или грусть. Но если это достаточно плохо, это может вызвать воспоминания, такие как при посттравматическом стрессовом расстройстве. Все еще понятно? Изуку снова кивнул, говоря: — Я-понимаю. Н-но почему… — Он почувствовал, как его уверенность упала, и вместе с ней унесся остаток вопроса. Он знал, куда это идет, просто не знал, как это относится к его ситуации. "Айзава-сенсей думает, что я сумасшедший? Но он был так настойчив, когда раньше говорил, что я нормальный. Он лгал? Или просто пытаетесь быть милым? Нет, Айзава мне раньше не лгал. Итак, тогда…" — Почему я об этом спрашиваю? — Айзава провел рукой по своим длинным черным волосам, убрав их с лица и краем глаза наблюдая за Изуку. Изуку угрюмо кивнул. — Потому что я думаю, что могут быть некоторые вещи, которые заставляют тебя чувствовать себя беспокойно или не в безопасности. Если хочешь, я хотел бы знать, что это за вещи, чтобы мы могли их избежать. Зеленые глаза Изуку быстро поднялись и встретились с теплыми глазами Айзавы; он поднял свободную руку, чтобы примирительно отмахнуться от него, с тревожной улыбкой на лице пытаясь выглядеть как можно более беспечно. — О н-нет, Айзава-сенсей! Я вообще этого не чувствую! П-правда! Я н-не думаю, что у меня есть т-триггеры или… — Беспокойство? — Айзава внимательно наблюдал за ним, все с той же теплотой, скрывавшейся за его обычно строгой внешностью. — Нервозность? Стресс? — Он протянул руку и постучал по щеке Изуку тыльной стороной указательного пальца. — Плохая привычка кусать губу до крови? Изуку освободил нижнюю губу из тисков, в которые он зажал ее зубами, сам не зная, когда стал делать это. Он покраснел. — Я не пытаюсь заставить тебя чувствовать себя плохо или поставить тебя в неловкое положение. Чувствовать тревогу или нервозность – это нормально. Это совершенно нормально. Например, — предложил Айзава, — падающие здания напоминают мне о том, когда умер мой друг Оборо. Это возвращает меня в воспоминания. Меня заставляет нервничать то, что что-то подобное произойдет с Хизаши или с кем-то еще, о ком я забочусь. Изуку наблюдал за рябью воды, слушая Айзаву. То, что он сказал, имело смысл, даже несмотря на то, что Изуку не считал нормальным вести себя так, когда что-то его расстраивало. Когда Изуку не ответил, Айзава продолжил: — Но настолько сильная паническая атака, что ты забываешь, где находишься, и перестаешь дышать — это довольно серьезно. Изуку почувствовал, как в его животе поднимаются несколько эмоций: в первую очередь стыд, а затем та нервная нервозность, которая всегда сопровождала его, когда назревала конфронтация. Логично, что он знал, что Айзава не причинит ему вреда и хочет только помочь, но он не мог справиться с напряжением в ногах, с внезапным желанием удрать, встать и спрятаться в места еще более отдаленном, чем эта баня. Наконец, он почувствовал сильное желание физического прикосновения, что совершенно противоречило другим эмоциям, борющимся внутри него. Его рука медленно приблизилась к руке Айзавы, прежде чем он успел осознать, что делает, но поспешно отдернул ее назад, чтобы сжать штанину. Айзава заметил это движение и поправил свою позу так, чтобы он мог опереться одной рукой на спину Изуку и положить свою другую руку на руку Изуку. Четыре красных полукруга украшали тыльную сторону бледной руки Сотриголовы, и глаза Изуку быстро расширились. Он всхлипнул: — Мне очень жаль! Я н-не хотел! — Он вытащил руку из-под руки Айзавы и притянул ее к своей груди, сердце забилось в горле, когда он понял, какой вред он нанес своему учителю. "Посмотри, что ты сделал! Ты ранил профессионального героя! Бесполезный Деку!" — Я справлюсь с парой царапин, малыш. Уверяю, раньше мне приходилось ломать руку гораздо хуже, чем тебе. — Айзава протянул ладонь, молча прося Изуку вернуть руку. Изуку просмотрел в лицо Айзавы, на котором не было ничего, кроме спокойной уверенности, прежде чем нервно опустить руку. Его сердце все еще сильно колотилось, а плечи поднялись прямо к ушам. Мжчина позволил тишине задержаться на несколько мгновений, прежде чем спросил: — Было ли что-то в словах Коты, что заставило тебя почувствовать беспокойство? Изуку начал было это отрицать, но остановился, вспомнив короткий разговор между ним и маленьким ребенком. Он медленно кивнул. Он почувствовал легкое сжатие своей руки, которая теперь нагревалась так же, как его ноги в воде. В глубине души, той частью, которая никогда не переставала думать о героях, он задавался вопросом, как Айзава мог носить свой черный комбинезон весь день, когда ему самому все время было так жарко. Нежный голос его учителя спросил: — Что он сказал, что тебя расстроило? Изуку сглотнул, глядя на свои колени, и медленно погрузил ноги в воду. Стыд стал занимать первое место в войне его эмоций теперь, когда его жажда физического прикосновения была удовлетворена. Он почувствовал, как его лицо и уши вспыхнули, но он преодолел самоуничижительные мысли. — Э-это действительно т-тупо… — пробормотал он смущенно. Айзава просто сжал его руку в ответ, так что Изуку вздохнул и продолжил. — Он, ммм… Я н-не думаю, что он л-любит героев, потому что он сказал, что мы все были г-глупые, потому что пытаясь б-быть героями, мы п-просто хвастаемся. Айзава промычал, потирая большим пальцем тыльную сторону руки Изуку. — Хотя есть некоторые герои, которые занимаются этим только ради славы, я не согласен с его оценкой тебя и твоих одноклассников. У вас всех есть потенциал стать великими героями. — Изуку фыркнул и кивнул. Он чрезвычайно гордился своими одноклассниками, особенно после того, как увидел, как далеко они продвинулись с начала года. Они будут потрясающими героями. Все они! — Значит, его мнение о героях тебя расстроило? Изуку покачал головой: — Н-нет! Я знаю, что н-не всем нравятся г-герои. Я… — Он сделал паузу, не зная, как именно выразить то, что произошло. Казалось, все пришло так внезапно: паника и воспоминания, о некоторых из которых он не думал уже много лет. — Я н-не знаю, смогу ли я это объяснить… — пробормотал он. Айзава кивнул: — Все в порядке. Не торопись. Они сидели молча, пока Изуку приводил в порядок свои мысли, а большой палец Айзавы успокаивающе водил кругами по тыльной стороне руки подростка. Он был уверен, что позже умрет от смущения из-за этого — я держу за руку профессионального героя! — но сейчас Изуку расслабился и сосредоточился на нежных движениях. "Что мне сказать Айзаве-сенсею? Я не могу рассказать ему о Каччане. Мама права, это разрушит его карьеру! Он будет великим героем, и я не могу испортить ему это! А насчет отсутствия причуд я тоже ничего не могу сказать, потому что тогда я раскрою тайну Всемогущего! Яги-сан никогда бы мне этого не простил." Слёзы разочарования наполнили его и без того красные глаза, когда он понял, что невозможно объяснить, не предав Всемогущего или не навредив карьере Каччана. Он действительно застрял. Голос его матери пронесся сквозь его воспоминания. "Кацуки не толкал тебя, дорогой. Ты споткнулся и ударился о фонарный столб, помнишь?" Изуку почти начал говорить, свежая ложь уже созрела на его губах: — Я-я… — Слова застряли у него в горле, и их невозможно было выдавить. Он несколько раз выдохнул, заикаясь на словах, которые отказывались выходить из его рта. Слезы в его глазах стали еще полнее и скатились по щекам, когда он тихо заскулил Он не мог этого сказать. Он не мог солгать Айзаве. — Мне ж-жаль! — Заплакал он; слезы свободно текли по его щекам, желудок скручивался узлами, а сердце болезненно сжималось. В тот момент он не был до конца уверен, с кем разговаривает: со своей матерью или Айзавой. Сильные руки обняли его за плечи и прижали к груди Айзавы. Слова, которые бормотал ему в волосы Айзава сопровождали прерывестое дыхание и сильный плач: — Шшш… Все в порядке. Я понимаю. Ты в порядке. Все будет хорошо, Проблемный Ребенок. Я здесь… Сердце Изуку болело. "Мне жаль! Я ничего не стою! Ты не хочешь, чтобы я был рядом." Другой, более робкий голос отвечал: "Мне так одиноко". "Не можешь даже ответить на вопрос и не заплакать, как ребенок!" "Как мне рассказать тебе все?" "Ты можешь просто оставить меня. Все будет хорошо, я обещаю." "Пожалуйста, пожалуйста, не оставляй меня одного." "Я не расстроюсь, если ты уйдешь." "Я не знаю, что буду делать, если тебя здесь не будет." "Я в порядке." "Я тону!" — С тобой все будет в порядке, малыш. Я здесь с тобой. Я не оставлю тебя. Руки Изуку вцепились в черную ткань костюма героя Айзавы, пока он изо всех сил пытался дышать ровно. Теплые руки Айзавы успокаивающе ласкали его спину и плечи, пока он продолжал нежный поток бормочущих слов. — Все нормально. Ты не один. Ты в безопасности. Я никуда не уйду. Изуку икнул, почувствовав, как слезы потекли после успокаивающих слов Айзавы. Он неосознанно прижался ближе к мужчине, его голова покоилась прямо под подбородком Айзавы. Изуку почувствовал малейшее царапание колючей щетины, пока Айзава приспосабливался к новому положению. Они сидели молча, пока Изуку не успокоился для того, чтобы снова заговорить. — У меня болят глаза… — Пробормотал он, чувствуя себя совершенно измотанным. Он закрыл глаза, когда они начали щипать и пульсировать. Изуку почувствовал, как рот Айзавы сложился в улыбку, касаясь его волос. — Не удивлен, Проблемный Ребенок. У тебя был тяжелый день. — Прости… — Не нужно извиняться, — предупредил Айзава, но без особого жара в словах. Изуку подтянулся ближе, его нос прижался прямо к ключице Айзавы. От него пахло квартирой, уютными вечерами за просмотром фильмов, Тофу, пробирающейся ночью в его комнату и засыпающей на подушке. Эти мысли мгновенно устранили остаточную тревогу, которую чувствовал Изуку, и его плечи опустились из прежнего напряженного положения. Он почувствовал, что упал на Айзаву, когда вся энергия покинула его организм. Айзава наклонил голову, чтобы взглянуть на усталое лицо Изуку. Он мягко улыбнулся, хотя подросток не мог этого видеть с закрытыми больными глазами. — Давай, малыш. Тебе следует лечь. — Он медленно толкнул Изуку в вертикальное положение, пока ребенок несчастно ворчал. Убедившись, что подросток держится, он вытащил ноги из теплой воды, поспешно вытер их рукавом своего костюма героя и снова надел ботинки. Он следил за Изуку в поисках признаков падения подростка, но он просто смотрел на Айзаву усталыми покрасневшими глазами. Айзава помог Изуку подняться на ноги. Подросток взял свои ярко-красные ботинки, но не попытался их надеть, а просто последовал за своим опекуном, державшим открытой дверь в коридор. Они медленно двигались по большому помещению, Изуку устало шел рядом с Айзавой, а мужчина держал руку подростка на плече. Профессиональный герой подвел Изуку к кровати, на которую ребенок ранее бросил свои вещи, и помог ему лечь. Он быстро расстегнул зеленый спальный мешок, купленный Хизаши в торговом центре, и бросил его на полубессознательного ребенка. Айзава дважды проверил, все ли у Изуку улажено, прежде чем повернуться к двери. Когда он собирался открыть ее, он услышал, как Изуку тихо крикнул сзади: — Шота? — Он повернулся, приподняв бровь на ребенка с удивлением на лице. Изуку опирался на свою здоровую руку и мутно моргал, глядя на него, спальный мешок скатался вокруг его ног. — Да, малыш? Изуку фыркнул и закусил губу, а затем пробормотал: — В-все с-смеялись надо мной из-за того, что я хочу быть г-героем, и м-моя мама думала, что я н-не смогу это сделать без… Без… П-поэтому… с К-Котой… Шота подошел ближе, встал рядом с кроватью Изуку и взъерошил беспорядочные кудри на макушке мальчика. — Ну, ты доказал, что они все ошибались, не так ли? Ты здесь и что касается профессионализма, из тебя получится великий герой. Зеленые глаза взглянули вверх и встретились с темными глазами с небольшим проблеском надежды. — Ты т-так думаешь? — Я знаю это. — Айзава подмигнул ему и снова взъерошил Изуку волосы. — Отдохни немного, Проблемный Ребенок. Я приду за тобой на обед, когда он будет готов. Он пошел обратно к двери в остальную часть хижины. Открыв ее, он услышал бормотание Изуку: — С-спасибо, Ш-Шота — Конечно, малыш. — Он закрыл дверь, услышав шорох Изуку, прижимающегося к его спальному мешку. Он тихо прошел по коридору и вернулся на кухню, где Король Влад взглянул на него, и его выдающийся нос был присыпан мукой. — С Мидорией все хорошо? — Крикнул Влад поверх шипение сковородок. Позади него Мандалай оглянулась через плечо, на ее лице было написано беспокойство. — С ним все будет в порядке, — проворчал Айзава, закатывая рукава рубашки и приближаясь к куче грязной посуды. "Это может занять некоторое время, но с ним все будет в порядке."