Сросшиеся ветви

После обеда и раунда с Ирен на предмет её учёбы, закончившегося с переменным успехом в стиле «Ладно, конспекты я сдам», Бруно засобирался на работу. – Я готова, – Умбра возникла на пороге их с Мирабель комнаты, с гордостью демонстрируя напоясную сумку для выручки, сбоку которой её мама вышила мордашку пантеры и имя «УМБРА» любимым – голубым – цветом девочки. – Отлично. Размен взяла? – Бруно снова влез в любимое пончо, связанное руками жены. Оно чуток выцвело, но было для предсказателя дороже всех вещей из того скудного скарба, с которым они перебрались в город. – Взяла, пап. – Умничка, – жилистая, увитая венами рука бережно коснулась головы ребёнка, – Кто лучшая зазывала туристов во всей Картахене? – Я! – Умбра упёрла руки в бока, широко улыбаясь. В такие моменты она мимолётно напоминала Джульетту, хотя характером всё же пошла в Мирабель. Но было в девочке и что-то бойкое, как в Камило… Так, а вот тут стоп. Никакой ностальгии. Восемь лет прожили – и были вполне себе счастливы, даже когда переживали тяжёлые времена. Спокойная размеренная жизнь, заработок, Мирабель учится, Умбра подрастает, и скоро пора будет думать о школе, так что ему есть, чем заняться, и без грусти по дому. И ещё… – Mi locura, – почти что промурлыкал предсказатель, застав Мирабель на первом этаже, в кресле, за штурмом пресловутого труда Юнга, – Я ухожу на охоту и принесу тебе деньги. Детёныш идёт со мной. Заслужил ли я что-нибудь на прощание? – Хм, дай подумать, – жена хитро прищурилась, – Как насчёт всей удачи мира? – А в обмен на поцелуи это сколько? – Один долгий французский. – Тогда я согласен. Молодая женщина притянула его за шею, исполняя желание предсказателя. Удивительно, но даже спустя столько лет совместной жизни они ещё были способны разжигать друг в друге неслабое пламя. Возможно, потому, что одна была молода, а другой прожил без любви полвека. – Папа, работа, – предупредительно занудела Умбра. – Скажи лучше, что ревнуешь к маме, – поддел дочь Бруно. – Не, – девочка забралась на кресло, получая объятья и поцелуй от Мирабель, – Пока, мам, пока, Тенюша. Из-за завесы кудрей матери сверкнули глаза Вишнёвой тени. Девочка ей нравилась, и вечерами можно было видеть, как Умбра возится с теневым демоном, гладя призрачную шерсть. – Пригласи Виджая на вечерние посиделки, – предложила Мирабель, – Нечего ему одному тухнуть. – Конечно… Так, погоди: Ирен опять возжелала его фирменный плов? Жена хихикнула: – Виджай и правда чудесно готовит. – И у него куча классных настолок, – со знанием дела кивнула Умбра. – Да, и это тоже. Пусть приносит, поиграем. – Милая, не забудь Юнга, – мягко напомнил жене Бруно. Та сощурилась: – О, ну раз я занята другим мужчиной, поспишь сегодня на диване. – Ты сейчас не заметила, но у меня моментально прибавилось седых волос. – Ничего, покрасишь, – Мирабель мягко шлёпнула его по плечу книгой, – Вали уже… Бруно! – Валю, – предсказатель быстро поцеловал её в губы, а затем повернулся к дочери, – Идём, mi preciosa… Эдна, что-нибудь купить? – Вроде нет, – донеслось из кухни. – Хорошо… Ирен? – Плов! – прилетело откуда-то с балкона. – Ты там конспекты пишешь? – Вовсю! Бруно взглянул на дочь, но та лишь пожала плечами: – Отсюда не определю. Предсказатель не стал настаивать. Из них с Мирабель именно он занимался развитием магических способностей дочери. Бруно сердцем чуял, что дар, растущий вместе с ней, может запросто превратиться в проклятье, если давить на ребёнка. Как было с ним когда-то. «Приноси пользу общине» «Ты что, не можешь предсказать что-то хорошее?» Мамита. О, нет-нет-нет, слишком сложная тема, нет. – Папа, – Умбра взяла его за руку, – в твоей тени появился вихрик. – Вихрик, моя звёздочка? – Ты задумался о чём-то серьёзном. Или вспоминал что-то не очень приятное. – Уже всё, – улыбнулся ей отец, – Давай-ка потренируемся читать кого-нибудь ещё. – Тени или суммы теней? – включилась в игру Умбра. – Суммы, – Бруно указал на зелёный дом примерно в десяти метрах от них. Левый глаз дочери замер, перестав выдавать здоровые саккады. Она сосредоточилась, зажав между губ кончик языка: – Так… Двое взрослых, трое детей, примерно двенадцать, десять и восемь лет, два мальчика и девочка, есть собака, большая, и… Совсем маленький… Да! Хомячок! Слабо, но чую! – Потрясающе, какая же ты молодец! – совершенно искренне восхитился дочерью Бруно, – Хомячка с такого расстояния! Твой навык растёт. – Я продолжу тренировку на туристах, – кивнула ему Умбра, –Дядя Виджай в мастерской. – Точно, – до предсказателя тоже долетел стук молоточка: его лучший друг воевал с набойкой. Далеко не все студенты могли позволить себе покупать новую обувь или одежду в случае поломки, поэтому ремонт и работа по коже пользовались большим спросом. – Дядя Виджай, мы пошли торговать, – оповестила друга отца Умбра, входя в ничем не примечательную дверь и следуя мимо папиного угла, оснащённого гончарным кругом и электрической печью для обжига. Сорокалетний сухопарый индус с бинди на лбу и вертикальным шрамом, пересекающим верхнюю губу, оторвался от подошвы. На Виджае была рубашка цвета хаки и такие же штаны: – А, привет, егоза. – Как сегодня выручка? – заботливо спросила она. – Порядок, – индус едва заметно улыбнулся, показывая девочке работу, – Вот за этой парой обуви клиент придёт через час. Ещё вон, сумочку принесли. – Молнию сменить? – на глаз определила Умбра, касаясь кожзама с текстурой под крокодила. Студенты частенько выделывались друг перед другом, покупая вещи по дешёвке, а после несли их в ремонт, некоторые – прямо сразу, чтобы заранее сменить фурнитуру на более надёжную. Иногда наплыв был большой, и Бруно временно забывал о керамике, помогая другу с починкой. Именно такой сезон наплыва заказов заставил Виджая повесить у лавки объявление «Требуется помощник», что совпало с поиском работы у предсказателя, который выполнял функции гида, водя туристов к поселению муиска до тех пор, пока не разлилась река и маршрут не перестал окупаться. Проживание родителей с индейцами всегда казалось Умбре невероятным опытом, и она частенько думала о том, что было бы, останься Бруно и Мирабель там дольше, чем на год, который они, впрочем, ласково именовали «нашим большим медовым месяцем». – Дружище, – смахнув занавеску, Бруно зашёл к Виджаю следом за дочерью, – Сегодня спокойно? – Скоро сентябрь, будет затишье. Все разъедутся, сам знаешь. Умбре не надо было смотреть на тень друга отца, чтобы узнать, в чём дело. Виджай был одинок, хотя был неплохим человеком и вкусно готовил. Не последнюю роль играла его робость, вызваная шрамом – результатом исправления заячьей губы. Уютнее всего индусу было в его каморке, наедине с работой, до тех пор, пока в его жизни не появился Бруно, раз за разом вытаскивавший товарища в гости. Как и сегодня. – Ирен спит и видит твой плов, – намекнул другу предсказатель. – Ха-ха, ясное дело, не меня же, – мимолётно улыбнулся индус. – А настолки принесёшь? – осторожно тронула локоть Виджая Умбра. Девочке нравилась его улыбка, но скорняк радовал ею нечасто, только в моменты полного расслабления и доверия. – Конечно, маленькая. В одной руке чан плова, в другой – настолки. – Ура! – девочка быстро обняла его за шею, – Дядя Виджай, приходи скорее! – Золото, а не ребёнок, – в который раз заявил индус, глядя ей вслед. – Немного похожа на Мирабель в детстве. – Хм, да, могу представить… Чего ты замер? – Да так, мысль странная в голову пришла. Если ты так никого и не найдёшь, можешь повторить мою судьбу и дождаться, пока вырастет Умбра, она на тебя обожает. Виджай прыснул со смеху, тут же закрывая лицо ладонями: – Ты это нарочно, негодяй эдакий! Не хочу я зубы показывать! – А ты захоти, захоти! – Бруно плюхнулся рядом на потрёпанный диван, в шутку встряхивая лучшего друга за плечи, – У тебя очаровательная улыбка, и должна найтись та, кто её оценит! – У меня есть план Б. Плов. – Тогда это план П. Они снова рассмеялись, легко и непринуждённо. – Бруно, – когда предсказатель и его дочь уже собрали свою маленькую тележку с керамикой, окликнул лучшего друга Виджай, – Вы с Мирабель уже наметили что-нибудь на сентябрь? – О... – младшего из тройни Мадригаль явно застали врасплох, – Если честно, пока не думали. Мира вся в зачётах и экзаменах, сам знаешь. – А. Ладно. Тогда хорошей торговли и до вечера, – скорняк церемониально сложил ладони в молитвенном жесте, – И да хранит вас обоих Кришна. – Пока-пока, дядя Виджай! – помахала индусу Умбра, и вскоре об уходе отца и дочери не напоминало ничего кроме опустевшего угла там, где раньше стояла керамика.