Сросшиеся ветви

Поутру Исабела столкнулась едва ли не самым сложным испытанием в своей жизни: на все попытки её разбудить Ирен зарывалась носом в подушку и невнятно мычала, чтобы её оставили в покое. В итоге повелительница растений прибегла к материнской деликатности, и, выйдя из комнаты, столкнулась с Виджаем. Индус испуганно отстранился, складывая руки в молитвенном жесте: – Прошу меня простить. Бруно попросил передать для Ирен халат. Хитрая лисица спрятала его в мои вещи, думал, не найдём. – О, – Иса приняла из его рук лёгкую вещицу из искусственного шёлка, – Пожалуй, оставлю его на спинке стула. – Просто накройте её сверху, – посоветовал Виджай, – Она же без задних ног валяется, я прав? – Да, а как Вы узнали? Индус покачал головой, впрочем, без малейшего осуждения: – Ирен ярая тусовщица, активна ночью, а утром её не добудишься. Постоянно говорить, что у неё джетлаг – реакция на смену часовых поясов, а мы делаем вид, что верим на слово, хотя она живёт в Колумбии уже четыре года. Не волнуйтесь. Еда её выманит. На этот раз кивнула уже Исабела: – Подождёте меня? То есть, я сейчас отнесу халат, и спустимся вместе… Ах, Простите, это как-то странно звучит, Вы ведь знаете дорогу к столу, я просто хотела расспросить, как выращивают цветы в Индии. Неведомая сила подсказала Виджаю не озвучивать то, что он не флорист и не садовник. При свете утра старшая сестра Мирабель казалась настоящей богиней. Разве такой можно отказывать? Да ещё и не замужем… А ну стоять! Выдумал, как же. Проще допрыгнуть до луны, чем-то до такой восхитительной женщины. Ей просто интересно послушать о местах, где не выдалось побывать, вот и всё. Должно быть, ей бы пошло сари… О, всемилостивый Кришна, только не это! А ещё над Бруно посмеивался, когда тот, доживший без отношений до пятидесяти, рассказывал, как не мог заснуть ночами от дум о любимой. Видимо, магнетизм – наследственная черта всех Мадригалей. – Я должен что-то спросить? – поинтересовался прошедший мимо предсказатель. Виджай вытаращил на него глаза, но, благо, Бруно отвлёк полный восторга голос Умбры: – Пап, гляди! На руках у девочки сидела пятнистая кошка с невероятно большими янтарно-карими глазами, густо обведёнными чёрной полосой. – Какая прелесть, mi preciosa, – по достоинству оценил зверька младший из тройни Мадригаль. – Это маргай. Его зовут Парс, – познакомил дядю с питомцем вышедший из комнаты Антонио, – Мы лечили его вместе с сеньором Фернандесом, и в итоге Парс прижился у меня, правда, котик? Умбра согласно разжала объятья, и длиннохвостое дитя леса ловко запрыгнуло на плечо хозяина. – Кстати, хотел спросить насчёт Гато, – начал было Бруно, но Антонио грустно покачал головой: – Он умер два года назад, Сеньор Фернандес сказал, что ему было около шестнадцати лет. Иногда они живут дольше, но… – Мне очень жаль, малыш, – Бруно сочувственно похлопал паренька по плечу, а маргай мягко потерся о курчавый висок хозяина. – Зато пока я выхаживал Парса, я отыскал своё призвание, – признался через некоторое время Антонио, робко улыбнувшись, – И теперь стажируюсь у сеньора Фернандеса. – Адан Фернандес, – припомнив суетливого, помешанного на чистоте ветврача, кивнул сам себе Бруно, – Уверен, ты очень выручаешь его со своим даром понимать язык животных. – Расскажи, как ты уговорил коров не оттаптывать Адану ноги, – предложила вернувшаяся с миссии по выдаче халата Исабела. – А, ой, – паренёк смущённо поскрёб затылок, – Коровы часто возмущались, не понимая, что сеньор Фернандес помогает им рожать, и, поскольку боднуть не могли, наступали ему на пальцы ног. Сеньоре Мартине даже пришлось заказать мужу сапоги с железными носами. А я теперь говорю, объясняю, что к чему, и телята рождаются в тишине и покое. – На моей Родине тебя бы сочли реинкарнацией Будды, он призывал относиться к животным с любовью и добротой, – немного помешкав, Виджай почесал пушистую щёчку Парса, – А коровы в Индии в особом почёте. Мы их даже с дорог не сгоняем, ждём, пока сами уйдут. А по праздникам украшаем их венками. – Я воскресла из спящих, – едва дружная компания направилась вниз, из комнаты, на скорую руку завязывая халат, появилась Ирен, – Едой пахнет. – Ты не переоденешься? – удивилась Иса. – Если пустить её переодеваться, то она заснёт снова, – предупредил Бруно, – Не удержится и рухнет ещё на пять минуточек. – Старик дело говорит. Сахарок в крови скачет… О, привет, Камило. – При-вет, – с расстановкой проговорил накрывавший стол юноша, для верности прижавший к груди тарелки, поскольку узрел это потрёпанное сонное диво в коротком халате. Француженка оказалась не менее прекрасной, нежели при полном параде, а её белоснежная кожа, каким-то чудом удерживающаяся от загара под жарким колумбийским солнцем, делало Ирен похожей на соблазнительного призрака. – Ты доведёшь моего кузена до инфаркта, – с укором произнесла Мирабель, выглянувшая из кухни. – Я бы больше переживал за абуэлу, – негромко озвучил Бруно, надеясь, что у его матери сегодня хорошее настроение. Но ошибся: как только семья разместилась за завтраком, стало понятно, что Алма напряжённо о чём-то раздумывает. – Вы двое, конечно, собираетесь в город, – наконец, озвучила глава семьи, – Точнее, – абуэла перевела взгляд на Умбру, – Трое. – Мы хотели навестить Ребекку, – кивнул Бруно, – В принципе, можно сделать крюк по окраине, но ведь нас всё равно видели. – Это меня и волнует, – Алма сосредоточенно помассировала узловатые пальцы, – В день, когда вы… Нет, после того случая с Вишнёвой тенью на свадьбе – прости, Долли, mi vida – я обратилась к горожанам с речью. Сказала, что ты, Бруно, помогал племяннице осваиваться с даром. Кто-то зароптал, что, мол, твоё «люблю» было не похоже на родственные чувства, но я пресекла эти слухи на корню, сказав, что… – она тяжело вздохнула, – Ни один Мадригаль не сделал бы ничего подобного. – Вообще-то, когда вы всем скопом застукали нас в кладовой, – взяла слово Мирабель, – Вы так шумели, что привлекли зевак. Так что если возражений не было, то только из-за твоего авторитета, абуэла. Алма усмехнулась: – Всё было не так очевидно. – Согласна, с ребёнком гораздо очевиднее. Остальная семья на мгновение перестала дышать, глядя то на Мирабель, то на абуэлу, которая казалась на удивление спокойной. – Это может показаться странным, но я желаю вам добра. – Мы не сомневаемся в этом, – решил высказаться Бруно, – Но заметание правды под ковёр не сделает никого счастливее. – А вы… – бельма пробежались по гостям семьи, – Сразу рассказали своим новым друзьям, кто вы друг другу? – Я сама заметила что они похожи, – подняла руку Ирен. – Сеньорита, Вы продолжаете испытывать моё терпение. – Фух, в таком случае, хорошо, что я накинула халат. Но если серьёзно: вам не жарко в этих панталонах? Если завязать концы, выйдет неплохой парашют. Мирабель заметила, как над головой Пеппы возникло радужное гало, но первым не сдержался Камило: – Я бы на это посмотрел. Следом прыснула со смеху Луиза, и вскоре волну хохота было уже не остановить. – Как дети малые, – покачала головой абуэла, – Джульетта, и ты туда же? – Мамита, – старшая дочь встала из-за стола, подходя к Алме и склоняясь над ней, – Разве ты забыла, как мы по ним скучали? Как волновались? А теперь мы вместе, и у нас даже появились новые друзья. Чего печалиться? – Совсем скоро будет церемония получения дара Руфы, – также негромко ответил ей абуэла, – И мне бы не хотелось, чтобы нашу семью поносил весь город. – Никто не сказал нам и полсловечка за то время, пока Мирабель и Бруно не было в Энканто. Даже Вишнёвая тень и её грандиозное буйство не остановило поток просителей, – возразила целительница, – Община по-прежнему нуждается в нас и в наших дарах, и поколебать это достаточно тяжело. Из нашего рода не вышло грабителей или убийц. Только взгляни, – Джульетта кивнула на весёлую компанию, всерьёз занятую поиском названия для диковинного аэростата из натурального хлопка, – Они ведь прекрасные люди. И у них чудесная дочка. Алма отдохнула: – Я знаю, что мне не так долго осталось коптить небо, Но, кажется, я могу спокойно оставить семью на тебя Джу. Ты не совершишь многих ошибок. Может, будь ты главой семьи… – Мамита, – поняв, что та смотрит на внучку, Джульетта упёрла руки в бока, – Нельзя же так. – Знаю-знаю, – ворчливо отозвалась абуэла, – Дай бедной старухе хоть немного поверить в то, что её слушались… О, Господи. – Ну в самом деле, – думая, что глава семейства снова занялась самобичеванием, всплеснула руками целительница, но Алма глядела в окно. Зрение уже подводило и лица было не разглядеть, но вот походка уже была хорошо различима. – Чего ему понадобилось? – глава семейства нахмурилась. – О, нет-нет-нет, – словно почуяв неладное, замер на своём месте Паоло. – Парень, ты чего? – Бруно перевёл глаза на окно, и Мирабель заметила, как с лица её мужа исчезает улыбка: будто ветер задул пламя свечи. К Касите, проигрывая мышцами, приближался местный кузнец и балагур, по совместительству – отец Паоло и старый недруг Бруно со школьных лет. Искрасна-рыжий Лучиано Мартинез.