Вне времени

Несколько дней спустя Алине пришлось выбраться из своей квартирки на свет Божий, чтобы в очередной раз подвергнуться унижениям, испытать не себе сочувственные взгляды гуттаперчевых мальчиков и девочек из студии йоги. Ее, некогда по мнению Руневского, даже украшала та катастрофическая неуклюжесть, которую Юсупов мечтал искоренить, с помощью "собак мордой вниз" два раза в неделю, и всей фигни далее по списку. Да, искать в себе лотос Алина ни за что не решилась бы в одиночестве. А Юсупов был озабочен не только тем, как самому оставаться, точно в бессмертном гимне Ланы Дель Рей «young and beautiful», он ещё и за подругу переживал. Короче, приходилось кататься на Московский, а там кипела жизнью ужасная Садовая. Грязная, рыночная, полная галдящих студентов, насквозь провонявшая шавермой и сигаретным дымом. Все это действовало на Алину, как красная тряпка на быка. В крови медленно закипало желание убивать. Снова. К тому же, Руневский не подавал признаков жизни уже четыре дня, после того, как едва не стал мишенью для несчастного горшка с кактусом. Все раздражало сильнее, чем обычно. Алина курила, а Юсупов продолжал изводить ее своим пустым трепом. При этом он перескакивал от одной темы к другой так быстро, что, порой, она теряла суть где-то между подробным рассказом о новой палетке теней и лёгкой закуской из молодого водителя, который оказался слишком уж грубым во время поездки. — И это у них такси премиум класса, представляешь?! — захлебываясь от возмущения, Юсупов отбросил с глаз прядь волос. Заметив, что Алина его не слушает, молодой человек кашлянул: — Слышала, Руневский обосновался в квартире у Петропавловской крепости? — Легально? — старательно пытаясь делать вид, что ее это совершенно не интересует, спросила Алина. — Дашков когда-то делал что-то легально? — вампир рассмеялся: — Квартира огромная, старая и вся завалена хламом. Там жил какой-то одинокий мужик. Ну, а теперь будет жить наш драгоценный Александр Константинович. Усмехнувшись, Алина засунула руки в карманы куртки, предварительно перебросив через плечо яркую спортивную сумку со своими тренировочными шмотками: — Драгоценный Александр Константинович меня больше не интересует, — задрала вверх подбородок, словно подкрепив этим жестом собственную непоколебимость: — Будь другом, не рассказывай мне ничего, ладно? Лишь пожав плечами в ответ, Юсупов вскоре распрощался со своей подругой, исчезнув в подъехавшем за ним, автомобиле. Самой же Алине хотелось прогуляться. Накрапывал противный мелкий дождь, но это не помешало добраться от Сенной до Гостинки, затем, по Невскому со сдвигом на Марсово Поле, и дальше, через мост, омываемый всеми ветрами, к Петропавловской крепости. От быстрой ходьбы начинали гореть икры, и пока Мумий Тролль шелестели ей в ухо, Алина тихонько подпевала той самой песне про девочку, чей мальчик далеко, в семи морях… Боже мой, какое безумие! Когда любишь кого-то так долго, любая идиотская мелодия начинает рассказывать тебе вашу историю, заключила Алина. Между тем, несколько минувших дней буквально утопили ее в воспоминаниях, после встречи с Руневским они стали напоминать затянувшиеся раны, которые кто-то вновь разбередил. Лучшие из всех рвали сердце. Как например, тот майский вечер в усадьбе Александра, когда они прогуливались по залитой вечерним солнцем поляне, вдыхая все всю сладость, все благоухание весны. Руневский рассказывал что-то забавное, веселил её, улыбаясь, как и всегда, сдержано, но настолько очаровательно, что она с каждой секундой влюблялась в него все сильнее. Вдох. Выдох. Словно маленькая девочка, она бежала к роще, смеялась, увлекая возлюбленного за собой. В тени берёз, одетых в яркую новую листву, Руневский сжимал ее в объятиях, ладони его скользили по спине, с наслаждением изучая нежность кожи под тканью уже совсем летнего, платья. Тогда, лёжа рядом с ним на мягкой траве, Алина зачарованно наблюдала за тем, как в весеннем небе загораются первые звёзды, и чувствовала себя бесконечно счастливой. Точно весь мир принадлежал в это мгновение только им двоим, их любви, их нежности. И небо, полное алмазной крошки, сияло в этот вечер лишь для них. Погрузившись в череду воспоминаний, Алина даже не заметила, как добралась до Горьковской, фасад станции напоминал девушке нескладную летающую тарелку, инопланетного гостя. Тем временем, дождь разгулялся в полную силу, и уже лупил нещадно, сопровождаемый ветром, который, как известно, в Петербурге дует одновременно со всех четырех сторон. Добежав до «Великан-Парка», устроилась в ресторане на первом этаже, заказала себе пасту. Питаться только кровью было бы самоубийством для гурмана, которым становишься с течением долгой вампирской жизни. Но еда и вино не смогли принести желаемого успокоения, в голове, по кругу, снова и снова, звучала фраза Феликса о незаконном вселении Руневского в квартиру вблизи Петропавловской крепости. Это вызывало озабоченность, интерес и некоторое волнение. Неужели, он навсегда решил остаться в Петербурге? Знать этого она не могла, потому что, спустя столько лет, признала своё поражение и тот факт, что ничего на самом деле, никогда не знала и о самом Руневском. Ничего, кроме одного: она любила его. Все ещё любила. И это чувство сейчас было больше похоже на пытку. — Ну, я так и знал, что ты здесь появишься, — Дашков, брезгливо стряхивая с пальто дождевые капли, отодвинул стул и уселся напротив Алины. Та, с усмешкой приподняла бровь, и вновь уткнулась в экран смартфона. Мужчина спросил: — Ищешь Руневского? — Нет, — почесав кончик носа, буркнула Алина: — Я с этим завязала. — А я шел за тобой, — сделав жест официанту, Дашков оскалился в улыбке: — Что ты знаешь о его возвращении? — Ничего, — девушка сложила на груди руки и откинулась на спинку стула: — Я ничего не знаю. — За ним кровавый след, — понизив голос, произнес Дашков. Он наклонился к Алине: — И теперь, здесь, в Петербурге новые убийства. Зверские. Неосторожные. Не в нашем стиле. Больше похоже на месть. Влив в себя остатки вина, девушка поднялась из-за стола: — Ничем не могу помочь! — Ты знаешь, времена изменились, — Дашков перехватил ее запястье, сжав его с такой силой, что Алина едва удержалась от крика: — Нам всем нужно быть осторожнее. Скажи, кого ищет Руневский? — Я не знаю! — скривившись от боли, прошипела Алина. Отпустив ее, Дашков жестом приказал сесть на место. Потирая запястье, саднившее от боли, вампирша послушно опустилась обратно на свой стул. — Ты все узнаешь, — вновь заговорил Дашков: — Тебя Руневский не станет обманывать. К тому же, я ведь забочусь обо всех нас. — С чего бы мне тебе помогать?! Громко рассмеявшись, Дашков обратил на себя внимание практически всех посетителей ресторана. Глядя Алине прямо в глаза, в один миг переменился, и со злостью пробормотал: — Ну, хотя бы затем, что мы друзья, — улыбнулся: — А друзья умеют не только хранить секреты. Иногда они могут их разболтать. Случайно. — Заткнись! — глаза Алины сверкнули. — Да, секреты, — повторил Дашков, поднявшись: — Думаю, для начала, Руневскому было бы крайне полезно узнать о том, что у него есть дочь.