Отличный день для красной свадьбы

      Это тихое утро мало чем отличается от любого другого. Проснувшись минут пятнадцать назад, Уилл шатается по дому, пытаясь сварить кофе и рассеянно почёсывая шрам на животе, когда твёрдо осознаёт, что ему хочется связать себя с Ганнибалом узами брака. Чем-то настоящим. Чем-то большим, чем просто падение с обрыва. Ему хочется, чтобы оба они в кои-то веки приняли решение вместе, и чтобы всё это не обернулось жуткой кровавой баней. В кои-то веки.       Ганнибал не замечает незначительных изменений в поведении Уилла, так как сам с головой погружён в работу. Выпив чашку кофе, он садится за написание статьи о детских травмах. Как только миру стало известно, что они выжили, Ганнибал вернулся к своей публицистической деятельности. Он рассылает статьи в именитые журналы и, что самое безумное, те с радостью их публикуют. С мнением Ганнибала до сих пор считаются в профессиональных кругах, хотя Уилл более чем уверен, что теперь с юридической точки зрения его степень по психиатрии и яйца выеденного не стоит. Разумеется, всё это льстит его чудовищно разросшемуся эго, не нуждающемуся в дополнительной подпитке, и делает его до невыносимого самодовольным. А самодовольство в случае Ганнибала означает, что в скором времени он будет расхаживать вокруг с ужасно гордым видом и в игривом настроении. И к моменту, когда он превратит вымотанного и хорошенько выебанного Уилла в выжатый лимон, Ганнибал будет выглядеть ещё более самодовольным и гордым собой. Не то чтобы Уилл жалуется, напротив, он пожинает плоды отличного настроения Ганнибала, но на этот раз столь пристальное его внимание может оказаться нежелательным. Необходимо успеть сделать предложение руки и сердца до того, как Ганнибал закончит работать над статьёй, иначе у него появится слишком много свободного времени, и он поймёт, что замыслил Уилл.       Уилл не уверен, всё ли ещё они с Молли состоят в законном браке. Вероятно, есть способы как-то это выяснить, но в действительности это совершенно неважно. Ничто из того, что он собирается сделать дальше, не будет считаться официальным, законным или же значимым для кого-либо, кроме него и этого ужасного, прекрасного человека, с которым он проведёт остаток своих дней.       Быть может, в другой жизни у них с Ганнибалом могла бы быть нормальная свадьба. Они бы отправили всем приглашения, закатили бы грандиозную вечеринку, и Ганнибал с упоением возился бы с едой, цветами, рассадкой гостей и всем прочим. О, ему бы это точно понравилось. Но в этой жизни не будет никого, только они. Только они и гордиев узел их отношений. Что ж, с этим Уилл сможет смириться, да и Ганнибал, как ему думается, тоже.       Они не могут устроить пышную церемонию, но Уилл всё ещё может сделать её особенной. Ганнибал обожает широкие жесты, поэтому стоит стремиться к напыщенной театральности, символизму и положиться на собственное чутьё. Пожалуй, напыщенная до неловкого театральность, как раз и придётся Ганнибалу по вкусу. Но для начала необходимо кое-что подготовить.       В первую очередь он старательно изучает язык цветов, прежде чем накупить хуеву тучу. Затем он находит бутылку шампанского, которое так любит Ганнибал. После — кольца. И остаётся четвертая и заключительная часть, самая сложная.       Уиллу с Ганнибалом удалось достичь некоего компромисса в отношении того, кого они убивают (исключительно плохих людей), как часто (гораздо реже, чем хотелось бы Ганнибалу, но не настолько редко, как хотелось бы Уиллу) и стоит ли вообще потреблять так много красного мяса (им уж точно не стоит, это вредно для мужчин за пятьдесят, вынужденных следить за уровнем своего холестерина, и если Ганнибал вдруг умрёт от сердечного приступа, Уилл будет смеяться над ним, пока сам к нему не присоединится). Так что у него имеется довольно неплохое представление о том, на кого он собирается нацелиться в основной части своего Широкого Романтического Жеста.       Уилл отправляется в дом человека, убивавшего проституток во время отпуска во Вьетнаме. Вообще-то, неважно, в чём заключались его преступления, важно лишь то, что он их совершил. Ведь главное — это суть самого послания, а не использованные материалы.       Уилл перерезает ему горло, потому что по-прежнему не разделяет садистских наклонностей Ганнибала. Уилл вскрывает грудную клетку и, выломав рёбра, извлекает сердце. Затем он отпиливает ему руки чуть выше запястья. Сделать это труднее, чем он предполагал. Это заставляет его по-новому взглянуть на старательно сложенную из человеческого тела валентинку, которую когда-то оставил для него Ганнибал. Приготовив маринад, он кладёт в него рёбра.       В центр стола он помещает сложенные лодочкой руки и вкладывает в них сердце. Срезав стебли, Уилл окружает композицию цветами. Когда еда готова и стол накрыт, он убирает купленное кольцо в карман пиджака и набирает номер Ганнибала.       — Привет, — говорит он. — Я отправлю тебе адрес в сообщении. Можешь ко мне здесь присоединиться? У меня для тебя сюрприз, надень что-нибудь красивое.       Ганнибал не заставляет долго себя ждать.       — Признаться, я заинтригован, — улыбается он, пока Уилл ведёт его внутрь.       — Я приготовил нам ужин.       — В чужом доме, — произносит Ганнибал, как если бы Уилл, возможно, этого не заметил.       У Уилла не находится остроумного ответа, поэтому он просто подводит его к центру стола.       — Ох, — Ганнибал поднимает на Уилла глаза и берёт его за руки. — Дорогой мой, я забыл какую-то дату? Не припомню, чтобы сегодня произошло что-нибудь, что…       — Нет-нет, я просто… — он собирался сделать это после ужина, но весь план предстоящей битвы летит к чертям, не выдерживая прямого наступления сил противника. Уилл опускается на одно колено. — Ты принадлежишь мне, и я хочу, чтобы ты его носил, — он с осторожностью надевает кольцо на палец Ганнибала. Посещения трёх антикварных магазинов оказалось достаточно, чтобы разжечь в Уилле вполне оправданную жажду убийств, но в итоге он нашёл то, что искал. Старинное золото с багряным оттенком и небольшим изящным рубином в искусной оправе.       Уилл целует костяшки пальцев обеих рук Ганнибала и поднимается, когда Ганнибал тянет его. Он позволяет Ганнибалу надеть второе кольцо себе на палец. Они непарные, но на удивление хорошо смотрятся вместе.       — Это ещё… не всё, — признаётся Уилл.       Сперва они едят, потому что иначе еда остынет, а Ганнибал предпочитает всё делать в правильном порядке. Ганнибал вовсе не плачет, нет, но продолжает пожирать его своими большими блестящими от слёз глазами, как истинный безнадёжный романтик, что никогда не было для Уилла секретом.       Уилл купил кольца, потому что ещё не окончательно выжил из ума, но также запланировал нечто более окончательное и бесповоротное, потому что Ганнибал-то уж точно выжил. Он пришёл подготовленным, с несколькими шприцами местного анестетика и бутылкой хорошей водки.       Ганнибал выглядит заинтригованным, когда Уилл достаёт бинты с иглами, и приходит в полный восторг, стоит только Уиллу объяснить ему свой замысел.       Ганнибал делает Уиллу укол анестетика в безымянный палец, но сам воздерживается. Они завязывают жгуты вокруг своих безымянных пальцев, прежде чем прополоскать рот водкой. Уилл глотает, Ганнибал — нет. Он смотрит на Уилла почти не моргая, будто хочет запечатлеть в памяти каждое мгновение происходящего. Вероятно, сейчас он отстраивает целые новые крылья в своём Дворце памяти, только чтобы вместить всё от начала и до самого конца.       — Последний шанс отступить, — напоминает Ганнибал.       — Я это предложил, — отвечает Уилл, понимая, что совершенно не сожалеет. Они уже взяли и отдали друг другу всё, что можно было взять или отдать. И это не кажется чем-то большим.       Ганнибал кладёт себе в рот первую фалангу безымянного пальца Уилла и смыкает зубы на суставе. Уилл делает то же самое с пальцем Ганнибала.       А потом они кусают.       Поразительно, как легко зубы проходят сквозь костяшку. Он так сосредоточен, пытаясь откусить Ганнибалу палец, что с удивлением чувствует, как отделяется его собственная фаланга. Однако анестезия делает своё дело, и ощущение кажется ему странным, а не болезненным. Дело сделано, и теперь у них обоих не хватает по одной фаланге, а на столе лежат два кусочка пальца.       — Пока смерть не разлучит нас, — провозглашает Уилл.       — Если жизнь после смерти существует, я разнесу стены самого рая, лишь бы найти тебя, — обещает Ганнибал.       — Чертовски уверен, что непременно окажусь рядом с тобой, в аду, но ловлю на слове.       Ганнибал обрабатывает раны и накладывает стерильные марлевые повязки и всё, впереди их ждёт счастливый медовый месяц, однако, Уилл ни капли не удивлён, когда Ганнибал спрашивает, может ли он съесть фалангу Уилла.       — Я ей не особо пользуюсь, — с беспечностью пожимает плечами Уилл. В его крови сейчас слишком много химии, и он до сих пор не чувствует боли. Зато чувствует себя невероятно великодушным по отношению к Ганнибалу. Своему мужу.       Ганнибал с большой осторожностью и благоговением поднимает со стола кусочек пальца. Он ест его сырым, Уилл слышит, как кость хрустит на зубах Ганнибала. Теперь он действительно плачет, но Уилл делает вид, что не замечает этого. Он целует Ганнибала в губы, чувствуя вкус крови и водки.       — Хорошо, — кивает Уилл, хоть Ганнибал и не просит его. Уилл не устраивает из этого шоу, просто проглатывая фалангу Ганнибала, как большую таблетку, и запивает её бокалом вина.       Ганнибал наблюдает за ним с застывшим на лице выражением абсолютного неподдельного восторга.       Уилл подготовил гостевую спальню до прихода Ганнибала, полагая, что в какой-то момент они, вероятно, захотят ею воспользоваться. Он не ошибся. Они добираются до спальни, но трахаются прямо на полу, потому что Ганнибал не может подождать лишние две секунды, чтобы не взять член Уилла в рот. Он отсасывает ему, пока на глаза Уилла не наворачиваются слёзы, а потом разворачивает и ласкает языком анус, пока Уилл не запускает руку в его волосы и притягивает к своим губам.       — Может, уже просто трахнешь меня? Ну же, муженёк.       Зрачки Ганнибала заметно расширяются. Он капает смазкой на сбившийся под спиной Уилла и неприятно натирающий красивый ковёр, но не заботится о том, чтобы вытереть её.       — Муженёк, — вторит Ганнибал, входя в него.       Они трахаются как в первый и последний раз. Ганнибал одновременно и нежен, и жесток. И к тому моменту, когда Ганнибал заканчивает с ним, кожа Уилла успевает превратиться в месиво из ожогов от ворса ковра, синяков и следов укусов. Уилл кончает следом за ним, с губами Ганнибала вокруг его члена, и чувствуя, как пальцы Ганнибала возвращают вытекающую из ануса Уилла сперму обратно в него. Неудивительно, что Ганнибал несколько зациклен на оральном сексе и любит, когда Уилл кончает ему в рот. Уилла это вполне устраивает.       Они лежат на полу, переводя дыхание, и Уилл хватает бутылку вина, которую предусмотрительно прихватил с собой. Ему удаётся отпить немного, но большая часть выплёскивается, и Ганнибал, повинуясь порыву, принимается слизывать капли с его лица и груди.       — Ты даже не заикнулся про клавесин, — произносит Уилл, как только к нему возвращается способность внятно говорить.       Ганнибал моргает, уставившись на него.       — Об этом я не подумал, — признаётся он, рассматривая свою изувеченную руку. — Что ж, полагаю, придётся научиться обходиться без неё, это лишь дистальная фаланга. Если только ты не хочешь откусить больше?       — Ганнибал, — останавливает Уилл, прекрасно зная, что Ганнибал позволил бы ему откусить гораздо больше, чем палец, если бы он попросил.       — Я люблю тебя, — с трепетом говорит Ганнибал.       — Знаю. Но пообещай, что не станешь есть меня дальше, пока я жив, хорошо?       Ганнибал ухмыляется ему.       — На самом деле тебе не нужны ни миндалины, ни аппендикс, — замечает он. — И, если уж на то пошло, печень восстанавливает любые отрезанные части.       — На самом деле мне также не нужны оба моих яичка, но я всё же предпочитаю, чтобы они оставались при мне. Сильно к ним привязан.       Ганнибал с грустью вздыхает, закладывая руки за голову. Так и не скажешь, что лежание на твёрдом полу причиняет его спине неудобство. У Уилла она просто отваливается.       — Ммм… — задумчиво протягивает Ганнибал, и Уиллу это совсем не нравится.       — А знаешь-ка что… Если будешь вести себя хорошо, получишь на Рождество пару пинт моей крови и сможешь приготовить пудинг.       Протянув руку, Ганнибал заключает здоровую ладонь Уилла в свою укушенную.       — Может, ещё разочек, прежде чем нам придётся всё здесь прибрать? — с надеждой спрашивает он.       У Уилла не может снова встать так быстро, и он точно знает, что и у Ганнибала тоже. Однако это вовсе не значит, что ему не хочется попытаться.       — Ты же не превратишься в одного из тех мудаков, которые никогда не упоминают имён своих партнёров в разговоре, правда? «Мой муж сказал, мы с мужем сходили пообедать, муж заехал за мной на работу». Сандра, мы знаем, что его зовут Дэйв, так почему ты не назовёшь его по имени?       — Вообще-то, именно на это я и рассчитывал, — целует Уилла Ганнибал. — Избавляет нас от необходимости задумываться о псевдонимах.       — О, ну, конечно, — ворчит Уилл в губы Ганнибалу, — стакан ведь всегда наполовину полон, — слова перетекают в стон, когда Ганнибал вводит в него пару пальцев.       — Муж мой, — повторяет Ганнибал. Может, Уилл и не знал, что чувствует бог, когда убивает, но теперь, по выражению полной преданности на лице Ганнибала, он это понимает.