ПП (Прекрасный п....)

Как я ухитрился спуститься по лестнице, не свернув себе шею, понятия не имею. Я выбежал оттуда, словно за мной черти гнались, оставив мистера Кима в одиночестве на площадке: с отвисшей челюстью, в расхристанной одежде и с волосами, растрепанными так, словно его изнасиловали. Промчавшись мимо кафе на четырнадцатом и прыжком преодолев последние ступеньки — что было нелегко в туфлях, — я распахнул железную дверь и, задыхаясь, привалился к стене. Что сейчас произошло? Неужели я действительно только что трахался со своим боссом на лестнице? Я всхлипнул, поднеся ладони ко рту. Я что, и вправду приказал ему отыметь меня? О боже. Да что со мной такое? Оглушенный, я оторвался от стены и проковылял по лестнице вверх к ближайшему туалету. Быстро пригнувшись, проверил кабинки, убедился, что они пусты, после чего повернул ручку замка на входной двери и встал перед зеркалом. То, что в нем отразилось, заставило меня содрогнуться. Выглядел я как загнанная лошадь после скачек. Прическа превратилась в ночной кошмар. Тщательно уложенные кудри рассыпались массой диких завитков. Очевидно, мистеру Киму нравится, когда волосы у меня в беспорядке. Следовало это запомнить. Так, погодите. Что? Откуда взялась эта идея? Ни за что не стану это запоминать! Треснув кулаком по раковине, я придвинулся ближе, чтобы исследовать нанесенный ущерб. Губы у меня распухли, макияж размазался; блузка расстёгнута и висела на мне, как на вешалке, и вдобавок я опять лишился трусиков. Сукин. Ты. Сын. Это была уже вторая пара. И вообще, что он с ними делал? — О боже! — в панике выдохнул я. Он ведь не оставил их валяться скомканными в конференц-зале? Наверное, он подобрал их и выкинул? Надо спросить его, чтобы быть уверенным. Но нет. Пусть не надеется, что я хотя бы упомяну это… это… но что «это»? Тряхнув головой, я потер лицо руками. Боже, как все запуталось! Когда я пришел в офис утром, у меня был план. Я собирался войти, швырнуть чек моему боссу в смазливую рожу и сказать, чтобы он подавился. Но потом оказалось, что он выглядит так чертовски сексуально в своем темно-сером костюмчике «Прада», с растрепанной шевелюрой, сигналящей, как неоновая вывеска, «трахни меня»… и в голове у меня все перепуталось. Какой стыд. Что, черт побери, в нем такого, отчего мои мозги растекаются киселем, а трусики мгновенно становятся мокрыми? Скверно. Очень скверно. Как при встрече с ним не представлять его голым? Ладно, не голым. Технически говоря, я еще не видел его совершенно раздетым, но и то, что я видел, вызывало во мне сладкую дрожь. О нет. Я только что сказал «еще»? Я мог бы уволиться. Подумав с минуту, я понял, что это скверная идея. Мне нравилась моя работа, и пусть мистер Ким и был самым отъявленным подонком на свете, я как-то продержался девять месяцев. И — не считая последних двадцати четырех часов — я вполне его раскусил и управлялся с ним лучше, чем кто-либо другой. Кроме того, как ни противно было это признать, мне нравилось смотреть, как он работает. Его сволочизм заключался в том, что, во-первых, в нем не было ни капли терпения, и, во-вторых, он был чокнутым перфекционистом. От других он требовал таких же высоких стандартов и не давал никому ни малейших поблажек. К сожалению, мне нравилось, когда от меня ожидали еще лучших результатов, больших усилий и требовали, чтобы я сделал все возможное для выполнения заданий — даже несмотря на то, что я не всегда одобрял методы мистера Кима. В мире маркетинга он был настоящим гением, как и вся его семья. И в этом заключался второй подвох. Его семья. Мой отец остался дома, в Тэгу, и когда я начал работать здесь секретарем во время учебы в колледже, Ким ТэСон был ко мне очень добр. Как и все остальные. Брат НамДжуна, КиВон, был еще одним исполнительным директором и милейшим человеком на свете. Я любил их всех, так что увольнение исключалось. А самой большой проблемой была моя стипендия. Комитет по вручению стипендий «Джей Ти Мин» требовал отчет о практике по специальности до получения степени, и основной упор я собирался сделать на свою дипломную работу. Вот почему я остался в «КМГ». Ким НамДжун предложил мне вести проект Ли — составить маркетинговый план для этого мультимиллионера, торгующего земельными участками. И я делал куда более серьезную работу, чем та, которой занимались мои однокурсники. Четырех месяцев явно не хватит, чтобы начать все заново на какой-нибудь фирме и продемонстрировать значимые результаты… или хватит? Нет. Я ни в коем случае не мог уйти из «Ким Медиа». Решив это, я понял, что мне необходим план действий. Надо держаться в рамках профессиональной этики и сделать все возможное, чтобы между мной и мистером Кимом больше никогда ничего не было. Пусть это и останется самым безумным и страстным сексом в моей жизни… даже тот раз, когда он не дал мне кончить. Козел. Я был сильной, независимой омегой. Я стремился строить карьеру и вкалывал как проклятый, чтобы добиться теперешнего положения. Похоть не может управлять моим телом и разумом. Просто надо помнить, какой он придурок. Наглый, упрямый и озабоченный придурок, считающий всех вокруг идиотами. Улыбнувшись своему отражению в зеркале, я перебрал последние воспоминания о мистере Киме. «Благодарю вас за то, что принесли мне спитой кофе, мистер Ким, но если бы мне хотелось хлебнуть грязи, я бы набрал ее себе утром из лужи в саду». «Если вы и дальше продолжите колотить по своей клавиатуре так, словно забиваете сваи, мистер Ким, то хотя бы держите дверь между нашими офисами закрытой». «Объясните, почему черновики контрактов до сих пор не у юристов? Или мечты о крепких фермерских альфах занимают все ваше время?» Черт, это будет даже проще, чем я думал. Преисполненный новой решимости, я одернул блузку, пригладил волосы и выступил из туалетной комнаты — без трусов, зато твердым и уверенным шагом. Быстро забрав кофе, за которым и ходил, и старательно избегая лестницы, я направился обратно к себе в кабинет. Открыв наружную дверь, я вошел. Дверь мистера Кима была закрыта, и из-за нее не доносилось ни звука. Может, он вышел. Хотя вряд ли бы мне так повезло. Усевшись на стул, я выдвинул ящик стола и достал косметичку. Надо было поправить макияж, перед тем как приступить к работе. Последнее, чего мне хотелось, — это вновь встречаться с боссом, но если я не планировал увольняться, раньше или позже мне это предстоит. Проглядев календарь, я вспомнил, что у мистера Кима на понедельник назначено выступление перед другими исполнительными директорами. Я поморщился — это означало, что сегодня мне придется переговорить с ним, чтобы подготовить материалы. Еще в следующем месяце он вылетал на конференцию в Пусан, то есть мне предстояло не только жить с ним в одном отеле, но и путешествовать в одном самолете, в одной машине и участвовать во всех назначенных встречах. Неловко? Да что вы говорите? В течение следующего часа я то и дело поглядывал на закрытую дверь. И каждый раз, когда я туда смотрел, желудок сжимался. Это просто смешно! Что со мной такое? Я свернул файл, в который безуспешно пытался вчитаться, и уронил голову на руки. Как раз в этот момент дверь открылась. Мистер Ким вышел, не глядя на меня. В руке у него был дипломат, пальто переброшено через локоть, одежда в порядке, но волосы все еще торчали во все стороны. — Я ухожу на весь день, — произнес он до странности спокойно. — Отмените все мои встречи и внесите необходимые поправки в расписание. — Мистер Ким, — сказал я. Это заставило его остановиться. Его рука замерла на дверной ручке. — Пожалуйста, не забудьте, что у вас встреча с правлением в понедельник в десять утра, — продолжил я ему в спину. Он стоял неподвижно, как статуя, только подрагивали напряженные мышцы. — Если вас это устроит, я разложу графики, распечатки файлов и подготовлю слайды в конференц-зале к половине десятого. В каком-то смысле я получал от этого удовольствие. Вся его поза выдавала неловкость. Коротко кивнув, он снова попытался выйти, когда я опять остановил его. — И, мистер Ким, — сладким голоском добавил я, — прежде чем вы уйдете, мне нужна ваша подпись на этих отчетах по расходам. Босс резко выдохнул и опустил плечи. Развернувшись на каблуках, он подошел к столу и, не глядя на меня, начал перелистывать бумаги до страниц с подписями. Я положил на стол ручку: — Пожалуйста, подпишите вот здесь. Мистер Ким терпеть не мог, когда ему указывали, что надо сделать. Тем более в тот момент, когда он уже делал это. Я подавил смешок. Выдернув у меня из пальцев ручку, он медленно поднял голову, и его ореховые глаза оказались на уровне моих. Наши взгляды скрестились. Время текло — кажется, прошли минуты, но никто из нас не отводил глаз. На какую-то секунду мне захотелось перегнуться через стол, втянуть в рот его пухлую нижнюю губу и взмолиться, чтобы он дотронулся до меня. — Не перенаправляйте мне звонки, — рыкнул он, быстро подписав последний документ и швырнув ручку на стол. — Если случится что-то экстраординарное, свяжитесь с КиВоном. — Козел, — пробормотал я себе под нос, глядя, как за ним захлопывается дверь. Сказать, что у меня были паршивые выходные — значит, ничего не сказать. Я почти не ел и не спал, и даже в этот короткий сон то и дело врывались фантазии о моем боссе: голом, то надо мной, то подо мной, то позади меня. Я почти с нетерпением ждал возобновления занятий в бизнес-школе, чтобы хоть как-то отвлечься. Утром в субботу я встал злой и не выспавшийся, но все же ухитрился собраться и заняться работой по дому и покупками. В воскресенье утром, однако, грянул кризис. Проснувшись, я резко сел на кровати, дрожа и задыхаясь. Хлопковые простыни, влажные от пота, сбились вокруг меня комом. Сон был таким ярким, что довел меня до оргазма. Мистер Ким и я вновь очутились на столе в конференц-зале, но на сей раз мы оба были совершенно голыми. Он лежал на спине, а я, оседлав его, скользил взад и вперед, вверх и вниз по его члену. Его руки были всюду — у меня на лице, на шее, на члене, на бедрах, задавая ритм. Когда наши взгляды встретились, я взорвался. — Вот дерьмо! — простонал я и выбрался из кровати. Положение стремительно ухудшалось. Кто бы мог подумать, что работа на злобного козла приведет к тому, что меня оттрахают прямо в офисе, прижав к холодному стеклу, и что мне это понравится? Я включил душ и, пока вода согревалась, вновь размечтался. Я хотел, чтобы его глаза смотрели на меня снизу, хотел увидеть выражение его лица, когда он ляжет на меня, войдет в меня, почувствует, насколько я его хочу. Я страстно желал услышать, как прозвучит его голос, когда, кончая, он произнесет мое имя. Сердце тревожно застучало. Фантазии о мистере Киме — это прямой путь к неприятностям. Мне оставалось совсем немного до получения второй степени. Он был исполнительным директором. Ему нечего было терять, а я мог потерять все. Я быстро ополоснулся и оделся, чтобы успеть на встречу с ЮнЖди и Джени за поздним завтраком. Мы с ЮнДжи виделись на работе каждый день, но Джени, мою лучшую подругу со школьных времен, отловить было трудно. Она делала закупки для «Гуччи» и прилежно набивала мой гардероб образцами и излишками товаров. Благодаря ей и ее скидочной карте у меня были лучшие наряды из тех, что можно купить за деньги. Я все равно, конечно, платил за них кругленькие суммы, но оно того стоило. На «Ким Медиа» я прилично зарабатывал, а стипендия покрывала все расходы на учебу, но я бы скорей удавился, чем позволил себе потратить тысячу девятьсот долларов на наряд. Временами я гадал, отчего ТэСон мне так хорошо платит — не потому ли, что я был единственным, кто умел держать в руках его сынка? Ох, если бы он знал… Я решил не рассказывать омежкам о случившемся. ЮнДжи работал на Ким КиВона и каждый день видел НамДжуна в офисе компании. Просить его хранить такой секрет было попросту жестоко. Что касается Джени, то она бы просто меня убила. Почти год я доставал ее жалобами и рассказами, какой мистер Ким гад. Вряд ли она обрадуется, узнав, что я с ним трахаюсь. Спустя пару часов я с двумя лучшими друзьями сидел на веранде нашего любимого ресторанчика, попивая коктейль «Мимоза» и болтая о альфах, шмотках и работе. Джени преподнесла мне сюрприз, притащив кардиган из самой изумительной на ощупь ткани. Пакет с ним висел на соседнем стуле. — Так как там у тебя с работой? — поинтересовалась Джени между двумя ломтиками дыни. — Придурок-босс все еще достает тебя, Джинни? — О, Прекрасный подонок, — вздохнул ЮнДжи, и я принялся тщательно изучать капли, выступившие на бокале с шампанским. ЮнДжи забросил в рот виноградинку и, толком не прожевав, включился в беседу: — Боже, ты бы видела его, Джени. Никогда не слышал более меткого прозвища. Он просто божественен. Я серьезно. У него нет никаких недостатков, в смысле внешности. Идеальное лицо, тело, одежда, волосы… о господи, его волосы. У него эта мастерски взлохмаченная шевелюра, — сказал он, помахав рукою над головой. — Выглядит так, словно он кого-то только что хорошенько оттрахал. Я закатил глаза. Лучше было не упоминать о его волосах в моем присутствии. — Но не знаю, что тебе рассказывал Джин, — он реально ужасен, — посерьезнев, продолжил ЮнДжи. — Через пятнадцать минут после знакомства с ним мне уже хотелось проткнуть перочинным ножом все шины его автомобиля. Это самый большой гондон из всех, кого я встречал. Я чуть не подавился куском ананаса. Если бы ЮнДжи только знал. Да, с мужским достоинством у него все было более чем в порядке. И это просто несправедливо! — А почему он такой козел? — Кто знает? — протянул ЮнДжи и заморгал, словно и впрямь пытался сообразить, есть ли у Джуна веская причина быть козлом. — Может, трудное детство? — Ты видел его семью? — скептически отозвался я. — Привет, Норман Роквелл. — Действительно, — согласился он. — Ну, может, это нечто вроде защитного механизма. Скажем, мистер Ким НамДжун чувствует, что должен вкалывать изо всех сил и доказать всем, что суть не только в смазливой мордашке. Поэтому он такой злой. Я фыркнул. — Нет никакой глубинной причины. Просто он считает, что каждый должен думать о работе так же много и выкладываться так же сильно, как он, а большинство этого не делает. И его это бесит. — Ты что, защищаешь его, Джин? — удивленно улыбнувшись, спросил ЮнДжи. — Ни в коей мере. Я заметил, что голубые(линзы) глаза Джени остановились на мне и укоризненно сощурились. Последние несколько месяцев я непрерывно жаловался на босса, но, похоже, забыл упомянуть, что он чертовски хорош собой. — Джинни, ты скрывал это от меня? Мистер Ким и правда такой сладкий кусочек? — поинтересовалась она. — Он на самом деле красавчик, но его характер все портит, — заметил я как можно более равнодушно. Джени обладала способностью читать все мои мысли. — Ну, — заметила она, пожав плечами и пригубив свой напиток, — может, он вечно злится, потому что у него крохотный член. Я опрокинул в себя бокал шампанского, пока мои друзья заливались счастливым смехом. Утром в понедельник, входя в здание, я был весь на нервах. Я принял решение: не собираюсь жертвовать работой из-за наших необдуманных действий. Мне хотелось завершить свой стаж на этой фирме блестящей презентацией перед стипендиальным комитетом, а затем уйти и начать строить свою карьеру. Больше никакого секса и никаких фантазий. Я легко смогу поддерживать отношения с мистером Кимом — разумеется, исключительно деловые— еще несколько месяцев. Чтобы укрепить свою уверенность, я надел новый кардигане, который мне принесла Джени. Он сидел в обтяжку, но при этом не выглядел слишком вызывающе. Но моим тайным оружием были трусики. Мне всегда нравилось дорогое нижнее белье, и еще в юности я выяснил, где лучшие распродажи. Когда под одеждой носишь нечто сексуальное, это дает ощущение власти, и сегодняшние трусики определенно подходили под это на все сто. Спереди черный шелк, украшенный вышивкой, а сзади перекрещивающиеся полоски полупрозрачного тюля, сходившиеся в центре изящным черным бантиком. На каждом шагу ткань кардигана нежно ласкала кожу. Я вынесу все, что преподнесет мне сегодня мистер Ким, и отфутболю это прямо ему в башку. Я пришел пораньше, чтобы подготовиться к презентации. Строго говоря, это была не моя работа, но мистер Ким упорно не желал обзавестись нормальным ассистентом — а когда организовывал все сам, встречи проходили в крайне неуютной обстановке. Ни кофе, ни печенья, только комната, набитая людьми, скупые слайды и распечатки и, как всегда, нескончаемая работа. Вестибюль был пуст — огромное пространство, протянувшееся на три этажа вверх, с начищенными гранитными полами и стенами из известняка. Когда за мной закрылась дверь лифта, я произнес мысленное напутствие, припоминая все наши конфликты с мистером Кимом и все гнусные комментарии, которые он отпускал. «Печатайте, а не пишите от руки. Ваш почерк не сделал бы чести и третьекласснику, мистер Ким». «Если бы мне хотелось прослушать всю вашу беседу с научным руководителем, я бы оставил дверь кабинета открытой и приобрел ведерко попкорна. Пожалуйста, говорите потише». Я могу это сделать. Этот ублюдок связался не с той омегой, и будь я проклят, если дам ему себя запугать. Огладив попку рукой, я лукаво улыбнулся… со мной были Трусики Силы. Как я и ожидал, к моему прибытию офис был еще пуст. Собрав все, что могло понадобиться мистеру Киму для презентации, я отправился в конференц-зал. Здесь мне пришлось приложить все силы, чтобы не обращать внимания на реакцию, вызванную панорамными окнами и длинным поблескивающим столом. Тело, стоп. Разум, за работу. Оглядев освещенную солнцем комнату, я разложил на столе папки, установил ноутбук и помог обслуживающему персоналу расставить столы с завтраком вдоль задней стены. Спустя двадцать минут распечатки коммерческих предложений лежали на своих местах, проектор был готов, а столы с закусками накрыты. Оставалось несколько свободных минут, и я обнаружил, что ноги сами несут меня к окну. Протянув руку, я притронулся к гладкому стеклу. Сразу нахлынули ощущения того вечера: тепло его тела у меня за спиной, холод давившего на грудь стекла и низкий, животный звук его голоса, шепчущего в ухо: «Попроси меня, чтобы я дал тебе кончить». Закрыв глаза, я качнулся вперед и прижался ладонями к окну, отдаваясь во власть воспоминаний. Мою фантазию грубо оборвало покашливание у меня за спиной. — Опять мечты в рабочее время? — Мистер Ким, — охнул я, развернувшись. Наши взгляды встретились, и меня вновь потрясло то, насколько он красив. Отведя глаза, он осмотрел комнату. — Мистер Ким, — сказал он, подчеркивая каждое слово. — Я провожу презентацию на четвертом этаже. — Прошу прощения? Почему? — раздраженно спросил я. — Мы всегда использовали эту комнату. И почему вы ждали до последнего, чтобы сообщить мне? — Потому что, — прорычал он, упираясь кулаками в стол, — я здесь босс. Я устанавливаю правила и решаю, когда, где и что происходит. Если бы вы не пялились все время в окна, у вас бы нашлось сегодня утром время подойти и согласовать детали со мной. Я ясно представил, как мой кулак врезается ему в горло. Пришлось напрячься, чтобы не перепрыгнуть через стол и не удушить его. По его физиономии расползлась довольная ухмылка. — Отлично, — буркнул я, проглотив злость. — Все равно в этой комнате отродясь ничего хорошего не происходило. Когда я свернул из коридора в новый конференц-зал, то немедленно столкнулся взглядом с мистером Кимом. Сидя в кресле и, по обыкновению, сложив пальцы домиком перед собой, он являл картину еле сдерживаемого нетерпения. Как это типично. Затем я заметил человека, сидящего рядом с ним, — Ким ТэСона. — Позвольте, я помогу вам с этим, Джин, — сказал он, забирая у меня из рук стопку папок, чтобы я мог свободно вкатить в зал столик с едой. — Спасибо, мистер Ким, — ответил я, метнув многозначительный взгляд на своего босса. — Джин, — со смехом отозвался Ким-старший. Взяв распечатки, он пустил стопку вокруг стола, чтобы присутствующие их разобрали. — Сколько раз я просил называть меня ТэСоном? Он был не менее привлекателен, чем двое его сыновей. Высокие и мускулистые, все три Кима отличались одинаково скульптурными чертами лица. С тех пор как мы повстречались впервые, черные с проседью волосы ТэСона стали серебряными, но он все еще оставался одним из самых красивых мужчин, которых я когда-либо видел. Усаживаясь, я благодарно улыбнулся ему. — Как поживает Наен? — Отлично. Все требует от меня, чтобы я зазвал тебя к нам в гости, — подмигнув, добавил он. От меня не ускользнуло, что младший из Кимов раздраженно фыркнул. — Передавайте ей от меня привет. За спиной раздались шаги, и чья-то рука шутливо дернула меня за ухо. — Привет, малыш, — сказал Ким Ки Вон, одарив меня широкой улыбкой. Затем он обернулся к остальным: — Извините за опоздание, ребята. Я почему-то считал, мы встречаемся на вашем этаже. Я не упустил случая торжествующе покоситься на своего босса. Как раз в этот момент ко мне вернулась стопка распечаток, и я протянул ему один экземпляр. — Пожалуйста, мистер Ким. Не удосужившись даже взглянуть на меня, он схватил стопку бумаг и зарылся в них. Козел. Когда я наконец-то собрался занять свое место, по комнате раскатился звонкий голос КиВона: — Кстати, Джин, пока я там ждал, я нашел на полу это. Подойдя к нему, я увидел две антикварные серебряные пуговицы, лежавшие у него на ладони. — Не можешь поспрашивать у людей, кто это потерял? Похоже, они довольно дорогие. Я почувствовал, как стремительно краснею. Совершенно забыл о разорванной блузке! — Э-э. Да, конечно. — КиВон, можно посмотреть? Мой босс-придурок неожиданно встрял в наш разговор и ухватил пуговицы с ладони брата. Обернувшись ко мне, он злорадно ухмыльнулся: — Разве у вас не было кофточки с такими пуговицами? Я быстро оглядел комнату. КиВот и ТэСон уже погрузились в разговор, не обращая внимания на то, что происходило между нами. — Нет, — ответил я, стараясь говорить как можно безучастней. — Не было. — Вы уверены? Взяв мою руку в свою, он провел пальцем от запястья вверх, а потом вложил мне в ладонь пуговицы и аккуратно сомкнул вокруг них мои пальцы. Дыхание замерло у меня в груди, а сердце суматошно забилось. Я выдернул руку так, словно сунул ее в огонь. — Абсолютно уверен. — А я мог бы поклясться, что в четверг на вашей кофточке были маленькие серебряные пуговицы. Той, белой. Я еще заметил, что одна пуговица едва держится, когда вы пришли ко мне наверх. Если это было в принципе возможно, я покраснел еще больше. Что за дурацкая игра? Неужели он пытался представить все так, будто я заманил его в конференц-зал? Наклонившись настолько близко, что его дыхание обожгло мне ухо, он прошептал: — Вам в самом деле следует быть осторожней. Сдерживаясь из последних сил, я опустил руку и прошипел сквозь стиснутые зубы: — Подонок. Он отшатнулся, словно я отвесил ему пощечину. Непонятно, зачем он прикидывался изумленным, если первым нарушил правила? Одно дело — вести себя со мной как придурок наедине, и совсем другое — подвергать мою репутацию риску в присутствии других исполнительных директоров. Он еще получит за это позже. В течение всей встречи мы обменивались взглядами, причем мои были полны ярости, а его — растущей неуверенности. Я изо всех сил старался глядеть на разложенные на столе распечатки с таблицами, чтобы не встречаться с ним глазами. Как только все закончилось, я собрал свои вещи и поспешил прочь. Но, как я и предполагал, он тут же припустил за мной к лифту. Кончилось тем, что мы оба очутились у задней стенки кабины, медленно закипая, пока лифт полз вверх на наш этаж. Почему бы этой штуке не двигаться быстрее, и с какой стати на каждом этаже оказывался кто-то, непременно желавший воспользоваться лифтом прямо сейчас? Повсюду вокруг нас люди говорили по телефону, перелистывали документы или обсуждали обеденные планы. Шум перерос в громкое гудение, почти заглушавшее ту словесную порку, которую я мысленно задавал мистеру Киму. К тому времени, когда мы добрались до одиннадцатого этажа, кабина была почти битком. Дверь открылась, и еще трое попытались протиснуться внутрь. Меня прижали спиной к его груди, а задницей к его… ох. Я почувствовал, как тело мистера Кима чуть напряглось. Он резко втянул воздух. Вместо того чтобы прижаться к нему, я попытался отстраниться как можно дальше. Однако его рука легла мне на бедро, и он притянул меня обратно. — Мне понравилось, как ты трешься об меня задницей, — прошептал этот козел мне на ухо. — Куда же ты… — Еще две секунды, и я кастрирую вас. Он придвинулся еще ближе. — С чего это ты вдруг стал еще большей стервой, чем обычно? Обернувшись, я прошипел: — Как это на вас похоже — выставить меня перед вашим отцом шлюхой, делающей карьеру через постель. Он уронил руку, а заодно и челюсть, и растерянно заморгал. — Что? Нет! Сконфуженный мистер Ким выглядел до ужаса сексуально. Подонок. — Я просто валял дурака. — А если бы они вас услышали? — Они не услышали. — Но могли. Он смотрел на меня с искренним удивлением, как будто эта мысль никогда не приходила ему в голову. Возможно, так и было. Легко играть, когда находишься на самой вершине. Он был исполнительным директором — трудоголиком. Я — омегой, едва начавшей карабкаться вверх. Человек, стоявший слева от нас, оглянулся. Мы оба тут же выпрямились и уставились на дверь. Я сильно пихнул своего босса локтем в бок, а он ущипнул меня за задницу так, что я охнул. — Я не собираюсь извиняться, — пробормотал он. Конечно, не собираешься. Козел. Он снова прижался ко мне, и я почувствовал, как у него в ширинке твердеет. Между ног у меня вновь начало расползаться предательское тепло. Мы добрались до пятнадцатого этажа, и несколько людей вышли. Протянув руку за спину, я просунул между нами ладонь и погладил его сквозь ткань. Горячее дыхание коснулось моей шеи, и он шепнул: — О да. А затем я сжал пальцы. — Черт. Извини! — прошипел он мне на ухо. Я опустил руку и, ухмыльнувшись, ответил: — Да что ты, я же просто валял дурака. Шестнадцатый этаж. Все оставшиеся одновременно вышли — видимо, они направлялись на одно совещание. Как только двери закрылись и кабина тронулась, я услышал за спиной приглушенный рык и краем глаза уловил быстрое и внезапное движение — это мистер Ким ударил по кнопке «стоп». Затем он обернулся ко мне. Его глаза потемнели. Одним слитным движением он надвинулся на меня, прижав своим телом к стенке лифта. Затем отстранился ровно настолько, чтобы смерить меня хмурым взглядом и буркнуть: — Не шевелись. И хотя мне очень хотелось послать его куда подальше, тело упрашивало выполнить приказ. Нагнувшись к выпавшим из моих рук папкам, он содрал с верхней наклейку и прилепил к линзе камеры, вмонтированной в потолок кабины. Спустя секунду его лицо очутилось всего в паре дюймов от моего, а дыхание обожгло щеку. — Я никогда бы не стал говорить, что ты карабкаешься по карьерной лестнице через постель, — выдохнул он, наклоняясь к моей шее. — Ты слишком много думаешь. Откинувшись назад настолько, насколько было возможно, я удивленно уставился на него. — Это ты думаешь недостаточно. Мы сейчас говорим о моей карьере. У тебя в руках вся власть. Тебе терять нечего. — У меня власть? Это ты только что терся о мой член. Ты делаешь это со мной. Моя злость чуть унялась. До этого он никогда не показывал слабости. — Тогда не бей мне в спину. Последовала долгая пауза, а затем он кивнул. Шумы окружавшего нас офисного центра проникали в кабину лифта, но мы с мистером Кимом продолжали молча смотреть друг на друга. Желание прикоснуться к нему все росло — оно зарождалось в районе пупка и мягко катилось вниз, пульсируя между ног. Он наклонился вперед и лизнул меня в подбородок, а затем прижался губами к моим губам. Когда его напряженный член прижался к моему, я невольно застонал. Тело начало действовать инстинктивно. Я обвил мистера Кима ногой, прижимаясь крепче, и запустил пальцы ему в волосы. Он отстранился, но лишь для того, чтобы расстегнуть застежку на моих джинсах. Они послушно распахнулись перед ним. — Какая сердитая кошечка, — прошептал он. Затем заглянул мне в глаза и спустил джинсы с моих ног, уронив их на пол. По коже побежали мурашки. Взяв за руки, мистер Ким развернул меня спиной к себе и прижал мои ладони к стенке лифта. Затем он вытащил из моих волос серебряную гребенку, позволив им свободно рассыпаться по лицу. Намотав пряди на пальцы, грубо потянул мою голову в сторону, добираясь до шеи. Горячие, влажные поцелуи усыпали шею и плечи. Там, где он прикасался, по коже словно бежали электрические искорки. Опустившись на колени, босс сжал мои ягодицы и впился зубами в плоть, после чего снова встал на ноги. Я громко охнул. Боже правый, откуда он знает, что надо со мной делать? — Тебе это понравилось? — Его пальцы мяли и теребили мой член. — Понравилось, когда тебя кусают за задницу? — Может быть. — Ты очень грязная, развратная омега. Я вскрикнул от неожиданности, когда его ладонь громко шлепнула по тому месту, которое он только что укусил, — а затем замычал от наслаждения. И снова охнул, когда его пальцы вцепились в тонкую тесьму моих трусиков и сорвали их прочь. — Тебя ждет еще один счет, придурок. Зловеще хмыкнув, он снова прижался ко мне. Прохладная стенка лифта у самой груди заставила меня задрожать и вспомнить об окне в тот, первый раз. Я уже успел забыть, насколько мне понравился этот контраст: холодное с теплым, твердая стена и его тело. — Оно того стоит, до последнего пенни. Его рука, скользнув по моей талии, опустилась на живот и ниже, пока пальцы не легли на член. — Думаю, ты носишь эти штучки только затем, чтобы подразнить меня. Был ли он прав? Заблуждался ли я, думая, что надеваю их для себя? От равномерного движения и давления его пальцев тело заныло. Меня пронзило желание. Опустив пальцы ниже, он остановил их прямо напротив входа. — Ты такой мокрый. Боже, ты, наверное, думал обо мне все утро. — Пошел к черту, — прорычал я, когда его палец наконец-то проник внутрь, прижимая меня к стене. — Скажи это. Произнеси это вслух, и я дам тебе то, что ты хочешь. Второй палец присоединился к первому. Ощущение было таким острым, что я вскрикнул. Я мотнул головой, однако тело вновь меня предало. Его голос звучал так жалобно: хотя слова были дерзкие и повелительные, но тон — умоляющий. Я закрыл глаза и попытался собраться с мыслями, но это было невозможно. Ощущение его одежды, прижавшейся к моей обнаженной коже, звук его внезапно охрипшего голоса и его пальцы, скользившие во мне, — я был уже почти на краю. Второй рукой он ущипнул сосок сквозь ткань кардигана, и я громко застонал. Уже почти, почти… — Скажи это, — прорычал он мне в ухо, лаская меня изнутри пальцами. — Не хочу, чтобы ты весь день на меня дулся. Тут я наконец сдался и прошептал: — Я хочу, чтобы ты вошел в меня. Издав низкий, приглушенный стон, он уперся лбом мне в плечо и начал двигаться быстрее, чередуя поступательные движения с круговыми. Его бедра вжимались в мой зад, и я ощущал, как он трется об меня вставшим членом. — О боже, — прохрипел я. Сладкое кольцо внутри меня сжалось, и все мысли сосредоточились на удовольствии, готовом прорваться наружу. А затем наши ритмичные стоны и вздохи внезапно прорезал пронзительный звонок телефона. Мы замерли, внезапно осознав, где находимся. Мистер Ким выругался и, отскочив от меня, схватил телефонную трубку системы аварийного оповещения. Отвернувшись, я подобрал джинсы и, начал застегивать трясущимися руками. — Да, — он говорил так спокойно, ничуть не задыхаясь. — Понимаю… Нет, с нами все в порядке… Медленно наклонившись, он поднял мои разорванные трусики, валявшиеся на полу кабины. — Нет, лифт просто остановился. Слушая, что говорит человек на другом конце линии, мистер Ким мял в пальцах шелковую ткань. — Отлично, — договорил он и повесил трубку. Вздрогнув, кабина снова поползла вверх. Мой босс взглянул на кружево у себя в руке и снова перевел взгляд на меня. Затем, ухмыльнувшись, шагнул вперед. Опершись ладонью о стенку рядом с моей головой, он потерся носом о мою шею и прошептал: — Ты пахнешь так же хорошо, как трахаешься. Я тихо охнул. — А это, — сказал он, кивнув на сжатые в кулаке трусики, — я забираю себе. Раздался мелодичный звук — кабина остановилась на нашем этаже. Двери открылись. Даже не оглянувшись на меня, он запихнул нежную ткань в карман пиджака и вышел вон.