ПП (Прекрасный п....)

Паника. Чувство, охватившее меня, когда я чуть ли не бегом ринулся к своему кабинету, можно назвать только паникой. Я не мог поверить, что это происходит на самом деле. Очутившись в этой крохотной стальной клетке лицом к лицу с мистером Кимом — с его запахом, его голосом, его кожей, — я мгновенно утратил самоконтроль. Я растекся, как ком теста. Эта омега имела надо мной невероятную власть. Очутившись наконец-то в относительной безопасности своего кабинета, я рухнул на кожаный диван и крепко сжал волосы в кулаке, приказывая себе успокоиться и эрекции утихнуть. Положение ухудшалось с каждой минутой. В ту же секунду, как он напомнил мне об утреннем совещании, я понял, что в этой треклятой комнате даже думать связно не смогу, не то что говорить. И можно было вообще забыть о том, чтобы сидеть за этим столом. Мне достаточно было лишь увидеть его там, у окна, и член опять встал. Я выдал какую-то чушь насчет того, что совещание перенесено на другой этаж, и он немедленно меня на этом подловил. Почему ему всегда надо противоречить мне? Я специально напомнил ему, кто здесь босс. Но, как и в каждом нашем споре, он швырнул мои слова обратно мне в лицо. В соседней комнате раздался стук, настолько громкий, что я подскочил на месте. И еще раз. И еще. Что, черт возьми, там происходит? Я встал и подошел к двери. Открыв ее, я обнаружил, что мистер Ким с грохотом складывает свои папки в разные стопки. Скрестив руки на груди и прислонившись к стене, я какое-то время наблюдал за ним. Вид разъяренного мистера Кима ничуть не уменьшил проблему у меня в брюках. — Не скажете, что у вас стряслось? Он взглянул на меня так, словно я успел отрастить вторую голову. — Ты что, спятил? — Отнюдь нет. — Простите, если я немного раздражен, — прошипел он, хватая стопку папок и яростно запихивая в ящик стола. — Нельзя сказать, что меня привел в восторг… — Джун, — провозгласил мой отец, быстро входя в комнату. — Отличная работа. Мы с КиВоном только что поговорили с Ли и Миной, и они… Замолчав, он уставился на мистера Кима, вцепившегося в край стола так, что побелели костяшки пальцев. — Джин, дорогой, с вами все в порядке? Выпрямившись, он разжал пальцы и кивнул. Его личико соблазнительно раскраснелось, а волосы были слегка растрепаны. После того, как мы… Сглотнув, я отвернулся к окну. — Ты неважно выглядишь, — сказал папа, подходя к нему и прикладывая ладонь к его лбу. — У тебя жар. Глядя на их отражение в оконном стекле, я сжал зубы. Изнутри поднималось странное чувство. Что это? — Так и есть, — отозвался он, — я слегка не в форме. — Тогда тебе надо идти домой. Учитывая твое загруженное расписание и то, что ты недавно закончил семестр, неудивительно… — Боюсь, у нас сегодня полный рабочий день, — перебил я, обернувшись к ним, и добавил сквозь сжатые зубы: — Я ожидал, что мы закончим с Монабан, мистер Ким. Отец перевел на меня взгляд стальных глаз. — Я уверен, что ты отлично справишься со всем один, Джун. Затем он снова взглянул на него. — А ты ступай домой. — Спасибо, ТэВон, — ответил мистер Ким и посмотрел на меня, выгнув идеально очерченную бровь. — До завтра, мистер Ким. Когда он вышел, отец предупредительно закрыл за ним дверь и обернулся ко мне. Вид у него был сердитый. — Что? — Тебе не помешало бы быть повежливей, Джун. Он пересек комнату и уселся на край стола. — Ты знаешь, как тебе с ним повезло. Я закатил глаза и покачал головой. — Если бы с характером у него все было бы так же прекрасно, как с подготовкой слайдов, у нас бы не было проблем. Отец оборвал меня негодующим взглядом. — Твоя мать звонила и просила напомнить тебе насчет сегодняшнего ужина у нас дома. КиВон и Момо придут с малышкой. — Я буду. Он направился к двери, но на полдороги остановился и оглянулся на меня: — Не опаздывай. — Не опоздаю. Боже! Отец лучше других знал, что я никогда и никуда не опаздываю, даже на обычный семейный ужин. Что касается КиВона, то он наверняка ухитрится опоздать и на собственные похороны. Наконец-то оставшись в одиночестве, я прошел обратно в свой кабинет и плюхнулся в кресло. Ладно, допустим, я вел себя малость несдержанно. Сунув руку в карман, я вытащил то, что осталось от его трусиков, и уже собирался присоединить их к остальной коллекции, когда заметил этикетку. «Агент Провокатор». Он немало за них выложил. Открыв ящик, я осмотрел две других пары. «Ла Перла». Черт, эта омега серьезно относится к белью. Может, мне следовало заглянуть в магазин «Ла Перлы» в центре и по крайней мере выяснить, во что обошлась ему моя маленькая коллекция? Проведя свободной рукой по волосам, я швырнул все три пары обратно в ящик и захлопнул его. Можно ставить официальный диагноз — я спятил. Как бы я ни старался, весь день ни на чем не мог сосредоточиться. Даже после энергичной полуденной пробежки мне не удалось отвлечься от событий сегодняшнего утра. К трем часам стало ясно, что мне пора отсюда. Я подошел к лифту и, мрачно вздохнув, решил выбрать лестницу. Но, оказавшись на ступеньках, осознал, что это еще большая ошибка, и кубарем скатился с восемнадцатого этажа. Когда вечером я подъехал к дому родителей, напряжение отчасти спало. Стоило войти на кухню, как меня немедленно окутал знакомый запах маминой стряпни, а из столовой послышалась непринужденная болтовня родителей. — Джуни! — радостно пропела моя матушка, едва я вступил в комнату. Нагнувшись, я поцеловал ее в щеку и терпеливо позволил какое-то время приглаживать мои волосы. Затем, отстранив мамину руку, я забрал у нее большую миску и поставил на стол, стянув морковку в качестве платы за труды. — Где КиВон? — спросил я, выглянув в гостиную. — Они еще не приехали, — ответил отец, входя в комнату. КиВон и сам по себе был тот еще фрукт, но в компании с женой и дочкой можно было считать везением, если они вообще сумеют выйти из дома. Я подошел к бару, чтобы приготовить маме сухой мартини. Спустя двадцать минут в фойе началась неразбериха, и я вышел поприветствовать родню. Нечто маленькое, нетвердо держащееся на ногах и ухмыляющееся во все четыре зуба обняло меня за колени. — Джуни! — провизжала малышка. Я подхватил СэЮн на руки и усыпал ее щечки поцелуями. — Боже, что за жалкое зрелище, — проворчал КиВон, проходя мимо меня. — На себя посмотри. — Вам обоим следовало бы заткнуться, если кого-то интересует мое мнение, — добавила Момо, следуя за супругом в столовую. СэЮн была первой внучкой и принцессой нашего семейства. Как и всегда, во время ужина она пожелала сидеть у меня на коленях, а я пытался есть, ничего на нее не уронив и старательно избегая ее «помощи». Вот уж кто точно вертел мной, как хотел. — НамДжун, я собиралась тебе сказать, — начала мать, передавая мне бутылку вина. — Не мог бы ты пригласить Джина на ужин на следующей неделе и постараться, чтобы он пришел? В ответ я застонал, за что немедленно получил пинок под столом от отца. — Боже! Почему всем так хочется, чтобы он сюда заявился? — поинтересовался я. Мама выпрямилась, нацепив лучшее из своих выражений в стиле «строгая мамочка». — Он один в чужом городе, и… — Мама, — перебил я. — Он живет тут еще с колледжа. Ему двадцать шесть. И для него это давно не чужой город. — Вообще-то, НамДжун, ты прав, — ответила она с редкой для нее ноткой раздражения в голосе. — Он приехал сюда для учебы в колледже, закончил с отличием, несколько лет проработал на твоего отца, прежде чем перейти в твое отделение и стать лучшим твоим работником — и при этом он еще посещает вечерние занятия, чтобы получить степень. Я считаю, что Джин поразительная омега, и у меня есть на примете альфа, которого я хочу с ним познакомить. Когда значение маминых слов дошло до меня, я застыл с вилкой в руке. Мать хочет кому-то сосватать Джина? Мысленно я перебрал всех знакомых холостяков, но тут же отбросил каждого из кандидатов. Джей-Би: коротышка. Бэм-Бэм: трахает все, что движется. Ендже: гей. Югем: тупица. В любом случае я чувствовал себя странно. Как будто у меня в груди что-то сжалось, но отчего? Если мне пришлось бы определить это чувство, я бы назвал его… гневом? Но с какой стати мне сердиться на то, что мать хочет его с кем-то познакомить? «Возможно, потому, что ты спишь с ним, осел», — шепнул внутренний голос. Ну, не столько сплю, сколько трахаю. Ладно, трахнул его… дважды. «Трахаю» предполагает, что я намерен продолжать. Ах да, еще я лапал его в лифте и храню его разорванные трусики в ящике стола. Как конченый псих. Я прижал ладони к лицу. — Хорошо, я поговорю с ним. Но не питай слишком больших надежд на это сватовство. Если оценивать обаятельность мистера Кима, то она близка к нулю по абсолютной шкале, так что найти желающих будет непросто. — Знаешь, Нам, — вмешался мой брат, — думаю, все здесь согласятся, что ты в буквальном смысле единственный, кто не может найти с ним общий язык. Я окинул взглядом стол и нахмурился. Все кивали головами, как болванчики, соглашаясь с моим идиотом-братцем. Остаток вечера прошел под разговоры о том, что мне надо быть полюбезней с мистером Кимом, о том, какой, по их мнению, он великолепная омега и как ему понравится сын лучшей подруги моей матери, Джэксон. Я совершенно забыл про Джэксона. Вроде бы он был вполне ничего. Не считая того, что до четырнадцати лет играл в куклы со своей младшей сестренкой и вопил, как младенец, когда в десятом классе ему угодили бейсбольным мячом по голени. Ким живьем его съест. Эта мысль меня изрядно развеселила. Еще мы говорили о совещаниях, предстоящих на этой неделе. Самая важная встреча должна была состояться в четверг после обеда. Я участвовал в ней вместе с отцом и братом. Я знал, что мистер Ким уже все спланировал и подготовил. Не хотелось этого признавать, но он постоянно был на два шага впереди и всегда знал, что мне может понадобиться. Уходя, я пообещал приложить все усилия, чтобы убедить мистера Кима прийти — хотя, если честно, понятия не имел, увижу ли его в следующие несколько дней. У меня были встречи и совещания по всему городу, и я искренне сомневался, что за время своих кратких появлений в офисе соберусь с ним поговорить. На следующий день пополудни моя машина лениво ползла по Хондэ. Я угрюмо глядел в окно и размышлял о том, когда же это кончится. Я ненавидел пробки. Офис был всего в нескольких кварталах, и я уже серьезно подумывал о том, чтобы отослать водителя с машиной и прогуляться туда пешком. Шел пятый час, и за двадцать минут мы одолели всего три квартала. Лучше не бывает. Закрыв глаза, я опустил голову на спинку сиденья и принялся вспоминать недавнее совещание. Никаких проблем как будто не возникло — как раз наоборот. Клиенты были в восторге от наших предложений, и все прошло без сучка без задоринки. Но отвратительное настроение никуда не девалось. КиВон каждые пятнадцать минут сообщал мне, что, по его мнению, я похож на неуравновешенного подростка. В результате к тому времени, когда контракты были подписаны, мне хотелось заехать ему в челюсть. При каждой возможности он спрашивал, что со мной не так, — и, если честно, я не мог его за это упрекнуть. Даже я готов был признать, что веду себя последние несколько дней как полный придурок. А учитывая, что речь идет обо мне, это значит немало. Конечно, направляясь домой, КиВон заявил, что мне необходимо с кем-нибудь переспать. Если бы он только знал. Прошел всего один день. Всего один день с того случая в лифте, когда я остался с грандиозным стояком и ненасытным желанием прикасаться к каждому дюйму его кожи. Судя по моему поведению, можно было решить, что у меня не было секса месяцев шесть. Но нет, всего два дня без него — и у меня уже ехала крыша. Машина снова остановилась, и я подумал, что сейчас закричу. Водитель опустил перегородку между передним и задним сиденьями и одарил меня виноватой улыбкой. — Простите, мистер Ким. Уверен, вы там с ума сходите. Нам осталось всего четыре квартала — может, вы пойдете пешком? Взглянув в затемненное окно, я заметил, что мы остановились как раз напротив «Ла Перлы». — Могу припарковаться… Я выскочил из машины, прежде чем он успел договорить. Уже стоя на тротуаре у перехода, я осознал, что понятия не имею, зачем мне туда идти. Что я собирался сделать? Купить какую-нибудь безделушку или просто себя помучить? Войдя в магазин, я остановился перед длинным столом, усыпанным кружевными трусиками. Полы были отделаны деревом теплого медового оттенка, а на потолке группами располагались длинные цилиндрические светильники. Свет в зале был приглушенным, интимным. Он мягко освещал столы и полки с дорогим нижним бельем. Что-то в этих кружевах и сатине пробудило во мне уже знакомое желание. Я снова хотел его. Перебирая пальцами белье, я заметил, что уже привлек внимание продавцов. Ко мне направился высокий блондин. — Добро пожаловать в «Ла Перлу», — сказал он, пожирая меня взглядом, словно лев — кусок говяжьей вырезки. Мне пришло в голову, что омега, работающая в этом бизнесе, должна сразу понять, сколько я заплатил за костюм и что в моих запонках настоящие бриллианты. В его глазах практически вспыхнули долларовые значки. — Я могу помочь вам подыскать что-то? Возможно, подарок для вашей супруги? Или для вашго омеги? — добавил он с легкой ноткой игривости. — Нет, благодарю вас, — ответил я, внезапно поняв, как смешно выгляжу. — Я просто смотрю. — Что ж, если передумаете, дайте мне знать, — подмигнув, сказал он и направился обратно к прилавку. Я смотрел ему вслед и корил себя за то, что даже не подумал взять у него номер телефона. Черт. Я не был отпетым ловеласом, но красивая омега только что решила пофлиртовать со мной, причем в магазине нижнего белья, а мне и в голову не пришло ответить ей тем же. Боже. Да что со мной не так? Я уже собирался развернуться и уйти, когда взгляд за что-то зацепился. Я провел пальцами по черному кружевному поясу для чулок, свисавшему с полки. Понятия не имел, что такое можно увидеть не только на картинках из «Плейбоя» — до тех пор, пока не начал работать с мистером Кимом. Однажды, когда он только начал на меня работать, во время деловой встречи он скрестил ноги под столом и сдвинулся на стуле ровно настолько, чтобы из-под шорт выступила тонкая белая полоска, пристегнутая к чулку. Тогда я в первый раз узнал о его пристрастии к нижнему белью, но провел отнюдь не первый обеденный перерыв в своем кабинете, мастурбируя и мечтая о нем. — Вам что-то понравилось? Звук знакомого голоса за спиной заставил меня резко обернуться. Вот дерьмо. Мистер Ким. Однако такой я его еще не видел. Он был одет по-прежнему стильно, но абсолютно буднично. На нем были темные узкие джинсы и красная майка. Сейчас, с заколотыми на один бок волосами, без макияжа и без очков, которые он иногда носил в офисе, мистер Ким выглядел не старше двадцати. — Какого черта вы здесь забыли? — спросил он, перестав фальшиво улыбаться. — А какое вам до этого дело? — Просто любопытно. Разве у вас недостаточно моего нижнего белья? Решили начать собирать собственную коллекцию? Злобно глядя на меня, он кивнул на поясок в моих руках. Я поспешно его выпустил. — Нет, нет. Я… — В любом случае интересно, что вы с ними делаете? Храните, как маленькие напоминания о своих победах? Он скрестил руки, отчего ключицы стали еще более видны. Я уставился прямиком на них, и член у меня в штанах зашевелился. — Боже, и почему вам обязательно все время надо быть такой стервой? Я чувствовал, как адреналин течет по венам, как напрягаются мышцы и как меня в буквальном смысле трясет от ярости и желания. — Похоже, вы заставляете меня проявлять лучшие стороны моей натуры, — парировал он и наклонился вперед, почти касаясь меня грудью. Оглянувшись, я заметил, что другие покупатели на нас смотрят. — Послушайте, — сказал я, стараясь сдерживаться. — Как насчет того, чтобы успокоиться и говорить потише? Я понимал, что должен как можно скорей убраться отсюда, пока что-нибудь не произошло. Согласно какой-то извращенной логике, мои ссоры с этой омегой всегда приводили к тому, что его трусики оказывались у меня в кармане. — И вообще, что вы здесь делаете? Почему вы не на работе? Он закатил глаза. — Я проработал на вас почти год, поэтому вы могли бы запомнить, что раз в две недели я встречаюсь со своим научным консультантом. Я только что вышел от него и решил сделать пару покупок. Может, вам лучше нацепить мне на ногу браслет с датчиком, чтобы вам было проще шпионить за мной. Хотя, поглядите-ка, вы сумели отыскать меня здесь и без него. Я яростно уставился на него, пытаясь придумать хоть какой-то ответ. — Вы всегда ведете себя со мной, как настоящий стервец. Отлично, Нам. Пять с плюсом за остроумие. — Идем со мной, — сказал он и, ухватив меня за руку, потянул в заднюю часть магазина. Завернув за угол, мистер Ким втащил меня в примерочную. Несомненно, он провел здесь немало времени: на стульях валялись кипы нижнего белья, а с крючков свисало нечто неопределенно-кружевное. Из динамиков над головой доносилась музыка. Прекрасно. Мне не надо будет сдерживать крик, когда я начну его душить. Захлопнув большую зеркальную дверь напротив обитого шелком кресла, он встал передо мной и принялся сверлить меня взглядом. — Ты следил за мной? — Какого хрена мне это делать? — Значит, ты просто случайно забрел в магазин омежьего белья. Да, почему бы не предаться маленьким безобидным извращениям в свободное время? — Придите в себя, мистер Ким. — Знаешь, хорошо, что у тебя такой большой член. Это хоть как-то компенсирует то, что вырывается у тебя изо рта. Наклонившись над ним, я прошептал: — Совершенно уверен, что и мой рот вас более чем устроит. Внезапно все сделалось слишком громким, ярким и резким. Его грудь начала тяжело вздыматься, а взгляд скользнул к моему рту. Прикусив нижнюю губу, он медленно намотал на кулак мой галстук и притянул меня к себе. Еще секунда, и его нежный язычок заплясал у меня во рту. Я не мог освободиться, так что положил одну руку ему на подбородок, а другую запустил в волосы. Нащупав заколку, я расстегнул ее, и на мою ладонь упали мягкие локоны. Я намотал эту блестящую массу кудрей на кулак и запрокинул голову мистера Кима, чтобы быстрей добраться до рта. Но мне нужно было больше. Мне нужен был он целиком. Моя горячая штучка застонал, и я потянул сильнее. — Тебе это нравится. — О боже, да. В ту же секунду у меня из головы вылетело все остальное: где мы, кто мы и что мы чувствуем по отношению друг к другу. Никогда ни к кому я не испытывал такого животного притяжения. Когда мы были вместе, как сейчас, все остальное не имело значения. Мои руки скользнули у него по бокам, сжали край майки и стянули через голову, на секунду разорвав наш поцелуй. Чтобы не остаться в долгу, он сдернул пиджак у меня с плеч и уронил на пол. Большими пальцами я выписывал круги по его коже, медленно подбираясь к застежке джинсов. Когда я расстегнул молнию, джинсы соскользнули на пол, и он скинул их вместе с сандалиями. Я покрыл поцелуями его шею и плечи. — Проклятье! Подняв голову, я увидел его совершенное тело, целиком отраженное в зеркале. В своих фантазиях я представлял его раздетым чаще, чем готов признать, но реальность была еще лучше. Неизмеримо лучше. На нем были совершенно черные трусики, скрывавшие лишь половину попки. Мышцы его длинных загорелых ног напряглись, когда он привстал на цыпочки, чтобы дотянуться до моей шеи. От этого зрелища вкупе с прикосновением его губ мой член заныл, распирая ширинку. Он больно укусил меня за ухо и принялся расстегивать пуговицы рубашки. — Кажется, ты тоже любишь пожестче. Я расстегнул брюки и пояс, стряхнул их на пол вместе с трусами, а затем, подтащив его к себе, опустился в кресло. Когда мои руки скользнули по ребрам мистера Кима, по его телу пробежала дрожь. Его грудь прижималась ко мне, словно требуя действовать быстрее. Я целовал его в шею, пока пальцы лихорадочно исследовали его тело. Затем чуть откинулся назад, позволяя себе в первый раз взглянул на его обнаженную грудь. И эта грудь, черт побери, была идеальна. В воображении чего я только с нею не делал: трогал, целовал, сосал, но все это не могло сравниться с простым взглядом на оригинал. Он уселся мне на колени, и теперь нас разделяли лишь крохотные трусики. Я прижался лицом к его груди, а пальцы мистера Кима погрузились мне в волосы, притягивая ближе. — Хочешь меня попробовать? — прошептал он, глядя сверху вниз. При этом моя страстная кошечка резко дернул меня за волосы так, что пришлось откинуть голову. На ум не шло никакого меткого комментария — никакой шпильки, заставившей бы его заткнуться и просто трахнуться со мной. Я лишь хотел ощутить вкус его кожи. Хотел больше всего на свете. — Да. — Тогда попроси вежливо. — На хрен вежливость. Пусти меня. Всхлипнув, он наклонился, и один из его идеальных сосков очутился у меня во рту. При этом он еще сильней потянул меня за волосы. Черт, ощущения были восхитительные. Мой мозг просто разрывался. Больше всего на свете я хотел войти в него, но ясно понимал, что, когда это кончится, я возненавижу нас обоих. Его за то, что превратил меня в слабака, а себя за то, что позволил похоти возобладать над здравым рассудком. Но еще я понимал, что не могу остановиться. Я превратился в торчка, живущего ради следующей дозы. Моя идеально отлаженная жизнь рушилась, а я думал только о том, как нестерпимо хочу трахнуть эту омегу. Огладив руками его бока, я провел пальцами по резинке трусиков. По телу мистера Кима пробежала дрожь. Я изо всех сил зажмурился, сминая ткань в кулаке и одновременно приказывая себе остановиться. — Давай же, сорви их… ты ведь этого хочешь, — промурлыкал он мне в ухо, а затем сжал зубы. Через полсекунды от его трусиков остались лишь обрывки кружева в углу комнаты. Грубо схватив за бедра, я приподнял омегу, сжал другой рукой основание члена и насадил его на себя. Ощущение было таким мощным, что мне пришлось силой удерживать его бедра, чтобы не взорваться в тот же миг. Если бы я кончил сейчас, он бы не упустил случая припомнить мне это позже. А я не хотел давать ему такого шанса. Восстановив контроль, я начал задавать ему ритм. Мы еще не занимались этим в такой позиции — лицом к лицу, он сверху, — и, хотя мне вовсе не хотелось этого признавать, наши тела идеально подходили друг другу. Отпустив бедра и взяв его за ноги, я свел их у себя на талии. Изменив позицию, я глубже вошел в него и теперь вынужден был прижаться лицом к его шее, чтобы приглушить стон. Я слышал голоса, доносившиеся со всех сторон, — люди заходили и выходили из других примерочных. Мысль, что нас могут застать в любую секунду, только делала удовольствие острее. Выгнув спину и запрокинув голову, он подавил стон. Обманчиво невинная манера мистера Кима прикусывать губу сводила меня с ума. Я снова обнаружил, что гляжу в зеркало поверх его плеча. Никогда в жизни не видел ничего более возбуждающего. Он опять потянул меня за волосы и прижался к моим губам. Наши языки заскользили в такт движению бедер. — Ты смотришься на мне так хорошо, — прошептал я. — Обернись, тебе надо это увидеть. Я приподнял его и развернул лицом к зеркалу. Оказавшись спиной ко мне, он вновь опустился на мой член. — О боже, — простонал он. Тяжело задышав, он откинул голову мне на плечо. Я не знал, что так поразило его — мой член внутри или отражение в зеркале. Или и то, и другое. Схватив мистера Кима за волосы, я снова заставил его поднять голову. — Нет, я хочу, чтобы ты смотрел туда, — прорычал я ему в ухо, скрещивая взгляд со взглядом его зеркального двойника. — Я хочу, чтобы ты видел. И хочу, чтобы завтра, когда все у тебя будет ныть, ты вспомнил, кто сделал это с тобой. — Заткнись, — прошипел он, но по дрожи, пробегавшей по его телу, я понял, что каждое мое слово достигает цели. Затем он закинул руки назад и нащупал мою шевелюру. Я прикасался к каждому дюйму его кожи, целуя и покусывая шею и плечи. В зеркале я видел, как вхожу и выхожу из него — и понимал, что никогда не забуду этого, как бы потом ни пытался. Вздохнув, я поднес руку к его члену. — О черт, — прошептал он. — Пожалуйста. — Тебе это нравится? — спросил я, мягко надавливая и описывая пальцем круги во головке. — Да, пожалуйста, еще, да, да. Наши тела к этому времени покрыл тонкий слой пота. Его волосы слегка липли ко лбу. Его взгляд не отрывался от наших отражений. Мы продолжали двигаться, и я ощутил приближение оргазма. Я хотел, чтобы его взгляд в зеркале встретился с моим — но в ту же секунду понял, что так он увидит слишком много. Я не желал, чтобы он с такой очевидностью понял, что со мной творит. Люди вокруг нас продолжали разговаривать, совершенно не замечая, что происходит в этой маленькой комнатушке. Если не предпринять что-нибудь, наш секрет ненадолго останется в тайне. Когда движения мистера Кима стали более лихорадочными и его пальцы еще крепче впились мне в волосы, я зажал ему рот ладонью и задавил крик, вырвавшийся в момент оргазма. Свои собственные стоны я приглушил о его плечо. Еще несколько движений — и я разрядился внутрь него. Его тело, прижавшееся к моему, обмякло, а я привалился к стене. Мне надо было встать. Надо было встать и одеться, но я не знал, удержат ли меня трясущиеся ноги. Все надежды на то, что секс станет менее ярким и я справлюсь со своей одержимостью, растаяли, словно дым. Разум медленно возвращался ко мне, а с ним и чувство досады. Я снова поддался слабости. Сняв мистера Кима со своих колен, я потянулся к валявшимся на полу боксерам. Когда, обернувшись, он взглянул на меня, я ожидал увидеть в его глазах безразличие или ненависть. Но вместо этого в них мелькнула какая-то мягкость и уязвимость — мелькнула на мгновение, прежде чем он зажмурился и отвернулся. Мы оба молча оделись. Примерочная неожиданно показалась слишком тесной и слишком тихой. Я отчетливо слышал каждый наш вдох. Расправив галстук, я подобрал с пола его порванные трусики и сунул в карман. Затем положил ладонь на дверную ручку, но что-то меня остановило. Пальцы, будто по собственной воле, огладили кружевную вещицу, свисавшую с одного из крючков на стене. Обернувшись к мистеру Киму, я сказал: — Купи заодно и пояс для чулок. И, не оборачиваясь, вышел из примерочной.