ПП (Прекрасный п....)

Большую часть субботы я провел, бегая в парке вокруг озера. Мне нужно было подышать, разобраться в себе и привести мысли в порядок. И все же того часа, что я ехал к родителям, мне хватило, чтобы вернуться к запутанному клубку в голове: мистер Ким, моя ненависть к нему, то, как я хотел его, и цветы, которые послал Джэксон. Откинувшись на спинку сиденья, я вслушивался в монотонный шум мотора, пытаясь успокоиться. Это не сработало. Итак, факты: я чувствовал, что он принадлежит мне. Не в романтическом смысле, а в стиле «треснуть его по башке, оттащить за волосы в темный уголок и хорошенько оттрахать». Как будто он был моей игрушкой, и я не давал другим альфам в песочнице поиграть с ним. Я был болен на всю голову. Если бы мистер Ким услышал подобное признание, он бы отрезал мои яйца и скормил их мне на завтрак. Вопрос состоял в том, что делать дальше. Очевидно, что Джэксон заинтересовался им. А почему бы и нет? У него была лишь информация от моих родственников, обожавших его. И конечно, они показали ему по меньшей мере одно фото. Если бы я сам знал о нем только это, я бы тоже заинтересовался. Но разве можно хоть раз поговорить с ним и по-прежнему считать его привлекательным? Разве что он просто хочет с ним переспать… Кожаный руль заскрипел у меня под пальцами, и я понял, что лучше мне об этом сейчас не думать. Вряд ли бы он согласился встретиться с ним у моих родителей, если бы хотел только секса, ведь так? Я поразмыслил над этим. Может, он действительно хочет узнать его получше. Черт, готов признать, что и я был слегка заинтригован до первого нашего с ним разговора. Конечно, очарование продержалось недолго, потому что редко мне приходилось видеть более неприятного человека. К несчастью, также оказалось, что с ним у меня самый крутой и крышесносный секс. Черт, лучше бы Джэксону об этом и не мечтать. Не уверен, что обладаю необходимыми профессиональными навыками для расчленения трупов. Я живо помнил, как впервые увидел его. Когда я жил за границей, родители однажды приехали ко мне на Рождество, и среди их подарков была цифровая фоторамка. Просматривая с мамой фотографии, я остановился на снимке, на котором рядом с родителями стоял симпатичный шатен. — Кто это с тобой и папой? — спросил я. Мама сказала, что его зовут Ким СокДжин, что он ассистент моего отца и просто чудесен. На фотографии ему было не больше двадцати, но уже тогда его естественная красота завораживала. В следующие годы его лицо то и дело появлялось на снимках, которые посылала мне мама: рабочие будни компании, рождественские корпоративы, даже вечеринки у них дома. Его имя всплывало в рассказах родителей о работе и жизни. Так что когда было принято решение о том, что я вернусь домой и займу должность исполнительного директора, отец заговорил о мистере Киме. Он должен был вскоре получить степень «Управление бизнесом» в Сеульском университете, для получения стипендии ему требовался практический опыт, и работа в качестве моего ассистента была бы просто идеальна. Моя семья любила его и доверяла ему, и тот факт, что отец и брат ни на минуту не сомневались в его способности справиться с работой, тоже говорил о многом. Я немедленно согласился. Меня немного тревожило то, что он казался слишком привлекательным. Это могло помешать нашим рабочим отношениям, однако я быстро уверил себя, что мир полон красивых омег и что одно легко отделить от другого. Каким же я был глупцом. Сейчас я видел все ошибки, которые допустил за прошедшие месяцы, и ясно понимал, что с первого же дня рыл себе могилу. Хуже того, уже некоторое время я даже не мог кончить с другими партнерами, не думая о нем. При одной мысли о последней своей позорной попытке я вздрогнул. Это случилось за несколько дней до Оконного Инцидента, как я теперь его называл. Мне надо было появиться на каком-то благотворительном мероприятии. Войдя к себе в приемную, я чуть не грохнулся в обморок: мистер Ким явился на работу в невероятно сексуальной синей блузе, которую я прежде не видел. Я, конечно, тут же представил, как швыряю его на стол и трахаю до потери сознания. Весь тот вечер, разгуливая под ручку с сопровождавшей меня роскошной блондинкой, я пребывал в растерянности. Я понимал, что конец близок и рано или поздно я не выдержу. Если бы я знал, как скоро. Решив доказать себе, что мистер Ким вовсе не завладел всеми моими мыслями, я отправился домой к блондинке. Ввалившись в ее квартиру, мы начали целоваться и быстро оказались в постели, а вот дальше все пошло не так. Не то чтобы она не была горячей штучкой или не проявляла энтузиазма, но, уложив ее на кровать, я представил рассыпавшиеся по подушке темные волосы. Целуя ее грудь, я хотел почувствовать мягкую, податливую плоть, а не сиськи. И даже когда я натянул презерватив и вошел в нее, я знал, что это просто безликое тело, которое я использую для собственных нужд. Я пытался выкинуть Джина из головы, но не мог удержаться от запретной картины и представил, что подо мной он. Лишь тогда я бурно кончил и быстро скатился со свой партнерши, немедленно возненавидев себя. Вспоминая это теперь, я почувствовал даже большее отвращение, чем в тот вечер. Я позволил мистеру Киму пробраться ко мне в голову и остаться там. Если я справлюсь сегодня, все станет проще. Я припарковал машину и принялся мысленно повторять, как мантру: «Ты можешь это сделать. Ты можешь это сделать». — Мама? — позвал я, заглядывая в каждую комнату. — Я здесь, Джуни, — послышался ответ с задней веранды. Я распахнул застекленную дверь. Мать, наносившая финальные штрихи в сервировку выставленного на веранду стола, приветствовала меня улыбкой. Я наклонился, подставляя щеку для поцелуя. — Почему мы сегодня ужинаем снаружи? — Такой приятный вечер, и я подумала, что все будут чувствовать себя тут свободней, чем в тесной и душной гостиной. Никто ведь не будет против? — Конечно нет, — ответил я. — Здесь очень красиво. Не беспокойся. Там и вправду было красиво. Веранду прикрывал от солнца деревянный навес, выкрашенный белой краской. Брусья были густо обвиты зеленью. Центральное место занимал большой прямоугольный стол на восьмерых, накрытый мягкой скатертью цвета слоновой кости и уставленный любимым фарфором моей матушки. В небольших серебряных кувшинчиках, стоявших по всей длине стола, красовались голубые цветы и свечи, а над головой помаргивала кованая люстра. — Ты ведь понимаешь, что даже я не смогу удержать СэЮн, когда ей вздумается сбросить все это со стола? — спросил я, закинув в рот виноградинку. — Сегодня она у родителей Момо. И это к лучшему, — заметила мама, — будь она здесь, перетянула бы на себя все внимание. Черт. Если бы СэЮн сидела напротив меня и корчила рожицы, это хоть как-то отвлекло бы меня от Джэксона. — Сегодня Джини в центре внимания. И я искренне надеюсь, что у них с Джэксоном все получится. Она продолжала порхать по веранде, зажигая свечи, завершая последние приготовления и абсолютно не замечая моих мучений. Я был в полном дерьме и как раз размышлял, не спастись ли бегством, когда услышал КиВона. — Где все? — проорал он. Его зычный голос эхом разнесся по пустому дому. Я открыл маме дверь, и мы прошли внутрь. Брат обнаружился на кухне. — Ну как, Нам, — начал он, облокотившись о прилавок, — уверен, ты ждал этого вечера с нетерпением? Я подождал, пока мама выйдет из комнаты, и окинул его скептическим взглядом. — Пожалуй, — ответил я, сознательно выбрав непринужденный тон. — Мама вроде бы испекла лимонное печенье. Мое любимое. — Ты такой врунишка. Я вот предвкушаю, как Ван будет подкатываться к Джину у всех на глазах. Вечер обещает быть томным, как считаешь? Он собрался отщипнуть кусочек от одного из больших батонов, лежавших на прилавке, когда вошла Момо и шлепнула его по руке. — Собираешься довести свою мать до припадка, испортив ее ужин? Веди себя сегодня прилично, КиВон. Не шути над Джином и не дразни его. Ты же понимаешь, он и без того нервничает. Достаточно того, что ему приходится выносить вот от этого, — заявила она, кивнув в мою сторону. — О чем ты вообще говоришь? Меня уже порядком задолбал клуб рьяных поклонников мистера Кима, устроивших здесь свою сходку. — Я ничего ему не делал. — НамДжун! В двери появился отец и сделал мне знак идти за ним. Я потащился следом в его кабинет. — Будь любезен, веди себя сегодня как подобает. Я понимаю, вы с Джином плохо уживаетесь, но здесь наш дом, а не твой офис, и я ожидаю, что ты будешь относиться к нему с уважением. Я стиснул зубы и кивнул, попутно припоминая все те способы, которыми продемонстрировал ему свое неуважение за прошедшие недели. Когда я спустился в ванную, прибыл Джэксон. Он принес бутылку вина и целый ворох разнообразных приветствий и комплиментов: «Вы фантастически выглядите» для мамы, «Как малышка?» для Момо и крепкое мужское рукопожатие вкупе с дружеским объятием для папы и КиВона. Я задержался в прихожей, морально готовясь к грядущему вечеру. В детстве и в школе мы с Джэксоном были хорошими друзьями, но я его еще не видел, с тех пор как вернулся домой. Он не особенно изменился. Он был чуть ниже меня, изящного телосложения, с рыжеватыми волосами и темно карими глазами. Вероятно, некоторые омеги сочли бы его привлекательным. — НамДжун! — рукопожатие, дружеское объятие. — Отлично, приятель. Сколько мы не виделись? — Много лет, Джэксон. Думаю, с окончания школы, — ответил я, крепко пожав его руку. — Как у тебя дела? — Супер. Просто супер. Как насчет тебя? Я видел твои фото в журналах, так что, полагаю, ты тоже вполне себе преуспел. Он приятельски похлопал меня по плечу. Что за придурок. В ответ я чуть кивнул и вымученно улыбнулся. Решив, что мне нужно еще несколько минут, чтобы подумать, я извинился и поднялся в свою старую комнату. Я немного успокоился, как только переступил порог. Комната почти не изменилась с тех пор, как мне было восемнадцать. Даже пока я жил за границей, родители сохраняли ее в том же виде, в каком я все оставил, уезжая в колледж. Я уселся на свою старую кровать и принялся гадать, что буду чувствовать, если мистер Ким действительно начнет встречаться с Джэксоном. Он и вправду был славным парнем, и, как ни печально это признавать, они могли понравиться друг другу. Но при мысли о том, что к нему прикоснется другой альфа, у меня свело все мышцы. Я вспомнил о сумасшедшей минуте в машине, когда сказал ему, что не могу остановиться. И даже сейчас, несмотря на всю свою напускную браваду, я не понимал, смог бы или нет. Услышав возобновившиеся приветствия и голос Джэксона внизу, я решил, что пришло время собраться с мужеством и шагнуть на подмостки. Спускаясь с последнего лестничного пролета, я увидел мистера Кима. Он стоял ко мне спиной… и я ощутил, что мне не хватает воздуха. Он был в белом комбезе. Почему он непременно должен был явиться в белом? Он надел что-то летнее, омежье, длиной до середины бедра и великолепно демонстрирующее его стройные ноги. Верх был из того же материала, с узкими тесемками, завязывающимися на плечах. Все, о чем я способен был думать, — это как мне хочется развязать эти тесемки и увидеть, как комбез сползает к талии. Или, возможно, падает на пол. Наши взгляды встретились, и он улыбнулся такой искренней, радостной улыбкой, что на секунду я ему даже поверил. — Привет, мистер Ким. Я насмешливо скривил губы, глядя, как он разыгрывает комедию перед моей семьей. — Мистер Ким, — кивнул я в ответ. Мы не сводили друг с друга глаз, даже когда мама позвала всех на веранду, чтобы освежиться напитками перед ужином. Когда мистер Ким проходил мимо, я повернул голову и сказал так тихо, что только он мог меня услышать: — Удачно побегали вчера по магазинам? Он взглянул на меня все с той же ангельской улыбкой. — Разумеется, вам не терпится узнать. Проходя, он коснулся меня, и все мои мышцы напряглись. — И, между прочим, они выпустили новую партию поясов для чулок, — шепнул он, прежде чем проследовать с остальными на веранду. Я замер, уронив челюсть и живо припомнив наше «свидание» в примерочной «Ла Перлы». Впереди Джэксон наклонился к ней. — Надеюсь, вы не обиделись на цветы, которые я отправил вам вчера в офис. Допускаю, что это немного слишком, но мне не терпелось встретиться с вами. Слова Джэксона вырвали меня из непристойных грез, и желудок испуганно сжался. Мистер Ким развернулась и взглянул на меня. — Цветы? Мне доставляли цветы? Я пожал плечами и мотнул головой. — Я ушел рано, помните? Протиснувшись мимо них на веранду, я поспешно налил себе коктейль с водкой «Бельведер». На протяжении всего вечера я не мог удержаться от того, чтобы не следить за мистером Кимом краем глаза. Когда наконец-то начался ужин, стало очевидно, что между ним и Джэксоном все идет гладко. Он даже с ним заигрывал. — Джин, мистер и миссис Ким говорили мне, что вы из Тэгу? Голос Джэксона оборвал еще одну фантазию — на сей раз о том, как мой кулак врезается ему в челюсть. Покосившись через стол, я обнаружил, что Джэксон широко улыбается мистеру Киму. — Да. Мой папа — стоматолог в Тэгу. Так что я никогда не был омегой из большого города. Даже Пусан казался мне огромным. Я негромко хмыкнул, и его взгляд тут же метнулся ко мне. — Я сказал что-то смешное, мистер Ким? Я усмехнулся и сделал глоток, глядя на него поверх края стакана. — Прошу прощения, мистер Ким. Просто меня поразило, что при вашей нелюбви к большим городам вы выбрали первый по величине город в Корее для получения образования… и всего прочего. В его взгляде ясно читалось, что при любых других обстоятельствах я либо был бы уже гол и оседлан, либо валялся бы на ковре в луже собственной крови. — Вообще-то, мистер Ким, — начал он, вновь улыбнувшись, — мой отец был женат второй раз, и, поскольку мой папа родилась здесь, я приехал, чтобы ухаживать за ним во время болезни. Потом он умер. Какое-то время мистер Ким смотрел прямо на меня, и, должен признать, я почувствовал укол вины. Впрочем, это быстро прошло, когда он снова перевел взгляд на Джэксона и прикусил нижнюю губу — невинно, но выглядело это отчего-то чертовски соблазнительно. Прекрати заигрывать с ним. Они продолжили говорить друг с другом, и я сжал кулаки. Но спустя несколько минут застыл на месте. Возможно ли это? Я ухмыльнулся в свой коктейль. Да, определенно, это его ножка скользила вверх по моей штанине. Проклятый маленький вертлявый гад, он трогал меня, не прерывая беседы с другим альфой — с тем, кто, как мы оба знали, не способен был его удовлетворить. Я посмотрел на его губы, сжавшие вилку. Когда его язычок медленно прошелся по ним, убирая следы маринада от рыбы, мой член тотчас же напрягся. — Ого, первые пять процентов по успеваемости в Сеульском. Здорово! — сказал Джэксон и оглянулся на меня. — Спорю, что ты рад был заполучить под себя такое чудо? Джин чуть слышно кашлянул, подняв салфетку с колен и поднеся к губам. Быстро покосившись на него, я вновь перевел взгляд на Джэксона. — Да, иметь под собой мистера Кима — это просто чудесно. Он всегда доводит дело до конца. — Ох, НамДжун. Это так мило с твоей стороны! — выпалила моя матушка. Личико мистера Кима начало розоветь, но моя улыбка увяла, когда его нога нащупала мою ширинку. Затем сквозь ткань он надавил на вставший член. Чуть-чуть. Теперь пришла моя очередь закашляться, подавившись коктейлем. — Вы в порядке, мистер Ким? — спросил он с фальшивым участием. Я кивнул, свирепо уставившись на него. Он пожал плечами и переключил внимание на Джэксона: — А как насчет вас? Вы из Сеула? Носком туфли он продолжал нежно меня поглаживать, так что мне пришлось следить за дыханием и за тем, чтобы сохранять нейтральную мину. По мере того как Джэксон, поведав о детстве и проведенных с нами школьных годах, переключился на свою успешную бухгалтерскую фирму, выражение фальшивой заинтересованности на его лице сменилось искренним интересом. Ну уж нет. Опустив левую руку под скатерть, я ощутил под пальцами гладкую кожу его щиколотки. От прикосновения он чуть вздрогнул. Делая кончиками пальцев легкие круговые движения, я провел большим пальцем по своду его стопы — и ощутил немалое удовлетворение, когда он попросил Джэксона повторить фразу. Но затем он заявил, что хотел бы пообедать с ним на будущей неделе. Моя ладонь накрыла его ножку, сильней прижав к вздыбившемуся члену. Плут ухмыльнулся. — Ты ведь можешь одолжить его на обеденный перерыв, НамДжун? — спросил Джэксон с радостной улыбкой и положил руку на спинку стула Джина. Мне потребовалось все самообладание, чтобы не перепрыгнуть через стол и не оторвать эту руку от тела. — Ах, кстати говоря, о свиданиях за обедом, — вмешалась Момо, легонько похлопав меня по руке. — Помнишь мою подругу Джой? Ты видел ее в прошлом месяце у нас дома. Лет двадцать пять, моего роста, красноволосая, глаза черные. Так вот, она просила твой номер. Тебе это интересно? Я оглянулся на Джина. Связки у него на ноге напряглись, и он медленно сглотнул, ожидая моего ответа. — Конечно. Ты же знаешь, я предпочитаю красноволосых. Думаю, это изменит цветовую палитру к лучшему. Я едва удержался от крика, когда его каблук пришпилил мои яйца к стулу. Подержав их так с секунду, он снова взял салфетку с колен и промокнул губы. — Простите, мне надо в комнату для омег. Как только он вошел в дом, все мое семейство свирепо воззрилось на меня. — НамДжун, — прошипел отец. — Я думал, мы это обсуждали. Я схватил стакан и поднес ко рту. — Понятия не имею, о чем ты. — НамДжун, — добавила мать, — по-моему, ты должен пойти и извиниться. — За что? — спросил я, с силой опустив стакан на стол. — Нам! — сказал отец тоном, не допускающим возражений. Я швырнул салфетку на тарелку и с грохотом отодвинул стул. Затем вихрем пронесся по дому, обыскав ванные на двух первых этажах, пока наконец не добрался до третьего. Там дверь в ванной оказалась закрыта. Стоя снаружи, я положил ладонь на ручку двери и вступил в спор с самим собой. Что произойдет, если я войду туда? Меня интересовало только одно, и, черт побери, к извинениям это никакого отношения не имело. Я подумал было постучать, но знал наверняка, что войти меня не пригласят. Тогда я прислушался, пытаясь уловить внутри звуки движения. Ничего. В конце концов я повернул ручку. К моему удивлению, было не заперто. Я всего пару раз заходил в эту ванную с тех пор, как мать ее переделала. Это была красивая, современная комната с дизайнерской мраморной раковиной и широким зеркалом на всю стену. Над туалетным столиком было небольшое окошко, откуда открывался вид на веранду и лужайку за ней. Мистер Ким сидел на скамеечке перед столиком и смотрел на небо снаружи. — Приполз умолять о прощении? — спросил он. Затем снял колпачок с помады и тщательно накрасил губы. — Меня послали проверить, не ранил ли я твои нежные чувства. Протянув руку за спину, я запер дверь. Щелчок замка отчетливо прозвучал в тишине комнаты. Засмеявшись, мистер Ким взглянул в глаза моему отражению. Он выглядел абсолютно собранным, но я видел, как поднимается и опадает его грудь. Этот стервец был возбужден не меньше меня. — Уверяю тебя, я в порядке. Он закрыл гигиеническую помаду и бросил ее в сумочку. Затем встал и шагнул мимо меня к двери. — Я привык к тому, что ты ведешь себя как придурок. За-то Джэксон очень славный. Я должен спуститься к остальным. Положив руку на дверь, я наклонился к самому его лицу. — Я так не думаю. Мои губы чуть притронулись к коже под его ушком, и мистер Ким вздрогнул. — Понимаешь ли, он хочет прибрать к рукам кое-что, принадлежащее мне, и он этого не получит. Он окинул меня яростным взглядом. — Какой сейчас год? Второй от рождества Христова? Пропусти меня. Я тебе не принадлежу. — Ты можешь так думать… — прошептал я, лаская губами его шею, — …но твое тело, — продолжил я, запустив руки ему под шорты и прижав ладонь к влажному кружеву у него между ног, — считает иначе. Он закрыл глаза и гортанно застонал, когда мои пальцы принялись медленно кружить вокруг его головки. — Отвали. — Нет уж, позволь мне, — выдохнул я ему в шею. Ким отрывисто рассмеялся, и я прижал его к двери ванной. Схватив его за руки, я поднял их над головой и, не выпуская, наклонился для поцелуя. Он слабо барахтался, пытаясь освободиться. Я покачал головой и усилил хватку. — Позволь мне, — повторил я, прижимая к нему свой напрягшийся член. — О боже, — прошептал он, отводя подбородок в сторону, чтобы я мог добраться до его шеи, — только не здесь. Я провел губами по его ключице до плеча. Переместив оба его запястья в одну руку, я медленно потянул за одну из тесемок, удерживающих верх комбеза, попутно целуя обнажившуюся кожу. Переключившись на другую сторону, я повторил то же самое и был вознагражден видом соскользнувшего до талии комбеза и белого кружевного топа. Черт. Неужели у этой омеги в гардеробе не было ни одной вещи, при виде которой мне не захотелось бы немедленно разрядиться прямо в штаны? Скользя губами сверху вниз, от плеч к груди, свободной рукой я стал расстегивать топ. На сей раз я ни за что не упущу возможность полюбоваться его обнаженной грудью. Застежка легко поддалась, и кружева упали, порадовав дивным зрелищем, преследовавшим меня во всех грязных фантазиях. Когда я взял в рот один розовый сосок, Ким застонал, и колени у него слегка подогнулись. — Ш-ш-ш, — прошептал я, прильнув к его коже. — Еще, — проговорил он. — Сильнее. Я приподнял его, и он обхватил ногами мою талию. Наши тела прижались друг к другу еще теснее. Я освободил его руки, и он немедленно запустил их мне в волосы, грубо притянув к себе. Черт, я обожал, когда он это делал. Я прижал его к двери, но затем сообразил, что между мной и Кимом слишком много слоев ткани — я хотел ощутить тепло его кожи, хотел полностью погрузиться в него и вдавливать в эту стену до тех пор, пока все остальные не отправятся спать. Похоже, он прочел мои мысли, потому что его пальцы яростно зашарили по моему телу и принялись торопливо выдергивать тенниску из штанов, а затем потянули вверх, снимая через голову. Сквозь открытое окно донесся смех с веранды, и я почувствовал, как Ким напрягся. Спустя долгую секунду его взгляд встретился с моим. Было ясно, что моя страстная штучка отчаянно подыскивает слова. — Мы не должны этого делать, — заявил он наконец, покачав головой. — Джэксон меня ждет. Он вполсилы попыталась оттолкнуть меня, но я не ослабил хватку. — А ты его в самом деле хочешь? — спросил я, чувствуя, как внутри закипает ревность. Он не отвел глаз, но и не ответил. Я опустил его на пол и потянул к туалетному столику, встав прямо у него за спиной. Оттуда, где мы стояли, была отлично видна веранда внизу. Я прижался к его обнаженной спине и прошептал на ухо: — Ты его видишь? Мои руки ласкали его соски. — Посмотри на него. Я опустил руки ниже, на живот, на складки шорт и на бедра. — Он заставляет тебя чувствовать это? Мои пальцы, пройдя по внутренней поверхности бедра, нырнули в его трусики. Я хрипло выдохнул, ощутив, как там влажно, и просунул пальцы внутрь. — Он когда-нибудь сможет заставить тебя так течь? Застонав, он прижался ко мне бедрами. — Нет… — Скажи мне, чего ты хочешь, — шепнул я снова в теплую кожу плеча. — Я… я не знаю. — Посмотри на него, — повторил я, двигая пальцами. — Ты знаешь, чего ты хочешь. — Я хочу ощутить тебя внутри. Ему не нужно было просить дважды. Я быстро расстегнул брюки и, спустив их до колен, вжался в его ягодицы, а затем стянул шорты и смял в руке трусики. — Сорви их, — шепнул он. Ни с кем прежде я не вел себя так по-дикарски, но с ним это было совершенно естественно. Я сильно дернул, и тонкие трусики легко разорвались. Я швырнул их на пол, провел ладонями у него по спине и, скользнув пальцами по предплечьям, крепко прижал его ладони к столу. Это было чудесное зрелище: он стоял, согнувшись, со спущенным комбезом до лодыжек и выставленной напоказ великолепной задницей. Направив член, я сразу вошел глубоко, и мы оба застонали. Склонившись над ним, я поцеловал его в спину и снова шепнул: «Ш-ш-ш». Снаружи опять донесся смех. Там, внизу, сидел Джэксон. Джэксон, который был в принципе неплохим парнем, но который хотел отнять его у меня. Этой картины оказалось достаточно, чтобы я усилил толчки. Его приглушенные стоны заставили меня улыбнуться, и я наградил его, ускорив темп. Какая-то извращенная часть меня ощутила злорадное удовлетворение, когда Джин, подавившись, замолчал. Он задыхался, его пальцы отчаянно искали опору, а мой твердый член орудовал внутри него — и становился тверже с каждой его попыткой издать хоть какой-то звук. Глухо шепча ему на ухо, я спрашивал, хочет ли он, чтобы я его оттрахал. Я спрашивал, нравится ли ему, когда я говорю непристойности, когда я веду себя как зверь, трахая его так сильно, что у него должны оставаться синяки. Он выдавил «Да», а когда я начал двигаться еще быстрей и сильней, стал умолять о большем. Бутылочки и пузырьки на столе звенели и падали от наших толчков, но мне было начхать. Схватив Джина за волосы, я потянул его к себе, прижав спиной к своей груди. — Думаешь, он может заставить тебя чувствовать это? Я продолжал вгонять в него член и одновременно заставлял смотреть в окно. Я понимал, что падаю в пропасть. Стены рушились вокруг меня, ну и что с того? Мне нужно было, чтобы, лежа сегодня ночью в постели, он думал обо мне. Я хотел, чтобы он чувствовал меня, когда закроет глаза и начнет ласкать себя, чтобы вспомнил, как я его трахал. Свободной рукой я обхватил его член и принялся водить вверх и вниз. — Нет, — простонал он. — Такое — никогда. Я просунул руку ему под колено и поднял ногу на стол, расширив вход, чтобы проникнуть еще глубже. — Ты чувствуешь, что сделан словно под меня? — прорычал я ему в шею. — Мне так хорошо. Когда пойдешь вниз, я хочу, чтобы ты это помнил. Чтобы помнил, что ты со мной делаешь. Ощущения становились слишком сильными, и я понимал, что уже близок. Я совершенно погиб. Я жаждал его, как наркотика, и это чувство поглощало все мои мысли. Взяв его ладонь в свою и сплетясь с ним пальцами, я поднес обе наши — ласкающие, дразнящие — руки к его члену. Скользя внутри него, я застонал. — Ты его чувствуешь? — прошептал я ему на ухо, сжав наши пальцы так, что они плотно обхватывали его член с нужным давлением. Он развернул голову и всхлипнул мне в шею. Но мне нужно было, чтобы он молчал. Отпустив его волосы, я мягко прикрыл ему ладонью рот и поцеловал в разрумянившуюся щеку. Джин что-то приглушенно выкрикнул, быть может, мое имя, а затем его тело напряглось и плотно сжало меня. После того как его глаза закрылись, а с губ слетел вздох удовлетворения, я занялся собой. Я начал двигаться быстрей, наблюдая в зеркало, как мои толчки заставляют его член подпрыгивать. Оргазм прошелся внутри меня раскаленной волной. Его рука, выпутавшись из моих волос, прикрыла мне рот. Зажмурившись, я отдался этой волне. Последние глубокие, мощные толчки — и я выплеснулся в него. Я открыл глаза. Поцеловав ладонь Джина, убрал его пальцы от лица и прижался лбом к его плечу. Снизу доносились безразличные голоса. Откинувшись назад, он прислонился ко мне, и мы неподвижно простояли так несколько секунд. Затем он медленно отстранился. Чувство потери заставило меня нахмуриться. Я смотрел, как он натягивает шорты, поднимает топ и пытается завязать тесемки на плечах. Нагнувшись, чтобы подтянуть брюки, я нащупал рваное кружево его трусиков и запихнул их в карман. Он все еще сражался с комбезом. Я подошел, отвел его руки и завязал ленточки, избегая смотреть ему в глаза. Комната внезапно стала слишком тесной. Воцарилось неловкое молчание. Мы быстро взглянули друг на друга, и я потянулся к дверной ручке. Надо было сказать что-то, хоть что-нибудь, чтобы исправить положение. Как я мог просить его заниматься сексом только со мной, при этом не меняя ничего другого? Даже я понимал, что в ответ на такую просьбу, скорей всего, получу коленом по яйцам. Но я никак не мог подыскать слов, чтобы описать, что чувствовал, когда видел его с Джэксоном. В голове было совершенно пусто. Отчаявшись, я распахнул дверь — и мы оба замерли, увидев то, что ждало нас снаружи. Там, прямо за дверью, со сложенными на груди руками и скептически поднятыми бровями, стояла Момо.