ПП (Прекрасный п....)

На его лице сменилось несколько выражений: смущение, раздражение, а затем… любопытство? Я смутно различал мужской голос в трубке, и пещерный человек внутри меня поднял голову. Кто, черт подери, ему звонит? Внезапно он сузила глаза, и тихий внутренний голосок предупредил меня, что пора бить тревогу. — Хорошо, большое спасибо, что сказали мне. Да. Да. Конечно. Ладно. Да, я позвоню вам, когда решу. Спасибо, что позвонили, Джэксон. Джэксон? Проклятый Ван. Завершив звонок, мистер Ким медленно положил телефон обратно в сумку. Глядя под ноги, он покачал головой и негромко усмехнулся, после чего изогнул губы в зловещей улыбке. — Вы ничего не хотите мне рассказать, мистер Ким? — сладким голоском спросил он, и почему-то я занервничал еще больше. Я порылся в памяти, но в голове было пусто. О чем он говорил? — У меня только что состоялся очень странный разговор. Похоже, Джэксон проверил этим утром свою почту и нашел подтверждение о доставке цветов. Ни за что не угадаете, что там было сказано. Он шагнул ко мне, и я инстинктивно попятился на шаг. Это направление беседы мне совсем не нравилось. — Оказывается, кто-то за них подписался. Только не это. — На квитанции было имя «Ким НамДжун». Ч-ч-черт! Какого хрена я подписался собственным именем? Я попытался придумать ответ, но мозги внезапно отключились. Понятно, что мое молчание подтвердило его худшие предположения. — Ах ты, сукин сын! Ты за них подписался, а затем соврал мне? Он сильно толкнул меня в грудь, и мне внезапно захотелось прикрыть яйца. — Зачем ты это сделал? Он прижал меня к стене, и я принялся судорожно озираться в поисках другого выхода. — Я… что? — выпалил я. Сердце стучало так, будто пыталось вырваться из груди. — Серьезно! Какого черта? Мне нужно было дать ответ, и как можно быстрее. Запустив руку в волосы, наверное, в сотый раз за последние пять минут, я решил, что, возможно, лучше будет просто во всем сознаться. — Я не знаю, ясно? — заорал я в ответ. — Я просто… боже! Он вытащил телефон и начал набирать смс. — Что ты делаешь? — Не то чтобы это тебя касалось, но я прошу Джени уходить без меня. Я шагу отсюда не сделаю, пока ты не скажешь мне правду. Он яростно уставился на меня. Я почти чувствовал исходящие от него волны праведного негодования. На секунду я подумал, что надо было бы предупредить Розэ о том, что происходит — но она видела, как я пошел за Джином, и, скорей всего, уже догадалась, что к чему. — Ну? Я поглядел ему в глаза и глубоко вздохнул. Невозможно было объяснить это, не выставив себя буйнопомешанным. — Ну да, я за них подписался. Он продолжал смотреть на меня, тяжело дыша и сжимая кулаки так сильно, что побелели костяшки. — И? — И… я выкинул их. Стоя перед ним, я понял, что заслужил всю его злость. Я был несправедлив. Я ничего не предлагал ему, но при этом стоял на пути у того, кто мог сделать его счастливым. — Просто не могу поверить, — прорычал он сквозь сжатые зубы. Похоже, ему приходилось прилагать немалые усилия, чтобы не броситься на меня и не начать метелить кулаками. — Объясни, зачем ты это сделал. Как раз на это я ответить не мог. — Потому что… — пробормотал я, почесав затылок и ненавидя себя за то, что впутался в эту ситуацию. — Потому что я не хочу, чтобы ты встречался с Джэксоном. — Из всех тупых, шовинистических… кем, черт побери, ты себя считаешь? То, что мы занимались сексом, не значит, что ты можешь принимать за меня решения. Мы не пара, мы не встречаемся. Господи, да мы даже не нравимся друг другу! — прокричал он. — Думаешь, я этого не знаю? Ну да, это было бессмысленно? Но когда я увидел эти цветы… да какая разница, это были долбанные розы! Он выглядел так, словно собирался вызвать санитаров. — Ты что, сидишь на наркотиках? Какое отношение к делу имеет то, что это были розы? — Ты ненавидишь розы! Когда я сказал это, краска гнева схлынула с его лица, а темные глаза стали непроницаемыми. А я продолжал нести чушь: — Я просто увидел их и отреагировал. Сделал это, не подумав. Просто при мысли о том, что он прикоснется к тебе… Я сжал кулаки и замолчал, пытаясь взять себя в руки. С каждой секундой я все больше злился: на себя, за то, что проявил слабость и позволил эмоциям снова взять над собой вверх, и на него, за ту необъяснимую власть, которую он надо мной имел. — Ладно, — сказал Ким, переводя дыхание, чтобы успокоиться. — Пускай я не одобряю то, что ты сделал, но понимаю… до определенной степени. Пораженный, я быстро взглянул на него. — Будет враньем, если я скажу, что не испытываю такую же ревность. Я ушам своим не поверил. Неужели он сейчас признался, что чувствует то же самое? — Но это не отменяет того факта, что ты мне солгал. Солгал прямо в лицо. Конечно, я знал, что ты иногда можешь быть заносчивым ублюдком, но всегда верил в твою честность. Я передернулся. Он был прав. — Мне очень жаль. Мое извинение повисло в воздухе. Непонятно было даже, кого больше удивили эти слова — его или меня. — Докажи это. Он взглянул на меня так спокойно: ни следа эмоций на лице. Что он имел в виду? А затем до меня дошло. Доказать. Разговором тут не поможешь — слова вечно оборачивались для нас неприятностями. Но был и другой способ. И если он дал мне единственный шанс исправить содеянное, я его не упущу. О боже, в ту секунду я так его ненавидел! Ненавидел за то, что он прав, а я виноват, и за то, что он заставлял меня делать выбор. А больше всего за то, как сильно я его хотел. Я мгновенно пересек разделявшее нас расстояние и положил ладонь ему на затылок. Притянув его к себе для поцелуя, я взглянул ему в глаза. В них светился безмолвный вызов. Ни один из нас не собирался отступать или признавать, что происходящее между нами — чем бы оно ни было — вне нашей власти. Или, быть может, мы оба только что это признали. В ту секунду, когда наши губы встретились, я ощутил знакомую, раскатившуюся по телу дрожь. Сжав в кулаках пряди волос, я закинул его голову назад и прижался всем телом. Пускай я делал это для него, но хотел сохранить полный контроль. Прижимая его к себе изо всех сил, я застонал — настолько идеально все изгибы его тела вписывались в мое. Мне хотелось утолить свою жажду, забыть и двигаться дальше, но каждый раз, когда я прикасался к нему, жажда становилась лишь сильнее. Опустившись на колени, я сжал бедра Джина и придвинул его ближе. Мои губы скользнули по поясу его штанов. Задрав майку, я покрыл поцелуями каждый дюйм обнажившейся кожи, наслаждаясь тем, как от моего прикосновения напрягаются мышцы. Подняв голову, я запустил пальцы под резинку штанов. Закрыв глаза, Джин прикусил нижнюю губу. Я ощутил, как в предчувствии того, что я собираюсь сделать, твердеют наши члены. Затем я стянул с него штаны. Кончиками пальцев я провел по его ногам сверху вниз, и кожа Джина покрылась мурашками. Зарыв руки в мои волосы, он сильно дернул. Зарычав, я откинул голову и взглянул на него снизу вверх. Я нащупал край его тонких трусиков, остановившись на узких тесемках на бедрах. — Они почти слишком хороши, чтобы рвать их, — сказал я, закручивая одну тесемку вокруг другой. — Почти. Я быстро дернул, и трусики легко разорвались. Смяв розовую ткань, я засунул ее в карман. Меня снова охватило нетерпение, и, быстро освободив одну его ногу, я закинул ее себе на плечо и принялся целовать гладкую кожу с внутренней стороны бедра. — О черт, — выдохнул он, зарывая пальцы в мои волосы. — Пожалуйста. Сначала я потерся носом, а потом начал медленно облизывать его член. Ким, крепко схватив меня за волосы, задвигал бедрами. При этом он хрипло шептал что-то неразборчивое. Увидев, насколько он не может себя контролировать, я осознал — СокДжин столь же бессилен против этого, как и я сам. Он злился на меня так сильно, что отчасти не прочь был бы обвить ногой мою шею и придушить меня — но, по крайней мере, он позволял мне сделать для него кое-что на порядок более интимное, чем простой перепихон. На коленях стоял я, но именно он был беззащитен и уязвим. А еще он был теплым, влажным и таким же сладким на вкус, как и с виду, а еще у меня во рту. — Я мог бы съесть тебя целиком, — прошептал я, отстранившись, чтобы взглянуть ему в лицо. Затем, поцеловав его в бедро, пробормотал: — Было бы намного лучше, если я мог бы разложить тебя где-то — к примеру, на столе в конференц-зале. Улыбнувшись, он дернул меня за волосы, вновь прижимая к себе. — Мне и так хорошо. Не смей останавливаться. Я почти признался вслух, что не могу и не собираюсь даже пытаться, но уже вновь потерялся в аромате его кожи. Мне хотелось запомнить все его мольбы и проклятья, зная, что я послужил их причиной. Я застонал, вбирая глубже его член — и он вскрикнул и изогнулся, подавшись ближе. Введя в него два пальца, я надавил ему на бедра, заставляя войти в общий со мной ритм. Он начал двигаться, сначала медленней, прижимаясь ко мне, а затем все быстрее. Я почувствовал, как напрягается его тело: ноги, живот, пальцы, в моих волосах, член в моем рту. — Уже почти, — пропыхтел он. Его движения стали более резкими, хаотичными и несдержанными, да и сам я начал терять контроль. Мне хотелось кусать его и сосать, погрузить пальцы поглубже и совершенно свести его с ума. Меня беспокоило, не становлюсь ли я слишком груб, но тут его дыхание стало отрывистым, а затем перешло в неразборчивые стенания. Когда, выкрутив запястье, я вошел в него глубже, он закричал излившись мне в рот и замер на трясущихся ногах, охваченный оргазмом. Поглаживая его бедро, я медленно опустил его ногу — осторожно, на случай, если ему захочется меня пнуть. Поводя пальцами по губам, я наблюдал за тем, как его взгляд вновь обретает осмысленность. Джин оттолкнул меня и быстро поправил одежду. При этом он не сводил глаз с меня, а я по-прежнему стоял перед ним на коленях. Реальность возвращалась вместе с голосами людей, обедавших за стеной. Эти голоса мешались с шумом нашего тяжелого дыхания. — Ты не прощен, — заявил он и нагнулся за сумочкой. Затем отпер дверь и вышел, не сказав больше ни слова. Глядя, как дверь закрывается за ним, я медленно встал на ноги и попытался понять, что тут произошло. По идее, мне следовало прийти в ярость, но вместо этого уголок рта вздернулся в улыбке. Все это было настолько нелепо, что я почти расхохотался. Проклятье, он снова это сделал. Обыграл меня на моем же поле. У меня была адская ночь. Я практически не ел и не спал, а член упорно стоял с того момента, как я вышел из ресторана. Направляясь на работу, я уже предчувствовал, что попал. Он наверняка сделает все возможное, чтобы помучить меня и наказать за вранье. Но самое безумное заключалось в том, что… я предвкушал это почти с нетерпением. Однако меня ждал сюрприз. Когда я вошел в офис, его не было. Странно, он очень редко опаздывал. Пройдя в свой кабинет, я начал готовить все к предстоящему дню. Спустя пятнадцать минут меня отвлек от телефонного звонка хлопок наружной двери. Что ж, ожидания начинали оправдываться: я слышал, как мистерКим с грохотом выдвигает ящики и роняет папки, так что день обещал быть интересным. В десять пятнадцать меня потревожил звонок интеркома. — Мистер Ким. Сухой голос СокДжина наполнил комнату, и, несмотря на звучавшее в нем нескрываемое раздражение, я нажал кнопку для ответа с ухмылкой. — Да, мистер Ким? — отозвался я, не скрывая насмешки в голосе. — Через пятнадцать минут нам надо быть в конференц-зале. В полдень вам предстоит отправиться на обед с президентом «Келли Индастриз». Вы должны оказаться на месте в половине первого. Сан будет ждать вас в гараже. — Вы со мной не поедете? Отчасти я подозревал, что он просто не хочет оставаться со мной наедине, — и не понимал, как на это реагировать. — Нет, сэр. Это встреча только для руководителей, — продолжал он, шелестя страницами. — К тому же сегодня мне надо заняться подготовкой к конференции в Пусане. — Я выйду через минуту. Убрав палец с кнопки, я встал и оправил пиджак и галстук. Ступив за порог кабинета, я немедленно увидел мистера Кима. Если у меня и были какие-то сомнения насчет его планов жестокой мести, они в ту же секунду испарились. Мой прекрасный мучитель нагнулся над столом. На нем было синие брюки и в тон шелковая блуза, идеально подчеркивающее длинные ноги. Волосы свободно рассыпались, а когда Джин развернулся ко мне, я заметил, что сегодня он пришел в очках. И как же я смогу говорить внятно, сидя рядом с ним? — Вы готовы, мистер Ким? Не дожидаясь ответа, он собрал свои вещи и направился к двери. Сегодня он особенно аппетитно покачивал бедрами. Этот наглый стервец меня дразнил. Пока мы ехали в битком набитом лифте, наши тела невольно прижимались друг к другу, и я едва подавлял рычание. Возможно, это только мое воображение, но я уловил тень ухмылки, когда СокДжин «случайно» задел мой полуэрегированный член. Дважды. Следующие два часа я провел в своем персональном аду. Каждый раз, когда я косился на него, он делал что-то такое, отчего у меня слабели колени: лукаво поглядывал, облизывал нижнюю губу, скрещивал ноги или рассеянно накручивал локон на палец. В какой-то момент он уронил ручку и, доставая ее из-под стола, непринужденно положил руку мне на бедро. В течение всей встречи за обедом я одновременно радовался тому, что сбежал из его пыточной камеры, и отчаянно стремился вернуться туда. Я кивал и подавал реплики в нужных местах, но разумом был не здесь. И, конечно же, отец заметил, что я веду себя необычно угрюмо и отстраненно. Во время обратной поездки в офис он насел на меня. — В Пусане вам с Джином в течение трех дней придется обходиться без защитных мер в виде офисных дверей, и никто не станет вмешиваться в ваши свары. Я ожидаю, что ты будешь обращаться с ним со всем уважением, — добавил он и быстро поднял руки, чтобы пресечь мои возражения. — Я уже поговорил об этом с Джином. Расширив глаза, я уставился на него. Он обсуждал мое профессиональное поведение с мистером Кимом? — Да, я в курсе, что дело не только в тебе, — сказал он, направляясь к свободному лифту. — Он уверил меня, что тебе тоже достается сполна. Как ты думаешь, почему я выбрал именно тебя на роль его руководителя? Я ни минуту не сомневался, что он способен за себя постоять. КиВон молча стоял рядом с ним, не скрывая самодовольной ухмылки. Вот ведь засранец. Я слегка нахмурился, когда до меня наконец дошло: мистер Ким заступился за меня. Он легко мог представить все так, будто я страшный тиран, а он невинная жертва, но вместо этого взял на себя часть вины. — Папа, я признаю, что у нас несколько необычные отношения, — начал я, внутренне уповая на то, что никто из присутствующих не понимает, насколько точно я выразился. — Но, уверяю тебя, это ни в коей мере не сказывается на моих деловых качествах. Тебе не о чем волноваться. — Хорошо, — кратко ответил отец. Лифт прибыл на мой этаж. Войдя в офис, мы застали мистера Кима за телефонным разговором. Он говорил очень тихо и мягко: — Да, мне пора идти, отец. Мне осталось кое-что доделать, и, как только все будет готово, я дам тебе знать. Тебе нужно отоспаться, хорошо? Ненадолго замолчав, он рассмеялся, а потом снова затих. Ни я, ни двое мужчин рядом со мной не решались прервать его разговор. — Я тебя тоже люблю, отец. Я ощутил, как от этих слов, от звука его дрогнувшего голоса внутри у меня что-то сжалось. Развернувшись на кресле и увидев нас, Джин чуть не подпрыгнул от неожиданности и принялся быстро собирать рассыпавшиеся по столу бумаги. — Как прошла встреча? — Гладко, как всегда, — ответил отец. — Вы с ЮнДжи отлично все организуете. Не знаю, что бы мои сыновья без вас делали. Он чуть поднял брови, явно борясь с желанием окинуть меня высокомерным взглядом. Но затем в его глазах отразилось удивление, и я сообразил, что пялюсь на него с глупейшей ухмылкой в ожидании его обычных дерзких острот. Свирепо нахмурившись, я прошествовал в свой кабинет. И, только закрыв дверь, осознал: он ни разу не улыбнулся с тех пор, как мы вошли и застали его за телефонным разговором.