ПП (Прекрасный п....)

Тема конференции в этом году звучала как «Следующее поколение маркетинговой стратегии», и, чтобы поощрить это следующее поколение, организаторы устроили презентацию студенческих постеров. Множество студентов с программы Джина стояли здесь навытяжку рядом со своими постерами и ели глазами публику. Вообще-то участие в этой презентации было обязательным для всех стипендиатов «Джей Ти Мин», но я попросил сделать для Джина исключение, учитывая значимость и конфиденциальность контракта с Ли. Ни один из его однокурсников не управлял миллионным проектом. Учебный совет с радостью откликнулся на мою просьбу — им не терпелось поместить историю успеха Джина в рекламную брошюру, как только все детали будут утверждены и доступны для широкой публики. Но, хотя сегодня Джину и не требовалось участвовать в презентации, он упрямо заглядывал во все уголки и изучал каждый постер. Учитывая, что я не способен был отойти от него дальше, чем на четыре фута, и до десяти утра у меня не было никаких встреч, я все это время таскался за ним, считая постеры (576 штук) и пялясь на его задницу (кругленькую — так и тянет похлопать — в настоящий момент обтянутую черной джинсой). В лифте Джин упомянул, что его подруга Джени была поставщиком большей части столь любимого и ненавидимого мной гардероба. Сегодняшний утренний комплект, состоявший из обтягивающих джинс-скини и темно-синей блузки, тоже попал в мой список. Я несколько раз пытался убедить Джина, что нам надо вернуться в комнату и кое-что взять, но он только иронически поднимал бровь и спрашивал: — Взять что-нибудь? Или кого-нибудь? Я старался не обращать внимания на насмешки, но сейчас жалел о том, что не уговорил его на еще один заход перед началом конференции. Интересно, удалось бы? — Почему бы не подняться обратно в комнату? — шепнул я мистеру Киму на ухо, когда он принялся тщательно вчитываться в постер какого-то студента-младшекурсника, посвященный ребрендингу небольшой компании сотовой связи. Графики были прикреплены скотчем прямо к щиту для постеров. Что за убожество. — Ш-ш-ш. — Джин, тут ты не узнаешь ничего нового. Давай сходим, возьмем по чашечке кофе, и, может, ты даже отсосешь мне в ванной. — Твой отец говорил мне, что лучшие идеи могут прийти из самых неожиданных источников, и велел читать все, что попадается под руку. К тому же это мои коллеги по университету. Я подождал, покручивая запонку, но, похоже, вторую часть моего заявления он комментировать не собирался. — Отец понятия не имеет, о чем говорит. Естественно, он рассмеялся. Отец ежегодно попадал в рейтинг двадцати пяти лучших гендиректоров практически с моего рождения. — Минет — не обязательный пункт программы. Я могу трахнуть тебя у стены, — прошептал я, прочистив горло и убедившись, что никто нас не слышит. — Или уложить тебя на пол, раздвинуть ноги и вылизать так, что ты кончишь. Чуть вздрогнув, он улыбнулся студенту у следующего постера и направилась туда. Какой-то мужчина протянул мне руку и спросил: — Простите, вы не Ким НамДжун? Я кивнул и рассеянно ответил на рукопожатие, глядя, как Джин удаляется. Та часть зала, где мы стояли, была почти пуста, если не считать студентов. Но даже они начали разбредаться к более интересным стендам, где крупные компании — в основном спонсоры конференции — вывесили свои глянцевитые, пестрящие логотипами постеры, чтобы помочь новичкам привлечь на презентацию больше зрителей. Джин, склонившись над блокнотом, записала что-то. «Ребрендинг для „Ким Джи Су“»? Я перевел взгляд с его руки на лицо, сосредоточенно нахмурившееся. Он не вел проект для «Ким Джи Су». Более того, он не был и моим. Это был небольшой проект, которым спустя рукава занимался один из младших менеджеров. Неужели мой практикант был в курсе, насколько эта фирма пострадала от нашей неуклюжей маркетинговой кампании? Прежде чем я успел задать вопрос, он уже перешел к следующему постеру. Я был совершенно заворожен видом работающего СокДжина. Раньше я никогда не позволял себе наблюдать за ним в открытую, а глядя исподтишка, успел заметить лишь, что он исключительно умен и настойчив. Я даже не догадывался, насколько хорошо он знаком с делами компании. Мне хотелось как-нибудь его похвалить, но все слова в голове путались, а в груди разрасталось странное чувство — как будто высокая оценка его работы спутала бы мне карты. — Твой почерк стал лучше. Он улыбнулся мне, щелкая ручкой. — Отвали. Член шевельнулся у меня в брюках. — Я просто бесполезно трачу с тобой время. — Тогда почему бы тебе не поручкаться с исполнительными директорами в зале для торжеств? У них там завтрак. Те самые маленькие шоколадные маффины, от которых тебя якобы воротит. — Сейчас я бы съел что-то, но не маффин. Легкая улыбка тронула его губы. Он не сводил с меня глаз, пока другая студентка рассыпалась в приветствиях. — Я следила за вашей карьерой, сколько себя помню, — с придыханием прощебетала незнакомка. — И слушала ваше выступление здесь в прошлом году. Улыбнувшись, я ответил ей рукопожатием, настолько кратким, насколько позволяли приличия. — Спасибо, что подошли. Мы добрались до конца прохода, и я взял Джина за локоть. — До моей встречи еще целый час. Ты хоть понимаешь, что со мной делаешь? Наконец-то он поднял глаза. Зрачки у него расширились настолько, что радужка казалась почти черной, а губы сочно блестели. — Думаю, тебе придется отвести меня в номер и показать. Джин все еще шарил по чемодану в поисках новых трусиков, а я уже на пять минут опаздывал на встречу, назначенную на час дня. Мне предстояло встретиться с Лим Дже Бомом, руководителем коммерческой службы одной небольшой фирмы в Инчхоне. Мы часто заключали субподрядные договора с его фирмой, когда дело касалось незначительных сделок, а сейчас хотели передать им контракт покрупнее, чтобы посмотреть, как они справятся. Застегивая молнию, я утешался мыслью, что и сам Бом хронически опаздывал. Однако на сей раз Бом не опоздал. Он уже ждал меня в одной из переговорных гостиницы. Двое его молодых помощников сидели рядом, сияя улыбками и источая энтузиазм. Я терпеть не мог опаздывать. — Бом, — сказал я, протягивая руку. Он представил меня своим ребятам, Иэню и Дже. Они по очереди пожали мне руку, но в тот момент, когда я добрался до Дже, он вдруг уставился на дверь за моим плечом. В комнату вошел Джин. Сейчас, с растрепанными волосами, он выглядел невероятно сексуально, но при этом профессионально. Непонятным образом мой прекрасный ассистент ухитрился скрыть тот факт, что пару минут назад шумно кончил на письменном столе у себя в номере. Лим и его парни жадно следили за ним, пока он шел через комнату, отодвигал стул и усаживался рядом со мной. Сев, Джин повернулся ко мне и чуть улыбнулся. Его губы налились кровью и припухли, а на подбородке виднелось небольшое красное пятнышко. След от моей щетины. Ну и дела. Я откашлялся, ожидая, пока все наконец-то обернутся ко мне. — Давайте приступим. Это была вполне рядовая встреча — я уже тысячи раз проводил такие. Я описал проект в самых общих терминах, никакой конфиденциальной информации, и, конечно, Лим сказал мне, что его ребята отлично с этим справятся. Познакомившись с ними, я пришел к тому же заключению. Мы запланировали еще одну встречу на завтра. Я должен был представить проект во всех деталях и официально передать им. Совещание продлилось не более четверти часа, и у меня еще оставалось полно времени до двухчасовой встречи. Я оглянулся на СокДжина, вопросительно подняв бровь. — Еда, — со смехом сказал он. — Давай поедим. Остаток дня был продуктивным, но я работал на чистом автопилоте. Если бы кто-нибудь спросил меня, о чем именно говорилось на совещаниях, мне бы понадобилось немало времени, чтобы припомнить детали. Приходилось благодарить Джина и его привычку все дотошно конспектировать. Ко мне подходило множество коллег, и, вероятно, в течение дня я пожал сотни рук, но запомнил только его прикосновения. Он постоянно отвлекал меня, и больше всего меня беспокоило то, что правила игры изменились. Мы по-прежнему находились в рабочей обстановке, но все остальное было совершенно новым, и в этом новом мире мы могли играть любые выбранные нами роли. Желание обладать им стало даже сильнее, чем тогда, когда требовалось держать дистанцию. Вечером, во время речи в честь открытия конференции, я снова безуспешно попытался переключиться на что-нибудь более полезное. Я сидел прямо у сцены, и более того, всего год назад я сам выступал на открытии конференции, и все же мне никак не удавалось сосредоточиться. Краем глаза я заметил, как Джин переменил позу, и рефлекторно оглянулся на него. Когда наши взгляды встретились, все остальные звуки слились в монотонный шум, звенящий вокруг, но не способный пробиться в сознание. Не задумавшись ни на секунду, я наклонился к нему. Он наклонился навстречу, и по его губам скользнула озорная улыбка. Я вспомнил сегодняшнее утро и очевидную панику Джина. Я, напротив, был странно спокоен, как будто все, что мы сделали, вело именно к этой секунде, к осознанию того, как легко просто быть вместе. Звонок мобильника где-то за спиной вырвал меня из транса и заставил обернуться. Выпрямившись в кресле, я удивился тому, как сильно, оказывается, перегнулся через стол. Оглядевшись по сторонам, я замер. На меня смотрела пара незнакомых глаз. Незнакомец понятия не имел, кто мы, и не знал, что Джин работает на меня, — он просто взглянул на нас и быстро отвернулся. Но в тот миг чувство вины, которое я столь тщательно подавлял, обрушилось на меня с двойной силой. Все здесь знали, кто я такой, но никто не был знаком с ним. Если бы стало известно, что мы спим друг с другом, предвзятое мнение в нашем кругу было бы обеспечено Джину до конца карьеры. Быстро покосившись на Джина, я понял, что он заметил написанную на моем лице панику. Остаток лекции я смотрел только вперед, ни разу не взглянув на него. — Ты в порядке? — спросил он в лифте, нарушив тяжелое молчание, сопровождавшее нас все четырнадцать этажей. — Да, просто… — Я почесал в затылке, избегая его взгляда. — Я просто думал. — Вечером я собиралась прогуляться с друзьями. — Неплохая мысль. — У тебя встреча со Паком и Ваном в семь. Мне кажется, вы встречаетесь в том суши-баре, что тебе нравился, в квартале Камчхон. — Я помню, — ответил я, расслабляясь по мере того, как беседа переходила в привычное рабочее русло. — Напомни, как зовут их ассистентку? Она всегда приходит на встречи. — Ён. Я удивленно взглянул на него. — С каких пор «Ён» стало женским именем? — У них новый ассистент. Как, черт побери, он это узнал? Джин улыбнулся. — Он сидел рядом со мной на открытии и спросил, буду ли я сегодня на ужине. Я тут же подумал, не тот ли это глазастый незнакомец. Возможно, он спрашивал потому, что заметил, как я на него смотрю? Я начал бормотать нечто невразумительное, но Джин быстро перебил меня: — Я сказал ему, что у меня другие планы. Мое беспокойство вернулось. Я хотел, чтобы он пошел со мной сегодня вечером. Скоро он уже не будет моим практикантом. Смогу ли я тогда остаться его любовником? И могу ли я сейчас оставаться его боссом? — Тебе бы хотелось пойти? Он покачал головой, глядя в дверь. Мы уже доехали до тридцатого этажа. — Я лучше займусь своими делами. Недолгая поездка от ресторана до гостиницы прошла в тишине и одиночестве. Компанию мне составляла только безнадежная путаница в голове. Я пересек просторный холл, поднялся на лифте и автоматически направился в сторону номера Джина, но тут сообразил, что мы вообще-то живем не вместе. Я не смог вспомнить, какая из комнат моя, и проверил три двери на этаже, после чего сдался, спустился в лобби и уточнил у портье. Только вернувшись, я понял, что мой номер находится по соседству с его комнатой. С виду он был зеркальным отражением номера джина, но и только. Этот душ не смывал с нас завесу условностей прошлой ночью; на этой кровати мы не спали в объятиях друг друга. Эти стены не слышали его стонов, когда он полностью раскрывался подо мной. Этот письменный стол не пострадал от быстрого утреннего секса. Проверив телефон, я обнаружил два пропущенных звонка от брата. Просто великолепно. В обычной ситуации я бы уже несколько раз переговорил с отцом и братом, рассказал бы им о встречах или о потенциальных клиентах, с которыми удалось пообщаться. Но пока что я так никому и не позвонил. Еще немного, и они точно поймут, что голова у меня на этой неделе занята чем-то другим. Было уже одиннадцать вечера. Интересно, он все еще гулял с друзьями или уже вернулся? Может, он лежал там, за стеной, без сна, мучаясь сомнениями так же, как и я? Инстинктивно я потянулся к телефону и набрал номер его комнаты. Раздалось четыре гудка, после чего включился автоответчик. Я повесил трубку и позвонил ему на мобильный. Он ответил после первого же гудка. — Мистер Ким? Меня передернуло, хотя чему тут удивляться? Он был с другими студентами и, конечно, не мог назвать меня Джуном. — Привет. Я… э-э, я просто хотел удостовериться, что ты сможешь добраться до гостиницы. В трубке раздался его смех, заглушенный шумом голосов и громкой музыкой. — Тут снаружи примерно семьдесят штук такси. Так что я просто возьму одно из них, когда соберусь обратно. — И когда же это будет? — Когда Сана покончит с этим бокалом и, вероятно, еще с парочкой. И когда Ким станцует с каждым похотливым альфой в этом клубе. В общем, до восьми утра точно управлюсь. — Ты, никак, откровенно наглеешь? — спросил я, широко ухмыльнувшись. — Ага. — Ладно, — вздохнул я. — Просто пошли мне смс, что у тебя все в порядке, когда вернешься. Немного помолчав, он ответил: — Пошлю. Я нажал на отбой и швырнул мобильник на кровать, а затем чуть ли не целый час просто сидел и смотрел себе под ноги. Я даже не представлял, что мне делать одному. В конце концов я встал и отправился вниз. Я все еще торчал в холле, когда в два часа ночи Джин вернулся, с раскрасневшимися щеками и сияющей улыбкой. Входя в дверь отеля, он как раз прятал телефон обратно в сумочку. Мобильник у меня в руке звякнул. Я взглянул на экран. «Я добрался нормально». Он прошел мимо стойки регистрации, направляясь прямиком туда, где на диванчике у лифтов сидел я. Увидев меня, сонного, в помятом костюме, Джин остановился как вкопанный. Я был уверен, что на голове у меня творится что-то ужасное, так как все это время чертовски волновался. И тут я внезапно задумался, что вообще тут делаю, зачем жду его, как ревнивый муж? Я лишь понимал, что не могу в одиночку решить нашу судьбу. Надо было как можно скорее во всем разобраться. — НамДжун? — спросил он, неуверенно оглянувшись на подругу. Та помахала на прощание и двинулась к лифту. Мне было плевать, что подумает эта студентка, но я чувствовал на себе его взгляд, пока двери лифта не закрылись. На Джине была прозрачная черная блуза и маленькие черные шорты, такие маленькие что я бы подал петицию о назначении их обязательной униформой практикантов. По крайней мере пока не кончится его практика. Тонкие ремешки перекрещивались от его выкрашенных розовым лаком ноготков и до середины голеней. Мне тут же захотелось сорвать с него этот наряд и оттрахать прямо на диване, держась за эти ремешки от босоножек. — Привет, — пробормотал я, зачарованно пялясь на представшие передо мной ноги длиной в несколько миль. Он подошел ближе и остановился всего в шаге от меня. — Что ты здесь делаешь? — Жду. Я отчаянно пытался не выдать своих чувств — то, как он на меня действует, как я мечтаю о том, чтобы запустить руку в его волосы, как представляю подушечки моих больших пальцев, целиком накрывающие его крошечные розовые соски и мои руки на его члене. Я хотел распробовать его на вкус, от пальцев ног до мочек ушей, и высказать все, что об этом думаю. — Ты пьян? Я покачал головой. Не в прямом смысле. — Кто-то заметил, как я смотрел на тебя сегодня. — Я знаю, — он провел рукой по моим волосам. — Во время приветственной речи. Я увидел, как изменилось твое лицо. — Я запаниковал. Джин ничего на это не ответил, только засмеялся, негромко и хрипловато. — Я не беспокоюсь о том, что подумают обо мне. Меня тревожит, что подумают о тебе, — сказал я. Он резко вдохнул, и его пальцы сжались сильней. Я посмотрел ему в лицо. Похоже, Джин был потрясен. Но как он может не понимать, как сильно я на него запал? Я был уверен, что каждый мой взгляд говорит об этом. Как всегда, мне хотелось обхватить его руками, притянуть к себе, шлепнуть по заднице, дернуть за волосы, когда я кончу. Снова укусить его за соосок. Пройтись зубами по спине. Ущипнуть за бедро и затем нежно погладить больное место. Но еще мне хотелось любоваться им, когда он спит, а затем взглянуть ему в глаза, когда проснется, и сразу узнать, что он чувствует ко мне, по этому первому утреннему, еще затуманенному сном взгляду. Я начал понимать, что это не просто секс и не просто болезненная зависимость. Секс просто был кратчайшим путем к тому, чем я хотел обладать. Я влюблялся в него, влюблялся так быстро и сильно, что терял почву под ногами. И это было чертовски страшно. Я решил сказать ему правду. — Мне нужна еще одна ночь. С шумом втянув воздух, он уставился на меня — и только тут мне в голову пришла мысль, что он может не разделять моих чувств. — Не бойся сказать «нет». Просто мне… — Я запустил пальцы в волосы и взглянул на джина. — Просто мне бы хотелось провести с тобой и эту ночь. — Да ты просто ненасытный. — Ты и не представляешь, насколько. Наверху, в его номере, под его простынями, когда он обвился вокруг меня, втянул меня в себя, все остальное потеряло значение. Его запах и стоны совершенно свели меня с ума, и мои толчки были дикими и сильными. Он был насквозь мокрый — кожа снаружи и плоть внутри, горячая и скользкая, втягивала меня все глубже. Обвив ногами мои бедра, он со смехом опрокинул меня на кровать и уселся сверху, и принялся скакать, изогнувшись назад, откинув голову и вцепившись пальцами мне в живот. Его кожа влажно блестела. Я сел, потому что мне необходимо было чувствовать, как его грудь скользит по моей. Как его член трется о пресс. Затем я снова толкнул его на кровать и навис над ним. На сей раз его ноги лежали у меня на плечах, а губы дрожали, не в силах выговорить ни слова. Его ногти впились мне в спину, и я прошипел «да» и «еще» — мне хотелось, чтобы он пометил меня, оставил след, способный продержаться до завтрашнего утра. Он кончил, и еще, и еще, дергая себя за волосы, как одержимый. Я повалился на него, срываясь на дикий крик и пытаясь сказать то, что мы оба уже и так знали: мир за пределами этой комнаты не имеет никакого значения.