ПП (Прекрасный п....)

Возвращение с орбиты было медленным. Не расплетая рук и ног, мы несколько часов говорили о том, как прошел этот день, о встрече с Лимом, о деловом ужине НамДжуна и моей прогулке с друзьями. Мы говорили о сломанном столе и о том, что я взял с собой только недельный запас свежего белья, так что рвать трусики отныне запрещалось. Мы говорили обо всем, не считая того хаоса, в который он погрузил мое сердце. Я провел пальцем по его груди. Джун накрыл мой палец рукой, поднес к губам и сказал: — С тобой так приятно разговаривать. Рассмеявшись, я откинул волосы у него со лба. — Ты говоришь со мной каждый день. И под «говоришь» я имею в виду кричишь, хлопаешь дверью и корчишь гримасы… Кончиками пальцев он принялся выписывать спирали по моему обнаженному животу, заставив меня потерять мысль. — Ты знаешь, о чем я. Я знал. Я точно знал, о чем он говорит, и хотел бы растянуть этот миг, чтобы он продолжался вечно. — Так расскажи мне что-нибудь. Он взглянул мне в лицо и улыбнулся, немного нервно. — Что бы тебе хотелось знать? — Честно? Мне хотелось бы знать все. Но давай начнем с малого. Расскажи-ка мне о омегах Ким НамДжуна. Он провел длинным пальцем по лбу и рассмеялся: — С малого? Ты уверен? Хорошо-о-о. Откашлявшись, Джун снова взглянул на меня. — Парочка в старшей школе. Несколько в колледже, несколько в университете. Еще несколько после университета. И затем один долгий роман во Франции. — Подробности? Я накрутил на палец прядь его волос, в глубине души надеясь, что не требую от него слишком многого. Но, к моему удивлению, он ответил без колебаний: — Ее звали Сильвия. Она работала юристом в небольшой парижской фирме. Мы встречались три года и расстались за пару месяцев до моего возвращения домой. — Так вот почему ты вернулся? Уголок его рта изогнулся в усмешке. — Нет. — Она разбила тебе сердце? Усмешка превратилась в широкую улыбку. — Нет, Джин. — Тогда ты разбил ей сердце? Зачем я вообще это спрашивал? Неужели я хотел, чтобы он сказал да? Я знал, что он из тех, кто разбивает сердца. Если честно, я был почти уверен, что он разобьет мое. Наклонившись, он поцеловал меня и несколько секунд посасывал мою нижнюю губу, прежде чем ответить. — Нет. Просто разошлись. До тебя в моей любовной жизни совершенно не было драмы. Я рассмеялся. — Рад, что сумел внести что-то новое. Смех Джуна отдался дрожью в моем теле, потому что его губы были прижаты к моей шее. — Что да, то да. Длинные пальцы скользнули вниз по животу, бедрам и, наконец, устроились у меня между ног. — Твоя очередь. — Получить оргазм? Да, пожалуйста. НамДжун лениво обвел пальцем мою головку, прежде чем опустить руку и проникнуть внутрь. Он знал мое тело лучше, чем я. Когда же мой сварливый босс успел так меня изучить? — Нет, — тихо сказал он. — Твой черед исповедоваться. — Я не могу думать, когда ты это делаешь. Поцеловав меня в плечо, он снова убрал руку на живот и принялся выводить там круги. Я нахмурился, но Нам этого не заметил. Он был слишком увлечен скольжением своих пальцев по моей коже. — Черт, у меня было столько альф. Прямо не знаю, с чего начать. — Джин, — с нажимом произнес он. — Парочка в старшей школе, один в колледже. — Ты спал только с тремя альфами? Я отодвинулся, чтобы взглянуть на него. — Привет, Эйнштейн. Я спал с четырьмя альфами. По его лицу разлилась самодовольная усмешка. — Понятно. И несомненно, я далеко обставил их всех? — А я? Его ухмылка исчезла. Он удивленно моргнул. — Да. Это было сказано искренне. Что-то внутри меня растаяло, разлившись мягким теплом. Потянувшись, я поцеловал Джуна в подбородок, чтобы скрыть, как на меня подействовали его слова. — Хорошо. Покрывая поцелуями его плечо, я счастливо застонал. Мне нравился его вкус, нравилось вдыхать его чистый полынный запах. Погрузив пальцы ему в волосы, я притянул Нама вниз, так что мог целовать и покусывать его подбородок, шею и плечи. Он держался очень тихо, нависая надо мной и не отвечая на поцелуи. Какого черта? Он набрал воздуха, чтобы заговорить, но затем снова закрыл рот. Каким-то образом я ухитрился оторваться от него и выговорить: — В чем дело? — Я понимаю, что ты считаешь меня неисправимым бабником, но вообще-то это для меня важно. — Что для тебя важно? — Я хочу услышать, как ты это говоришь. Я уставился на него. Он пристально смотрел на меня, и его глаза наливались знакомой сердитой зеленью. Мысленно промотав в голове последние несколько минут, я попытался понять, о чем он. Ох. — О да. Его брови сошлись на переносице. — «О да» что, мистер Ким? Меня обдало жаром. Сейчас его голос звучал по-другому. Жестко. Повелительно. И дьявольски сексуально. — Да, ты далеко обставил их всех. — Так-то лучше. — По крайней мере, пока что. Перекатившись по кровати, он взгромоздился на меня, сжав запястья моих рук и придавив к подушке над головой. — Не дразни. — Не дразни? Да ладно, — сказал я, судорожно дыша. Его член прижался к моему. Я хотел, чтобы он был ниже. Чтобы он скользил во мне. — Мы только и делаем, что дразним друг друга. Как будто решив доказать, что это не так, он сжал член и ввел в меня, обвив мою ногу вокруг своего бедра. Не двигаясь, он смотрел на меня сверху вниз. Его губа чуть подергивалась. — Прошу, двигайся, — прошептал я. — Тебе бы этого хотелось? — Да? — А если я не буду? Прикусив губу, я попытался состроить гневную гримасу. Улыбнувшись, он хрипло выдохнул: — Вот как надо дразнить. — Пожалуйста! Я попробовал двигать бедрами, но он повторял мои движения, так что трения не было. — Джин, я никогда тебя не дразню. Я трахаю тебя до потери сознания. Я рассмеялся. Он закрыл глаза, потому что при смехе мои мышцы сжались сильнее, плотней обхватывая его. — Не то чтобы изначально ты был слишком сознательны, — сказал он, кусая меня в шею. — А теперь скажи мне, как тебе хорошо со мной. Что-то в голосе НамДжуна — нотка уязвимости или то, как он дрогнул на последних словах, — показало мне, что мой босс не шутил. — Никто раньше не доводил меня до оргазма. Ни языком, ни пальцами, вообще никак. НамДжун и до этого почти не двигался, хотя явные признаки напряжения выдавали его: плечи дрожали, а дыхание было отрывистым, словно все тело готовилось взорваться в этой путанице из простыней. Но когда я сделал свое признание, он полностью застыл. — Ни один? — Только ты. — Я приподнялся, чтобы чуть куснуть его за подбородок. — Я бы сказал, что это дает тебе право называться лучшим. Он выдохнул мое имя, и его бедра двинулись — назад и вперед. И снова назад и вперед. С разговорами было покончено: его рот нашел мои губы, а затем подбородок, шею и уши. Его рука, скользнув по моей груди, легла на лицо. И вот когда мне уже казалось, что мы оба растворились в едином ритме и до оргазма осталось совсем чуть-чуть, так что я вдавил пятки ему в зад — быстрее, глубже! — вот тогда он прошептал: — Жаль, что я этого не знал. — Почему? — чуть слышно выдохнул я. «Быстрее! — кричало мое тело. — Сильнее!» — Думаешь, ты вел бы тогда себя со мной по-человечески? Он расцепил мои ноги, перевернул меня и поставил на колени. — Без понятия. Просто лучше бы я знал, — прохрипел он, снова входя в меня. — Боже. Как глубоко. Его движения были плавными, как колыхание ряби на воде, как скольжение солнечного луча по комнате. Пружины матраса сердито скрипели под нами. От силы толчков я сползал вверх по кровати. — Почти, — смяв пальцами простыни, я молил его продолжать. — Я почти. Сильнее. — Боже. Я скоро кончу. Давай уже, — он рассчитывал каждое движение, понимая, что вскоре уже ничего изменить не сможет. — Кончай! Его лицо, голос, запах — все это переполнило сознание, и я послушно взорвался в оргазме под ним. НамДжун резким толчком вошел в меня. А затем все его мышцы судорожно сжались, и он кончил. — Черт, черт, черт… — выдохнул он мне в волосы, а затем затих, навалившись на меня недвижной тяжестью. Кондиционер, лязгнув, включился и начал монотонно гудеть. Отдышавшись, Джун скатился с меня и провел ладонью по моей потной спине. — Джин? — М-м-м? — Я хочу больше, чем просто секс. Он говорил так медленно и невнятно, что казался спящим. Я замер. Все мысли у меня в голове смешались. — Что ты сказал? Он с усилием разлепил веки и взглянул на меня. — Я хочу быть с тобой. Приподнявшись на локтях, я уставился на него сверху вниз, не в состоянии выдавить ни слова. — Так спать хочется. Закрыв глаза, НамДжун уронил на меня тяжелую руку и притянул к себе. — Иди сюда, детка. Вжавшись лицом мне в шею, он пробормотал: — Если тебе не хочется, ничего страшного. Я приму все, что ты скажешь. Просто разреши остаться с тобой до утра, ладно? Внезапно мне совершенно расхотелось спать. Я уставился в темную стену под мерное гудение кондиционера. Мне было страшно оттого, что эти слова способны все изменить, но еще страшней оттого, что он мог просто не понять, о чем говорит, и завтра ничего не изменится. — Ладно, — шепнул я во мрак, прислушиваясь к его медленному, ровному дыханию. Перевернувшись, я для удобства сунул подушку под спину. Его запах вырвал меня из сна, но простыни на другой стороне кровати были пустыми и прохладными. Джуна в постели не было. Обернувшись к двери ванной, я попытался уловить хоть какие-то звуки. Однако ничего не услышал. Я продолжал лежать в кровати, сжимая его подушку. Глаза начинали слипаться. Мне хотелось дождаться его. Мне надо было почувствовать, как его теплое тело прижимается ко мне, а сильные руки обнимают. Я воображал, как он держит меня в объятиях и шепчет на ухо, что все это по-настоящему, что утро ничего не изменит. Довольно скоро веки сами собой закрылись, и я вновь погрузился в беспокойный сон. Спустя какое-то время я вновь проснулся, и вновь в одиночестве. Быстро повернувшись, я взглянул на часы — 5:14 утра. Какого черта? Порыскав в темноте, я накинул на себя первое, что попалось под руку, и подошел к ванной. — НамДжун? Ни звука. Я легонько постучал. — Джун? Из-за двери раздался стон и негромкое шуршание. — Просто оставь меня в покое. Его хриплый голос гулко отражался от стен ванной. — Джун, с тобой все в порядке? — Мне нехорошо. Все будет нормально, возвращайся в кровать. — Я могу тебе что-нибудь принести? — Я в порядке. Пожалуйста, просто ложись. — Но… — Джин, — прорычал он с явным раздражением. Я развернулся, не понимая, что делать, и борясь со странным, тревожным чувством. Ни разу не видел его больным. Я проработал с ним почти год, и у него даже насморка за все это время не было. Он явно не хотел, чтобы я топтался под дверью ванной, но и заснуть мне бы теперь точно не удалось. Вернувшись к кровати, я расправил одеяла и перешел в гостиную. Там я взял из мини-бара бутылку воды и уселся на диван. Если он заболел, то есть по-настоящему заболел, то никак не сможет пойти на встречу с Лимом через пару часов. Я включил телевизор и стал перебирать каналы. Экономические новости. Плохой фильм. Канал «Ник эт Найт». О, «Мир Уэйна». Откинувшись на диване, я подвернул под себя ногу и приготовился ждать. Примерно на середине фильма я услышал, как в ванной включился кран. Выпрямившись, я прислушался. Это был первый звук, донесшийся оттуда за последний час. Затем дверь ванной открылась. Соскочив с дивана, я прихватил еще одну бутылку из бара и двинулся в спальню. — Тебе лучше? — спросил я. — Да. Думаю, сейчас мне надо просто поспать. Спотыкаясь, он добрался до кровати и со стоном упал лицом в подушку. — Что… что случилось? Я поставил бутылку с водой на тумбочку и сел на край кровати рядом с ним. — Просто живот прихватило. Похоже, все дело в суши, которые мы ели на ужин. Его глаза были закрыты, и даже в тусклом свете, струящемся из соседней комнаты, я видел, что выглядит он ужасно. Он попытался отвернуться от меня, но я, не обращая на это внимания, потрогал его волосы и щеку. Волосы были влажными, а лицо мучнисто-бледным. Несмотря на первую реакцию, он прижался к моим ладоням. — Почему ты не разбудил меня? — спросил я, отводя с его лба несколько влажных прядей. — Потому что последнее, что мне было нужно — это чтобы ты вошел в ванную и любовался, как меня выворачивает, — проворчал он. Я закатил глаза и протянул ему бутылку с водой. — Я мог как-то помочь тебе. Не надо быть таким мачо. — А ты не будь заботливой мамочкой. Что бы ты мог сделать? Пищевое отравление — не командная игра. — Так что мне сказать Лиму? Застонав, он потер ладонями лицо. — Вот дерьмо. Который час? Я покосился на часы. — Семь с небольшим. — А когда встреча? — В восемь. Он начал вставать, но я без особых усилий запихнул его обратно в постель. — Ты ни за что не пойдешь на встречу в таком виде! Когда тебя тошнило в последний раз? НамДжун сморщился. — Несколько минут назад. — Вот именно. Ужас. Я позвоню ему и попрошу назначить другое время. Прежде чем я успел подойти к столу и взять телефон, он схватил меня за руку. — Джин. Ты сделаешь это. Мои брови взлетели чуть ли не до затылка. — Что сделаю? Он молча ждал. — Пойду на встречу? Джун кивнул. — Без тебя? Новый кивок. — Вы отправляете меня на встречу одного? — Мистер Ким, мозгов вам на это точно хватит. — Отвали, — сказал я, рассмеявшись и легонько его толкнув. — Без тебя я ничего делать не буду. — Почему нет? Готов поклясться, что ты знаком с этим проектом не хуже меня. К тому же, если мы перенесем встречу, Лима просто устроит себе развлекательную поездку в Сеул и предъявит нам чек. Прошу тебя, Джин. Я уставился на него сверху вниз, ожидая, что он ухмыльнется или возьмет свои слова обратно. Но ничего такого не произошло. И, говоря откровенно, я был прекрасно знаком с проектом и со всеми условиями. Я мог все сделать сам. — Ладно, — улыбнулся я, чувствуя, что надежда решить главный вопрос — наших отношений — крепнет. — Я в деле. Его лицо посуровело, и он заговорил тем голосом, которого я не слышал уже много дней. По телу прошла волна желания. — Расскажите, каков ваш план, мистер Ким. Кивнув, я ответил: — Мне надо удостовериться, что он ясно усвоил вводные проекта и сроки сдачи. И я прослежу за тем, чтобы он не обещал слишком многого — Лим этим славится. Когда Джун кивнул и чуть улыбнулся, я продолжил: — Мы утвердим сроки начала работ и график. Когда я загнул все пять пальцев, перечисляя основные этапы, улыбка НамДжуна стала шире. — Ты отлично справишься. Нагнувшись, я поцеловал его влажный лоб. — Я знаю. Если бы два часа спустя меня спросили, умею ли я летать, я бы без колебаний ответил да. Встреча прошла идеально. Мистер Лим, который поначалу был немало уязвлен, обнаружив практиканта на месте исполнительного директора «КМГ», смягчился, узнав о печальных обстоятельствах. А позже его впечатлило, в каких деталях я был знаком с проектом. И он предложил мне работу. — После того как вы покончите с мистером Кимом, конечно, — подмигнув, сказал он. Я вежливо отказался, так как не был уверен, что когда-либо захочу покончить с мистером Кимом. По дороге обратно я позвонил Наен, чтобы узнать, что Джун ест во время болезни. Как я и подозревал, в последний раз, когда она баловала его куриным бульоном и фруктовым льдом, он еще носил скобки на зубах. Наен была очень рада моему звонку и тут же поинтересовалась поведением своего сына. Проглотив чувство вины, я уверил ее, что все в порядке, что у него просто небольшое пищевое отравление и что я, конечно же, попрошу его позвонить ей. С небольшой сумкой продуктов в руке я вошел в номер, оставил покупки на маленькой кухне и снял свой костюм. В одной сорочке я поспешил в спальню, но НамДжуна там не было. Дверь ванной стояла распахнутой, но Джуна не было и там. Все выглядело так, словно в номере побывала горничная: простыни аккуратно заправлены, а груда одежды, которую мы впопыхах скинули на пол, исчезла. Сквозь открытую балконную дверь в комнату врывался прохладный ветерок. Там, на балконе, я и нашел НамДжуна. Он сидел в шезлонге, положив локти на колени и подперев руками голову. Похоже, он побывал в душе, а затем переоделся в темные джинсы и зеленую футболку с короткими рукавами. При виде него по спине побежали мурашки, а в животе разлилось тепло. — Привет, — сказал я. Он поднял голову и ощупал взглядом все изгибы моего тела. — Боже правый. Надеюсь, на встрече ты был не в этом. — Ну вообще-то в этом, — рассмеялся я. — Правда, «это» скрывалось под очень строгим темно-синим костюмом. — Отлично, — низко протянул он и, обняв меня за талию, притянул к себе. Прижавшись лбом к моему животу, он выдохнул: — Я скучал без тебя. У меня в груди сжалось. Что мы делали? Было ли это по-настоящему, или мы просто играли в счастливую семью, а через несколько дней придется возвращаться к реальной жизни? Я чувствовал, что после этой поездки не смогу вернуться к прежним отношениям, и не мог предугадать, чем все это закончится. Спроси его, Джин! Он смотрел на меня снизу вверх, обжигая взглядом, и ждал ответа. — Тебе уже лучше? — спросил я. Трус. По лицу Джуна скользнула гримаса разочарования, но он быстро овладел собой. — Намного. Как все прошло? Спросив это, НамДжун убрал руку с моей талии и откинулся на спинку шезлонга. И хотя оживление после встречи еще не спало и еще совсем недавно мне не терпелось рассказать ему все в деталях, сразу сделалось пусто и холодно. Захотелось нажать на кнопку перемотки и вернуться на две минуты назад, когда он сказал, что скучал без меня, а я мог, ответить: «И я без тебя скучал». Я поцеловал бы его, и мы бы занялись кое-чем другим, а про Лима я бы рассказал ему потом. Однако вместо этого я принялся излагать ему все подробности встречи: как Лим меня принял и как я заставил его переключить внимание на наш проект. Я пересказал последовавшее обсуждение в таких мельчайших деталях, что под конец НамДжун уже тихонько хихикал. — Ну и горазд ты поговорить. — Думаю, все прошло хорошо, — подытожил я, шагнув к нему. Ну же! Обними меня снова! Но он этого не сделал. По-прежнему откинувшись на спинку шезлонга, он напряженно улыбнулся мне — той самой, знакомой улыбкой Прекрасного подонка. — Ты отлично справился, Джин. И я совсем не удивлен. Я не привык к таким комплиментам от него. «Почерк улучшился», «великолепный минет» — вот за что он хвалил меня прежде. Я был поражен тем, как много значит для меня его мнение. Всегда ли это было так для меня важно? Интересно, как бы он себя вел, если бы мы были настоящей парой, а не просто партнерами по постели? Я даже не знал, хочу ли, чтобы его отношение ко мне на работе смягчилось, или чтобы он попытался совместить роль любовника и наставника. Прекрасный подонок нравился мне именно таким, какой есть, и в офисе, и в постели. Но, не успел я это подумать, как тут же понял, что наши прежние перепалки кажутся мне сейчас чем-то чужим, далеким и странным. Словно пара туфель, из которых я давно вырос. Я разрывался между желанием услышать от Джуна какую-нибудь гадость и вернуться в реальный мир и желанием ощутить его руки на моей талии и губы на груди. Ну вот опять, Джун. Причина номер 750 000 не трахаться с боссом. Ты превращаешь четко регламентированные отношения в какую-то неразбериху с расплывчатыми границами. — Ты выглядишь таким усталым, — прошептал я, легонько перебирая волосы у Джуна на затылке. — Я действительно устал, — пробормотал он. — Рад, что не пошел на встречу. Меня тошнило. Много раз. — Спасибо, что рассказал, — рассмеялся я и, неохотно отодвинувшись, приложил ладони к его щекам. — Я принес мороженое, имбирное пиво, имбирные пряники и крекеры. Что хочешь сначала? Секунду он недоуменно таращился на меня, а потом выдохнул: — Ты что, звонил маме? После обеда я на несколько часов спустился вниз, на конференцию, чтобы Джун мог еще немного поспать. Он бодрился изо всех сил, но даже половинка лимонного мороженого заставила его пожелтеть почти в тон с оберткой. К тому же на этой конференции мой босс и десяти шагов не мог пройти без того, чтобы его не остановили, не начали петь ему дифирамбы или подсовывать коммерческие предложения. Даже будь он здоров, то все равно не смог бы увидеть ничего стоящего. Когда я вернулся в номер, НамДжун расположился на диване в позе, наименее подобающей Прекрасному подонку — без рубашки и засунув руку в трусы. В том, как он сидел, скучая и пялясь в телевизор, было что-то удивительно будничное. Мне осталось лишь благодарить всевышнего за напоминание, что мой босс был, в конечном счете, обычным альфой. Просто еще одним человеком, блуждающим по этой планете в поисках верного пути, а совсем не путеводной звездой. Пока я постигал откровение, что он НамДжун, просто НамДжун, меня обожгло резкой вспышкой желания. Ведь это давало мне шанс, что он постепенно становился моим Просто НамДжуном. На какой-то миг мне захотелось этого больше всего на свете. Женщина с неестественно блестящими волосами мотнула головой и улыбнулась нам с экрана. Я плюхнулся на диван рядом со своим пациентом. — Что смотрим? — Рекламу шампуня, — ответил он, вытащив руку из трусов и потянувшись ко мне. Я принялся подшучивать над ним на тему вшей, но замолчал, как только он начал массировать мои пальцы. — Но вообще-то идут «Клерки». — Один из моих любимых фильмов, — сказал я. — Я в курсе. Ты пересказывал их в тот день, когда мы впервые встретились. — Вообще-то это были «Клерки-2», — уточнил я и тут же осекся. — Неужели ты это помнишь? — Конечно, помню. Ты говорил, как альфа из студенческого братства, и выглядел при этом, как чертова модель. Какой альфа такое забудет? — Я отдал бы все, чтобы узнать, о чем ты в тот момент думал. — Я думал: «Прямо по курсу исключительно трахабельный практикант. Отбой, солдат. Повторяю, отбой». Рассмеявшись, я положил голову ему на плечо. — Боже, эта первая встреча была сущим кошмаром. Ничего не ответив, он продолжал водить большим пальцем по моей руке, то нажимая сильней, то нежно поглаживая. Раньше мне никто не массировал руки. Если бы НамДжун сейчас попытался перейти к оральному сексу, я, пожалуй, отказался бы и предпочеа, чтобы он продолжал делать то, что делает. Ладно, это наглая ложь. Я готов был раздвигать ноги перед его губами триста шестьдесят пять дней в… — Джин, чего ты хочешь? — спросил НамДжун, обрывая мой внутренний спор. — В смысле? — Что с нами будет, когда мы вернемся в Сеул? Я тупо уставился на него. Сердце истошно забилось, кровь застучала в висках. — Мы, — пояснил он нарочито терпеливо. — Ты и я. Джин и Джун. Альфа и его фурия. Я понимаю, что для тебя все это непросто. — Ну, я точно уверен, что не хочу все время ссориться, — я игриво стукнул его по плечу. — Хотя отчасти это мне даже нравится. НамДжун рассмеялся, но смех его прозвучал не особенно радостно. — «Не ссориться все время», хм, это оставляет большой простор для фантазий. Так как же ты видишь нас? Вместе. Я хочу быть твоим омегой. Хочу бывать у тебя дома и оставаться там время от времени. Я открыл рот для ответа, но все слова испарились. — Думаю, зависит от того, насколько вообще реальны какие-то отношения между нами. Выпустив мою руку, он потер лицо. Показ фильма возобновился, и между нами повисло самое неловкое молчание за всю историю человечества. В конце концов он снова взял меня за руку и поцеловал в ладонь. — Хорошо, детка. «Не ссориться все время» — это тоже неплохо. Я уставился на его пальцы, сжимавшие мои. Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем я ухитрился выдавить: — Извини. Все это для меня как-то ново. — Для меня тоже, — напомнил он. Мы снова замолчали и продолжили смотреть фильм, смеясь в одних и тех же местах и постепенно придвигаясь друг к другу, пока я практически полностью не лег на него. Краем глаза я покосился на часы на стене и мысленно сосчитал, сколько часов в Пусане нам осталось. Четырнадцать. Четырнадцать часов в совершенном мире, где я могу быть с ним, когда захочу, без всяких секретов и грязи, без вспышек ярости как единственной формы прелюдий. — Какой у тебя любимый фильм? — спросил он, перевернув меня и расположившись сверху. Его кожа просто пылала, и мне захотелось снять блузку, но я не вытерпел бы, если бы он отодвинулся хоть на дюйм, хоть на долю секунды. — Мне нравятся комедии, — начал я. — «Клерки», «Увалень Томми», «Зомби по имени Шон», «Типа крутые легавые», «Улика» — все в таком роде. Но самый любимый, наверное, «Окно во двор». — Из-за Джимми Стюарта или Грейс Келли? — спросил он, прожигая дорожку из поцелуев на моей шее. — Мне нравятся оба, но больше, наверное, Грейс Келли. — Понятно, почему. Ты на нее похож. Подняв руку, он пригладил выбившуюся прядь волос. — Я слышал, что у Грейс Келли тоже был ротик, как у уличной торговки, — добавил он. — Тебе нравится мой ротик, особенно когда я говорю непристойности. — Верно. Но он нравится мне еще больше, когда занят делом, — сказал он, со значением усмехнувшись. — Знаешь, если бы ты время от времени затыкался, ты был бы почти идеален. — Но тогда я был бы молчаливым раздирателем трусов, что куда страшнее, чем сердитый босс в роли раздирателя трусов. Я захихикал под ним, и он пощекотал меня между ребер. — Я знаю, что ты от этого без ума, — проворчал он. — НамДжун, — поинтересовался я как можно более безучастно, — что ты с ними делаешь? Он окинул меня озорным и в то же время страстным взглядом. — Храню в надежном месте. — Могу я посмотреть? — Нет. — Почему? — спросил я, сурово прищурившись. — Потому что ты попытаешься их забрать. — Зачем они мне? Они все равно порваны. Он ухмыльнулся, но промолчал. — В любом случае, почему ты это делаешь? Некоторое время НамДжун изучающе смотрел на меня, не торопясь с ответом. Наконец, приподнявшись на локте, он придвинулся ко мне, так что его лицо очутилось в паре дюймов от моего. — Потому что тебе это нравится. С этими словами он встал и, притянув меня к себе, потащил в спальню.